Часодеи прочтут книги о своём будущем

Черная королева сидела на замшелом камне, примыкающем к сосне и разглядывала шершавый ствол. Камень был угловат, но заметно сточен годами, одна его сторона выступала в сторону от массивного тела, уподобляясь горному утесу. Именно этот выступ заставлял ствол сосны извиваться, как уклоняется тело от выпада шпаги или стрелы. Видимо, столетия назад сосновой семечке не повезло попасть под навес каменного великана. От природы будучи стойким защитником, он защищал росток от тяжести снега и хлесткости ливня, пока эта самая защита не стала препятствием для роста. Нерейва любила подобные диковинки природы и ещё больше любила находить их сходство с людьми. -Я полагал, вы достаточно устали за прошлый день и сразу отправились ко сну, - веселье в голосе сзади перестало быть привычно резким, округлилось, сгладилось и теперь приобрело оттенок сонливости. -Как можно уснуть, когда в катящемся к концу мире, где ты едва успеваешь сочинять стратегии, появляется шут и принуждает смотреть нужное только его сумасбродному разуму представление? Вуали не было, от чего луч закатывающегося солнца ударил прямо в глаза, заставляя ещё больше сморщиться. Раздражение плескалось на поверхности разума и раздувало ноздри в тихом гневе. -Душа моя, отдых нужен во все времена, и я любезно вам его предоставил. -Не обращайся ко мне так, знаешь же, что почитаю это за оскорбление. Кроме того, ты и сам не отрицаешь мерзость остатков своей душонки, Родион. Нерейва вскочила в некотором нетерпении, намереваясь сурово заглянуть в глаза собеседника в своей излюбленной манере, но отшатнулась от быстрого испуга. На какой-то миг Королеве показалось, будто вечная веселость застыла на бледном лице судорогой умирающего больного. Нечто подобное она видела во время войны у тех, кто в дикой агонии переживал свои последние минуты. Слишком контрастировали тени кроны, танцующие на полупрозрачной коже. Потакая своим гордости и статусу, Нерейва не выказала растерянности, прибывая, однако, теперь в состоянии настороженном. - Да и какой тут отдых, если все друг друга придушить готовы. Родион вдруг рассмеялся с какой-то потаенною злобой, будто бы ожидая от нее избавиться в зловещем хохоте. Едва он отсмеялся, на лице сверкнула ласковая улыбка, в эту минуту и в этих обстоятельствах совершенно ему не подходящая. -Глотки грызть вы друг другу везде будете, только делу это не поможет. Оглянитесь, какие кругом приятные пейзажи, Ваше величество, - слащавая ирония слов резала слух. -Я всё размышляю над тем, как мы здесь оказались и никак не могу найти варианта, где это не несёт печальных последствий. Любоваться пейзажами совсем не хотелось. Подобное поведение даже для Родиона было странным и это не давало покоя. Женщина пыталась прощупать причину его безумия. -Ты действительно просто перенес нас в часолист? -Было бы самонадеянно оставлять Часовой круг без ключников так долго. -Мы в луночасе? -Получаешь слишком много проблем и мало времени, - Родион с великим удовольствием отвергал теории. -Тогда что? -Я всегда любил оставаться на едине с природой... Отчего то свежий воздух рождает во мне множество разного рода идей. Помнится, однажды, увидев, как шустро карабкается по веткам белка, я дошел до идеи упрощения пассов стрелы... -Ты как всегда не намерен посвящать меня в свои безумные планы. Черная Королева неопределенно усмехнулась, не совсем понимая отвлечённость разговора. Тут ей в голову пришла вышедшая из отчаяния ситуации идея, не совсем подобающая благочестивому правителю. Ещё в детстве, когда отец иногда пытался противостоять характеру дочери и как-то его усмирить, слыша отказ в какой-либо просьбе или прихоти, Нерейва направлялась в сторону двери, говоря что не имеет ни малейшего желания оставаться с кем-то, кто её мнению или желанию не доверяет. Родиону Хардиусу её уходы от чего-то были невыносимы и, едва поворачивалась она к двери, мужчина терял свое самолюбие и подчинялся прихотям дочери. Вот и сейчас, когда Королева безмолвно пошла к домику, который ей достался, её окликнул полный беспокойства голос. -Я остановил время, - пробормотал мужчина, сделав пару шагов в догонку уходящей. Он был чуть нахмурен и недоволен от слабости своего поступка, но ничего не мог с собой поделать. Общество давало ему сил гордо держать гордую аристократическую маску. Однако это маска Королеву за общество не считала и немедленно начинала крошиться, едва они оставались наедине. Он никак не научился справляться с этой своей скрытой страстью. -Как это остановил? Для каких частей пространства? - Нерейва была удивлена, что детский трюк сработал, но ещё больше была удивлена хрупким, почти хрустальным взглядом отца. -Для всех. Я остановил время для обоих миров. Звонкий язвительный смех разлился по округе. -Старый плут. Я уж было поверила в твою искренность. Эфларус бы не посмел остановить два мира. Не то что не посмел, он бы не смог. -Останавливать лишь куски было нецелесообразно и лишь отнимало дорогое для нас время, - уязвленная гордость вновь кольнула Родиона Хардиуса, заставляя вздернуть подбородок. Всё тело Повелительницы Лютов оцепенело. Однажды ей довелось попробовать остановиться время половине королевства. Едва стрела завершила маневр, тяжесть сопротивления естественному потоку времени подкосила ей ноги. После этого она две недели пролежала горячке, и в страхе думала, как оставит сына одного в этом кровожадом мире. -И для чего ты это делаешь? - прошептала она в совершенном ужасе. - Астрогор не убил и ты решил сам с собой закончить? Лицо Родиона вдруг засияло подлинной радостью. -Нет, нет же, ни в коем случае. Не могу сказать подробнее о моих намерениях, уж прошу прощения, но такого счастья ему я доставлять из принципа не собираюсь. Я понимаю твои сомнения, но прошу последний раз мне довериться, ведь, готов поклясться перед лицом Времени, никакой подлости для тебя я не желаю. Последние предложения были сказаны с такой чистой и детской наивностью, что Родион, осознав её, в ужасе отшатнулся. Совершенно растерявшись, он наскоро попрощался и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал в глубь леса. Взгляд, пребывающий одновременно в состоянии волнения и задумчивости следил, за удаляющимся силуэтом. Женщина не могла понять просьбы отца довериться ему, при том что никто в этом месте особым выбором не обладал. Помимо прочего, пусть сама себе в этом признаться отказывалась, было бы неправдой сказать, что его поведение не вызывало тревоги, даже больше факта остановки времени для обоих миров. Волноваться за этого старика - суть то же самое, что подписывать себе приговор на вечное беспокойство. Нерейва тяжело вздохнула и только сейчас почувствовала накатившую усталость. Смирившись со странностями она поплелась отдыхать.