По стеклу

      Возмущённо глотая воздух, словно рыба на суше, Блум покинула кабинет директора и отправилась в комнату.       «Как, чёрт возьми, это понимать, — в душе у девушки бушевали ураганы. — Да кто он вообще такой, чтобы так просто заявиться и лишить меня привычной обстановки?!»       Блум залетела в комнату, оглушительно хлопнув дверью; ещё немного и дверь бы снова слетела с петель. Спаркс не умела контролировать свои эмоции и силу и нередко била мебель и любые вещи вблизи неё. Она старалась вести себя прилично, но мысль о новом опекуне неизменно вызывала бурю эмоций.       Смысл новости о новом доме, родственнике и новой семье не сразу пришёл к Спаркс.       А потом проснулись обида и злость.       Обида на новоиспечённого родственника, который всё это время где-то пропадал. Блум ведь совсем не знала этого человека, чтобы бежать к нему в объятья с радостью и навсегда отсюда уехать. Так какого черта он неожиданно ворвался в её жизнь, разрушив привычные будни и старательно выстроенное одиночество?       К тому же, она не могла припомнить и слова от родителей об этом загадочном Валторе. Что он представляет собой? Какие намерения скрываются за маской доброжелательности? Какие цели он преследует?       Слишком, слишком много вопросов. И ни одного ответа, который бы хоть что-то прояснял. Память молчала, как назло: Блум обещала себе не возвращаться к детским воспоминаниям. А сейчас жалела. Жалела, давясь злостью на весь мир.       Яростно бросая вещи в сумку, девчонка даже не заметила, как в комнату постучались. Когда стук стал настойчивее, а за дверью послышался мужской баритон, Спаркс остановилась, тяжело дыша и закрыв лицо руками. Внезапная злость отступила, сменившись усталостью. На ватных ногах Блум не могла стоять без дрожи, присев на кровать рядом с полупустой сумкой. Она уже интуитивно понимала, что обладателю этого голоса не нужно приглашения. И он, так и не дождавшись ответа, открыл дверь, встав на пороге.       Во весь свой чёртов рост.       Своим видом мужчина не внушал девчонке ничего хорошего. Под ледяным напором узких глаз всё внутри неприятно сжималось. От него можно было ожидать всего, но не напускной доброты и милосердия, что были получасом ранее в кабинете директора. — Блум, я буду ждать тебя на улице. Собирай вещи и постарайся сильно не задерживаться. Дорога домой будет длинной, принцесса, — и вновь на его бледном лице заиграла та самая ухмылка.       Его «принцесса» неприятно резануло по ушам рыжей. Нахмурившись, Блум не сказала ни слова, пытаясь то ли привыкнуть к такой манере речи, то ли потушить вновь зарождающийся огонь беспричинной ярости.       Его принцесса.       Теперь, закусив губу изнутри, Спаркс более спокойно вернулась собирать вещи. Всё сложив, Блум в последний раз окинула комнату взглядом, и вспомнила их тихие ночные разговоры с соседкой по комнате, первый год, когда её, ещё десятилетнюю девчонку, за руку привела работница из опеки.       «Всё это должно остаться в прошлом… Наверное, так просто надо», — подумалось ей напоследок. Блум закрыла дверь за собой едва слышно, будто боясь спугнуть драгоценный момент прощания.       Это место действительно стало для неё домом.

***

      После недолгих прощаний, девушка вышла за территорию детского дома. Перед ней стояли чёрный BMW и Валтор, наблюдавший за мелкими редкими снежинками. Пожалуй, зима была именно его временем года.       Тихо фыркнув себе под нос, Блум прошла ближе, не зная, как повести себя. Валтор не мешкал — уверенно забрал сумку и убрал её в багажник. От его вежливости девчонка скривила лицо, когда садилась в машину, а мужчина стоял рядом, придерживая дверь. Для неё это было дико.       В салоне пахло мужским одеколоном и пряностями. Несмотря на это, Блум оставалась напряжённой, однако на душе её разливалось приятное тепло от атмосферы вокруг.       Они ехали в молчании, нарушаемом лишь тихими песнями из магнитолы. Под нежный женский голос Блум откинулась на спинку кресла и позволила себе поддаться чарам Морфея. Веки отяжелели, словно налились свинцом, и не хотели больше подниматься. До её родного города, в который они направлялись, оставалось ещё с два десятка километров. Трасса наскучила, как и белоснежная степь, померкшая в ночи. Валтор успел мягко отшутиться перед тем, как девушка погрузилась в сон. Но она не обратила на это внимания, ведомая усталостью и желанием убежать от реальности.       Этот день действительно был богат на события и эмоции.       Девушка очнулась, когда они подъехали ко многоэтажному дому. Фонарный свет отражался от белого снега, освещая как можно больше всё вокруг. В салоне по-прежнему висела тишина. Блум обратила внимание на своё положение: в неудобной позе затекли спина и шея, а в горле образовался неприятный ком. Она не любила засыпать в дороге только из-за этих последствий. Но стоит отдать Валтору должное: он отлично вёл машину, ни разу не заставив Блум невольно покинуть объятия сна. Увлечённый мыслями, где бы припарковать машину, Валтор и сам не заметил, как проснулась его «принцесса». А она, в свою очередь, с нескрываемым интересом рассматривала его серьёзное лицо через зеркало заднего вида.       «Он всегда такой серьёзный?..», — подумала девчонка и тихо кашлянула, пытаясь прочистить горло. — Я рад, что ты уже проснулась. Потерпи немного и сможешь продолжить смотреть сны уже в своей кровати, — стараясь говорить максимально расслабленно, он припарковал машину и облегчённо выдохнул, ведь они наконец-то приехали домой. В их общий дом. Мужчина искренне надеялся, что девчонке ничего не взбредёт в голову, и она воспримет жизнь с ним спокойно, без побегов.       Он действительно переживал за неё.       Безразлично окинув мужчину взглядом, Блум вылезла из машины, вдыхая морозный воздух полной грудью. Он приятно холодил лицо, окончательно избавляя от сонливости. В тонкой куртке она в полной мере ощутила февральский мороз. Сейчас поздняя ночь и ей в пору бы смотреть сны, а не пытаться как можно скорее приспособиться к обстоятельствам.       Дом встретил их теплом и (не)уютом.       Блум, будто в гостях, скромно оставила ботинки на коврике у порога и неуверенно повесила куртку на первый крючок, попавшийся на глаза. В это же время Валтор спокойно убрал своё тёмно-бордовое пальто в шкаф-купе и остановился у зеркала, чтобы прочесать спутанный и мокрый из-за снега конец длинного хвоста. Блум невольно отметила, что он уделяет внимание своей внешности гораздо больше, чем она. На мгновение ей стало стыдно, что, будучи девушкой, она совсем не уделяла должных времени и ухода своему телу.       Ты прекрасна даже так. — Проходи и не стесняйся. Теперь ты тоже здесь живёшь, так что привыкай, — с мягкой ухмылкой он включил свет в коридоре, приглашая девушку пройти дальше. — А… где я буду спать? — Блум нервно сжимала в руках ручку сумки, рассматривая обстановку вокруг. В голове всё ещё не укладывалось, что она будет жить именно здесь. Такие квартиры ей доводилось видеть только в фильмах.       В тех самых фильмах с теми самыми девушками и мужчинами. — Прошу за мной, милая принцесса.       От его игривой интонации Спаркс выворачивало наизнанку, но она пыталась держаться. Приняв сначала такое обращение за самую обычную шутку, Блум и не представляла, что комната действительно окажется воплощением детской сказки: нежно-лиловые стены и голубые, словно ясное летнее небо, шторы создавали приятную атмосферу вокруг; скорее, даже уютный холод. Девушка сразу подумала, что без вмешательства женщины здесь не обошлось: иначе откуда воздушный балдахин над кроватью с нежно-голубым пастельным бельём в расписных узорах?       «Ёщё бы добавил мягких игрушек и розовый плед постелил…», — явно нервничая в столь странном месте, Блум опустила взгляд на стол, плотно стоящий рядом с громадным шкафом. На столе, рядом с новеньким и, видимо, ни разу не тронутым ноутбуком сидел маленький плюшевый синий кролик.       В голове всплыло мутное воспоминание, отдавая глухой болью в сердце: «– Кико! Моего нового друга будут звать Кико!» — Я подумал, что ты будешь рада увидеть здесь этого зайца. В детстве ты совсем не выпускала его из рук, пока однажды не оставила случайно у меня дома, — горько усмехнувшись, Валтор покинул комнату и прикрыл за собой дверь. Реакция племянницы читалась по стеклянным глазам: девчонка ещё не совсем воспринимала новую действительность.       Блум и сама не заметила, как оказалась рядом со столом, бросив сумку посреди комнаты на белоснежный пушистый ковёр.       Как взяла в руки старую, но такую родную плюшевую игрушку. — Тебе нужен отдых, располагайся. Спокойной ночи, Блум, — Валтор оставил её, впервые обратившись по имени. Это выдернуло девушку обратно, в реальность, далёкую от сладких мечтаний.       В комнате его уже не было; он предпочёл закрыться в своей мрачной и загадочной спальне со стаканом коньяка. А Блум так и осталась в комнате, решив не выходить из «покоев принцессы».       Когда свет давно был погашен, а дверь плотно закрыта, не впуская ненавистный свет в её маленький мир, она лежала на кровати и мечтала о сказке.       Она отказывалась верить, что уже попала в сказку.       И небо в эту ночь было затянуто тучами. Назревал снегопад, который он ненавидел.       Он мечтал убежать от последствий этой зимы.