Мальчик для битья или просто друг

Лишь только звёзды спрятались за горизонтом, а багровая полоска заката поползла от края мира вверх, Чонгук выбрался из постели и, кое-как одевшись без прислуги, поспешил в покои отца. С одной стороны мальчику было стыдно за то, что собрался лишить короля и без того совсем короткого по времени отдыха, но с другой, отец ведь сам обещал на этой неделе сходить на конную прогулку, а сегодня уже воскресенье. Когда, если не сейчас? Чон бесшумно петлял по изученным наизусть коридорам, и вот, наконец минув покои матери, с лёгким скрипом приоткрыл дверь в комнату отца. И замер — над телом короля Чана склонился неизвестный в чёрном плаще, несложно догадаться, зачем именно. Увидев мальчугана, человек было кинулся на него, но Чонгук закричал что было сил и убийца благоразумно сиганул в окно, пока стража и прислуга не подоспели на свежее место преступления. Всё ещё пребывая в полнейшем шоке, принц подскочил к постели отца, но сразу же отпрянул, увидев огромное красное пятно на белом постельном белье. Глаза короля были блаженно закрыты, а вот рот губы были чуть приоткрыты, позволяя струйке свежей крови капать на подушку. — Мама! Пожалуйста! Кто-нибудь! — Чонгук истошно кричал, пытаясь зажать всё ещё кровоточащую рану на шее отца, он прочитал в какой-то книжке, что это может помочь остановить кровь. Жаль только, что было уже поздно. Постель неприятно хлюпала от обилия крови, руки Чонгука дрожали, но он продолжал держать рану. Услышав, как дверь в комнату открылась, принц завопил — Позовите лекаря, вышлите стражу под окна королевских покоев, этот человек не мог далеко уйти! — Господи, Чонгук! — это была королева Сабрина. Она подбежала к сыну, откидывая его от постели мужа и также закричала, как Чонгук минутами ранее. — Что ты наделал!? — Матушка, о чём вы? Нужно позвать лекаря и стражу, отец... — Как ты посмел, маленькое отродье!? — от подобного вопроса принц опешил. Посмел что? Попытаться спасти короля? И почему она не позвала лекаря? Неужели это королева спланировала убийство? Полными слёз глазами мальчик наблюдал, как его мать обнимает бездыханное тело отца. Нет, она не может быть такой хорошей актрисой, она любила его, она не могла убить его, скорее за него, но она никогда не лишила бы жизни любимого человека. — Матушка... — вновь тихо позвал Чонгук, однако королева накинулась на него, хватая за воротник рубашки и роняя на пол, её дрожащие пальцы сомкнулись на шее сына. Чонгук немо открывал и закрывал рот, не понимал, стоит ли ему вновь закричать, вообще не понимал, что происходит. Почему его мать так больно сдавливает шею... господи, кислород! Когда начал задыхаться, мальчик наконец понял, что происходит. Его душат. Его душит собственная мать. — Госпожа Сабрина, что вы делаете!? — обезумевшую королеву оттащила от принца подоспевшая стража. Оставаясь лежать на полу, Чонгук дрожащей рукой потянулся к собственной шее и представил на мгновение, что на ней красуется такой же порез, как на шее отца. От этого стало дурно, а ещё страшно невыносимо. Не в силах подняться, мальчик заплакал, стараясь не издавать не звука. К покоям короля быстро начал подтягиваться народ. Кажется, королевский лекарь также был среди толпы, именно его голос произнёс "наш король больше не откроет глаза". В голове Чонгука это звучало так, словно его спрятали под пеленой пуховых одеял, весь мир был там, за этой оболочкой, но Чонгука не касался. Также находясь под этой забвенной пеленой, принц почувствовал, как пальцы лекаря прикасаются к его шее, чуть надавливают, чтобы прочувствовать пульс. А пульс у парня бьёт по венам с неистовой силой, сердце теряется от скорости собственных ударов, но продолжает усиленную работу, словно через несколько минут у него отберут возможность сокращаться в полноценном ритме. — Отнесите принца в мой кабинет, у него шок, я дам ему успокоительное снадобье, — после этих слов парня подхватил на руки стражник, словно бы в двенадцатилетнем парнише не было и грамма веса. — А папа? Вы вылечили отца? — словно в бреду пролепетал Чонгук, однако его слова остались незамеченными. Парень лишь заметил, как лекарь помрачнел, ускоряя шаг.

***

— Вы думаете, это была королева? — Не знаю. Принц утверждает, что видел какого-то человека в чёрном плаще. — Да у него у самого руки в крови были! — Он пытался остановить кровотечение, разве вы не знаете, как сильно принц любил отца? — после смерти правителя в замке собрали совет. Поднимались два основных вопроса: кто убил предыдущего короля и кто станет следующим. Единственные родственники покойного короля — это королева Сабрина и принц Чонгук, но принц ещё слишком мал, а королева очень плохо отходит от шока потери, и никто не знает, чем это может обернуться. — Нужно казнить этого мелкого преступника! Придумал какого-то чёрного человека для оправдания и надеется выйти сухим из воды? — это был глава королевской стражи. Не то чтобы ему не нравился Чонгук, вовсе нет, зато ему нравилась кровь и все мероприятия, связанные с кровопролитием. Детей жалеть также было не в его правилах, а лёгкой добычей на данный момент являлся именно принц Чон, и, что сейчас более увесисто, единственный наследник короны. — Принц переживает тяжелейший шок от потери, он может и без твоей помощи умереть, глупец, — раздосадованно шипит лекарь, затыкая стражника. Он единственный, кто был на сто процентов уверен в невиновности Чонгука, его спокойный тембр и уверенные интонации пока что переманивали людей на сторону невиновности принца в смерти отца. — Да и вряд ли худенький мальчишка двенадцати лет смог бы полоснуть по горлу с достаточной силой, чтобы убить взрослого мужчину. — А вот взрослой крепкой женщине хватило бы сил, — как бы невзначай промурлыкал главный советник, обращая на себя внимание. — Разве вы не согласны? — Да и когда мы зашли в покои, она душила сына, разве это не подозрительно как минимум? — Она подумала, что Чонгук убил отца, поэтому захотела отомстить в порыве гнева. — Почему вы так уверены в их невиновности? — А почему вы так стремитесь их обвинить?

***

Чонгук нервно сглатывает, перед тем как решается наконец толкнуть дверь в комнату матери. Служанка стоит за креслом-качалкой, на котором устроилась королева, невидящим взглядом глядя в окно. — Матушка, — тихо позвал Чонгук, прикрывая за собой дверь. — Зачем ты пришёл? — не оборачиваясь спросила Сабрина пустым голосом. Чонгук несмело двинулся в её сторону. Парень относительно быстро отошёл от шока, осознавая огромную потерю. Но также осознавая, что у него ещё есть живая мать, женщина, которая верит, что к убийству собственного отца причастен именно её сын. Нельзя терять её сейчас, это будет невыносимо, для обоих невыносимо, и Чонгук чётко осознавал это. Парень опустился на колени перед креслом матери, обхватывая её ладонь своими. — Я знаю, моим словам вы всё равно не поверите, но позвольте мне сказать. Я пришёл в покои отца, чтобы позвать его на конную прогулку, он обещал мне на той неделе, а я... я просто... — парень не смог продолжить, вновь заходясь рыданиями. Было больно думать о том, что вместо счастливой улыбки отца и приятного монотонного стука копыт в памяти сохранился лишь кровавый след на отцовской шее, постели. Чонгук вспомнил свои измазанные в кровь ладони, затем ощущение удушья, которое его мать подарила ему своими же руками. Тело мальчика тряслось из-за слёз, он уложил голову на колени королевы, пропитывая её изысканную чёрную юбку солёными каплями. К удивлению парня, женщина зарылась пальцами в его волосы, сняла корону с его головы, приятно массируя кожу. — Я знаю, что это не ты, милый. Прости меня... — королева обхватила ладонями лицо сына, поднимая его голову, чтобы посмотреть в заплаканные глаза. — Мы должны держаться вместе теперь, понимаешь? Господи, как я могла подумать, что это сделал ты, — глаза королевы также были полны слёз. Несмотря на всё, Сабрина была сильной женщиной, сильной и импульсивной, это было одновременно и преимуществом, и недостатком. Она не многих любила, это правда, но муж и сын для неё были большим, чем целый мир, а когда от этого мира откололся такой огромный кусок... все люди бывают слабыми временами, правда же? — Мама... — как-то совсем по-детски пролепетал Чонгук и Сабрина упала на колени рядом с ним, изо всех сил прижимая сына к себе. — Тише, тише, маленький. Я тут, я рядом, я никуда не уйду, мы будем вместе, обещаю, — словно бреду сквозь слёзы твердила женщина, продолжая гладить сына по спине, плечам, волосам. Мир бывает слишком хрупким, смогут ли объятия сделать его хоть чуточку крепче?