Мальчик для битья или просто друг

— Чонгук, поиграем? — робко спрашивает Тэхён и, не получив ответа, усаживается рядом с другом. В последнее время мальчик привык к тому, что его игнорируют, но не смел прекратить попытки взбодрить Чонгука. Раньше они много времени проводили вместе, а теперь старый друг зарылся с головой в учёбу, что с одной стороны восхищало, а с другой вгоняло в депрессию. По сути, Тэхён был никем во дворце — слишком мал, чтобы приносить пользу, но слишком велик, чтобы его не замечали вовсе. Он был просто другом принца, поэтому его никто не смел трогать, Тэ привык к этому, считая своим долгом и прямой обязанностью всегда находиться рядом с Чоном. — Тэ, иди сюда, — устало подзывает старший и Тэхён покорно подрывается с места, приближаясь к нему вплотную. Чонгук поправляет его растрёпанные волосы, прячет одну прядь за ухо, чтобы не лезла в глаза, проводит ладонью по кукольному личику и грустно улыбается. — Теперь я стану королём, теперь это моё законное место. Хотя, скорее всего поначалу оно будет принадлежать моей матери, но будь уверен, как только мне стукнет восемнадцать, я буду главным в этой стране, — голос парня становился всё громче и громче, пропитывался ядовитыми властными нотками, и Тэхёну даже захотелось на мгновение, чтобы Чонгук не становился королём. Определённо, короли — жестокие люди, а если нет — то рано умирают. А Тэхён не хотел, просто искренне не хотел такой участи для своего друга. — Но я так устал... — шепчет Чон, обнимая Тэхёна. Детские ладошки ложатся на юношескую спину, едва поглаживая в ответ на объятия. Чонгук стоит перед Тэхёном на коленях, обнимает крепко, почти полностью повиснув на нём, прикусывает губу, сдерживая слёзы разочарования и боли, держится ради друга — нельзя вываливать на него столько сразу. — Я всегда буду рядом, — успокаивает Тэхён, гладя волосы своего друга и тот отстраняется, восторженно провожая взглядом отголоски тэхёновых слов. — Ещё раз, — словно в бреду просит парень, укладывая ладони на плечи Тэхёна. — Я всегда буду рядом, — как ни в чём не бывало повторяет мальчик, не замечая, как сосредоточенно Чонгук наблюдает за его губами, будто пытаясь понять, подходит ли картинка звуку. Идеально ложится — никакой фальши. Тэхён действительно только что пообещал Чонгуку, что не оставит его. — Спасибо, — шепчет Чон, позволяя наконец слезам выбраться наружу. — В благодарность я буду защищать тебя.

***

С тех самых пор прошло не больше месяца. Королева заняла главенствующее положение, восседая на троне своего покойного мужа, и с одной стороны она была невероятным правителем, но с другой... Чонгук всё ещё ожидал увидеть отца на этом месте, каждый раз нервно вздрагивая от осознания того, что на троне сидит его мать. Нет вопросов, он знал прекрасно, что Сабрина поддерживала идеи покойного короля, знал, что она пойдёт по тому же пути, но женщина была более дальновидна в этом плане. Чтобы обезопасить себя, она вернула народу былое ощущение угнетения и страха, меньшее, чем в изначальной концепции, до гораздо более ощутимое, чем при прошлом правителе. Если резко отпустить узды, конь сорвётся с места и расшибётся в ближайшем повороте. Поэтому женщина продолжала придерживать путы, ослабляя их медленно, по одной ниточке, ровно так, как было ожидаемо. Строгость и жестокость наполнила и королевский дворец. Нет смысла менять что-то снаружи, если сердцевина будет резко отличаться — прежние условия работы для слуг, прежняя система наказаний и даже некоторые нововведения. Отвратительные нововведения, касающиеся в основном принца. Чонгук был против этого, но мать не ставила его мнение превыше своего, поэтому к Чонгуку на постоянной основе была приставлена сиделка, а в учебное время, соответственно, преподаватели. Все предыдущие учителя были благополучно уволены, а новые были искренне недовольны избалованностью принца, то и дело отчитывая его за каждый незначительный промах. Ненависть противными склизкими каплями обволакивала юношу, заставляя делать всё наперекор новым преподавателям, матери, сиделке и слугам. Единственной отрадой в этой грязи был Тэхён... но не стоило так беспечно светить этим, ох не стоило. — Ко мне подходил твой преподаватель по естественным наукам, предложил новую систему обучения, — Сабрина начала разговор резко, с самой сути дела, отчего Чонгук захотел лишь отмахнуться, но покорно поднял глаза на мать, отрываясь от еды, изображая заинтересованность. — Я одобрила эту систему, она вступает в действие с сегодняшнего дня, — Сабрина договорила и взяла в руки нож и вилку, показывая, что разговор окончен. Она всегда говорила так — ставила перед фактом, не давала возможности отказаться, не давая права выбора. Это бесило, жутко бесило. Чонгук поднялся с места, коротко поклонился матери и направился к выходу из столовой, так и не притронувшись к еде. Хотелось проявить непокорность, хотелось доказать, что не всё в мире способна решить мать, но не было никакой возможности проявить силу, Сабрина давила и положением, и авторитетом. — Я разрешала тебе уйти? — строго спросила женщина, не отрываясь от еды, однако её слова остались проигнорированными и Чонгук ушёл. Женщина подняла руку, подзывая стоявшую неподалёку служанку. — Да, ваше величество. — Занеси обед в его комнату, только не сразу, пусть пройдёт пару часиков. Это будет его наказанием — холодная еда для короля, — поклонившись своей госпоже, служанка вновь ушла на своё место, ожидая, пока королева закончит трапезу. Буквально залетев в свою комнату, Чонгук стразу же опрокинул стол, пнув ногой упавшие учебники. Хотелось убить пару человек, хотелось ломать всё, что попадётся под руку, внутри всё горело желанием сделать кому-нибудь больно и плохо, точнее, не кому-нибудь, а конкретно королеве Сабрине. Чонгук был убеждён, что она рушит его жизнь, хотелось остановить эту пытку, но, как и в то злосчастное утро, Чон был бессилен. — Деструктивное поведение показывает вас не с лучшей стороны, господин Чон, — в комнату зашёл учитель Альфред, неодобрительно качая головой. Чонгук замер, держа в руке вазу с засушенными цветами. Когда-то эти цветы он получил в подарок от Тэхёна и с тех пор хранил, но сейчас хотелось разбить даже это воспоминание. Безумно улыбнувшись, Чонгук с силой кинул вазу на пол. Звон стекла и осколки словно и не дошли до учителя, так как он никак не отреагировал на подобное, делая шаг навстречу своему ученику. — Будь вы моим сыном, я бы выпорол вас, как последнюю скотину. Но к счастью, или к сожалению, это не так, — Альфред махнул рукой в сторону двери и в комнату зашла служанка, держащая за руку малыша Тэхёна. Чонгук замер на мгновение, переводя взгляд с Тэхёна на служанку, затем на учителя. В глазах младшенького читалось только непонимание и любопытство, учитель был полон непробиваемого холода, а молоденькая служанка неприятно поёжилась, мельком глянув на Тэхёна, и виновато отвела взгляд. — Что происходит? — чуть успокоившись спросил Чонгук. Учитель вновь указал рукой в направлении Тэхёна, а после захлопнул дверь, толкая пальцем задвижку. Чонгук подошёл к другу, пытаясь перехватить его руку, забирая от служанки, но девушка притянула мальчика к себе, не позволяя принцу прикоснуться к нему. — Смеешь перечить? Я прикажу тебя выпороть, мразь, — прошипел парень, прожигая гневным взглядом служанку. Девушка вздрогнула, отступила на шаг, но Тэхёна не отпустила. — Ваша мать одобрила это, а её слово, к сожалению для вас, гораздо более увесистое, нежели ваше, — Альфред пожал плечами и кивнул служанке. Девушка кивнула в ответ, стягивая с Тэхёна пиджачок, потянувшись к пуговицам его рубашки. — Что вы делаете? — жалобно проскулил Тэхён, попытавшись остановить её, но девушка лёгким движением заломала руки ребёнка за спину, продолжая расстёгивать его рубашку. Тэхён вскрикнул от напряжения и боли в плечах, по его щекам скатилась пара крупных слёз. — Руки убрала от него, мразь! — взвыл Чонгук и попытался было подойти к Тэхёну, но учитель стал между ними, перекрывая дорогу. — Каждый дурной поступок должен быть наказан, но поскольку к вам прикасаться я не имею права, теперь за каждую вашу оплошность будет отчитываться Тэхён, — спокойно проговорил учитель. Чонгук ошарашенно посмотрел на Тэхёна, сталкиваясь с таким же взглядом, словно в отражении. Мальчик одними лишь губами прошептал имя своего друга, отчего Чонгук едва ли не заплакал, попытавшись убрать преграду в виде учителя. — Если ты хочешь стать королём, тебе придётся вытерпеть это, — прошипел Альфред на самое ухо Чонгуку, заставляя парня вздрогнуть и отступить. Тэхён был полностью обнажён, его кукольное личико измазано слезами, глаза и щёки покраснели от солёных капель. — На колени, — в привычной спокойной манере сказал учитель и девушка опрокинула мальчика на пол. Тэхён вскрикнул, приземляясь маленькой коленкой как раз на осколок разбитой вазы, Чонгук уже тысячу раз успел пожалеть, что разбил эту злосчастную вещицу. Учитель неспешно подошёл к служанке, вручая ей свою указку. "Господи, только не это..." — пронеслось в голове Чонгука перед тем, как служанка первый раз ударила Тэхёна по спине. На нежной детской коже сразу же проступил багряный след, ярко контрастирующий с привычным молочным цветом. Тэхён закричал, прося прощения. Была у него глупая привычка — просить прощения за всё, чего не делал, просить прощения за других, если им делают больно, но, какая ирония, провинился Чонгук, а больно делают именно Тэхёну. — За разбитую вазу, за опрокинутый стол, — последовало ещё два удара и громкие крики Тэхёна. Мальчик упал на локти, не в силах стоять, приземляясь руками на осколки и снова вскрикивая. Он скулил и плакал, но почему-то не предпринимал никаких попыток подняться. Чонгук смотрел на него, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Было стойкое ощущение, будто его самого лупят по спине учительской указкой, Чонгук чётко ощущал осколки в своих руках и коленях, поэтому также не смог сдержать слёзы. — За разбросанные и порванные учебники, за измятую постель и сорванные шторы, за выломанную полку, — после каждой провинности Тэхён получал мощный удар по спине, и когда учитель наконец замолчал, мальчик обессиленно упал, не в силах даже вскрикнуть от того, что осколки впиваются в тело. Чонгук молча направился к нему, поднимая на руки мальчишку в полубессознательном состоянии. Служанка отступила, а учитель стоял молча, на сей раз не останавливая действия Чонгука, пока парень укладывал своего друга на постель. — Твои провинности отработаны, теперь ты заслуживаешь милости. Я позову прислугу, чтобы прибрались здесь, а ты подготовься к занятиям, даю тебе час, — Чонгук молча кивнул и учитель со служанкой покинули комнату. — Тэхённи, — ласково, дрожащим голосом позвал Чонгук, вынимая впившийся в бок осколок. Тэхён выгнулся, скорчив гримасу боли, но на звуки уже не хватало сил. — Прости, — прошептал Чон, закусывая губу и вытаскивая осколки из рук. Парень некрепко сжал ладонь младшего, утыкаясь в неё лбом и крепко зажмуриваясь, чтобы не закричать. — Прошу прости меня, прости, — повторял словно мантру Чонгук, продолжая вынимать осколки из тела мальчика. Тэхён беззвучно плакал, дрожал всем телом и вообще не подавал никаких признаков жизни, кроме лёгкого частого дыхания и не останавливающихся слёз. — Господи, — Чонгук увидел, что кровь не останавливается, поэтому стянул объёмную ленту со своей шеи, разрывая её на несколько частей и перевязывая раны. Следом парень подтянул край одеяла, накрывая им Тэхёна. — Сильно болит? — глупо спрашивает парень, а когда получает утвердительный кивок, то едва ли не заходится в истерике. Что же он натворил?.. Поцеловав Тэхёна в лоб, Чонгук лёг рядом, прикрывая рукой дрожащее тело мальчика, как бы показывая таким образом, что будет оберегать тэхёнов сон, что никому не даст в обиду, что больше не допустит такой досадной оплошности, как сегодня. Сдержит ли парень немое обещание?