зачем-то.

       Суббота подкрадывается незаметно. Джихун не знает дни недели, месяцы и числа, ему вообще все равно — когда и во сколько. Если снег — значит зима, нужно куртку на балкон перетащить, есть дожди — осень, а может и весна, хотя, кто его знает, может и лето. У Джихуна в жизни из цветного только разве что красный волос Сунена на подушке в гостиной, который остался там случайно, после того, как парень прилег ненадолго. Джихун смотрел на этот волос больше часа, и было что-то в этом особенное, он просто понять не мог что именно.        Джихун решает тоже перекраситься в красный. Он говорит об этом в четверг, когда Сунен включает какую-то комедию, усаживаясь на пол, рядом с лежащим Джихуном. Ли запрокидывает голову, смотря на сосредоточенное лицо парня и думает — надо же, какой красивый. А потом обязательно добавляет: «наверное, это из-за красных волос, да.»        Сунен притаскивает краску в субботу, заставляя и так онемевшего Джихуна онеметь еще сильнее. Ли не моргает минуту уж точно, смотрит пустым взглядом и думает: когда я вообще успел заслужить кого-то вроде Сунена? Он не совсем понимает Квона, у того какой-то свой отдельный мир, который не подвергался никакому объяснению, и Джихун днями задавался вопросами о нем. Классно было занимать свои мысли одним человеком. — Уже перехотел? — Спрашивает с какой-то досадой Сунен, замечая, что тишина затянулась на долго. — Это ничего, я тоже месяц мялся. — Почему? — Интересуется Ли. — Не знаю, — пожимает плечами Сунен. — Перемены всегда пугают. — Это просто волосы.., — выдыхает Джихун. — А почему красные? — Не знаю, думал над красным и фиолетовым, в итоге остановился на красном, — объясняет Сунен. — А ты красился?        Джихун не отвечает. Сунен успел привыкнуть к Джихуну за пару дней, тот был совсем непривередливым, принимал любую помощь и слушался непрекословно. Сунену иногда казалось, что скажи он Джихуну пойти скинуться, тот пойдет и сделает это. У Джихуна была привычка задавать тысячу вопросов, но не слушать ответы на них, поэтому порой Квон даже не утруждал себя отвечать на некоторые.        Для Сунена ежедневный поход к Джихуну был спасением, так он не думал о своем одиночестве, а Джихун, даже если и странный и непонятный, то все равно теплый. И даже какой-то уютный. С ним можно было посмотреть фильм в тишине или даже остаться на ночь, чтобы слушать тихое сопение с пола, а на утро готовить завтрак под шуршание с балкона. Джихун любил свой балкон, и Сунен не понимал — за что. Тот был совсем старым и как будто не из этой квартиры, весь разломанный, открытый, после дождя еще и мокрый. — Помнишь, в нашу первую встречу ты спросил у меня — думаю ли я, что у меня нет личности? — Говорит Сунен, разрывая установившуюся тишину, и Джихун перестает даже дышать, вслушиваясь в его шепот. — Думаю. — Я тоже, — тихо выдыхает Джихун, и в его голосе впервые слышится хоть какая-то заинтересованность в ответах. — Постоянно. Почему так? — Сложно быть собой, когда ты не знаешь кто ты, — усмехается Сунен, складывая руки на груди и смотря в потолок, это, действительно, удобная поза для самобичевания, ему осталось еще спуститься с дивана на пол, и вообще картина дополнена. — Ты не знаешь кто ты? — Спрашивает Джихун, поворачивая голову к Сунену. — Нет, — отвечает Квон. — А я знаю, — Джихун снова смотрит в потолок, и Сунену сначала кажется, что это ему все мерещится, но на губах Ли появляется крохотная улыбка. — Знаешь кто ты? — Нет. Я знаю кто ты. — М? И кто же? — Ты несуразный. И смешной. А еще очень-очень красивый. И тебе идет улыбка, которая появляется в твоих глазах каждый раз, как я делаю что-то, о чем ты меня попросил. А еще ты очень заботливый и милый, терпеливый, я бы сказал, — перечисляет Джихун, заставляя Сунена застыть, он не ожидал от Джихуна больше двух слов. — Знаешь, — его голос сходит на хриплый шепот, — я бы посвятил тебе песню, если бы мы встретились два года назад. — Тысячи людей вне этой квартиры такие же, как и я, — говорит Сунен, решая игнорировать часть про песню. — И даже лучше. — Да, — выдыхает Джихун. — Но в этой квартире именно ты.        Сунен усмехается. Это лишь случайность. Не увидь он в тот день Джихун на его треклятом балконе, жил бы себе дальше и не думал ни о каком Джихуне. — Раньше я всегда говорил себе, что если продержусь еще один день, то следующий будет намного лучше, — у Джихуна начинает дрожать голос. — Но лучше не становилось, — он усмехается, так больно ударяя словами. — И в один из таких дней я подумал… что если все это напрасно? Что будет после завтра? И что последует на следующее завтра? Улыбнусь ли я искреннее? Смогу ли я проигнорировать боль внутри себя еще раз, — говорит тихо, проникая словами в мысли и оседая там тяжким грузом. — Впервые я оказался на полу, потому что упал с кровати, пытаясь выключить будильник. И вот он. Момент истины. — Момент истины? — Переспрашивает Сунен. — Знаешь, тот самый момент, когда ты понимаешь — все сломано. Вещи вокруг сломаны, отношения с людьми сломаны. Ты сломан. Я пролежал на полу весь день, смотрел в потолок и задавал сам себе вопросы. Ответов на них у меня нет до сих пор.        Джихун впервые говорил так открыто. На самом деле, Джихун и не был закрытым человеком, просто он не очень любил болтать, да и смысла в этом не видел. Но с Суненом все немного по другому. Сунену хочется рассказать все. — Может в этом всем и нет смысла, — говорит Сунен. — В жизни. В нас. Но разве это не значит, что мы должны получить от всего этого по максимуму? — А зачем? — А почему нет? — Туше.        Они молчат недолго и им хватает одного взгляда друг на друга, как комната наполняется звонким смехом. Джихун даже забыл какого это — смеяться. Приятно так. У Сунена очень красивый смех, Джихун бы продал все свои песни за этот смех. — Мы как два дурака, лежим тут, пялимся в потолок и говорим о смысле бытия, как философы, — комментирует Сунен. — Нам бы сейчас еще сигару закурить. — Ты куришь? — Спрашивает Ли. — Иногда, — пожимает плечами Сунен.        Джихун впервые за долгое время чувствует себя понятым.