зачем-то.

       Ночь тянется от чего-то дольше, чем обычно, может, потому что Джихун устает считать вдохи и выдохи Сунена, а может, потому что его начинают беспокоить последствия. Он впервые думает о том, что не связывался со своими родителями на протяжении года. Ого. Люди вне этой квартиры на самом деле существуют. Было бы намного легче, если бы они нет.        Джихуну с детства нравилось думать, что люди, которых он не знает и не видит — не настоящие. Ведь, по сути, они ведь не настоящие. Их нет в жизни Джихуна, они — ничто. Вернее — Никто. Все вокруг лишь лица с вопросительными знаками. Никто из Ниоткуда, прибыли Низачем и Нидлячего. Джихун для них — точно такое же Никто. Ли выдыхает разом весь воздух из своих легких и соскребает себя с пола, он смотрит на умиротворенное лицо спящего на диване Сунена, и медленным шагом плетется на балкон.        Идет дождь, несильный, капает иногда, и Джихун чувствует себя в этих каплях — крошечные, незначительные, так, для виду. Ли снова свешивается с балкона, носочками цепляясь за бортики и пальцами обхватывая прутья с другой стороны. Вот бы сейчас упасть. Разбиться. Не думать. Перестать.        Перестать все. Джихун часто думает о смерти, как о чем-то доступном и возможном. Например, сейчас мог бы упасть метеорит на землю и убить большую часть человечества. Круто было бы. Или если бы вдруг какая-то страна решила развязать ядерную войну… не очень круто, но вполне смертельно. В мире больше проблем, чем места в голове Джихуна. Иногда он забывает о своих проблемах. — Мокро, — выдыхает он, смотря на свои пальцы.        С приходом Сунена и темно и светло одновременно. Вроде все немного лучше, и он даже начал говорить, но с другой стороны… что он будет делать, если… когда Сунен уйдет? Вопросы. Ответом на один вопрос является другой вопрос. Джихуну нравится спрашивать, даже если он не получает ответов. Ему нравится, когда в самом вопросе уже содержится ответ. Это так узко, но изысканно. — Опять ты испытываешь судьбу, — вместе с голосом Сунена следует сильная хватка, и тело Джихуна резко затягивает вглубь балкона, заставляя выпрямиться. — Что, если бы ты упал? — Тогда, я бы упал, — отвечает Джихун безразлично. — Это не шутки, Джихун, — серьезно говорит Квон. — Однажды ты навернешься. — И что после? — Спрашивает Ли, поджимая губы. — Что после? Больница после, или… или, я не знаю, что еще хуже! Твои похороны, например? — Злится Сунен. — Ты думаешь о последствиях хотя бы иногда? О людях, которым ты дорог? — Никому нет до меня дела, — закатывает глаза Джихун, усаживаясь на пол и прижимаясь спиной к стене.        В этом была правда. У Джихуна была семья, когда-то. Хорошая. Но все разваливается со временем, так же случилось и с его семьей. С родителями он общался лишь бы было, встречи раз в полгода и звонки раз в пару месяцев, они даже не пытались связаться с ним с тех пор, как он перестал звонить им. Поэтому Джихун не считал себя важным для кого-то. — Что насчет Вону? И Мингю? — Серьезно? Вону заботится обо мне, потому что больше некому, а Мингю до усрачки боится заговорить со мной после того, как я…        Джихун замолкает резко, опуская взгляд. Сунен мало что знает о Мингю, но он точно знает, что того сложно чем-то напугать. Джихун прикрывает глаза ненадолго, а после встает с места. — Не то, чтобы я действительно собираюсь убивать себя, — говорит он тихо. — Так что можешь не беспокоиться. Я даже на это не способен.        У Джихуна слезы в глазах, словно стекла, осевшие там осколками его сердца, Сунен не знает и, может даже, знать не хочет, как такое могло произойти. Джихун разворачивается спиной, собираясь войти в квартиру, но Сунен тянет его на себя, обхватывая руками и прижимая к своей груди. Джихун застывает, не зная, что ему делать, в этот момент он чувствует себя в безопасности — даже от своих мыслей, как будто Сунен мог забрать все, и мысли и чувства. Словно Сунен мог исцелить его. — Мне есть дело, — выдыхает тихо Сунен, прижимаясь щекой к макушке Джихуна. — Мне есть дело до тебя.        Слова. Джихуну в последний год казалось, что слова бесполезные, в них не было никакого смысла, как бы он их не складывал. Буквы были пустой тратой времени, книги — проклятьем. Джихун всем своим сердцем ненавидел каждого писателя, который каким-то образом находил нужный подход к словам. Подход, который он сам не мог найти.        И вот. Сунен тоже смог. Правильные слова, сказанные в нужный момент, имеют огромную силу. Не вопросы. Не ответы. Просто слова. Как они есть. Искренние и без заднего умысла. — Спасибо, — хрипит Джихун едва слышное, и руки Сунена сжимаются еще сильнее.