зачем-то.

       Джихун тоскует. Беспрерывно и безнадежно. Сунен не приходит вот уже месяц. Он исчез, как будто его никогда и не было в квартире Джихуна. О нем разве что теперь красный волос на нетронутой подушке и скомканная толстовка на полу рядом с диваном. Сунен оставил после себя невероятный беспорядок — как в квартире Ли, так и в нем самом. Соврал, сказав, что ему не все равно, а после пропал.        Джихун подбирает толстовку через три дня, оседая на пол. Сердце так трепещет и неожиданно хочется заплакать. Он прячет лицо в толстовке, делая глубокий вдох. Она пахнет краской для волос и едва уловимым ароматом сладких детских конфеток. Пахнет Суненом.        У Джихуна нет ни номера ни адреса, да и будь они — он бы не рискнул. Ведь если Сунен не приходит, значит счастлив. Ведь Сунен был точно таким же, как и Джихун, — запутавшимся и потерянным. Только вот у него были все ответы, которыми он пожадничал делиться. Да и не важно впрочем. Джихуну все равно. Он просто надеется, что Сунен счастлив и не мерзнет без своей толстовки.        Медленно разбираясь с бардаком в жизни, Джихун забывает про свои вопросы. Это становится для него своего рода наркотиком. Чем больше он завалит себя работой, тем меньше будет думать и спрашивать. Он разбирается с наполовину оплаченными счетами, потому что о некоторых заботился Вону, вроде света и воды, но те, что за саму квартиру горят красным и едва ли не прожигают в Ли дыру. Приходится ехать и разбираться, уточнять какую сумму он на самом деле должен и как ему оплатить это все. У Джихуна нет проблем с деньгами, он на за пару лет своей идиотской карьеры продюсера сделал достаточно денег, чтобы хватило на жизнь, просто нужно было по умному с этим всем распорядиться.        А еще отключили интернет. Это Джихун понимает, когда пытается подключить новенький ноутбук к вай-фаю. Он долго беседует с оператором, переводит деньги и ждет еще пять минут, пока появится связь. Он заходит на свой аккаунт, удаляет последние четыре твита, открывает аккаунт для общего доступа и быстро печатает: «все еще жив» добавляя после «к сожалению» и отправляет. Уведомления заполняют его аккаунт, он читает несколько ответок, даже лайкает некоторые из них, а после листает свою ленту. В ней все как и было раньше, куча твитов от Мингю, парочка от Вону, еще несколько от Сынчоля и Джису. Джихун вообще задумывается почему он читает Сынчоля.        Не то, чтобы Джихун действительно ненавидел Сынчоля, но Чхве был одной из причин, почему Джихун сделал то что сделал. Так уж вышло, что Вону и Сынчоль спорили на Мингю. Кто быстрее затащит Кима в постель или что-то в этом роде. Джихун закрыл на это глаза, потому что это не его дело, хотя и знал все с самого начала. И он ненавидит себя за это до сих пор. Мингю, когда узнал, был зол. Не на Вону или Сынчоля, а на Джихуна. Потому что он был рядом с Джихуном все время, был для него домом, а Джихун так просто закрыл глаза, пока его лучшего друга сделали объектом дешевого спора. Только вот не прошло и пары недель, как Мингю начал встречаться с Вону. И тут уже злился Джихун. Причем не так, как Мингю, не в крики, а в действия. Ли тогда разгромил всю свою студию, подрался с Сынчолем, потом еще и с Мингю, пригрозил и первому и второму убийством, если они попытаются заговорить с ним. И тогда-то мысли Джихуна ушли в вопросы.        Выходить на улицу было сложнее с каждым днем, все давило на него, в студии все было в полном бардаке, все было разбито, и Джихун просто сидел там, среди всех этих осколков, и надеялся, что станет лучше. Отношения с Вону наладить получилось почти сразу же, а вот со всеми остальными нет. С Мингю получалось говорить закрыто и скомкано, а с Сынчолем и вовсе только взглядами и едва заметными кивками в знак приветствия. Джихун не мог больше писать, мысли тонули в бесконечных вопросах. Все началось с простого: «это то, чего я хочу?» и привело его к: «кто я такой и есть ли я вообще?»        И Джихун просто перестал пытаться. Застрял глубоко в себе, пытаясь найти хоть какие-то ответы. И сейчас, он снова пытается — выбраться из себя, сделать верные шаги, наладить все, найти себя. Жаль что без Сунена. — Не хочешь… прийти в студию? — Спрашивает Мингю осторожно, потому что знает, как остро может отреагировать Джихун. — У меня есть несколько идей, — говорит Ли. — Но нужно навести там порядок. — Я и Вону позаботились об этом, — говорит Мингю, улыбаясь. — Вы купили новую аппаратуру? — Джихун смотрит на Мингю недоверчиво, потому что это все очень дорого. — Да, — пожимает плечами Ким. — Сунен нам помог немного. Это была его идея.        Джихун слегка хмурится при упоминании Сунена, опускает взгляд, пытаясь подавить тоску внутри себя. Что не так вообще с этим парнем? На самом деле, Джихун о Сунене почти ничего не знает, лишь какие-то крошечные детали, в которые он успел влюбиться. Джихун даже не знает, чем Сунен занимается. — Он в нашей компании? — Спрашивает Ли, его голос слегка дрожит, и предвкушение кислинкой оседает на кончике языка. — Да, — Мингю хмурится. — Ты не знал? Он хореограф. Джихун, извини, конечно, но что ты знаешь о Сунене? — Ничего, — выдыхает Джихун едва слышным шепотом. — Ты видел его сегодня? — Конечно, — кивает Мингю. — Он… счастлив? — Сунен очень скрытный человек, он позволяет видеть только то, что он хочет. И счастлив ли он, знает лишь он сам. Но он спрашивал о тебе. — Обо мне? — Голос Джихуна срывается. — Хах, — он выдыхает. — Я думал, он забыл обо мне. — Как можно забыть кого-то за такой короткий срок? — Обо мне можно. — С чего вдруг? — Во мне нет ничего, что можно помнить.        Мингю громко цокает. Заставить Джихуна поверить, что он особенный — самое сложное занятие в мире. Мингю занимается этим почти всю свою жизнь и все безуспешно. Джихун всегда потерян, блуждает где-то в темных и туманных лесах, и никто, даже сам Джихун, не может найти его. — Хочешь, я дам тебе его номер? — Спрашивает Мингю. — Нет, — качает головой Джихун. — Если он не приходит, значит так нужно.