зачем-то.

       Джихун любит осень, она пахнет так приятно всегда, а еще, в осень можно тосковать и никто не будет осуждать тебя. Джихун любит эту хандру, приятно так, укутаться в плед, выйти на балкон с кружкой чая и, вдыхая приятный аромат малины, смотреть на огромные шумные стаи птиц, которые спешат куда-то на юг. Сейчас бы тоже в птицу, взмахнуть крыльями и летать в бескрайнем небе — свободно, непринужденно. Ну вот. Снова грустно.        У Сунена, наверное, сейчас волосы не такие ярко-красные, как были в первую встречу с Джихуном. Ли все еще часто смотрит на прохожих, надеясь как-нибудь невзначай словить там знакомое лицо. Но Сунена нет. Может Сунен был одной из этих многочисленных птиц.        К середине недели Джихун красит свои волосы в красный, жадно вдыхая запах краски, который успел выветриться с толстовки Сунена. Теперь его волосы намного короче, а виски выбриты, и ему даже как-то непривычно не закалывать челку уродливой заколкой. Проблем становится все меньше, и в целом все приходит в своего рода порядок. Джихун даже начинает работать над песней и думать над тем, чтобы сдать на права. Он не большой поклонник транспорта, но если бы у него были права, он был бы не против поехать в соседний город, а оттуда двинуться к морю, а там уже как пойдет. — Я за кофе, — говорит Джихун, предупреждая Мингю, который успел уже выпасть из реальности, погрузившись в работу над песней. — Возьми мне горячий шоколад, — просит Ким, и Джихун кивает ему, выходя из студии.        Студия Джихуна находилась на шестом этаже, а так как ограниченные пространства были для него сущим кошмаром, он всегда пользовался лестницей. В каждом пролете было по восемнадцать ступенек, он считал их каждый день, словно что-то могло измениться. И когда он дошел до четырнадцатой на третьем этаже, громкая музыка и голос, кричащий что-то, сбил его. Джихун бы злился и начал сначала, если бы голос не показался ему слишком знакомым. Он застыл, ожидая чего-то, и когда громкое: «Да вы меня вообще слушали?!» коснулось его ушей, сомнений не осталось. Джихун, на самом деле, не очень любит искать людей, которые не хотят быть найденными, но сейчас, когда есть возможность увидеть человека, по которому он тоскует уже долгое время, это не кажется ему важным.        Он легко преодолевает расстояние, толкая дверь, ведущую в коридор третьего этажа, а затем идет на музыку. Танцевальный зал был почти полностью перекрыт, только лишь небольшое окно на двери давало возможность увидеть происходящее. И Джихуну пришлось встать на носочки, чтобы просто заглянуть. — Я покажу еще раз, — говорит Сунен, тяжело вздыхая, а после убирает взмокшую челку с лица, окидывая присутствующих взглядом. — А потом покажете мне вы. И будете показывать до тех пор, пока мне не понравится. Есть ли у вас еще дела или нет, меня не волнует. Готовьтесь остаться здесь на ночь, — он машет рукой, говоря этим жестом включить музыку снова.        Джихуну очень неудобно вот так вот подслушивать и подсматривать, но видеть Сунена за работой было для него новой вещью, поэтому он ловит себя на том, что задержал дыхание. У Сунена теперь черные волосы, но они идут ему даже больше, чем красные. А еще у Сунена немного уставший вид, скорее всего, они занимаются уже несколько часов. Стоит только музыке заиграть, как атмосфера меняется. Группа, которой Сунен ставил хореографию, замирает также, как и сам Джихун, наблюдая не моргая и не дыша, боясь упустить малейшую деталь.        Сунен невероятный танцор, а мысль, что это все — придумал он сам, вообще добивает Джихуна. Все его движения выглядели так естественно и красиво, что казалось, будто весь мир прекратил вертеться. У Джихуна начинают болеть ноги, но он все равно не отходит, смотрит, жадно так, впитывает. Когда музыка прекращается, Сунен берет себе минуту на то, чтобы отдышаться, и стоит ему поднять голову, как он ловит взгляд Джихуна. Сердце у Ли уходит в пятки, и он застывает пуще прежнего сначала, а после резко отстраняется и зачем-то убегает. Он прячется на втором этаже добрых двадцать минут, и только потом уходит. — Разве ты не ходил за горячим шоколадом? — Мингю хмурится, поднимая взгляд на покрасневшего и взъерошенного Джихуна. — Что с тобой произошло? — Там была очередь, мне стало лень стоять и я ушел, — врет Джихун, быстро скидывая нужные вещи в свой портфель. — Я домой. До завтра. — Тебя подвести? — Нет. Я пройдусь.        Мингю провожает Джихуна взглядом, решая не задавать ему больше вопросов.        На улице недостаточно тепло, но еще и не холодно. Что-то между и непонятно, что носить, вроде в пальто хорошо, но с другой стороны и жарко становится. Джихун ежится от холодного ветра, пытаясь спрятаться в шарф, птицы шумно летят над его головой, и он невольно застывает, чтобы посмотреть на них. Красиво так, по-осеннему. — Почему ты убежал? — Голос Сунена раздается совсем близко, пугая Джихуна неожиданностью. — Что? — Ли хмурится, делает вид, что вообще не понимает, о чем говорит Сунен. — Ох… давно не виделись. — Не уходи от вопроса, — закатывает глаза Квон. — Почему ты убежал? — О чем ты? — Прекрати прикидываться. Я видел тебя. — А, ты об этом, — Джихун неловко чешет затылок. — Я просто мимо проходил. — Да, и встал на носочки, чтобы посмотреть, что происходит, — продолжает за Джихуна Сунена. — С чего ты взял, что я вставал на носочки? — Да потому что ты до абсурдного крошечный.        Джихун от возмущения глотает все свои слова, смотря на Сунена. Все еще чертовски красивый. У Сунена на губах улыбка играет по-летнему, и Джихуну плакать хочется от того, как он тосковал по всему этому. И по голосу Сунена, и по его улыбке. Джихуну до дрожи в пальцах не хватало красоты Сунена в своей жизни. — Как ты? — Выдыхает тихо Ли, после недолгой тишины. — Хорошо, — улыбается ему Сунен, он не спрашивает в ответ, потому что и так все знает.        Джихун никак не может прекратить смотреть на него. Улыбка его пробирается глубоко внутрь, греет, совсем как толстовка, а все слова застревают в горле недосказанностью. Где ты был? Почему ты не приходил? Почему ты оставил меня? — Тебя не было так долго, — Джихун шепчет, почти не слышно, его голос тонет в глухом хрипе, а в глазах застывают слезы, обида достигает его только в этот момент, и вообще-то это он должен задавать Сунену вопросы, а не наоборот.        Ведь это Сунен сказал, что ему не все равно, а после исчез. — Мне уже нужно уходить, — говорит Квон, указывая на здание компании. — У меня там тренировка. — Да, я слышал, — кивает Джихун, опуская взгляд, а после давит из себя улыбку, снова кивает, и добавляет едва слышное: — До встречи.        Становится холодно, и даже шарф уже не греет. Джихуну хочется обратно в свою квартиру, чтобы укутаться в толстовку Сунена, и тосковать по нему вновь, валяясь на полу в безнадежных попытках согреться. — До встречи, — Сунен тоже улыбается, не двигается с места еще с минуту, а после неловко дергает плечом, быстро уходя. — Эй, Сунен. — Чего? — Не исчезай снова.        Квон смеется негромко, но кивает, помахав рукой напоследок. Возможно Джихуну все же удастся согреться в эту осень.