Белый шиповник

Шерлок подходит вплотную к Мориарти и хватает его за лацканы пиджака, тот отшатывается но не сопротивляется. В конечном итоге он не планировал оставаться в живых, игра окончилась, он сойдет со сцены сам, приняв осмысленное решение сам, а не по воле судьбы или одного отдельно взятого человека. Майкрофт! Почему-то сейчас, когда его трясет Шерлок, когда впервые за многие годы он может вдохнуть неповторимый аромат, на пороге смерти, он вдруг вспоминает самого ненавистного ему человека. — Джим, я люблю тебя. — Я приготовил тебе завтрак, мне некогда, но все горячее, ты можешь перед работой поесть. — Я набрал тебе ванну с успокаивающими травами, знаю, у тебя выдался непростой денек. — Я люблю тебя, Джим, я умираю от любви к тебе, схожу с ума, — едва слышится в тишине погруженной в полуночную тьму спальни. Внезапно Шерлок перестает его трясти и Джим, пользуясь этим, уже готов достать пистолет и сделать то, что задумал. — Ты ведь понимаешь, что если я умру, некому будет отменить приказ? — насмешливо произносит он заученную фразу. — Не нужно, я не собираюсь тебя убивать, — обреченность в голосе Шерлока отчего-то не вызывает желания позлорадствовать. – Я сделаю то, что ты хочешь, но сначала посмотри это, - и детектив сует в руки Джима свой телефон. -Джим, что мне делать? Как мне жить дальше, прости, прости, я так глуп, я себя ненавижу. Неравнодушие не преимущество, нет, совсем нет, — приборы надрывно пищат, человек, мечущийся по кровати, бредит. — Джим, Джим, я люблю тебя, не умирай, хочешь убей меня, но живи, — диалог с самим собой продолжается, Мориарти не хочет этого видеть, но все же смотрит. Отведенное Шерлоку время прошло, как прошла и боль в руке, вместо этого болеть начало в области сердца. Джим все эти годы был уверен в том, что его сердце умерло той ночью, но оно оказывается выжило и сейчас бьется. Одного взгляда на запястье хватает для того, чтобы понять, что надпись «Майкрофт Холмс» больше не выглядит кровавой, буквы окрасились в золотистое и как-то потускнели. Джим растерян, он все еще ненавидит, но одновременно ему хочется оказаться там — в палате, свернуться рядом на широкой, совсем не больничной кровати и сказать... Что сказать? Сказать, что все эти годы хотелось тепла, хотелось, чтобы вот кто-то так просто отказался от своей жизни ради него. А ведь этот кто-то был всегда рядом, умный, сильный, любимый... — Майкрофт накачался наркотиками, — произносит Шерлок. — Я знаю, что тебе все равно, но я также хочу, чтобы ты знал, что никто из нас в этом не виноват. Я любил тебя, боже как я тебя любил, твой запах преследовал меня все эти годы, я удалил тебя в чертоги, но продолжал помнить вопреки всему. Майк виноват, что услал меня тогда, я его за это ненавидел, но сейчас я понимаю, что если бы не его поступок, мы бы сделали несчастными двух человек, а так, у нас был шанс. Вот только ты им не воспользовался. Понимаю, ты ненавидишь его, ненавидишь меня, но прошу, не делай этого, не погибай. Джон не знает о том, что я его соулмейт, пусть так и будет. Если тебе так хочется, я спрыгну с этой чертовой крыши. Ты отомстишь, только не смей умирать, — слышишь Джим. Если ты умрешь, умрет и мой брат, и тогда я явлюсь за тобой в ад и отомщу. Джим едва ли слышит то, что ему говорит Шерлок. Его мозг лихорадочно работает, впервые в жизни он не знает, как поступить. Ненависть исчезла, надпись не горит огнем, на крыше Бартса уже совсем не так холодно, как казалось вначале, возможно оттого, что Шерлок обнимает его изо всех сил. Наконец объятие прерывается, и Шерлок вновь устремляется к краю крыши, готовый к прыжку, который спасет жизнь его друзьям, который закончит существование самого Джима, ведь пистолет все еще при нем и все еще на взводе. Шерлок — все еще красивый, все еще интригующий, все еще родной. Решившись, Джим выхватывает пистолет и видит промелькнувший в глазах детектива ужас. Вот только Шерлок боится не того, что Джим его пристрелит, он боится за Джима, за миссис Хадсон, Лестрейда и брата, за Джона. Джим медленно подходит к Шерлоку, берет за руку и отводит от пропасти, куда в это время летит оружие, не давая шанса передумать. Они молчат, это неуютное молчание, совсем неуютное. Шерлок всматривается в лицо Джима, ища там ответы на вопросы, которые он боится задать. Джим на Шерлока не смотрит, он занят. — Отмена, по всем пунктам отмена. Д.М. — Вы уверены, бос? С.М. — Более чем, ждем тебя на ужин в пятницу Д.М. — Ждем? С.М. — Да, я хочу представить своему мужу человека, который может быть ему весьма полезен. Д.М. — Мужу? С.М. — Да, и не спрашивай, действуй. Д.М. — Уильям Скот — Шерлок Холмс. Д.М. — последняя СМС улетает Джону Ватсону. — Отвези меня к Майкрофту, а потом можешь сдавать полиции, я не буду сопротивляться, — Джим устал, его игра закончена. Ставки сделаны, ставок больше нет и среди проигравших — он, поставивший на кон долгие восемнадцать лет жизни. — Просто хочу его увидеть. Шерлок не удивлен. Он помнит, каким был Джим до той дурацкой истории. Он любит Джима и он действительно сбросился бы с крыши Бартса, если бы это спасло ему жизнь, хоть и существовало не менее тринадцати планов по спасению собственной. Зачем ему жизнь, где не будет Майкрофта, Джона, Джима, даже Лейстрейда и миссис Хадсон. Неравнодушие не преимущество, поэтому не говоря ни слова он спускается вслед за Джимом по пыльным ступенькам и садится в услужливо подогнанный кем-то автомобиль. Раздается трель телефона: Джон. Говорить не хочется. — Джон сейчас за тобой приедет машина, просто садись в нее, водитель знает, куда ехать. Ш.Х. Ответа не приходит, но он и не нужен, Шерлок все равно знает, что Джон будет там, где ему нужно, ведь он уверен, абсолютно точно уверен в том, что Джон его любит, и для этого больше нет препятствий.