Счастье жить.

А ты нюхал ту бурду, которую она с упорством идиота называет «кофэ»? (Кто в доме хозяин? Антонина Лопухина)

- А я тебе говорю, что не собираюсь мыть посуду! Сегодня футбол, Бразилия с Англией играют! Мать, отстань, а! – Майкл сел в кресло напротив телевизора и устроился поудобнее. На столике перед ним стояла бутылка чешского пива и сушеная рыба. - Я тут кручусь как белка в проруби, а тебе хоть бы хны! – крикнул женский голос. – Харош пить! - Алкоголь в малых дозах полезен в любом количестве.. – промямлил ей в ответ футбольный фанат. - Определенно, ты или дурак, или одно из двух… - Справедливо рассудила женщина. - Мам, Пап! Хватит уже кричать! Я из-за вас не могу сосредоточиться никак! Мне документы нужно заполнить, а я уже третий бланк выбрасываю! – Прикрикнула Элли, спускаясь по лестнице в гостиную. Уже почти четверо суток ее родители гостили в Принстоне, и по неумолимой логике, жили, конечно, в ее доме. - Забодай меня Зидан! Эл! Ты чегось так пугаешь? У нас всё нормально, даа. Ты это.. не обращай внимания то.. Счастье, оно такое… - вскочив с кресла, обратился к ней отец, и расплылся в улыбке. - Ага! Мы прямо купаемся в счастье! Как бы не утонуть… - ворчала Рэйчел в ответ, гремя посудой где-то на кухне. - Живем душа в душу, так сказать… Я ей в душу, она-мне! – и он снова заулыбался. – А чтобы не киснуть - надо квасить! – и с этими словами снова вернулся в кресло, похлопав Элли по плечу. - Вечно с ним так… - Вышла из кухни ее мама. – В пятницу ему хочется выпить, а в понедельник ему хочется пятницу! – вытирая руки полотенцем, сказала она. - Слушай, мать, завязывай уже, а то заворот в кишках будет! – послышался голос из кресла. - У тебя в роду дятлов не было? Ты меня сегодня задолбал уже!!! – ругнулась та. - А ты не заводись! - Я завожусь? Заводятся вши в окопах! … Элли закатила глаза, и, взяв бутылку чая, поднялась наверх. Внизу еще долго слышались их красочные перепалки, но Элли заткнула уши бирушами, накрылась одеялом с головой и попыталась уснуть. Но не тут то было. Вскоре разговоры перенеслись на второй этаж, отец был в приподнятом настроении, так как сборная Англии, за которую он болел, разгромила соперников со счетом 3:0, и у него открылось второе дыхание. Фразы слышались всё извращеннее, а ответы на них всё громче и язвительнее. К утру голоса родителей стихли. Эл посмотрела на часы. Было без десяти пять утра. «Посплю хоть еще пару часиков» - подумала она, и положила голову на подушку. «Дзинь!» - тут же прозвенел будильник. Элли посмотрела на часы. «Что, уже??». Стрелки показывали 7 утра. «Как же так, я же только прилегла, даже поспать не успела, а уже 2 часа прошло», - думала она, все еще глядя на часы. Ее обрадовало то, что в доме было тихо. Родители еще спали. Эл на цыпочках спустилась вниз, умылась, оделась, и включила чайник. - С тобой все в порядке? – напугал ее чей-то голос, и она вздрогнула. Это был ее папа, лохматый, с отвисшим пивным пузиком, и в спальных шортах в зеленый горошек. - Жду вот, когда чайник вскипит. Тебе налить? – отвлеченно спросила она. - Он уже три минуты как выключился, я тут стою за тобой, наблюдаю, а ты меня даже не видела, - произнес Майкл. Элли посмотрела на чайник. «Действительно, он уже выключился». – подумала она, и налив чашку чая, присела за стол. Почесав пузо, отец взял со стола пейджер Элли. - Шо это за диковинная штуковина? – вертя его в руках, размышлял он вслух. – И чего только не при… Тут пейджер у него в руках задрожал и пикнул, и от неожиданности Майкл выпустил его из рук и тот упал на пол, еще раз пикнув. - Ну что ты там нажал? Чего он пищит? – нагибаясь за ним, спросила Элли. - Ничего я там не трогал, - испуганно глядя на пол, ответил он. «Нужна помощь. Срочно. Чейз» - прочитала она, подняв игрушку. - Пап, мне надо идти! Будь умницей! – и, чмокнув его в щеку, она поспешила в больницу. У Принстон-Плейсборо собралось много народа. Тут были и телевизионщики и простые зеваки. Все чего-то ждали и шумно галдели. Элли зашла внутрь. Все ходили в разноцветных масках, суетились, больные смешались с врачами. При входе ей дали маску из белой марли с большим красным крестом. - Так мы отличаем друг друга, - сказала медсестра с точно такой же маской. Иди в ординаторскую, там тебя ждут! и Эл, оглядываясь, поспешила в стеклянную комнату. Зайдя, она увидела ту же картину, что и обычно. Форман и Чейз сидели за столом, уставившись в истории, Хаус стоял у доски с симптомами и думал. Все тоже были в масках как у нее. - Что здесь происходит? - Растерянно спросила Элли. - У нас опять эпидемия. Или вирус. Или чума. А хрен его знает, что у нас происходит. - Хаус отошел от доски и под написанными симптомами чернел огромный знак вопроса. - Итак, что мы имеем: у нас семеро больных. Четверо лежат с типичной пневмонией, как показал рентген, у двоих кашель и синий цвет лица, а последнему повезло больше всех. У него лёгочная чума. - Хаус ходил по комнате и что-то бормотал. - С чего вы взяли, что это всё взаимосвязано и может быть заразно? - спросила Элли, подходя к доске. - Ну, их привезли сюда 2 часа назад. Всех разом. Перед тем, как они потеряли сознание, у них была лихорадка. Мы думаем, что разный иммунитет дает нам разные картины. Но объединяет их что-то одно. И что-то страшное. - ответил Форман, наблюдая за перемещениями Хауса. - А кто все те люди, что стоят за дверями больницы? Там даже телевидение приехало. - обратилась она к нему. - Один из пострадавших - сын министра обороны США. - Это тот, кому "больше всех повезло."- добавил Чейз. - Итак. - Хаус остановился. - Меры предосторожности в больнице приняты. На втором этаже проходит вакцинация сотрудников от двух самых известных вирусов - Птичьего и свиного гриппа. Идите сейчас туда, - обратился он к ребятам, - а я пока загляну к начальнице, уверен, она знает что делать с людьми стоящими за воротами. Встречаемся здесь через час. - и с этими словами он вышел из стеклянной комнаты. - Значит так, мои верные пёсики, - встретившись снова, обратился Хаус к присутствующим, - я вас сейчас раскидаю по будкам! Вы, два портфеллера, займетесь палатой номер 8, где лежат четверо с пневмонией. Высокая температура, кашель с гнойной мокротой, жёсткое дыхание, хрипы. Рентген утром делали, пневмония подтвердилась. Не понятно только почему их руки начали синеть как при цианозе. Узнайте у них, не кололи ли они себе синьку в вены. Возьмите кровь на биохимию, и биопсию легких. Результаты доложить через три часа. Бегом, марш! - распорядился Хаус, после чего Чейз и Форман направились по указанному адресу. - А ты, чихуахуёныш, займешься двумя синими из 12 палаты, - вручая папку Элли в руки, сказал он. - Сделать рентген, взять кровь и проверить на всё что только можно. А я... я займусь нашим "везунчиком". Встречаемся здесь же, через три часа. Ну, я пошел, а ты, когда перестанешь залипать, - догоняй остальных. И Хаус шаркающей походкой вышел в коридор. Сказывались несколько почти бессонных ночей. Глаза были красными, сознание притуманенное. Все время хотелось спать. Зевая, Элли шла к 12 палате. "Я должна сосредоточиться на работе, и тогда мне не будет хотеться спать" - настраивала она себя, перед тем как туда войти. Спустя час, осмотрев пациентов, она направилась в лабораторию, по пути рассуждая: "Синие. Почему они синие? Кровь..". Тут она остановилась и повернулась обратно. Взяв еще два анализа, она бегом возвратилась в лабораторию. По истечении трех часов, все подтянулись в ординаторскую. Последней забежала Элли, держа результаты анализов с победным видом над головой. - Докладывай, чего нашла? - с нетерпением Хаус перевернул доску на чистую сторону и застыл. - Я знаю чем они больны! Все семеро! Я знаю! - Запыхавшись, сказала она. Все на нее уставились и ждали вердикта. - Ну говори уже! - не вытерпел Хаус. - У них "Испанка"! Испанский грипп! Это всё объясняет! - на радостях говорила Эл. Хаус опустил руку, и положил маркер в коробку. Чейз и Форман молча сели за стол. - Ты хочешь сказать, что у нас в больнице болезнь, которую в последний раз испытали на себе люди, жившие в 1918 году? И когда погибло более сорока миллионов человек? Кэмерон, выпей кофейку, ты несешь бред, - ответил на это Грег. - А у вас что? Египетское проклятье или медуза Горгона с ними такое сделала? - обратился он к парням. - Хаус, стойте! я всё проверила! Да, это маловероятно, но у всех семерых это один общий знаменатель!! Пневмония, Лёгочная чума - ранняя стадия пневмонии, синий цвет кожи из-за высокого содержания в крови гемоглобина, вот анализы, взгляните! - Эл положила два листка на стол. - У наших пациентов синеют руки, но не лицо, - встрял Форман, - анализ крови не показал на избыток гемоглобина, как с этим быть? У одного хронический бронхит, другой - заядлый курильщик, у третьего сердечная недостаточность, а четвертый похоже, наркоман. Всё это и явилось причиной пневмонии у всех четверых, - добавил он. Но все-таки странно, что посинели только руки. Дальше, видимо, не развивается. - А мой больной в коме.. - констатировал Хаус. Даю всем еще три часа. Если альтернативного диагноза не будет - будем лечить инъекцией от "испанки". - Но у них может не быть трех часов! Закажите хотя бы вакцину из Филадельфии! Ей идти несколько часов! Вирус не даст прожить им и 12 часов! Если я права, это их последний шанс выжить и спасти всех нас от мировой катастрофы. - Взмолилась Элли, подойдя к Хаусу. - Так и быть. Вакцину закажу. Но очень надеюсь, что она нам не понадобится! Чего стоим? Бегом по палатам! И маски оденьте! - крикнул он вдогонку Чейзу и Форману. -Спасибо, Хаус. А вы не такой ублюдок, каким вас все считают. Эл улыбнулась, и покинула ординаторскую. Он тоже улыбнулся сам себе. Давно он не слышал комплиментов в свой адрес... И, надев маску, он направился в кабинет Кадди. Спустя полтора часа, взъерошенный Чейз нашел всех членов команды и собрал в холле. - У троих наших пациентов начался кровавый кашель. Эллисон была права, Хаус. Признайте это. В больнице началась новая волна паники. Хоть и было решено это не разглашать, вести о страшной болезни разнеслись среди всего медперсонала. - Вакцина будет через четыре часа. - Сказал Хаус. Раньше никак. Итак пришлось просить Кадди рискнуть бюджетом всей больницы. Это лекарство находится под грифом "Секретно", и хранится в крупнейшей лаборатории Филадельфии под тройной охраной. Значит так, больным ничего не давать. Убрать все капельницы, инъекции, таблетки, в общем всё. Поместить всех в стерильные боксы, за стекло. Будем ждать лекарство, - распорядился он. - Кадди закрыла больницу. Сегодня приемов больше не будет. А как знать, нет ли еще где вспышки этой эпидемии? Ведь мы так и не нашли источник заражения! - обратился к Хаусу Чейз. - Надо объявить всем странам, чтобы провели вакцинацию! - Да ты соображаешь вообще что начнется, если мы обнародуем эту информацию? Вакцины на всех не хватит, я уже не говорю о ее стоимости! Люди будут убивать ради одной ампулы. И еще: думаю, если бы кто-то еще с подобными симптомами появился - мы бы об этом первые узнали, ведь мы - Лучшая и единственная больница в Принстоне, со всех мед пунктов всех свозят к нам, ты не находишь? - Раздраженно ответил Хаус. - Думаю, что источник заражения или уже скончался, или лежит в нашем стерильном боксе. Идите, чаю пока попейте, с баранками! - Он резко развернулся и пошел прочь. Прошло почти четыре часа мучительного ожидания, и Кадди, наконец, собрала всех в своем кабинете. - Ну, держитесь у меня, если это не Испанский грипп! Я рискую работой, и лицензий врача! - резко сказала она присутствующим. В кабинет медленной сонной походкой, зевая, зашел Уилсон. Все посмотрели на него, и он перестал зевать и выпрямился. Кадди продолжила: -Вот вам, 14 пузырьков Фенолбутиленморфина. Инъекция два раза в сутки через равный промежуток времени. Должно помочь. Если через сутки не будет улучшений - я вас всех повешу! - прикрикнула она. Все тот час покинули ее кабинет. Было уже шесть часов. Инъекции были сделаны, и Хаус велел всем дежурить в палатах и следить за реакцией больных на препарат. Он разрешил врачам уйти домой через три часа, если ухудшений не будет. Элли встретилась с Чейзом и Форманом только по пути в раздевалку. Как и предполагалось, после первой ампулы изменений ни у кого из больных не было, и Чейз, Кэмерон и Форман отправились домой. -Тебя подбросить до дома? – Спросил Чейз у Эллисон. Она на минуту представила, что ждет ее дома: выпивший отец, расхаживающий по комнате в одних трусах, ее мама, не упускающая возможности побранить кого-нибудь, и очередная бессонная ночь. Эл остановилась. - Я забыла в ординаторской кое-что, - якобы вспомнив, ответила она. – Не жди меня, я сама доберусь. Пройдусь пешком по ночному Принстону, подышу свежим воздухом… - и с этими словами она направилась в другую от парней сторону. Она не знала ни что будет делать, ни куда пойдет, но одно она знала наверняка. Домой она сегодня не вернется. Открыв пустую ординаторскую, она задернула плотно все жалюзи и заперлась изнутри. Элли села на стул и положила голову на стеклянный стол, подложив под нее руки. Почти сразу она уснула. Она проспала бы до самого утра, если бы ее не разбудил знакомый голос. - У Уилсона есть матрас, - с улыбкой заметил Хаус. Эл подняла голову и посмотрела на него сонными уставшими глазами. - Что вы здесь делаете? – начала просыпаться она. - Да вот, хотел вздремнуть, а место уже занято, - все еще улыбаясь, ответил тот. – Слушай меня внимательно: в кабинете Уилсона за шкафами есть маленький закуток. Там он хранит разные полезные вещи. Там ты найдешь свернутый мягкий матрас. Он тяжелый, на руках его не дотащишь. Возьми в сестринской тележку, на которых лекарства развозят, и положи матрас на нее. Так ты сможешь быстро доставить его сюда. – Хаус заговорчески подмигнул, доставая из кармана ключ. – Я бы и сам сходил, но раз уж ты здесь… Элли сонно заулыбалась, взяла с его ладони ключ, и вышла из стеклянной комнаты. Вернувшись через пятнадцать минут с матрасом, она удивленно уставилась на Хауса. - Откуда вам известно про матрас? – спросила она. – И вообще, чужое брать нехорошо, - сама не веря в то что говорит, пробормотала она, и скинула матрас с тележки. – Ее надо вернуть, - и Эл вышла с тележкой за дверь. Спустя какое-то время, они сидели с Хаусом вдвоем на мягком матрасе, прислонившись к стенке, и потягивали холодный мятный чай. - Я уже давно сделал дубликат ключа, - рассказывал он. – Видела, Уилсон сегодня зевал на совещании? Я уверен, что он сегодня спал днем, когда его дернули. Поэтому я знал, что матрас у него за шкафами стоит. А обычно он его на антресоль забрасывает. Я уже давно разузнал, что у него много полезного в кабинете есть. Он мне пару раз даже сам давал матрас. Ну, думаю, что мы его взяли проблем не будет. Кстати, а почему ты здесь? – Он повернулся к Элли. - Я… Проблемы дома… - ответила она, уставившись в пол. - Ты вроде говорила, что одна живешь? - Ко мне родители приехали.… Ругаются постоянно, считают это забавным. А я всю ночь от их разговоров уснуть не могу. Поэтому я последние дни как сонная муха на работу прихожу. – Эл подняла взгляд на лицо Хауса. В лунном свете его глаза ярко сияли. А ее левое плечо, которое соприкасалось с его правым, просто горело от тепла, которое он ей передавал. – А почему вы здесь? – Оторвав, наконец, от него взгляд, спросила она. - Я часто ночую на работе. – Вздохнул Хаус. – Дома меня никто не ждет, а иной раз, в моем положении, легче остаться на работе, чем ковылять до дома. – Он потер больную ногу. – Она болит также, как и в первую неделю после операции… Элли тихонько дотронулась ладонью до его больного бедра. Хаус вздрогнул, и она резко отдернула руку. Повисло молчание. - Как вы думаете, вакцина поможет? – нашла тему Элли. - Только если мы не ошиблись с диагнозом. Ты, признаться, хорошо сегодня поработала. – Хаус опять улыбался. – Как ты додумалась до «испанки»? Я бы и не вспомнил. - У нас в медшколе был хороший преподаватель по истории заболеваний. Он был очень старый, и всегда говорил: «Записывайте всё, что я говорю». Мы и записывали. Он рассказывал интересные истории, с которыми сталкивался сам, рассказывал о редких заболеваниях, и как их распознать среди остальных. А также он нам внеурочно преподавал. Ходили почти все. Вот тогда мы и узнавали самое интересное. Он рассказывал о болезнях средневековья, о древних болезнях британцев, о прародителей всех вирусов, показывал картинки. Он умер через два года после моего выпуска. Это он привил мне любовь к больным и к медицине в целом. Он как Шерлок Холмс, находил тоненькую ниточку, и потихоньку распутывал коварные узлы заболеваний. Я всегда хотела быть на него похожей, хоть чуть-чуть. Но все что я могу - это пользоваться знаниями, которые он мне дал, и лечить с помощью них людей. – У Элли выступили слезы на глазах, и она их быстро смахнула рукой. - У тебя неплохо получается! Он мог бы тобой гордиться. И я тобой горжусь. – Хаус положил свою руку поверх ее ладони. У нее в очередной раз пробежал холодок по спине. «Опять его руки, его прикосновения, они обжигают» - крутилось у нее в голове, перебивая оставшиеся мысли. Хаус заметил перемены в ее лице и взгляде. Вздохнув, он правой рукой приобнял ее «по-братски». - Расслабься уже, ты как струна. Слышишь? - чуть встряхнул он Элли. «Боже, его руки.… Такие горячие... Он так близко, и так недосягаем… » - Думала она. Казалось, еще чуть-чуть, и она потеряет сознание. - Уже поздно, давай спать, - посмотрев на часы, - сказал ей Хаус, и хотел убрать руку. Но Эл положила свою ладонь через плечо на его руку. «Господи, только бы не сорваться». Она повернула к нему голову. - Не убирайте, иначе я замерзну, - улыбнувшись, игриво сказала она. Элли прислонилась к Хаусу вплотную, и прилегла рядом с ним так, что его правая рука обвивала ее за шею, и служила подобием горячей подушки. Она старалась вести себя уверенно, будто это самое обычное дело для нее – спать на руках у начальника, но сердце ее билось так часто, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Однако, устроившись поудобнее, она поняла, что ей стало необычайно легко, как будто внутри нее лопнул большой воздушный шар, не дававший ей прежде дышать. Хаус хотел что-то буркнуть в ответ, но заметил, что Эл уже тихонько посапывала. Несмотря на полусидячую позу, оказалось, что ему тоже было удобно. Он подумал о том, что давно с ним ничего похожего не случалось, и, наклонив голову, тоже уснул. - Да нет, Чейз, я тебе говорю, здесь закрыто! – Дергал дверь Форман. – Нужен ключ. - Спящие одновременно вздрогнули от нового шума, и резко вскочили. Наступило утро. Хаус быстро свернул матрас, и тихо прокрался в свой кабинет через дверь, выходящую в ординаторскую. Элли полезла за расческой, надела халат, и, убедившись, что Хауса не видно за дверью, отперла комнату. К дверям спешил Форман и Чейз из другого конца коридора. Она молча раздернула жалюзи, посмотрелась в зеркало, и привела себя в порядок. В стеклянную комнату забежал Форман. - Ты была внутри? Мы пять минут стучались! Чего не открывала? Чейз уже за ключом успел сбегать! – негодовал он. За ним следом вошел и Чейз. - Напрасно я, видать, за ключом бегал, - запыхавшись, сообразил тот. - Я пришла сегодня пораньше на работу, и, видать задремала, пока ждала всех. – Элли сделала равнодушное лицо, и ни одной эмоцией себя не выдавала. - Хаусу только не говорите, а то он меня дежурить заставит за сон на работе. – Она чуть улыбнулась парням, и пошла в другой угол, чтобы заварить чай. - О, вижу все уже в сборе? – Зашел из холла Хаус. Эллисон обернулась. Он уже успел умыться, и сменить рубашку. «Мастер конспирации», - подумала она, невольно улыбнулась, и отвернулась. - Итак, - продолжил он, расхаживая по комнате, - сейчас все идем к своим больным и быстро ставим им вторую дозу нашего бесценного лекарства. Через час-полтора уже должны быть результаты. Если все будет в порядке, больницу откроют после обеда. – Эл сделала два больших глотка чая, и вышла, как ни в чем не бывало. За ней пошли и Чейз с Форманом. Через два часа все снова собрались в ординаторской. - У наших троих возвращается нормальный цвет кожи, а вот четвертый пока без изменений, - доложил Чейз. - Мой - ночью вышел из комы, - сказал Хаус, - заметно идет на поправку. И это не может не радовать. - У моих двоих тоже синева начала спадать, - встряла Элли. По крайней мере, носы уже красные, дыхание восстановилось, кашель прекратился. Анализы крови приходят в норму, гемоглобин упал, лейкоциты, правда, все еще повышены, но, думаю, скоро тоже придут в норму. Сделала биопсию легкого, отправила в лабораторию. Через полчаса записала всех на рентген грудной клетки. Также выяснила, что у одного моего больного болезнь Альцгеймера. Я только что свозила его на МРТ, а также, в его анамнезе проследила наследственность этого заболевания. Дала ему таблетки Мемантина. Они улучшат его память и постепенно восстановят психику.- Все удивленно уставились на нее, открыв рты. -Ты все это успела за два часа? – Первым заговорил Чейз. – Дай я тебя обниму! Ты прямо как зайчик на батарейках! – он подошел, и крепко обнял Элли, затем поцеловал ее в щечку, отчего она покраснела до самых ушей. - Возьми у Кадди еще пузырек лекарства, и увеличь дозу четвертому. – Обратился резко Хаус к Чейзу, и вышел за дверь. После обеда Кадди открыла больницу. Холл вновь наполнился кашляющими, чихающими и плачущими людьми. Всё становилось на свои места. До конца дня Кэмерон, Чейз и Форман приняли еще по четыре пациента, а Хаус вернул матрас Уилсону, сказав, что это он взял, и весь остаток дня просидел у него в кабинете. Уже вечером, Элли направлялась домой. Хаус встретил ее в холле. - Эллисон, если бы не ты – все семеро бы умерли. И неизвестно еще что сталось бы с нами, если бы ты вовремя не распутала этот клубок. Ты молодец! Давай пять! – И Хаус поднял ладонь кверху. Элли хлопнула своей ладонью в ответ, и улыбнулась. - Это дорогого стоит! Ну... эти слова слышать от вас, Хаус. – Она развернулась и спокойно пошла к выходу. Ей казалось, что прошлым вечером она обрела хорошего друга, с которым можно спокойно общаться без лишних нежных эмоций. Но как же она ошибалась… Придя домой, она обнаружила записку от родителей. «Мы всё поняли, Эл, детка. Прости нас, что доставили тебе неудобства своим приездом. Сегодня днем мы с папой улетаем в Италию. Решили отдохнуть на море. Говорят, в Венеции скоро карнавал начнется. Хотим посмотреть. Целуем тебя. Мама и папа.» Элли улыбнулась. Она их очень любила, но была бесконечно рада, что теперь за их отношениями будет наблюдать кто-то другой. Она провела остаток вечера за любимым черно-белым кино, с бутылочкой пива, закутавшись в плед. Эл думала о том, что что-то в ее жизни начало меняться в лучшую сторону, и осознала, что от ее решений зависят жизни многих горожан Принстона.