Счастье жить.

Реальность — это плод вашего воображения.

Началось очередное летнее утро. С тех пор, как у Элли все начало налаживаться в жизни прошло чуть больше недели. Она по-прежнему работала с Уилсоном. По его словам, отношения у него с Хаусом тоже испортились и они почти не общались. Однако, он не винил в этом Эл, и за это она была ему очень благодарна. Она научилась работать "на два фронта", успевала сделать свои дела в онкологии, и по возможности старалась помочь Чейзу и Форману. С Хаусом она и почти не пересекалась, а когда даже и находились в одном помещении, по случайному стечению обстоятельств, то делали вид, что друг друга не знают. В больнице стали замечать, что Грегори Хаус как-то изменился в последнее время. Он стал меньше на всех кричать, и, казалось, больше думать. Бывало, Кадди заставала его одного в своем кабинете поздно вечером. Обложившись бумагами, историями, он что-то заполнял в них, писал и перечитывал. Он никогда этим раньше не занимался, считал, что это работа медсестер, но, видимо, мнениям людей, как и самим людям, свойственно меняться. -Прости меня, я вёл себя как дурак! - сказал Хаус. Он подошел к Элли и медленно провел горячей рукой по ее нежной шее. По спине бежали мурашки наслаждения, она закрыла глаза. Хаус чуть притянул ее к себе, она уже ощущала его дыхание рядом, ноги подкашивались, голова отказывалась думать. Его рука уже скользила по спине, пылая жаром, и отдавая всё свое тепло Эллисон. Сердце билось всё чаще, а дышать становилось всё труднее. Никогда прежде он не был к ней так близко. «Ну же, поцелуй меня», думала Эл, - «Я так этого жду». - Кэмерон! – эхом разрывая мнимую реальность, крикнул Чейз. Элли задремала, прямо сидя на стуле в ординаторской. На ее лбу выступили капельки пота. «Где он?» - она огляделась. Хауса нигде не было. Чейз присел рядом на стул. – Тебе нужно отдохнуть, иди домой. Ты неважно выглядишь. - Эл встала, и рассеянно начала бродить по комнате. «Почему мне это снится? Я же не могла в него… или могла?...» Чейз наблюдал за ней несколько минут. – Элли! – громко окликнул он. Она обернулась. - Чейз, я … тут … устала немного, я … пойду… мне… идти надо… - Прерываясь проговорила Эл с остекленевшем взглядом. Было всего 2 часа дня. Посмотрев на часы, он пожал плечами, и проводил ее за дверь. - Доктор Хаус, Элли стало плохо, я провожу ее домой, - сказал Чейз, столкнувшись с Хаусом в холле. Тот достал фонарик, повесил трость себе на руку и подошел поближе к ней. Он открыл ей глаз и посветил фонариком. «Опять этот запах… его парфюм… и снова он так близко… руки… какие горячие руки… Они скользят по ее рукам, его сильные мужские горячие руки, его объятия, Да! Вот так… их ладони сплелись, она чувствует его силу и свою беззащитность… » - Мой диагноз: Онейроидный синдром, - заключил Хаус, убирая фонарик. – Положи ее в психиатрию на пару дней, там на пятом этаже сегодня палата освободилась. Дедуля отошел в мир иной. – обратился он к Чейзу. – Дай ей таблетку Тофизопама, и обеспечь ей в ночь хороший сон. Завтра к вечеру она будет на ногах. Всё, давай, уводи ее! Чейз подхватил Элли покрепче, и вдруг остановился. – Ну ведь Тофизопам или Грандаксин это транквилизатор! Зачем он ей? – спросил он у Хауса, пока тот не ушел. - Чейз, мать твою! Ты глупый баран! Ну ты не видишь что ли, что она бредит? У нее галлюцинации! Она о чем-то думает, и ей кажется, что это происходит наяву. Это онейроидный синдром, следствием которого является синдром хронической усталости. Она недосыпает и много нервничает. Отсюда и дезориентация в пространстве и времени. Тофизопам поможет ей подавить свои воображаемые картинки и поможет лучше уснуть. В Психиатрии на пятом этаже очень тихо, потому что с той палатой рядом находится архив и три подсобки с мётлами. Значит, ей никто не будет мешать, и она спокойно проспит, я так думаю, до завтрашнего обеда. – почти крича объяснил Хаус. – Ну что, теперь тебе еще подсказать где лифт и кнопка номер пять?? – и разъяренный Хаус скрылся в конце коридора диагностики. Чейз отвел Элли в палату. Там действительно было очень тихо. Он посадил ее на кровать и сел с ней рядом. - Что происходит с тобой, Эл? – спросил он, глядя ей в глаза. – Давно у тебя эти галлюцинации? - Эм… где-то неделю… наверное… не знаю… точно не помню… Раньше не так было… было раз … в день где-то… а теперь… теперь каждый раз когда я… закрываю глаза, я вижу это… - Элли опустила глаза и легла на кровать. – Просто мне надо поспать… - Вот, Хаус сказал, эти таблетки должны избавить тебя от всех несуществующих картинок в твоей голове. Выпей, и ложись спать. – Сказал Чейз, оставляя пузырек Тофизопама на тумбочке. Эл слабо кивнула, и он ушел. Она знала, что эти таблетки ей не нужны. Она бы всё отдала, чтобы только вновь очутиться там, с тем Хаусом, из своей головы. «Наверное, ей что-то приятное снится», подумал Хаус. Он в 6 часов заглянул к ней в палату, и улыбнулся, увидев пузырек с таблетками не тронутым. «Что же ей может сниться? Ведь она понимает, что ее мозг потихоньку разрушается, но не прекращает это, значит то, что она видит куда более важное, чем ее собственное здоровье», - заключил он. Элли открыла глаза. Рядом с кроватью стоял ОН. Сознание к ней возвращалось. - Мне уже лучше, - улыбаясь, сказала она, поднимая взгляд на Хауса. - Это хорошо, потому что мне надо тебе кое-что сказать, и мне важно чтобы ты была в здравом уме, - ответил он. – Я хочу попросить тебя вернуться. - Нет, Хаус, так не пойдет, - приподнимаясь на кровати, оборвала его Эл. – Я сейчас в таком состоянии, что не могу отказать, но я отказываюсь, потому что у меня есть свои принципы. - Ты нужна мне. … В отделении. – Добавил он. - Нам там трудно без тебя. Форман не умеет проводить анализы в нашей лаборатории, и просит вечно медсестру сходить в другой корпус, а Чейз- он вообще идиот. Что ты в нем нашла вообще? - А вот наши отношения с Чейзом - это не вашего ума дело! – грубо ответила Элли. – Я же не говорю вам, что Кадди стерва та еще… - Я знаю, - улыбнулся Хаус.- Но она безобидная. Что мне сделать, чтобы ты вернулась? - У вас Настолько плохи дела?? Что вы готовы меня умолять об этом? – Игриво поинтересовалась она. - Ну нет, перебьёшься, Кэмерон! Умолять я не буду. – Также улыбаясь, сказал он. – Но я очень хочу, чтобы ты вернулась. - Ой, ну не знаааааю, - наигранно протянула Элли. – Как же там доктор Уилсон без меня? Мы же только сработались… Не знаю, сможет ли он меня отпустить после всего, что мы пережили вместе… - Она закатила глаза к потолку, как будто размышляла. - Да этот сукин сын нанял тебя только чтобы меня позлить, да и скучно ему там сидеть одному в отделении. Чай не с кем пить в перерывах, вот и вся любовь, - выпалил Хаус. Смотри, до чего он тебя довел, вон, лежишь в «психушке»… И тут в голову Эл закралась подозрительная мысль. «А вдруг всему виной не усталость, а невозможность видеть Хауса каждый день? Ведь это началось примерно тогда, когда она от него сбежала. Они перестали видеться и общаться, а ее мозг и сердце соскучились по этому, и стали придумывать альтернативную реальность? Быть может, она вернется, и всё прекратится? И всё будет как раньше?» - Нет, как раньше я не хочу, - произнесла она конец своей мысли вслух. Хаус приподнял брови, не успевая за ходом ее мыслей. - А как хочешь? – растерянно спросил он. - Хочу работать с адекватным начальником. – Пояснила Эл. - Ну, это явно не ко мне. - Может, еще чего придумаешь? Там… может… кукарекать по утрам… или щипать за задницы медсестер? По крайней мере, это более реально и разумно было бы чем то, что предложила ты. – Хаус сидел с задумчивым видом. Наверное, придумывал себе «задания». - Я хочу нормально здороваться по утрам. Я хочу, чтобы вы относились ко мне как к врачу, а не как к бестолковой девочке, заблудившейся в больнице. Хочу, чтобы вы нас учили, а не обзывали. И еще. – Элли немного замялась. - Если вы так жаждите безумия - я вам его обеспечу. А теперь мне хочется еще немного поспать. Увидимся утром. Хаус оцепенел от сказанного. Как он мог вести себя «нормально»? Тогда это уже будет не он, Грегори Хаус, а обычный «нормальный» человек. С этими размышлениями он покинул комнату. На следующий день Эл позвала Хауса в палату. - Я придумала! – Радостно сообщила она. - Если хотите, чтобы я вернулась – вы должны два дня работать в особой форме. - Надеюсь, ты не заставишь меня переодеваться в бабу, и ходить так по больнице? – испуганно спросил он. - Нет. Это было бы слишком просто. Вы будете носить форму игрока «Барсы». Европейский футбол, если вы не поняли. – Светясь от своей идеи, поведала Эл. - Но я болею за «Манчестер»! Это недопустимо с моей стороны переодеваться в форму другой команды! – Хаус не ожидал такого поворота. - Я знаю за кого вы болеете. Я, между прочим, тоже болельщик. И ярый фанат футбольного клуба «Барселона». – Без тени смущения ответила она. – Мне будет приятно, если целых два дня я буду видеть вас в форме любимой команды! - Я категорически не согласен! Нет, нет, нет, и еще раз НЕТ! – отрезал он. – Проси что угодно, только не это! - Ну уж нет. Уговор дороже денег. – Элли была непреклонна. – Или вы работаете в этой форме, или работаете без меня! - Тогда я работаю без тебя! – Хаус опустил взгляд и вздохнул. Он посмотрел на нее, и молча вышел из палаты. Эллисон не знала, радоваться ей или грустить. «В любом случае, все к лучшему», успокаивала она себя. Сегодня ей было гораздо лучше. Она проспала почти до обеда. Ее навестил Чейз и помог собраться. Она не хотела уходить из больницы, но он ей запретил приступать к работе. Элли пришлось остаток дня провести дома. Поздним вечером в дверь раздался звонок. Эл только недавно вышла из душа, наспех набросив халат, она открыла дверь. Там стоял Хаус. - Я не помешал? – заглядывая ей за плечо, спросил он. Подсушивая сырые волосы полотенцем, Эл облокотилась на стену. Она чувствовала, как Хаус осматривал ее с головы до ног, и ей это нравилось. - Зачем пришли? – спросила она. - Ты это… может, передумаешь все-таки? Может, я лучше прокукарекаю? Я неделю буду кукарекать. Каждое утро. – Он был явно в отчаянии. - Хаус, если вам не по зубам мои условия, то я остаюсь с Уилсоном. – Твердо ответила Элли. – Если это всё, то увидимся завтра на работе. - Ладно, я всё понял, - еще более отчаянно, чем днем, произнес он, и, одарив все ее тело прощальным взглядом, ушел к себе домой. Эллисон улыбаясь, закрыла дверь. Ей нравилось, что она застала самого Хауса врасплох, поставив его перед нелегким выбором. А кто говорил, что будет легко? Она выпила чашку своего любимого чая, и крепко уснула до самого утра. На следующий день Элли, как обычно, направилась в онкологию. Уилсона в кабинете не было. И в соседних кабинетах тоже было тихо. «Все вымерли, что ли?» - подумала она. Наконец, она добралась до холла в главном корпусе. Оказалось, что весь медперсонал был там. Они стояли с двух сторон, образовывая кольцо-коридор, в центре которого был человек. Эл протиснулась поближе к центру событий, и увидела доктора Хауса. В правой руке у него по-прежнему была трость. Но все остальное было весьма необычно. На нем ярким пятном выделялась полосатая бордово-синяя футболка, темно-синие шорты до колен и высокие синие гетры. Он был в футбольной форме. Зрители обступили его со всех сторон, загораживая проход к кабинету. Некоторые снимали его на телефон, кто-то показывал пальцем и громко скандировал. Хаус медленно шел в кабинет, стараясь не обращать на это все внимания. Вскоре, он скрылся за дверью, и все начали расходиться. Только Элли осталась стоять в середине холла под стеклянной крышей. «Он наступил себе на горло ради того только, чтобы я вернулась. Это ли не настоящее чудо? Не это ли его истинные чувства?» Она думала о том, что ее ожидают два самых необычных дня в ее жизни, а также много лет работы в диагностическом отделении под руководством самого смелого и безбашенного врача - Грегори Хауса.