Трахнуть Эйстрел

Только мы вошли внутрь дворца, как Эйстрел начала мне высказывать: - Что ты делаешь?! Тебе что, своя голова на шее надоела? Это же Шипура! Надо же быть таким дураком, чтобы самому залезть в змеиный клубок! По правде говоря, никогда она еще меня так не отчитывала. Я сначала опешил, а потом ответил в том же духе. - Знаешь, я уже не маленький, чтобы ты меня учила! Как-то справился без тебя, пока ты сидела в башне. И еще неизвестно, сколько бы ты там провела, если бы не я… - Если бы не ты, я бы туда не попала! – зло парировала Эйстрел. - Но теперь-то ты на свободе. Вот и позаботься о своей безопасности. А о себе я сам позабочусь! - Ты никак нашел себе работу, высокооплачиваемую и почетную! – усмехнулась девушка. – Дня на три. После чего тебя ночью с почетом прирежут, по Шипурскому обычаю. Мне стало очень обидно. Как она вообще могла такое подумать?! - Я этого не хотел, - резко возразил я. – Твои намеки для меня оскорбительны! Я собираюсь свое обещание выполнить и помочь тебе вернуть шкатулку. Но если ты боишься находиться рядом со мной, можем временно разойтись. Чтобы тебя за компанию со мной не зарезали! Говоря это, я как раз открыл очередную дверь, и в этот раз это оказалась спальня. Застеленная мехами кровать, низкая и широкая, как принято в лучших домах Шипуры. Два сундука для вещей справа и слева под занавешенными окнами – вот все убранство комнаты. Простенько и со вкусом. - Не стану я никуда уходить! – то ли искренне, то ли из упрямства возразила Эйстрел. – Я не шипурская жена, чтобы прятаться на женской половине от мужских дел. Она прошла к постели. Села с размаху, пробуя ее мягкость. - Где тут интересно умывальник? А, ладно!.. Эйстрел вынула из сундука шелковое покрывало, разделась, нисколько не стесняясь меня, и улеглась так, без всякой подготовки ко сну. Правда спиной ко мне, завернувшись в покрывало почти с головой, - надулась. Я сделал тоже самое. Но все же пробормотал, закрывая глаза: - Спокойной ночи, Эйстрел! Долгое молчание… - Угу.

***

Утром я разбудил Эйстрел и предупредил, что ухожу на службу. Если уж меня назначили Великим Инквизитором, следует этим воспользоваться, чтобы найти Долговязого. Эйстрел посоветовала мне глядеть в оба – якобы она и льдарт[1] Не доверит такому плутню, как Акимэ. Я обещал, что до вечера они из меня лишнего слова не вытянут. Так мы и расстались, можно сказать, примирившись после вчерашней «семейной» ссоры. Сначала я зашел в казначейство – я заранее выяснил, что оно располагается возле рынка, так что мне было по пути. Здание, где решались финансовые вопросы королевства, стояло в небольшом переулке, с двух сторон перегороженным коваными воротами. Днем ворота были открыты для посетителей. Я постучал в двери, обитые металлическими пластинами, словно с нагрудника конного рыцаря. Внутри уже ждали своей очереди несколько купцов, но я обошел их (так как по статусу мне не полагалось стоять в очереди, иначе как дожидаясь аудиенции у короля) и предстал перед тремя бородачами, одетыми в красно-желтые халаты шипурских казначеев. Писать долговую расписку они не стали, сославшись на то, что такое право есть лишь у Старшего Казначея (он в Шипуре зовется Гель-Дад[2]), а «Золотой Дед» по утрам любит высыпаться. Но десятую часть моей награды - около четырех килограммов золота - мне выдали без промедления. Весьма волнительно было взять в руки холодные квадратные плитки со скругленными углами – не каждому человеку на Земле приходилось держать такое воплощенное в металле богатство! Подписав бумаги о получении, я сложил десять слитков в заплечную сумку и поспешил на службу. Министерство охраны закона находилось на уже знакомой мне улице между рынком и портом. Удобное, конечно, расположение. Приземистое двухэтажное серое здание в форме буквы "Т" в глубине за высокой оградой из такого же серого камня, не привлекало к себе лишнего внимания. Когда я вошел в ворота, то оказалось, что к зданию нужно идти по узкой дорожке среди цветущих желтым и розовым колючих кустов. Акимэ встретил меня приветливо и сам лично проводил на мое рабочее место. Как он объяснил мне, Инквизиция располагалась на втором этаже. Первый этаж был отдан борцам с обычными преступниками: там Акимэ и его замы, принимали осведомителей, командующих уличных патрулей, допрашивали преступников. У меня же была полная тишина – три кабинета в одном крыле, три камеры для подследственных в противоположном и огромный архив между… Весь этаж, имевший, как я упомянул уже, форму буквы «Т», пустовал. Великий Инквизитор – не потому «великий», что у него большая контора, а потому, что ему подчиняются прочие инквизиции: в гильдиях и цехах, в армейских казармах, в каждом Шипурском храме. А собственный штат сотрудников у него небольшой. Как выяснилось, сбежал не только Великий Инквизитов, но и его помощник. Что касается третьего и последнего человека в штате Великой Инквизиции – писаря, он же архивариус, – то старик не считал должным явиться на службу, ибо камеры еретиков пустовали, допрашивать было не кого – чего зря приходить… «Но если Вам понадобится что-нибудь записать, мы тотчас за ним пошлем» – пообещал Акимэ. Я восхитился таким простым положением дел в своей конторе. И обрадовался - мне совсем не улыбалось разбираться с еретиками! Чем меньше работы, - решил я, - тем лучше! Но, все же, сказал Акимэ, что мне нужен будет помощник. Так как я собираюсь искать мутанта, но при этом не знаю Шипуры. Акимэ великодушно предложил мне одного из своих «детективов»: человека опытного, работающего с осведомителями в порту – то есть, как раз такого, какой мне и нужен, поскольку начинать поиски мутанта в первую очередь стоило из порта. Так я познакомился с Бато. Сейчас я даже не помню его настоящего имени, поскольку так ни разу по имени к нему и не обратился. Кличка Бато по-русски означает что-то вроде «добряк». И сам он был весьма располагающий к себе – полненький, добродушный и говорливый. Совсем не похожий на худого, с пронзительным взглядом Акимэ. Я окрестил его про себя «Батон», чтобы не забыть. Мы познакомились, потом я рассказал ему, что ищу мутанта, прибывшего в Шипуру на следующем пароме, после того, который потопил «Неуловимую Джунэ». Я сказал, что хотел бы сегодня отыскать его след в городе. Потому начать предложил с порта. Бато согласился, мы вышли на улицу и через пять минут были у Шипурской бухты. Вести опрос взялся Бато, поскольку знал многих людей в порту. Вскоре нам удалось найти свидетеля, который утверждал, что находился на том же пароме, что и Долговязый. И тот прямо на пароме продал своего пхыфа каким-то торговцам задешево (что и вызвало любопытство этого свидетеля сделки). После того, как пассажиры высадились на берег, он видел, что Долговязый направился вдоль набережной в сторону складов. Бато вручил свидетелю какую-то мелочь и сказал: - Господин, Румата, хотя прошло уже несколько дней и у складов много ходят, но есть шанс, что мы найдем мутанта при помощи собаки. Если вы не возражаете, я возьму собаку в Управлении, и мы прогуляемся к складам. Мутанты имеют характерный запах, который способны учуять обученные тому собаки. Я согласился попробовать. Мы договорились, что я дождусь его на причале. Вскоре Бато появился с рыжей собакой, похожей на короткошерстого прилизанного шакала с тонким хвостом, как у таксы. Мы пошли к складам. Сначала собака будто бы не понимала, что делать. Вертелась у ног Бато, пыталась облизать его ботинки, потом он ее погладил, что-то ласково ей сказал и она, наконец, начала нюхать дорогу. Минут пять мы петляли за ней туда-сюда. Вдруг собака потянула поводок и побежала по прямой. Мы шли быстрым шагом куда-то в конец набережной, где грузчики и моряки уже не ходили. В одном месте с дороги вдоль пляжа был проход на какую-то территорию окруженную стеной. За воротами выстроились в ряд пять длинных, одноэтажных строений из белого камня с треугольными крышами. Ближайшее к нам строение находилось в аварийном состоянии. Часть крыши отсутствовала. Собака обежала его и с торца начала скрестить в запертую дверь. Бато пояснил, что это военные склады, и что где-то на территории должна быть охрана. Его слова подтвердились: я увидел человека, одетого как гвардеец в синий армейский плащ. Только он выставил на нас свою короткую пику, как я выступил вперед и важно произнес: - Я Дон Румата – Великий Инквизитор Шипуры. Приказываю вам немедленно открыть эту дверь! Бато только кивнул за моим плечом. Гвардеец стушевался. Потом подобострастно поклонился мне: - Я принесу ключ, господин! Он ушел и через некоторое время вернулся с металлическим рычагом, особой формы, которые здесь заменяют ключи. Сунул железяку в замок и открыл его. Мы втроем и собака вошли внутрь. Склад, как и говорил Бато, не использовался. В углу валялась куча строительного мусора. Нашу собаку привлек деревянный настил посредине пола. Подойдя поближе, я увидел, что это люк, грубо сколоченный из досок. - Подними! – приказал я гвардейцу-охраннику. Тот повиновался. Вниз уходила узкая каменная лестница, терявшаяся в темноте. - Огонь есть? – спросил я. - Подождите, - попросил охранник. Бато оттащил, бегающую кругами собаку. Гвардеец вернулся к двери, возле которой нашлись масляная лампа и трут. Солдат зажег фитиль. Я велел ему спускаться первым. Пошел за ним следом. Замыкающим шел Бато с собакой на поводке. Под землей была комната, довольно просторная, но все же меньше площади самого склада. Стены каменные, холодные и сырые появлялись из темноты, когда к ним подносили лампу. У одной из стен мы снова увидели мусор, разбитые доски и рваное одеяло поверх. На зеленом одеяле виднелись какие-то коричневые пятна. Мне это показалось подозрительным, но в таком свете ничего конкретного об их природе сказать было нельзя. Пройдя вдоль стены еще шагов семь, мы наткнулись на стол. В стене, подле стола, были два держателя для факелов. На столе что-то лежало накрытое куском старого паруса. Я уже догадывался что это, когда отдал приказ гвардейцу поднять парусину… Труп Долговязого с разбитым виском имел мерзкую окраску и, не смотря на холод подвала, начал слегка подванивать. А может от него так пахло и при жизни – не знаю, я доселе его не нюхал. Интересно, что труп под парусиной лежал полностью голым. - Ну, что ж, - сказал я. – Вот мы и добрались до финальной точки в жизни мутанта. Но вопросы у меня остались. Бато, труп нужно будет забрать, как положено, здесь все тщательно осмотреть, включая кучу мусора наверху. Всех охраняющих склады допросить. Пожалуй, нам понадобится подкрепление. Идемте отсюда! Выбравшись на свет божий, я спросил гвардейца, не видел ли он кого подозрительного у склада. Тот поклялся, что только с утра заступил на смену, и никто не подходил к складу. У меня не было оснований ему не верить, поскольку труп выглядел так, словно пролежал уже несколько дней. - Никого не пускать до моего возвращения! – я проверил, насколько хорошо заперт замок. – Отвечаешь мне головой!

***

Мы добрались до Конторы (как я стал про себя называть Министерство Охраны Закона) и я сразу отправился в кабинет к Акимэ. Глава «полиции» сидел за столом в широком кресле спиной к пустому очагу и разбирал какие-то бумаги. - Я нашел мутанта, - сказал я с порога. - Поздравляю с очередной королевской наградой! – Акимэ с интересом поднял на меня взгляд. – Быстро вы их находите, Дон! - С наградой меня, пожалуй, поздравлять не стоит, - добродушно признался я. – Я нашел мутанта уже мертвым. - Вот как? И где же? - На пустом военном складе в порту. Кажется, это ведомство Ульмондэ? - Да. Вы желаете его пригласить на беседу? – Акимэ потер верхнюю губу, видимо скрывая этим жестом улыбку. - Хорошая идея. Надеюсь, он не занят? И мы все встретимся на складе. Я хочу попросить у вас еще четырех людей. Иначе мы просто не справимся. Нужно будет перенести тело и провести обыск места происшествия. - Пошлите Бато к Ульмодэ, - предложил Акимэ. – Пусть передаст, что вы хотите его видеть. Я буду на складе с людьми в Полдень. Я так и сделал. Пока оставалось время, поднялся в свой кабинет. Что-то в моем кабинете было не так… Я проверил стол, и убедился, что золото, которое я сунул в нижний ящик на месте. Тень дерева уророрк еще не заглянула в мое окно, но с деревом тоже было все в порядке, и оно приветливо помахало мне листьями. И тут я сообразил. Камин! Мой кабинет находился точно над кабинетом Акимэ. Судя по свежим швам меж кирпичей, мне подновили камин. И, конечно же, Акимэ не преминул сделать так, чтобы слышать все в моем кабинете. «Что же, - решил я. – Пожалуй, перееду в кабинет зама, а этот оставлю Бато. Пусть радуется.» Ближайший час делать было не чего. Я зашел в архив. Он занимал весь второй этаж ножки буквы «Т». Стеллажи стояли поперек длинной галереи, один за другим в ряд. Галерея освещалась с двух сторон через высокие окна со стеклянной мозаикой. В мире Эйстрел еще не научились делать прозрачные плоские стекла достаточного размера. Поэтому в окна либо вообще ничего не вставляли, вместо этого занавешивая их тканью. Либо делали цветные витражи. С удовольствием я походил по этой пустынной и пахнущей пылью библиотеке. Брал в руки книги и архивные папки, Бог знает какого века, украшенные позолоченными или, наоборот черными – выжженными клеймом рунами. Все-таки что-то хорошее в работе инквизитора было… Под конец, я взял с полки большой фолиант в зеленой обложке и пошел с ним в свой кабинет. Расположившись за столом, развязав тесемки на переплете, я обнаружил, что это книга некоего Эратуса Мусси Иоктийского «Влияние трав на бесноватость ведьм». Книга была, как и положено, написана пером. На восьмой странице я обнаружил рисунок голой ведьмы со стрелками указующими на так называемые «ведьмины знаки». Судя по качеству рисунка, Эратус не был чужд травам. Вернулся Бато. Я заложил страницу с рисунком золотой тесемкой и спросил, можем ли мы идти. Бато подтвердил. Под палящим зноем у заброшенного склада без крыши собрались четверо гвардейцев с Ульмондэ во главе (тот должным образом приветствовал меня), четверо городских стражей Акимэ, также со своим боссом, и мы с Бато. Я послал своего помощника за сторожем. Вернулся тот не сразу, рядом с ним шел человек в форме гвардейцев Ульмондэ, но не тот, которого мы видели утром. У меня зародились дурные предчувствия. Мы спустились в подземелье. Гвардейцы Ульмондэ догадались захватить факелы, и теперь света было достаточно, чтобы осветить весь подвал. Увы! Хоть свети, хоть не свети – трупа на столе не было. Исчезло даже зеленое одеяло, валявшееся давеча на куче мусора! Ульмондэ и Акимэ уставились на меня. - Йорд! Утром он был здесь! – воскликнул я. - Но теперь здесь никого нет, - констатировал очевидное Ульмондэ. - Бато, - воскликнул я. – Где этот сторож, который утром открыл нам дверь? - Не могу знать, - печально пробормотал Бато. - А как его звали? - Великий Инквизитор, вы с ним говорили… - Да, говорил! Йорд, я забыл спросить его имя! Я просто велел ему ждать здесь и никого не впускать! Ульмондэ и Акимэ переглянулись. Их лица в пляшущем свете факелов выражали массу живых эмоций. - Подойди сюда! – велел я гвардейцу, который открыл нам дверь на этот раз. Я описал как можно подробнее неброскую наружность пропавшего сторожа. Но, как и следовало предполагать, гвардеец ответил, что в карауле такого человека не было. - Ебтринь, пуждук тыкдым наскай! Елбереть твою Гилтониэль[3]! – только и смог сказать я. Перепуганный гвардеец сделал шаг назад, видимо, решил, что может провалиться сквозь землю под воздействием моего проклятия... - Господа, хотя мы и не видим здесь трупа мутанта, он лежал на этом столе не далее, как утром, - заявил я. – Полагаю, его убили тут же. Я видел на кучи мусора одеяло, на котором, вероятно, были пятна крови. Если сюда не имеют доступа горожане, то появление трупа, как и его исчезновение, произошло не без участия солдат. Ульмондэ совершенно спокойно, и даже как мне показалось тепло, возразил: - А вы уверены, что мутант был мертв? Знаете, бывает, приняв орм, они не отличаются от мертвых и только опытный вулон… - Да нет! У него был окровавлен висок… и ухо… Что-то было в ухе. Кроме того, как он отсюда вышел, если дверь была закрыта? Мы всей толпой поднялись по лестнице наверх. Ульмондэ указал жестом, на то, что часть крыши отсутствует. - Но здесь нет лестницы! - Воистину, эти мутанты очень ловкие и способны лазать по стенам, цепляясь за трещины как белки. Точно также он мог и залезть сюда. Окружающие люди, даже Акимэ, закивали головами. Я чувствовал себя полным идиотом! А если я и вправду нашел живого мутанта и упустил его?.. Однако, что-то во всем этом не сходилось. Куда тогда делся утренний охранник? - Ульмондэ, допустим, мутант был жив и ушел самостоятельно, - сказал я. – Но как вы объясните поведение, того гвардейца, который сначала пустил нас сюда с Бато, а затем пропал?.. - На этот вопрос мы сможем ответить, когда вы поймаете этого преступника, - улыбнулся мне Ульмондэ. – Но могу сказать точно, что такого человека не было в карауле. Видите ли, Дон, даже Великий Инквизитор не может потребовать от охраняющего оружейный склад, открыть его. Охраняющий должен был сообщить разводящему караул, а тот, в свою очередь, мне. Тогда я явился бы к вашим услугам, и вы бы смогли совершить досмотр склада. - Но этот склад был пуст! - Военный склад остается военным складом, даже если он пуст. Так что вы нарушили заведенный в Шипуре королем порядок. Но я не стану упрекать вас в этом, потому что уверен, что вы были не в курсе… Мы вышли на улицу. Подчиненные Ульмондэ тушили факелы. Это навело меня на новые подозрения. Откуда Ульмондэ знал, что мы будем спускаться под землю, и заранее приказал своим солдатам захватить факелы? Ведь я не просил Бато рассказывать ему, что его ждет на месте встречи. Но я промолчал. Подобные слова были бы обвинением Ульмондэ, а кроме них я не мог привести никаких аргументов… После этой постыдной ситуации, я решил прогулять остаток дня – у государственных мужей моего ранга в Шипуре не было нужды отчитываться кому-либо о своем рабочем времени. Я отправился в наш с Эйстрел гостевой дворец. Девушку я нашел расчесывающей свои золотистые волосы. - Ты так хорошо выглядишь, Эйстрел, в этой белой тунике, - похвалил я. – Тебе идут шипурские наряды. - Правда? – Эйстрел улыбнулась, глядя в круглое серебряное зеркало на столике. – Я буду не похожа на жен местных царедворцев. Они придут все в драгоценностях. Знаешь, почему шипурские туники такие тонкие? - Чтобы видеть тела женщин, которые не могут разговаривать с мужчинами и потому пытаются привлечь их своим телом? - Нет, - весело рассмеялась Эйстрел. – Чтобы просвечивали драгоценности – на груди, на талии и плечах! - И ты бы хотела, что-нибудь купить для себя? - С чего ты взял? – немного насупилась девушка. – Драгоценности женщинам покупают их мужья. А я свободна! - Мне нравится разглядывать твое тело, - признался я. – Просто тело без всего. Но если хочешь, я куплю тебе пояс как у богини Кобар. И ничего от тебя не потребую взамен. На этот раз Эйстрел не рассердилась. - Готов ли ты к тому, что нас ждет во дворце? – сменила она тему. - Ох, не знаю, Эйстрел… Я рассказал, как облажался с трупом Долговязого. - Я чувствую, что они играют мною. Но не пойму, чего им вообще от меня надо… - закончил я. - Я говорила тебе – будь осторожен! – строго посмотрела на меня подруга. – И теперь говорю – будь в семь раз осторожнее, чтобы ты не говорил и не делал! - Буду! – пообещал я. – Кстати, я уверен, что мутант был точно мертв. Кажется, кто-то забил ему какую-то железяку в ухо прямо до мозгов. Он также был гол. И я уверен, что шкатулки с ним не было. - Нам придется найти, кто это сделал, чтобы проследить судьбу шкатулки, - убежденно сказала Эйстрел. – Именно из-за нее убили мутанта. И я уверена, что мы знаем того, кто приказал это совершить. Веревка ведет во дворец!

***

Часа за два до заката мы отправились на пир к Тарквирию. Надо пояснить, что королевский пир в чью-то честь в Шипуре – аналог триумфального шествия в Древнем Риме. То есть, устраивается после значимой победы, с целью чествования победителя. Это форма высшей награды от лица Короля – орденов в Шипуре не изобрели. Героя усаживают по правую руку Короля за длинным пиршественным столом в Торжественной зале. В честь его поднимают кубки с вином и всячески прославляют его победу. Но в отличие от триумфального шествия, посмотреть которое приходили все жители Рима, на пир в Шипуре приглашается только городская знать. В Лагас Тарконде, нет такой вещи, как королевский трон. Король принимает посетителей в своих покоях, если это близкие ему люди и пришли по делу. Так это было со мной, когда я впервые познакомился с Его Величеством. Либо устраивает званые обеды и ужины в Торжественной зале, где сидит во главе стола. Как это происходило сейчас. Зала постепенно заполнялась людьми. В помещении стояли три длинных стола. За средним, в дальнем от входа конце, восседал Король. Он приветствовал меня и пригласил сесть рядом с собой. По левую руку от себя Йон потребовал усадить Эйстрел, к неудовольствию Кералдэ (традиционно первый Советник рассчитывал на это место) и, возможно, самой Эйстрел. Дело в том, что остальные леди-то сидели на другом конце стола. Там они могли разговаривать между собой. А Эйстрел, согласно этикета, из мужчин могла говорить только с Королем, да и то, когда он обращался к ней. Пир начался с того, что некий поэт-сказитель, сидя на выставленном отдельно резном стуле и аккомпанируя себе на илалыне[4], повел стихотворный рассказ о моем подвиге. В поэме говорилось приблизительно то, что я ранее насоветовал королю. То есть, как Акимэ похитил из лесу собственного агента и держал словно пленника в башне, пока шли приготовления к казни, и никто, даже палач, не знали ради чего это затевалось. Пираты же через своих шпионов в городе узнали, что все горожане уйдут смотреть, как разбойника казнят, и задумали напасть и сжечь порт. В Амбодваре же призванный мудрым королем Йоном Тарквирием находился я «бесстрашный северянин из лесных глубин»... Певец даже сделал изящный ход – Крабий Сэд перед тем, как подняться на палубу своего корабля, обратился к ведьме-гадалке с вопросом, что день сегодняшний готовит. «О, сегодня умрет мерзейший из разбойников!» - отвечала ведьма. «Что еще ты видишь?» - вопросил Сэд. «Я вижу огонь и паруса» - отвечала ему ведьма. Капитан пиратов решил, что она говорит о Хоко и пожаре в порту Шипуры и, уверенный в своей удаче, взошел на корабль. Далее певец замолчал, продолжая наигрывать простую на три ноты, но тревожную мелодию… Король обратился ко мне, прося рассказать гостям, что за быстроходный корабль понес меня в битву, и кто те мужи и девы, которые меня сопровождают… Надо думать, это был какой-то обычай – задавать вопросы триумфатору в настоящем времени. По счастью, я читал «Иллиаду» и живо представил себе сцену смотра со стены, где Приам вопрошает Елену Прекрасную, ху из ху ахейские мужи, с которыми он воюет уже девятый год… Я поднялся с места, держа в руках широкий кубок, где плескалось, наверное, около литра вина, и, встав рядом с музицирующим менестрелем, начал историю своих похождений: - О, мудрый правитель Йон Морк-Гиангос Тарквирий, то «Быстрый Орел» - гордость Шипуры[5], влекомый по волнам неутомимыми гребцами, кем славно твое королевство… - отвечал я. Я рассказал, подражая певцу в повествовательно-прошедшем времени о деве-воительнице Майне Уриэль, прозванной Эйстрел из храма Солго-Ро, что (тут я перешел на настоящее время) пришла на королевский пир. И Кёрке Матэусе из Пэгро, который пьет сейчас из Звездного кубка рядом с Богом, поскольку Бог любит устраивать пиры, глядя на нас. Вспомнил я и трех наших верных оруженосцев Горбая, Анмэ и Тукха, которые, зная, что их господа пируют во дворце, преисполнены гордости за свою верную службу, за те тяготы и опасности путешествия, что они претерпели во славу короля Шипуры... Я глотнул вина. В зале стояла тишина, так всех видимо поразила мысль, что простые купцы способны испытывать чувство гордости своими господами! Ведь в языке Мира Эйстрел даже нет таких слов, как «патриотизм» или «отечество». Потом сказитель снова стал тренькать на своей пятиструнной лютне, а «Быстрый Орел» пенить своими сорока веслами синий морской простор. И вот, впереди показались пиратские паруса… Тут поднялся Кералдэ и спросил, как долго мы гнались за пиратами. Я отвечал, что очень долго. Пираты при виде нас изо всех сил пытались бежать. Погоня была изнурительной – гребцы налегали на весла не щадя рук и спин, а капитан молился, прося Бога послать нам попутного ветра, а пиратам штиль. И, когда мы настигли «Неуловимую Джунэ», наш капитан был так пьян, что едва держался на ногах от молитвенного усердия. - О, высокородный Румата, он даже более, молился, чем вы рассказали, - подал голос бородатый мужчина с середины стола. – Гьяр не смог прийти в Таможенное Управление ногами – его принесли матросы. И он такое нам рассказывал… - Не надо, Кургулий, - резко остановил его Акимэ, подняв руку ладонью вперед. – Я читал рапорт капитана Гьяра, и сразу видно, что человек после меха пива не разумеет вообще ничего, словно морской рундук… Поэтому давайте послушаем песнь «О Румате и Сэде» дальше. А судовой отчет Гьяр мне уже переписал. Протрезвел, всё вспомнил и переписал. И все очевидцы подтвердили, что так и было… И вот мы подошли к самой пафосной части всей поэмы – сражении трех героев против сорока пиратов. Я благодарен нашему сказителю, что мне не пришлось самому описывать конную атаку на корабль противника. Певец умело зарифмовал и ржание коней, и блеск и лязг стали, и свист тучи стрел, и хлопанье парусов. Даже пхыфа, который метко заплевал фигуру морского чудища на форштевне пиратского корабля, вставил. Вот корабль запылал погребальным костром, последние умирающие пираты издавали вопли и стоны, кто мог стоять на ногах, бросались в морскую бездну. Только Крабьего Сэда среди них не было. «О, богиня Кобар! Помоги мне воспеть ту ярость, в которую пришел благородный Румата, желая скрестить клинки с презренным Сэдом и не найдя злодея ни в трюме, ни на мачте проклятого судна!» - воскликнул певец и сделал томительную паузу. Оказалось, «многомудрый» Румата нашел выход и тут. Схватив рулевого, он вспорол ему брюхо мечом и поклялся, что привяжет его кишками к мачте на горящем судне, если он немедленно не скажет, где Крабий Сэд. И тогда рулевой, корчась от боли, рассказал, что раненый Эйстрел капитан сбежал на плоту в разгар битвы с другого борта корабля. В подтверждение своих слов рулевой дал Румате окровавленную головную повязку капитана… Тут поднялся Ульмондэ и протягивая в мою сторону свой кубок вопросил: - Как же вы нашли Крабьего Сэда в море? Не могли же вы поплыть за ним на все четыре стороны?!.. «Рационалист хренов!» - подумал я – «Такую историю испортил…». Но я был уже достаточно пьян. И мне захотелось показать, что такое настоящая находчивость у героя, а не этот финт с распоротым животом врага, в стиле злобного орка . - Вы видели когда-нибудь акул? – спросил я Ульмондэ. - У нас в порту продают множество выловленных акул, благородный Румата. - А вам известно, что акулы очень хорошо чуют кровь? - Моряки утверждают, что это так, - согласился мой оппонент. - Они способны найти источник крови по запаху не хуже собак, - улыбнулся я. – Ну, так вот. Старый рулевой дал мне платок с кровью раненого капитана, в подтверждение своих слов. Я допил остатки вина и поставил кубок на пол. Каменный пол королевской залы качался как палуба и поэтому кубок упал на бок и покатился. Я же остался на ногах, глядя в раскрасневшееся лицо Ульмондэ. - Прыгнув в море, я ощутил, что нечто большое всплыло из пучины прямо подо мной. Я обхватил его руками и ногами! Оказалось, что я сижу на белой акуле! Недолго думая, я сунул ей под нос окровавленный платок капитана. Учуяв запах крови, акула развернулась и понеслась так быстро, что я едва удержался на ее спине! В кромешной ночной тьме она нашла Крабьего Сэда на рифах в бухте напротив Илланозо. Плот капитана зацепился за скалу, а сам он боялся пуститься к берегу вплавь. Я едва успел выхватить меч и вогнать его в бок пирату, как моя акула буквально выпрыгнула из воды на плот и, схватив капитана за ногу, уволокла на глубину! К сожалению, вместе с моим мечом… Я чувствовал, что пора бы заканчивать. Это была бы достойная точка для героической легенды. Икнув, и растопырив руки в стороны, как пингвин, я пошел к столу. Но почему-то меня повлекло не на свое место, а в конец главного стола. Туда, где сидели женщины. В основном, это были, конечно, жены приглашенных на пир аристократов. И несколько дочерей. О, как они все на меня посмотрели! Это приятно, когда ради тебя красавицы готовы расстаться с девственностью и остатками нравственности прямо за королевским ужином! Я оперся рукой о чей-то стул и стал с интересом разглядывать, действительно ли сквозь тонкий шелк просвечивают украшения. Я делал это очень непринужденно и даже медитативно. Улыбаясь и чувствуя, как меня буквально поедают глазами. При этом никто со мной не заговорил – дамам это не позволял местный этикет, а мужчины не готовы были обращаться ко мне издалека… Вдруг из дамского общества высунулся некий старичок (я сразу его и не заметил) и с какими-то ужимками меня спросил: - Мы все впечатлены вашим героизмом, благородный Румата! Но позвольте вопрос? Говорят, что вы посетили Илланозо. Эту жемчужину позора нашего благочестивого королевства… и… - старичок будто бы пожевал свой язык, видимо решаясь высказаться. – Ходят слухи, что вы совокуплялись там с уткой, а потом, не заплатив за услуги, сбежали… Я обернулся на королевский край стола. И первое, что я заметил, это заинтересованный взгляд Керо. А потом Кералдэ нагнулся через кубок Эйстрел к королю и что-то ему зашептал. Я ни слова не слышал, но был уверен, что паршивец пересказывает Йону Пятнадцатому вопрос, который тихо задал мне старик. Причем, пересказывает шепотом так, чтобы рядом сидящие тоже услышали. Маленькая (а, может, не маленькая) мстя Керальдо во время моего триумфа. Анекдот о мельнике, рассказанный Его Величеством, я, конечно, помнил. Мне следовало развеять все сомнения в своей мужественности, которые пытался чужими устами посеять Кералдэ, как можно убедительнее. Сначала я обратился к старичку. - Простите, нас не представили. Вы, собственно, кто такой? - Я Пурок Кинэ[5], Министр Целомудрия и Блудодурия Шипуры[6], - отвечал маленький старичок и отвесил исполненный достоинства поклон. Теперь я понял, почему он сидел среди женщин. Видимо, выполнял свои рабочие обязанности… Когда-то я учился играть на гитаре, и мог взять несколько нот. А вот с экспромтом стихов у меня всегда было туговато… Но тут я понял, что прозаическим нарративом не отбрехаюсь. Пройдясь через зал, и собрав на себе все сверлящие взгляды, я взял у менестреля его иллалын. Зажал струны на грифе – конечно, лады, тут были не гитарные и струн всего пять… Но мне достаточно было сыграть последовательно три аккорда. О, Пурок! Умом ты крепок, аки дуб столетний, Зачем же ты поверил женской сплетне?! …Я плыл во тьму, не ведая куда, Смывала кровь соленую соленая вода… Потом песок, осколки скал, кедровый лес Седой туман скрывал… Ногами чувствую, что здесь тропа набита. Иду. Вдруг, вижу дом и дверь открыта. Вошел: постель, горит ночник, вино стоит. А утром стало не до шуток - К моей постели была очередь из дам. Но во дворец спеша, я их послал к куям! Я сорвал громкие аплодисменты. Всех – женщин и мужчин. Несколько человек, которые знали больше, чем все остальные в этом зале, аплодировали тоже. Кералдэ, Король и Эйстрел между ними, хлопали мне с совершенно разными выражениями лиц. В этот момент праздник закончился. В зал вошли десятки слуг с факелами. А за ними внесли огромный паланкин с крышей увенчанной красным бунчуком. Носилки, украшали цветы и гирлянды с фонариками. Они предназначались для нас с Эйстрел. Пьяных героев уносили с пира на руках, как падших уносят с поля битвы. Забираясь на пышные подушки в паланкине, я решил, что тут не обошлось без Дручио – магистра увеселений, и вспомнил его разукрашенный эшафот. Спуск вниз с крутой горы на носилках – тот еще аттракцион. Хорошо, что я был пьян. А то бы процессия наблюдала, как герой морских битв и погони на акуле хватается за бортик паланкина, боясь выпасть из него на крутом склоне. Я приобнял Эйстрел за плечи, и всем, включая Эйстрел, казалось, что я просто заинтересован своей девушкой. На самом деле я полагал, что уж Эйстрел-то точно не выпадет, разве что носилки перевернуться вверх дном… Когда мы оказались у подножия горы, мой хмель немного прошел, и у меня взыграли чувства. Выбравшись из паланкина, я подхватил Эйстрел на руки. Девушка не стала сопротивляться. Она была тоже навеселе. Итак, я занес ее на руках внутрь нашего дипломатического дворца. И понес прямо в спальню, представляя, как сейчас уроню ее на постель и, как бы невзначай, упаду сверху. И наши губы соприкоснуться в страстном поцелуе. И вот, входим мы в дверь спальной, и вдруг Эйстрел как дрыгнет ногами! Я упал на бок, попутно ударившись головой об пол, так, что в левом ухе начал зудеть тонкий комариный писк. Эйстрел, которая была при своем мече, выхватила его из ножен, вскакивая, словно отбившийся от пола мяч. Только тут я увидел, что мы не одни в сумраке комнаты. Некий человек в черном бежал к окну. Он уже наполовину выскользнул из рамы, как моя амазонка рубанула мечом его по голени. Раздался вопль. Человек вывалился из окна наружу. Мы были на первом этаже, поэтому падать ему было недалече. Эйстрел без промедления проскочила в окно следом. Когда я добежал до окна, то увидел, что человек этот в темной одежде с капюшоном сидит, приставив кинжал себе к горлу. А Эйстрел говорит: - Что, не хватает духу себя убить? Ты это не сделал сразу – теперь не сделаешь! Она заметила, что я выглядываю в окно. - Принеси веревки, - попросила меня. В комнате висел какой-то шнур от занавески. Его я и оторвал. Быстро вышел через дверь во внутренний дворик. Вдвоем мы связали этого фрукта и затащили к себе в комнату. Икра у него сильно кровоточила и, когда мы разложили его на кровати, Эйстрел сделала ему перевязку. После чего мы задули зажженные временно свечи. Пленника мы оставили в постели, укрыв одеялом и заткнув рот платком, чтобы он не выдал нас. Сами же расположились у стены, в темноте, лицом к окнам, чтобы видеть, если кто решиться залезть в комнату. Эйстрел отдала мне меч, сама взяла кинжал пленника и свой лук. Девушка справедливо полагала, что убийца мог быть не один. И его сообщники, не дождавшись его возвращения, захотят проверить, что с ним, и довершить начатое… И вот, вместо мягкой постели, поцелуев и обнаженной девушки под боком, я сижу на полу, привалившись к стене, держу на коленях меч, пытаюсь не позволять векам слипаться… И, чувствую, что мне вот вообще уже не нравиться быть Великим Инквизитором!..