Трахнуть Эйстрел

По мере того, как злополучная «Звезда Юга», а вместе с ней и линия береговых утесов оставались позади, меня охватывало чувство беспокойства и беспомощности, которое часто выражается у меня в бурной деятельности. Увы, на шлюпке особо не было способов ее реализовать. Запасы воды и пищи лежали под скамьями и вдоль бортов и пополнить их до острова не представлялось возможным. Две пары весел, привязанных к уключинам, также лежали без дела – грести куда-то было бессмысленно. Я, ощущая себя капитаном, мысленно произвел Эйстрел в штурманы. Она единственная на шлюпке знала куда плыть. Поэтому я, первым делом, стал расспрашивать ее насчет нашего плавания, чтобы убедить себя в успехе путешествия на простой лодке в открытом море. Оказалось, что эта удивительная девушка не только разбирается в картах, но и знакома с географией своего Мира. Вначале Эйстрел поведала, что там, где мы сейчас находимся, проходит теплое течение в направлении расположенного на Северо-Западе Айгского архипелага, ближайшим к нам островом которого и являлся остров Йорда. Эйстрел показа мне на кусочки коры и веточки, то тут то там покачивающиеся на волнах, заявив, что, если бы не течение, мы не увидели бы столько мусора так далеко от берега. По словам Эйстрел, плыть нам предстояло примерно двое суток. Конечно, ветер мог сыграть свою роль, и наша шлюпка могла бы миновать остров Йорда стороной. Но, - уверяла Эйстрел, - это не страшно, ибо будут другие населенные острова, с которых, распознав ошибку, мы сможем потом вернуться на остров Йорда. Постепенно, от выяснения курса, мы перешли к общей географии Мира. Поскольку я еще не рассказывал вам, о том, что представляет из себя Мир Эйстрел – самое время дать краткую справку об этом. Но если вы не любили географию в школе, вы можете пропустить эту часть повествования – продолжение истории вы найдете за следующими тремя звездочками.

***

Как принято в Мире Эйстрел, за точку отсчета примем Священную Гору на Севере, которая изображается повсюду – на щитах, сосудах и жертвенниках - в виде священного символа и представляет собой соседствующие три вершины: Яманундра, Бурдулямбра и Басмузурма. Эту Гору также называют Вершиной Мира. Считается, что с нее можно взойти на Небо, откуда Миром правит Верховный Бог. Где-то там же были созданы Первые Люди. А затем, Бог спустил их на ладьях в Море, и по воде они прибыли на побережье, где до сих пор сохранились следы их поселения. С этого места на берегу хорошо виден силуэт Горы, а ночью над ней светит Полярная Звезда. Море там холодно и сурово, берег изрезан фьордами, леса в узких долинах между склонов сменяются на пустоши, заросшие дроком и утесником, которые еще сотней метров выше неожиданно могут упереться в верховое болото или грязный язык ледника. В Мире Эйстрел существует понятие о широте, как максимальной высоте летнего Солнца над горизонтом. А вот определять долготу они так и не научились – для этого в этом Мире не хватает механических часов. Примем к сведению, что Священная Гора находится не за Полярным Кругом. Она расположена примерно на широте Москвы – 56° к Северу. Побережье же в этом регионе можно представить по линии рек Оки и Угры. Мысленно перенесите Эльбрус (пик Яманундры сопоставим с ним по высоте) на место Москвы, и вы поймете, что климат в таких горах будет весьма суровым. Да еще и холодное морское течение омывает берега! Неудивительно, что здесь проходит граница населенной людьми области, а равнины южнее заселены тем гуще, чем дальше они на Юг от этого предела. Там, где стоит Священная Гора, береговая линия идет почти с Запада на Восток. Но далее, плавной дугой побережье разворачивается к Югу. Союз Восьми Городов, где ныне правит князь Магратх, и откуда мы начали с Эйстрел свое путешествие, находиться где-то на широте Краснодарского – Ставропольского края. Северо-Восточнее (приблизительно в 700 - 800 тапах, примерно там, где у нас Саратов) у самого Приграничья вассальных земель, есть страна невысоких гор и озер, внешне похожая на Шотландию. Там живет гордый клан Румата, не знающий, что их самозваный сын уже с месяц геройствует не покладая рук на море и на суше. И даже удостоился титула Великого Инквизитора Шипуры. Кстати, перейдем к ней... Примерно посредине морское побережье прерывается узким проливом, наподобие Босфора. За ним на Восток протянулся язык Внутреннего или как его еще называют Узкого моря. В отличие от него большое море, которое расположено к Западу, никак не называется. В Мире Эйстрел, говорят просто Море – оно одно и что за ним лежит неизвестно. Шипура, как вы уже догадались, это город на Южном берегу пролива. Она находится на пересечении сухопутных путей с Юга на Север и всех морских в направлении портов Внутреннего моря. Да, Шипура похожа на древний Константинополь – и по значению для этого Мира, и по положению (40° северной широты). И даже по климату. Правда в окрестностях ее суше – потому что севернее у берегов проходит холодное течение (то самое, которое я уже упоминал) и оно препятствует выпадению дождей. Во Внутреннее море вливаются несколько крупных рек и с Севера, и с Юга. На Южном берегу, кроме Шипуры есть еще два значительных города: Рогдан и Тъзэу. На Востоке море упирается в «Белые Столбы». Эффектные скалы, поднимающиеся во многих местах отвесно из бирюзовых волн. Здесь добывается мрамор для всей Ойкумены. Кроме каменоломен для добычи мрамора на Востоке нет цивилизации – в Мире Эйстрел эта сторона Света ассоциируется с дикарями-кочевниками и всякими беглыми ренегатами-разбойниками. А вот Юг… - О, это Страна Чудес! И Шипура – только Северные ворота в нее. Кобар и другие богатые города-королевства располагаются в пустыне и на плато, с которого берут начало несколько крупных рек, пересекающих пустыню. Южнее пустыня переходит в саванну, а затем в неисследованные и непроходимые (как принято считать) тропические леса. Значительно севернее саванны Побережье снова образует широкую дугу и поворачивает на Запад. Обратимся теперь к Морю. Оно обширно, но не пустынно. В нем известно множество островов. Айгский архипелаг (на Юго-Востоке которого расположен остров Йорда) – лишь самый известный и населенный из них. Его широта (45° с.ш.) соответствует примерно Северной Адриатики и Крыму. Он омывается теплым течением, поэтому на нем приятный субтропический климат. Течение, которое текло вдоль берегов с Севера на Юг, делает петлю и, вдали от берега, разворачивается вновь на Север. Но теперь оно теплее окружающих его вод. Оно захватывает где-то в теплой области моря размножающийся планктон и несет его с собой – поэтому море вокруг островов еще и богато рыбой. Часть островов необитаема; на части живут дикари, которые, видимо, забыли мореплавание после того, как попали на свою новую родину; а часть имеет города, связанные между собой и с континентом морской торговлей. Корабли плавают на Запад может на тысячу или на полторы тысячи километров. А дальше, как и везде в Мире Эйстрел, находится Terra Incognita – только здесь это водная гладь, из которой там и сям вздымаются изумрудные острова, ждущие своего исследователя и колониста. Среди островов, как населенных, так и необитаемых, встречаются вулканические. Тому пример остров Йорда. На одном таком острове на Крайнем Западе около двухсот лет назад произошла катастрофа: ее отголоски в виде слоя пепла, даже там, где нет вулканов, встречаются здесь повсеместно. Впрочем, крупные острова после ужасного цунами, за пару сотен лет восстановились, а вулканический пепел даже удобрил их почвы.

***

Однако, вернемся в лодку. Эйстрел удалось убедить меня, что мы не собьёмся с пути. К тому же у нас появилась некая «путеводная звезда». Впереди форштевня шлюпки над горизонтом замаячило подобное столбику облако – указав на него, Эйстрел заявила, что я могу доверять нашему курсу, ибо облако свидетельствует о наличии земли за горизонтом. Поэтому с этого момента я, время от времени, поглядывал на облачко, которое, казалось, не собиралось менять своего положения. Первую половину оставшегося нам дня мы провели за легкой беседой ни о чем. Честно, я даже не могу ее толком вспомнить. Поев из своих запасов фиников, мы стали играть их косточками в чет-нечет на раздевание. Так все трое и остались без одежды. Заодно решили постираться, разложив мокрое платье на нагретых солнцем досках. Затем пришел черед поиграть уже на одевание. Солнце хорошо припекало, и моя кожа покраснела и стала чесаться. Шэна тоже не привыкла к солнечным ваннам. Одна Эйстрел, казалось, не чувствовала никакого дискомфорта. Ей, похоже, чем ближе оставалось до цели нашего путешествия, тем беззаботнее и радостнее становилось на душе. Конечно, ведь остров Йорда, можно было считать ее родиной. Шэна, непривычная к морю, выглядела несколько неуверенно, но не жаловалась. Меня же, на контрасте с Эйстрел, съедали дурные предчувствия. Ничего конкретного. Просто не приходило чувство завершенности нашей миссии. Все причины гордиться собой были, а вот… словно что-то мешало. Некая подспудная тревога, зависшая, как то облачко перед носом нашей лодки. И вот, когда уже хотелось поужинать (хотя было еще рано, поскольку запасы всё же были распределены на три приема в сутки), я спросил Эйстрел, не могла бы она рассказать историю Шкатулки. - Ты имеешь ввиду, как святыню Йорда похитили? - Пожалуй, вначале, откуда она взялась на острове и какое отношение имеет к Йорду. Я помнил, видение, которое наслала на меня ведьма. Я не рассказал Эйстрел про Черный Мир. Однако, для меня связь с ним Шкатулки была неоспорима. Но в видении ничего не было об острове Йорда, ни о самом Йорде. Ни намека… - Это длинная история, - сказала Эйстрел. – Даже не просто история, а сага. - Ничего себе! Тем интереснее. Я думал, это секрет, а оказалось… - Нет, это не секрет. Я ничего не нарушу, если вы ее выслушаете. На острове Йорда ее все дети знают. Хотя мы не очень ее любим, - Эйстрел улыбнулась. - Тогда, всё же, поведай нам ее, - торжественно предложил я. - Давным-давно на островах не было своих богов, - начала Эйстрел. – И без них жилось людям не очень хорошо. Тогда Üł (самоназвание коренных жителей острова, и уж извините, я не смогу написать это слово русскими буквами) отправили посольство на материк. Послы просили дать им взаймы какого-нибудь бога. Тогда шаман варханов (а было это в тех землях, где ныне правит доблестный князь Магратх) подумал и дал им Йорда на тридцать лет взамен двух кораблей. Тут я аж крякнул, от такой сделки! - Üł Йорда забрали, но отдавать назад отказались. И, вообще, их корабли больше не ходили в наши порты. Народ наш добрый, но такое пренебрежение возмутило варханов и лет через тридцать, они сами приплыли на остров и напомнили, что Бог заповедовал отдавать долги. На это Üł отвечали, что Йорд им ничего такого не говорил! И прогнали посетителей. Тогда варханы пошли на Üł войной. Она длилась еще тридцать лет. В конце концов варханы захватили тот остров, где Üł спрятали Йорда. Однако, вернуть Йорда они не смогли, ибо он стал девяти обхватов в ширину. Тогда победители велели Üł убираться с острова, и они сели в челны и отплыли на Запад в Неведомое… Женщин же их оставили. В том была большая ошибка, говориться в саге. Так как Йорд был за много дней от Святилища варханов, то отправили к нему одного шамана, чтобы тот волховал с ним. Однако шаман не смог противостоять женщинам, и они убедили его и всю его дружину, что на острове должна править демократия. - Что?! – изумился я. - Священная сага о войне с Üł говорит, что женщины совратили шамана, - быстро сказала Эйстрел. – Но на острове Йорда, нам говорили, что демократии научил жителей сам Йорд. Он сказал, что лучше, чтобы всем на острове заведовали пять старейшин – каждый в своем деле – и избирать их должны все жители острова. Четыре раза в году, люди собираются под сенью Йорда и обсуждают важные вопросы, вынося их на голосование. И все, кто старше пятнадцати лет, участвуют в голосовании. Даже женщины. Что, конечно, мало кому за пределами острова Йорда нравиться. А пентархи управляют островом в соответствии с тем, что решили все люди на собрании. - Так это же отлично! – воскликнул я. Эйстрел поглядела на меня с улыбкой. - Я думаю, что это не хуже, чем когда у тебя есть князь, - сказала она. - Но Эйстрел, ты ничего не рассказала о Шкатулке, - напомнил я. - Реликвией владеет шаман, занимающий место одного из пентархов, - добавила Эйстрел, к своему рассказу. – Говорят, он общается с помощью нее с Йордом. Но это тайна! Шкатулка всегда находилась в дупле Йорда. Пока ее не похитили оттуда. - А у Йорда есть дупло? Да, что он такое?! - Увидишь, - пообещала девушка. Заходящее слева Солнце разлило пожар по всему горизонту. Облачко по курсу окрасилось в сиренево-лавандовый цвет. Теперь оно напоминало уже не столбик или высокую шапку, а сосну, у которой была широкая крона, поддерживаемая длинным стволом. Я подумал, что надо бы указать Эйстрел на эту странность. Но не хотел прерывать повествование. Мы переходили к самому интересному. - Эйстрел, а как Реликвию похитили? Если ты не обещала хранить это в тайне... - Вряд ли и это тайна, - усмехнулась воительница. – Все жители острова стали свидетелями, как это произошло. Наверное, только те, кто жил очень далеко, как ты или Шэна не знают этой истории. Хотя, конечно, рассказывают ее по-разному. Я знаю версию из первых уст, которую рассказали Князю его соглядатаи. Он приказал повторить ее при мне, потому что поручил мне столь сложную миссию, как выследить колдуна и вернуть Шкатулку… - Он в нас не ошибся, - подольстил я себе и Эйстрел. - Началось все с того, что трое братьев рабов отправились в лодке на лов рыбы. Рабы на острове часто ловят рыбу на стол своих хозяев и для своего пропитания. Они отправились к Западу от берега. Отошли на несколько тапов в море. И вскоре наловили полную сеть рыбы. И тут они заметили… лодку не лодку, но и не корабль. Это было небольшое судно с одним парусом, который был собран. Казалось, судно дрейфует на волнах. Братьям стало любопытно. По мере приближения они разглядели, что на судне никого нет. Они решили высадится на судно. Хотели ли они завладеть судном и сбежать или поискать нет ли на нем чего ценного, я не знаю. Поднявшись на борт, они обнаружили, что посудина эта имеет палубу, небольшую рубку и спуск вниз. Широкий треугольный парус был подвязан к рее. (Я решил, что Эйстрел описывает что-то вроде небольшой одномачтовой прогулочной яхты, на экипаж из трех-четырех человек). Было ли им страшно? Наверняка. Но любопытство пересилило, и братья друг за другом полезли по узкой лестнице в трюм. А после с громкими криками выскочили наружу. На лодку успел спрыгнуть только старший брат. Морские разбойники с кривыми саблями схватили двух его братьев и приставив лезвия к горлу пленников велели слушать их. - Ночью, - сказали они. – Отправляйся на лодке один к Юго-Востоку от острова. Ты найдешь нас, по огню, который мы разожжём на корме. Тебе нужно привезти нам выкуп. А выкупом будет… Когда раб услышал, что просят разбойники, он едва не упал с ног. - Да нас троих разорвут на куски за это все жители острова! – возопил он. - Не разорвут. Во-первых, никто не увидит тебя ночью. И никто не подумает, что такие черви, как вы, посмели такое. Во-вторых, если боишься, уплывай с острова. Течение вынесет лодку к островам севернее, где вы назоветесь рыбаками или потерпевшими бедствие. Или ты хочешь всю жизнь оставаться рабом? В-третьих, на куски разорвем твоих братьев мы, если ты не выполнишь нашу волю! Плыви и не возвращайся без Йордовой Шкатулки! Надо сказать, что обитатели судна так запугали этого мужчину, что даже когда его поймали он не мог говорить о них без содрогания! Он вернулся на берег. Отнес рыбу хозяину. Когда его спросили, где его братья, он солгал, что не знает, ибо не сторож им. Вечером же после работы сказал хозяину, что пойдет поищет своих непутевых братьев, которые задержались где-то до заката. Владелец, не думая плохого, отпустил его. Многие рабы у нас на острове ходили свободно и не запирались ночью, ибо куда им деваться с острова?.. В темноте негодяй забрал Святыню из дупла. Сел в лодку и отправился в море. Никто его при этом не заметил. Ветер дул от берега, как раз в направлении Юго-Востока. Вскоре раб увидел красноватый отблеск на поверхности моря. Судно похитителей, поставив парус на треть, дрейфовало на волнах течения, которое несло воды прямо навстречу ветру. На корме судна был оборудован очаг, и там горел довольно большой костер. На судне раб заметил четыре силуэта освещенные очагом. Казалось, они только что приготовили ужин. Подплыв, он вскарабкался наверх, желая потребовать, чтобы разбойники вначале отпустили его братьев, а потом уже забирали Шкатулку… Но когда он разглядел тех, кто был на палубе, то понял, как ошибся днем, приняв экипаж судна за пиратов. Он увидел четверых чудовищ с окровавленными руками и ртами, которыми они рвали мясо. В кусках, жарящихся на огне, он узнал останки своих братьев. Закричав, как никогда в жизни, он прыгнул в море прямо через свою лодку. И поплыл изо всех сил прочь. А Старый и Змей спустились в лодку и своими скверными лапами забрали Святыню. И с ней отплыли на Восток. Отступник же спустя какое-то время выбрался на берег. К тому моменту, все жители от мала до велика уже знали, что Йорда подло обокрали! Никто не спал. На берегу и в горах бегали воины с факелами. Жрицы заметили человека в волнах и сразу подумали, что с ним что-то не ладно. Он был бледен, как дух туманных болот и дрожал будто лист в бурю. Они привели его к пентархам. Его даже не пришлось много пытать. Будучи схвачен, он поклялся своей кровью и всеми потомками, рожденными и нерожденными, известными и не известными ему, что будет говорить правду. Заикаясь от страха, он рассказал все сам. И на острове Йорда было от слов сих великое горе! Сначала все решили, что это Üł вернулись с Запада, чтобы забрать некогда своего бога. Потому что рабу показалось, будто корабль похитителей приблизился к острову с Запада. Когда пленник рассказал всё, было объявлено, что утром будет Народное Собрание. Внеочередное. Дабы решить, где искать похитителей. Самого отступника же оставили связанным до утра в сарае, чтобы народ вынес ему наказание. Однако, когда утром вошли в сарай, то обнаружили, что отступник уже мертв. Он почернел и скукожился, как высохшая слива. То ли он заразился каким проклятием от колдунов, то ли сам Йорд его покарал – единого мнения нет. Но выглядел он весьма устрашающе, и все решили, что смерть его соответствовала его преступлению. - И было на острове большое смятение, - продолжала девушка. – Люди разделились так, что собрание напоминало не столько народный сход, сколько гнездовие чаек. Одни вопрошали: «За что нам это?..». Вторые искали, кто виноват и прямо в толпе пытались кого-то хватать. Третьи сеяли панику, выдумывая на ходу кары, которые могут ожидать всех жителей после пропажи святыни… Насилу – поколотив особо буйных посохами – пентархи установили подобие порядка. Председательствующий Собранию пентарх Игельд предложил первым обсудить вопрос «Кто виноват?». Ибо, заметил он, что от ответа на этот непростой вопрос, зависят два прочих вопроса. И только вновь поднялся шум, как некто, из стоящих впереди, выкрикнул: «Да чего тут спорить? Ясно же, кто виноват!» - и указал рукой на сарай, подле которого лежал скорчившийся иссохший труп. «Кто же это?» - не поддаваясь на провокацию спросил Игельд. «Это раб… Раб дюрка Мельда, который торгует рыбой на рынке!» И толпа вокруг Мельда расступилась и образовалась возле его не только пустота, но и тишина, а он, оглядываясь по сторонам, воскликнул: «Стойте! Это не мой раб! Два дня назад, я отпустил его и его братьев. Йорд свидетель!» Тут из толпы раздалось: «Вот до чего доводит освобождение рабов!» «Да рабы совсем обнаглели! – поддержали другие голоса. - Они сели нам на голову!» Тогда пентарх Ингри попыталась немного успокоить людей: «Но мы сами виноваты, что даем им это…» «Верно! – вновь закричали в толпе. - Некоторые дошли до того, что позволяют себе ходить на Собрания взяв папирус своих хозяев и голосовать за них!» - Подожди, Эйстрел, о чем это они? Какой папирус? – захотел я подробностей. - Это традиция острова Йорда. Всякий свободный человек на острове Йорда имеет пэпе[1] – свиток с записью свой родословной, который хранит дома на чистом месте. Приходя на Собрание, он должен взять этот свиток с собой, как знак своего респекта[2]. - Рабы брали пэпе своих хозяев, Эйстрел? – изумился я. - Конечно, с разрешения своих хозяев, - пояснила воительница. – Тем было лень самим присутствовать на Собрании, и они отправляли рабов, чтобы те проголосовали за них. Это неуважение к народу и порицаемо. Но таково падение нравов на острове Йорда. Мы должны признавать слабые стороны нашей демократии, Дон. - Да уж... Что же было дальше? - Было решено вернуть рабам ошейники. Как они носили раньше. Кроме того, им запретили ходить ночью по острову. Было решено, что стража будет ловить таких рабов и штрафовать их хозяев. А хозяева пусть сами думают, как им потом наказать раба. Сажать ли раба на цепь или запирать его – твое дело. Но если он где-то бродит в темноте – ты отвечаешь! - Значит, Собрание решило, что ответ на вопрос «кто виноват» - рабы? – подвел я черту. - Так и есть. - Но причем тут все рабы? Если виноват один конкретный раб. И то – так получилось!.. – возразил я. - Рабы виноваты в том, что они рабы. То есть, не отвечают за свою жизнь. За то, что они делают. Так проще, делать то, что тебе скажут – не заботясь о том, будет ли успех твоих действий или они принесут проблемы. Раб повиновался, потому что им управлял страх. Из двух страхов он выбрал тот, который казался ему менее опасным. - А у него был выбор? - У свободного человека есть выбор. Рабом делает не то, что тебя продали за сколько-то монет. Мои родители также получили деньги от Храма Морской Пены за меня. Это была честь для них и для меня. Рабом делают три вещи: отсутствие цели, страх наказания и знание, что он будет сегодня накормлен хозяином. Хозяин должен кормить раба два раза в день. Если на острове Йорда раба не кормили весь день, то на рассвете следующего дня он свободен от хозяина. Может пойти и сказать это пентархам. Ему найдут нового хозяина. Или отправят на городские работы. - Не знал этого. Я думал, рабство держится только на страхе наказания. - Две стороны, - Эйстрел показал мне ладонь потом повернула ее тыльной стороной. – Раб работал бы из рук вон плохо, если бы ему была обещана только похлебка. Стремясь убежать от наказания, он старается больше. - А свободный человек разве не стремится не делать чего-то, чтобы избежать наказания? - Если свободный человек накосячил – он понимает, что должен быть наказан, - ответила Эйстрел. – И не бежит от этого. - Можешь привести пример? – спросил я и улыбнулся. – Не себя. - Джибх. Джибх был негодяем. Но когда Князь призвал его на суд и вменил в вину, что в его лесу бегают мутанты и режут часовых, а честные, благородные люди сидят в погребе, Джибх приклонил пред ним голову… - Откуда ты знаешь?! – спросил я, пораженный ее уверенностью. - Иначе Князь бы признал его людей бунтовщиками и разбойниками. Я пораженный замолк. Не ожидал, что вдруг испытаю к Джибху, который едва не отправил нас с Эйстрел в петлю, хоть каплю уважения… Но потом, мое желание спорить всё же возобладало. - Но вот разбойники! Они ведь свободные люди, но никто из них добровольно не сдастся суду! - Разбойники не считают других людей равными себе. И потому имеющими право их наказывать. Это не лечится. Поэтому разбойников вешают. Я посмотрел вниз. Шэна лежала на дне лодки на спине. Хотя она не шевелилась, глаза ее были открыты... Вдруг я понял, что Эйстрел говорит не только для меня, но и для Шэны. Я вспомнил, как они обе возмутились, когда в порту я предложил им «поставить рядом голую женщину и рабыню». Теперь понимаю, у Эйстрел были причины возмущаться… - Что было потом на Собрании, Майна Уриэль? - Когда Собрание постановило, что виноваты рабы, Ингри взяла слово и заявила, что поведение рабов результат падения нравов их хозяев. Если же нравы упали, то лучше не ждать бедствий, которые за этим неминуемо последуют, а объявить войну, выбрав врага получше. Благо враг сам себя явил в лице коварных похитителей. Вернув Шкатулку, мы вернем себе честь и расположение Йорда. Согласен ли шаман Рохшан послать экспедицию на поиски похитителей реликвии, спросила она пентарха, служившего Йорду. «Немедленно» - было единственное слово, которое произнес на Собрании, мрачный как туча, пятый пентарх. Все ожидали от него пророчества страшных кар, которые обрушатся на остров. Но он молча покинул Собрание. - А дальше? - А далее, - закончила Эйстрел. – было решено просить помощи у Князя Магратха, ибо долг платежом красен. Война за Веру заканчивалась, и Князь мог позволить себе направить жриц и в помощь им своих воинов на поиски Реликвии. Магратх Ясно Солнце провел собственное расследование, и вскоре лучшие его следопыты сели на хвост Змею. К тому времени, как я вступила в дело, Змей стал уже единоличным владельцем Шкатулки и с приспешниками мутантами заметал следы по болотам. - Скажи, Эйстрел, знала ли ты, где находилась Шкатулка, когда жила на острове? - Нет, ибо обряды для Йорда - не забота жриц морской пены. - А рабам есть забота о Йорде? - Что за странный вопрос, Арт-Йом? – Эйстрел назвала меня моим настоящим именем. - Мне кажется странным, что раб нашел реликвию, будто всем известно, где она находилась. Может он соврал несмотря на пытку и клятву? - Не думаю так. Я видела, Дон, Шкатулку, когда жила на острове. Однажды, я запоздала после упражнений вечером, и все уже ушли с пляжа. Я возвращалась последней. И шла мимо Йорда, когда увидела, как Шаман сидел спиною ко мне, а перед ним на камне нечто светилось голубоватым светом, как блуждающий огонек на болоте… Хотя Шаман сидел спиною ко мне и не шевелился, это напугало меня сильно, и я бесшумно побежала по песку – мне показалось, что я увидела нечто, что не должны видеть обычные люди. Уверена, что он волховал со Шкатулкой, ибо свет напоминал тот, который мы видели у Шкатулки после. - Хорошо. Но раб-то откуда узнал?.. - Конечно, я задавала себе этот вопрос, - Эйстрел сделала жест рукой, словно откинула что-то в сторону моря. – Рабу указали где найти Святыню колдуны, им ничего не стоило стать птицей и побывать на острове заблаговременно. - Почему же они сами, Эйстрел, не забрали Шкатулку?! Зачем им какой-то раб?.. - Знаешь ли, Шкатулку не удобно нести в птичьих лапах! - Зачем же нести ее в птичьих лапах? Превратились бы обратно в то, чем были! – усмехнулся я. - А тогда их бы заметили. - А им-то что?! Что вы сделали бы трем колдунам? - Что ты меня спрашиваешь за колдунов?! – раздраженно сказала Эйстрел. – Правда в том, что они поступили так, как поступили. Не может обычный человек понимать мотивы колдунов. - Не сердись, - примирительно ответил я. – Лучше посмотри-ка туда… Прямо перед носом лодки в темноте ночи мерцал огненный столб. Он вертелся и трепетал красно-оранжевым светом над незримым горизонтом, размером с мой палец на вытянутой руке. - Гора проснулась, - произнесла Эйстрел, после того, как мы все втроем посидели с минуту, затаив дыхание. - Страаашно, - протянула Шэна. - Не бойся, я уже видела такое, когда только попала на остров. Огонь высоко на горе. Он не может причинить вред. - Она словно указывает нам путь! – пошутил я. И, умолкнув, вздрогнул… Мне вспомнилось выражение, что «в каждой шутке есть доля шутки». А следом, когда я погружался в сон, внутренний голос сказал: «И во всём этом есть смысл!..». Когда я проснулся, мне показалось, что где-то поблизости гремит камнепад. Беглый взгляд по водному горизонту, отмел этот вывод, как необоснованный в данной ситуации. Но звук не исчез. Стреляют из орудий? Эйстрел тоже проснулась. Рука ее легла на рукоять меча. Вряд ли в мире Эйстрел существуют пушки. Оставался гром. Гром волнами катился под ясным небом от горизонта до горизонта. Огненная вспышка со стороны форштевня шлюпки поставила все на свое место – на острове Йорда началась активная фаза извержения.