Трахнуть Эйстрел

Остров Йорда был уже в пределах видимости. Гористая, неприветливая земля, словно зонтиком накрытая пепельной тучей, выброшенной вулканом, и ее тенью, похожей на струи далекого ливня. Вокруг острова распространялось белое кольцеобразное облако пара, вероятно, выброшенное вулканом ранее, когда мы спали. Морской ветер во многих местах разорвал это кольцо на части, но оно все еще сохраняло геометрически правильную форму, приданную взрывом и явлением конвенции в атмосфере после него. Над нами пронеслись две морские птицы. Они летели в пустом небе на своих узких крыльях и издавали пронзительные, жалостливые крики. Летели мимо – не к острову и не от него, справа на лево. Я заметил, что Эйстрел мимолетно сделала рукой «знак козы», проводив их взглядом. Шэна притихла на корме. Я сидел посередине и с интересом наблюдал, как проявляются очертания финальной точки нашего путешествия. - Как думаешь, Эйстрел, они не смотались все с острова? – спросил я. – Я бы на их месте, от этого грохота ночью, сел в лодку и оплыл куда глаза глядят! Ты говорила, что тут рядом есть другие острова… - О, мы упрямы, Дон, - улыбнулась девушка (но мне показалось, что эта улыбка стоила ей усилий). – Впрочем, если шаман объявил бы, что такая необходимость есть, а жители проголосовали на время оставить остров… Тут Эйстрел прервала свою фразу. - Бери весла! – приказала она. – Нас сносит к Востоку и если мы сейчас же не развернем лодку, то можем пройти мимо! Мы с воительницей приналегли на весла. Еще не видна была полоса береговых пляжей и в серых скалах нельзя было разобрать проходов в бухты, кроме центрального, но Эйстрел, знавшая прибрежные воды, уже чувствовала, что течение переместилось правее и, если просто держать носом на разбушевавшуюся гору, – лодка не достигнет берега. Через час интенсивного труда, за который с меня сошли семь потов, мы проскочили в ворота Кривой бухты. Мне кажется, именно я стал виной того, что мы не справились с течением и не вошли в Толстую бухту, в которой находился порт, но Эйстрел не высказала недовольства. Мы высадились, спустя еще полчаса, на белый, безлюдный и живописный пляж, окружавший коготь Кривой бухты. Девственный пейзаж вокруг по красоте напомнил мне эротический фильм «Голубая лагуна». Извергающегося вулкана не было видно, его скрыли прибрежные скалы и покрытые джунглями предгорья. Последнее обстоятельство немного успокоило Шэну и она добровольно, хотя и с заметной опаской, покинула лодку. Мне думалось, нам придется ее уговаривать… - Что будем делать? – спросил я. - Поднимемся наверх, - Эйтрел неопределенно махнула рукой в сторону склона. – Отсюда дойти до города можно только через центральную часть острова. - Там может быть опасно, - заметил я. Несмотря на любопытство, свойственное любителям путешествий, я опасался, что в горах мы окажемся очень близко к извергающемуся вулкану, от которого, как я знал, могут лететь не только пепел, но и горячие камни, не говоря о ядовитых газах. - Мы будем осторожны, - ответила Эйстрел. – Я пойду первой. И мы начали подъем по некоей складке склона, по едва заметной тропке среди колючих кустарников, о которой Эйстрел, когда-то рассказывала мне в истории о таинственной пещере в горах. Вскоре, мне стало казаться, что, не смотря на окружающую красоту, с этой «Голубой лагуной» что-то не так. Затем пришло осознание: за все время я не услышал ни единой птицы, не увидел ни одного зверя или, хотя бы, ящерки. По моим ощущениям мы поднимались около часа, прежде чем достигли горного озера на «карнизе» над морем. Здесь когда-то купались Эйстрел и Бара, прежде чем продолжить свое путешествие в горы. Я сам был не прочь умыться и устроить небольшой привал. Но когда мы заглянули в озеро, то обнаружили, что вода его потеряла свой изумрудный цвет. Озеро стало мутным, на поверхности плавали хлопья пепла, а камни у берега пачкали сажей. Должно быть вулканический выброс накрыл это место несколько часов назад. Сидеть в такой грязи, несмотря на усталость, совсем не хотелось. Мы проследовали к той части горного цирка, где в озеро втекала мелководная речка. Далее, разувшись, пошли по камням, вдоль потока, имевшего цвет чайной заварки. Совсем не далеко от озера произошел мелкий неприятный инцидент с Шэной. Она оступилась на склизком булыжнике и до крови рассадила пальцы правой ноги. Я подставил ей плечо, пока девочка, ругаясь и жалуясь, не надела сандалии. Так она в них и пошлепала по воде, предпочтя испортить скорее обувь, чем ноги. Не прошло и получаса, как это спасло ее от гораздо большей неприятности, чем ссадина. В какой-то момент Эйстрел остановилась и стала изучать стены каньона, которым мы поднимались. Я тоже задержался рядом. А вот Шэна обогнала нас. Эйстрел, сделав ей вслед несколько шагов, вдруг громко закричала: - Шэна, стой где стоишь! Не шевелись! Девочка послушалась ее. Она как раз находилась на сухом месте, где довольно крупные камни образовывали подобие островка в реке. Эйстрел жестом указала следовать за ней. - Видишь?.. Я выглянул из-за ее плеча. - Что именно? Проследив взглядом за ее пальцем, я заметил что-то вроде прозрачных водорослей, нитями лежащих на камнях. Они напоминали узор просвечивающих студенистых вен, покрывших обломки скалы. Эйстрел осторожно подняла ногу и надела кроссовок. То же она сделала со второй ступней. - Айёго – сказала она. – Наступишь, получишь ожог. А больно будет, будто ногой залез в костер и убрать ее не можешь… Я быстро обулся. - Только откуда он здесь взялся? – продолжала Эйстрел. – Он живет в море. Прикрепляется ко дну на мелководье и разбрасывает свои волосы, как рыбачьи сети… Стараясь не наступать на опасное существо, вероятно, родственное медузе португальский кораблик, я запрыгал по камням. Всего мы насчитали три таких твари, неведомо как оказавшихся на высоте порядка шестисот метров над уровнем моря. Не иначе, как их кто- то сюда принес… Даже будучи выброшенными на берег и мертвыми, по словам Эйстрел, они не теряли своего свойства причинять боль и уложить человека на несколько дней в постель с лихорадкой. Также Эйстрел пояснила, что в этом самом месте три с лишнем года назад она наткнулась на колдунское зеркало, отражавшее предметы. Может быть, зеркало сочли не надежным и заменили морским гадом? Впрочем, вскоре мы нашли и зеркало. Его установили у самой пещеры. Из прохода, за которым находилась стена, во всем подобная той, которая была за моей спиной, вытекал мутный и очень холодный ручей. Я не мог отказать себе в эксперименте и бросил гальку прямо в середину невидимого щита, который разделял реальность пополам. Камень, с той же скоростью, вылетел мне навстречу. Только увидев всё своими глазами, я, наконец, уверовал в это чудо. Я оглядел стены каньона и заметил, что в одном месте можно перелезть зеркало сверху. - Посмотрим? – спросил я Эйстрел. Девушка кивнула. - Шэна, побудь здесь, - предложил я, видя, что младшая напугана до дрожи в коленях. Ей, пожалуй, не стоило лезть к пещере. – И подержи это. Я передал Шэне свой посох, позаимствованный у колдуна. Всё путешествие, я старался с ним не расставятся. Перебравшись на другую сторону, мы оказались перед зевом подземного мира, из которого веяло, не побоюсь сравнения, прямо-таки, могильным холодом и тишиной. Да, тишина в расселине обладала какой-то физической плотностью. Даже грозное рокотание вулкана, разносящиеся по всему острову, казалось тонуло в этой тишине. Вода, доходившая нам до колен, была ледяной и не просто мутной, как ниже по течению, а угольно-черной. Никакой светящейся травы на дне, о которой рассказывала Эйстрел, в этот раз мы не нашли. От одного вида пещеры у меня бежали мурашки по спине. Как Эйстрел с Барой вообще пришло в голову в нее сунуться?! Мне пришлось приложить волевые усилия, чтобы повернуться к пещере спиной. Нет, я не думал, что из пещеры выскочит какое-то чудовище. Моя интуиция подсказывала, что на километры от входа пещера абсолютно мертва. Возможно, близкое извержение отравило воду и сам воздух под землей. Но всё равно, повернуться спиной к темноте было очень страшно. И не будь Эйстрел в шаге от меня, я так бы и не осмелился это сделать. Найдя в себе мужество, посмотреть на заднюю поверхность зеркала я был вознагражден. Как и обыкновенное зеркало, с задней стороны оно ничего не отражало. С изнанки оно напоминало паутину из лучей тусклого беловатого света. Паутина была редкой по краям и частой посреди. В середине и вовсе был как бы диск из света, размером с тарелку. А в центре этого призрачного диска находился вполне себе физический предмет – шарик неизвестного материала размером с пинг-погный. Осторожно я коснулся его пальцем. Он дрогнул. От него исходило подобие энергетических волн. Скорее приятное, чем пугающее. Поэтому я протянул руку и… как только я положил на него последний из пяти пальцев, шарик втянул в себя все лучи паутины. Оставшись в воздухе без поддержки, он сразу обрел вес. Наверное, столько бы весил аналогичный по размеру шарик из стали или латуни… - Пожалуй, я заберу его себе, - несколько глуповато улыбнулся я Эйстрел. - Ты уверен? - спросила Эйстрел. - Мне кажется, он этого хочет, - ответил я и рассмеялся. Взял и спрятал шарик в наплечную сумку. Забавно. Мой ответ был неожиданным для меня самого.

***

Обладание волшебным предметом придало уверенности. Даже пещера за спиной больше не казалась воплощением кошмара. Обладание волшебным предметом придало уверенности. Даже пещера за спиной больше не казалась воплощением кошмара. Но всё же, я предложил поскорее идти дальше. Солнце поднялось уже высоко. Теперь его заслоняло облако рассеянной вулканической пыли и на дневное светило можно было смотреть не щурясь – оранжевый диск, свет которого создает под ногами какого-то неестественного оттенка призрачные тени. Мы вышли на наклонное каменистое плато, обращенное своей высокой стороной к вулкану. Полностью безжизненное, за исключением высохших лишайников. Жерло вулкана за краем склона было скрыто от взора. Зато хорошо был виден многокилометровый столб дыма, подсвечиваемый снизу вспышками в кратере. Кроме того, в густых клубах поднимающихся вверх вулканических газов то и дело возникали сухие молнии красноватые или малиновые. Зрелище было грандиозное. Хорошо еще, что ветер дул от нас в сторону извержения. Благодаря этому нам не пришлось задыхаться в насыщенном пеплом и серой тумане. Извержение сопровождалось рокочущими раскатами взрывов и фоновым шумом, напоминающим дыхание гигантского котла. В спешке мы добрались до двух характерных, похожих на вороньи перья, скал на западном краю плато. Под ними был крутой спуск метром пятьдесят в ущелье между двумя горными отрогами, имеющее шагов сто шириной, заросшее кустарником и сосновым редколесьем. Здесь, поглядев в сторону вулкана, я впервые в жизни увидел настоящую жидкую лаву. Прикрытая дымной поволокой, светящаяся красным, паста вползала в ущелье, в которое мы собирались спуститься. Однако, лава была не ближе двух километров и очень густой, уже застывающей. Если она и доберется туда, куда мы собирались спуститься, это произойдет не раньше, чем завтра. Если вукан не выкинет какой-нибудь фокус ... Такая мысль мне очень не понравилась. Но у нас не было другого выхода. Мы распределились: Эйстрел – впереди, я – посередке, Шэна – замыкающей. Если что, я мог ее подстраховать. Сверху, где мы стояли, скалы были голые, но на них было несколько полок, напоминающих резьбу. По ним мы спустились до склона, где уже имелись почва и растительность, за которую можно было цепляться. Еще несколько минут, и мы на относительно ровной земле, по которой можно идти ногами, а не ползти, используя руки, чтобы держаться. В ущелье уже была протоптана дорожка. Здесь люди ходили явно чаще, чем там, откуда мы только что пришли. В горловине ущелья мы наткнулись на спиленные деревья и сложенные кучками камни, которые приготовили в качестве строительного материала. Дорожка стала ветвиться, появились пересекающиеся с ней тропинки. Эйстрел уверенно вела нас вперед. Наконец, перед нами предстало что-то вроде улицы. И здесь Эйстрел свернула к одному из домов справа. Мы перешли по каменному блоку канаву, по дну которой тек стремительный ручей. Прошли под арками виноградных лоз и оказалась на обширной площадке перед двухэтажным домом. Площадка была частью из песка, а частью покрыта гальками. Жестом Эйстрел попросила нас подождать на краю этой площадки и дальше пошла одна. Пока она направилась к дому, я обратил внимание на валяющийся возле меня мусор. И как на него не уставиться?! Во-первых, во дворе лежал красный баллон с надписью русскими буквами «Пропан»! Во-вторых, рядом камера, вероятно, от колеса трактора «Беларус». Третьей в этой невероятной для мира Эйстрел группе была табличка с надписью на индийском языке. Не дэванагари, а малаялам или телугу – подобные написания я встречал в Керале. Увы, я не читаю на южноиндийских языках. Но судя по двум значкам сверху – рупии и доллара – это была вывеска обменника валюты! Эмалированная дощечка хранила следы крови и даже маленьких пёрышек – кто-то зарезал на ней птицу. Можно было предположить, что некто принес в жертву курсу доллара к рупии, какую-нибудь чайку… При взгляде на дом, я бы сказал, что он носил следы легкого сумасшествия его обитателя. Поэтому я обрадовался, когда на громкое приветствие Эйстрел из дома никто не ответил. Несколько разочарованная девушка вернулась к нам: - Похоже, никого нет дома. - А кто здесь живет? - Рохшан. Волхв Йорда. Пятый из пентархов. - Можно было догадаться, - пробормотал я. – Пойдем дальше. Думаю, мы его еще встретим. Напоследок, я толкнул ногой баллон и с удивлением обнаружил, что он очень тяжелый. В нем всё еще находился газ? Мы спускались по извилистым улицам к морю. Весь город будто бы вымер. Дома стояли на месте. Над некоторыми очагами даже кружился дымок. Но ни одной живой души. Вдруг Эйстрел заметила в одном дворе движение. Две нечёсаные девочки лет шести-семи, голенькие, не считая повязки на бедрах, мыли в горшке какие-то корнеплоды. - Эй, дети, - обратилась к ним Эйстрел. – Где все? - На собрании, - одна махнула рукой в сторону моря. - Голосують, что делать… - добавила другая, рассматривая нас широкими, любопытными глазами. - Понятно, - Эйстрел повернулась к нам. – Народное собрание. Все на площади у Йорда. Мы очень вовремя!

***

Город Ердайя, названный так, естественно, в честь Йорда, представлял собой полукружие неровных улиц, расположенных на возвышенности. Но все они, так или иначе, сходились к большому пляжу на конце Толстой бухты. На оконечностях этого серповидного пляжа, справа и слева, напротив друг друга, к скалам прижимались деревянные причалы. А в средней части находились четыре бассейна купален, прикрытых навесами жердей, увитых широколистыми лианами. Неподалеку от священных купален (слева, если смотреть со стороны города) росло толстое-претолстое дерево, напоминающее драконовые деревья Сокотры. Шляпа его кроны могла накрыть собой от непогоды человек сорок. Но вблизи это дерево Йорда вызывало опасение. Все его ветки, кроме маленьких ланцетовидных темно-зеленых листьев были сплошь покрыты острыми и тонкими шипами, длиною сантиметров десять-пятнадцать. Ствол, реально в десять охватов, покрывали желто-зеленые наросты, размером с человеческую голову. Местами они выкрошились и в них образовались дупла. Дерево выделяло смолу на солнце и необычно пахло. Запах был, вроде фруктовый, и одновременно напоминал чем-то клей. У узловатых корней дерева лежало несколько огромных каменных глыб. Мы вышли прямо к дереву и прошли под его сенью, к толпе горожан. Ближайшие к нам люди стояли прямо в тени кроны, а с противоположного края сидели на ступенях ритуальных купален. Между толпой и морем рядами были расставлены столы, а еще дальше дымились передвижные кухни. Как можно догадаться, собрание предполагалось завершить всеобщей трапезой. Одобряю! И мы действительно пришли вовремя, даже можно было не спешить – столы еще не накрыты… Мы стали пробираться в центр людского круга. Держались вместе, втроем. На нас косились с удивлением, иные ворчали, уступая дорогу, иные же узнавали Эйстрел и приветствовали ее радостно. Некоторые молодые люди хлопали Эйстрел по плечу – с ними она коротко здоровалась. Другие с любопытством разглядывали меня. Я шел, постукивая посохом по песку, глядя вперед поверх голов, и делал вид, что слишком важная персона, чтобы меня интересовали их взгляды. Только раз мне пришлось отреагировать, когда некий парень лет двадцати хлопнул по заднице Шэну. В ответ я сильно хлопнул его по руке и выкрикнул с улыбкой «Гутэн таг!». Он обескураженно отстал. Мы очутились в первых рядах. Седобородый, но высокий и еще крепкий мужчина вещал: - Наши жрицы молились три ночи и нам удалось заставить ветер подуть с моря. Но мы не можем управлять жидким огнем. Тут он взглянул на своего кряжистого волосатого соседа, неопрятные космы которого были повязаны синей повязкой, украшенной жемчугом и ракушками. Тот кивнул. - Если жидкий огонь устремится по ущелью, - продолжал мужчина, держа ораторский жезл, – то остановить его сможет только каменная дамба. Мы начали складывать ее. Но нам не хватает камня, который можно перетаскивать. Если огонь пойдет завтра-послезавтра, нам не хватит времени взять камень иначе как из домов жителей. Но огонь может и не пойти. Тогда мы разберем дома зря. И вы скажете: зачем вы это сделали?! А если мы этого не сделаем, то город может сгореть. Во всяком случае, значительная его часть. Давайте проголосуем. Что скажет народ?.. - Голосовать будут все, а разбирать дома только тех, кто живет ближе? - оппонировали ему из толпы. – Пусть каждый, кто «за», принесет хотя бы десять камней из своего дома, тогда и пусть голосует! Мне уже стало интересно, чем закончится этот спор, когда Эйстрел вынула Шкатулку из сумы и торжественно взяв ее двумя руками двинулась к ораторам. Мужчина в повязке (нетрудно догадаться, что это был тот самый Рохшан) поднял обе руки и зашипел на всех: - Тишшииина! Собрание умолкло. Волхв выступил вперед, принял артефакт у Эйстрел и, показав его всем, благоговейно возгласил: - Ооооо! Нашел! Он прижал Шкатулку к груди и начал что-то шептать и баюкать ее как младенца, уже не обращая внимания на толпу. Мужчина же с жезлом, наоборот, выступил вперед, привлекая внимание к Эйстрел и передал ей жезл, объявив: - Майна Уриэль, дочь Лозно и Сиз, ты вернулась! Говори же! Весть прокатилась по толпе, словно вспорхнула стая птиц. А потом снова настала тишина и Эйстрел повела рассказ. Рассказ ее был лаконичен и точен в том, что касалось поисков и попыток вернуть Шкатулку. Она не упустила мою роль в уничтожении двух колдунов, правда без подробностей. С ее слов в стране, где никто из присутствующих не был, Дон Румата предложил ей свой меч и проделав большой путь, честно выполнил обещанное – помог найти похитителей и забрать у них Святыню Йорда. После ее речи, народное собрание не могло не попросить и моего слова. Я решил, что эффектнее будет высказаться еще короче. Получив жезл, я произнес: - Почтенные жители острова, мы не только вернули то, что принадлежит острову Йорда по праву, но и принесли вам мир и спокойствие. Мы очистили эту Землю от колдунов. Змей – мертв, Горбун также убит. (О том, что призрак Горбуна поселился в Шкатулке я решил не упоминать – пусть сами разбираются). Старый – исчез еще до того, как мы вышли на след похитителей. Куда, мы не знаем. Но я убежден, что его больше нет в нашем Мире, иначе он попытался бы забрать Шкатулку с собой. Мертвы и прихвостни колдунов – мерзкие мутанты – Тюрбан и Долговязый. Я сам видел их трупы. Третий мутант Крыс убежал в самом начале, потеряв свои яйца. Мне было об этом видение, когда я заснул на том месте, где сидел Старый – один из колдунов. Я хочу сказать, что никто из них не вернется. Живите в мире и процветайте! После этих слов я ударил в песок посохом Горбуна, который держал в левой руке, и передал жезл оратора одному из старейшин. Собрание продолжалось еще некоторое время. Обсуждение кружило вокруг вернувшегося артефакта и того, что за этим следует. Даже вулкан, казалось, притих и перестал занимать этих людей. Возможно, они надеялись (хотя вслух этого никто не произнес), что, благодаря чудесному возвращению Шкатулки, Гора сменит гнев на милость. Тут мясо на углях дожарилось, лепешки испеклись, морские водоросли и бобы сварились и люди переместились за столы. Ближе всего к месту собрания пятиугольником стояли пять столов, предназначенных пентархам. За ними хватало места больше чем на пятерых, и мы с Эйстрел были приглашены к пентархам в качестве почетных гостей. Для Шэны, которая не могла сидеть рядом с «лучшими из лучших», я забил место за столом неподалеку. Несмотря на некую иерархию среди участников собрания, я должен отметить демократичность этого традиционного после собраний пира. Для всех участников еда была подана из общих котлов. А стол правителей острова отличился только эксклюзивным вином – нам принесли какую-то особо ценную амфору. Мне понравилось. Кроме того, за нашими столами присматривали отдельные слуги. Целых пять юношей, по одному для каждого стола, приказывали остальным слугам, что приносить с кухни и наполняли наши кубки. Но и тут чувствовалось «тлетворное влияние» эгалитаризма, свойственного острову. Они не стеснялись пробовать еду с тарелок, перед тем, как ставить их перед нами. А один из них даже обратился ко мне с просьбой… Вначале он спросил, долго ли учиться убивать колдунов. На что я ответил, что являюсь потомственным охотником на колдунов и тренировался этому с детства. - Колдуны бывают непредсказуемы и приходится владеть самыми разными видами оружия и приемами боя, молодой человек, - заключил я. - А могли бы вы продемонстрировать мне несколько таких приемов? – с жаром попросил он. Я взглянул на этого «оруженосца, мечтающего стать рыцарем». Ему было лет шестнадцать, он был с меня ростом, а мускулатура полуобнаженного тела напоминала статуи молодых спартанцев из учебника истории… - Ну, если… - растерялся я, - я бы не был так занят… - А чем вы заняты, господин? - Вот сейчас я ем. А потом буду отдыхать – после еды полезно полежать в тени, юноша. - Но может, всё же, вы найдете чуть-чуть времени?.. - Я постараюсь… На днях, - уклончиво ответил я. Когда он отошел за новым подносом, я вздохнул. Эх, прежде чем говорить – надо думать! Мог бы сказать, что меня обучали секретным техникам, которые передаются лишь от мастера к ученику. Я заметил, что Эйстрел о чем-то говорит с Игельдом – самым старым из пентархов. Кроме, может быть, волхва. О возрасте того судить было трудно. Кстати, сам Рохшан сидел через стол от меня справа. Он лениво ковырял большую рыбу, поданную ему целиком. Кубок его был наполнен, но стоял отодвинутым в сторону. Мне показалось, что Рохшан заметил мой взгляд и насторожился. Поэтому я сразу вновь переключился на Эйстрел и Игельда. Даже придвинулся к ним. - Йнгри более нет с нами, потому что она умерла, - отвечал Эйстрел Игельд. – Она погибла. Истина в том, что ее убили. И хотя это произошло у всех на глазах, мы до сих пор не знаем, кто это сделал… - Как такое случилось? - тихо спросила Эйстрел. - Это случилось через двенадцать дней после того, как похитили реликвию Йорда… Игельд пригубил вина. - На рассвете, как обычно, жрицы моря вышли тренироваться на берег. Всходило Солнце. Вдруг мы заметили громадную тень на Западной стене залива. Ты знаешь, что если встать на площадке Второго пальца над пристанью, то на самом рассвете лучи отбрасывают тень на противоположный берег. Всем стало интересно, зачем кто-то залез в столь ранний час наверх. И тут раздался громкий голос, и мы узнали Йнгри. «Вот ты где, тварь! Значит, это всё твоё дело? Готовься умереть!» И тогда появилась вторая тень. Она стояла на двух ногах, но не прямо, поэтому мы не уверены, был ли то человек… У Йнгри в руках было копье. Она кинула его изо всех сил. Мы после нашли ее копье, оно ударило в большой камень, так что полетели крошки. Противник Йнгри успел пригнуться. А затем, словно жаба, прыгнул на нее. Многие свидетели говорят, что человек не смог бы в таком положении прыгнуть выше своего роста. Йнгри же стояла на краю площадки и или оступилась сама, или он сбил ее в пропасть. Она дважды ударилась в полете о выступы и рухнула на камни у подножия скалы. Игельд умолк ненадолго, еще раз глотнул вина. - Мы сложили для нее костер на берегу. А после перенесли прах в челн и со всеми почестями отпустили в море к Западу от острова. Ундиз стала новым пентархом Войны. Поиски же убийцы ничего не дали. Следов не нашли. Пошли слухи, что это оборотень-людоед или иное чудовище. Некоторые люди в городе боялись выходить из дома по нужде ночью и не отпускали далеко детей днем. Но новых жертв не было и постепенно страх ушел. Мне кажется, за один присест на острове Йорда я компенсировал потерю живой массы за всё время плавания и странствий. Я объелся и осоловел. Лениво улыбаясь я поглядывал на Эйстрел, собираясь умыкнуть ее из-за стола и, найдя какой-нибудь навес, придаться новому для нас виду удовольствия. Нам некуда было торопиться. Когда-то застольные разговоры закончатся. Вот, отметил я, Рохшан встает и море за его спиной неожиданно подернулось рябью волн поделившись четко на два оттенка синего. Заныла земля и под песком прошла противная дрожь. Мне показалось, что я сейчас упаду вместе со скамьей. Со стороны Горы, вдоль столба исходящих из кратера газов взметнулся сноп раскаленных до бела искр. За ними полетели оранжевые кометы вулканических бомб. И в тот момент, как до нас долетел грохот чудовищного взрыва, земля прекратила уходить из-под ног… Рохшан, под эхо удаляющихся рокочущих раскатов, спрятал Шкатулку на груди, и проковылял (я заметил, что он с трудом передвигается) с ней в сторону дерева. Он скрылся за узловатым стволом Йорда. Наверное, скоро и остальные начнут расходиться – подумал я. Землетрясение словно стало точкой в стремлении людей набить брюхо. Они прекратили жевать, оглядывались, многие вставали. Через некоторое время волхв возвратился, но не сел на свое место. Он остановился чуть в стороне и прищуриваясь оглядел свой народ. Я был вынужден оборачиваться на своем месте через левое плечо, чтобы видеть, как с минуту он стоял - ноги колесом, слегка покачиваясь - словно собираясь с мыслями. - Йорд требует крови жерты завтра, - спокойно, но достаточно громко объявил он. Неприятный холодок пробежал по моей спине, хотя я пока воспринял его слова абстрактно. Это не относилось ко мне, но я бы не хотел стать на утро, после ночи любви, свидетелем неких языческих обрядов, связанных с чьим-то насильственным умерщвлением. - Есть ли пожелания у Йорда? – осторожно спросил Игельд. - Выберите одну достойную жертву, - ответил Рохшан и повернувшись отправился прочь. Он как бы давал понять, что для него разговор окончен, дальнейшее ему безразлично. Ундиз - молодая светловолосая женщина с глазами тигрицы, в украшениях из перьев и кораллов, которая сидела напротив меня и по правую руку Рохшана, поднялась: - Люди, что скажете? Кто достоин встречи с Йордом? Толпа загудела как потревоженный рой пчел. Те, кто все еще сидел, тоже поднялись на ноги. Они подходили, образовывая что-то вроде полукольца в центре которого оказались как раз мы. Четверо оставшихся на берегу пентархов попытались навести порядок: - Пусть, кто посчитает нужным, выйдет и назовет имя, кого считает достойным, - распорядилась пентарх Войны. - Не всякий достоин, поэтому подумайте вначале, можете ли вы поручиться за того человека. Но пусть народ выдвинет хотя бы десять кандидатов. Тут я окончательно осознал, что эти чокнутые люди собрались выбрать кого завтра отправить на тот Свет! Игельд достал откуда-то восковые таблички и стило. Когда кто-то выходил и, взяв жезл оратора, называл имя - Игельд его записывал на табличке. Кандидатов хвалили, вспоминая их подвиги и свершения. Причем эти удостоившиеся находились тут же в толпе и были вынуждены выслушивать эти сладкие, но ядовитые для них речи. Один человек, которого только что объявили мудрым, вышел и, взяв жезл, тут же предложил вместо себя какого-то старика, у которого, якобы, учился с детства и борода которого все еще длиннее. Один наглец и пройдоха, указал на меня, заявив, что никто на острове не хвастал еще убийством двух колдунов. Тут Игельд нахмурился и спросил меня: - Дон Румата, каковы ваши отношения с Йордом? - Хм, вроде бы никаких отношений, - честно ответил я. – Я просто слышал про него. - И вы не выполняли обрядов, посвященных Йорду? - Нет. - А что вы слышали о Йорде? - будто бы с надеждой, спросил умник, который предлагал в жертву своего учителя. - Мне известна история, как Йорд обзавелся семью дочерями… - Игельд, это не обрадует Йорда! - воскликнула молчавшая до сих пор женщина в голубом платье с синими лентами в волосах – ранее она сидела за столом рядом со мной. Я знал, что ее звали Гегея и она была жрицей Солга Ро и дальней родственницей Эйстрел. С облегчением я понял, что Гегея – заведовавшая всем, что касалось Моря и погоды, - вычеркнула меня из «предвыборного списка». Мне захотелось внести в список кандидатов Рохшана, но увы, Игельд не вручил мне жезла. - Уважаемый Румата, - сказал он. – При всей нашей признательности к вам за ваш подвиг – вы не являетесь жителем острова, а чужестранцы не могут быть причастны к демократии. «Ни хрена себе! - подумал я. – Демократия на меня не распространяется, зато меня чуть не выбрали послом к Йорду!» Тут вперед вышел некий сутулый и хромой горожанин, будто бы присыпанный пылью (как позднее я узнал, он поднимался выяснить, что твориться на вершине Огненной Горы и едва унес оттуда ноги) и воскликнул: - Островитяне! Реликвия Йорда вернулась к нам благодаря нашей деве-воительнице, чье прозвище Эйстрел – есть особый знак Йорда! Голосуйте за нее! - Постойте! Она не закончила службу князю Магратху!.. - выкрикнул я, но меня перебили. - Дон Румата, просим вас покинуть собрание, - потребовала Ундиз вежливым, но холодным тоном. - Я уйду, но я забираю с собой Эйстрел. - Она может сейчас пойти с вами, - отрезала Ундиз, - но голосование за нее пройдет и без ее участия. Я отошел в сторону, сел на песок и наблюдал. Будь у меня аргументы, меня все равно даже не собирались выслушать! Я не мог кинуться на них в одиночку и надеяться на успех. Но, если бы мог, я разорвал бы их на тысячи кусочков. Каждого. …Имя Эйстрел было лишь одним из имен полутора десятка кандидатов. Процедура голосования представляла собой возложение камешков к табличкам с именами в круги, очерченные на песке, и предварительно очищенные ото всех случайных камней. Открытая процедура, максимально честная для участников. Две самые крупные кучки принадлежали Игельду и Эйстрел. Они были примерно равны и явно превосходили остальные. Игельд вызвал двух других кандидатов, не прошедших во «второй тур», и попросил пересчитать камни. Время будто бы застыло для меня. Меня душил гнев беспомощности. Если бы мои эмоции обрели свет, я бы светился, сидя под деревом, подобно прожектору. Я ненавидел себя за беспомощность. Ненавидел остров Йорда и его жителей. Ненавидел дерево… Вдруг я почувствовал, что оно отвечает мне. Не ненавистью, а каким-то липким притяжением. Дерево что-то тянуло из меня. Это ощущалось так ясно, что я встал и начал отступать. И когда оказался по другую сторону ствола – заметил зеленоватый свет из дупла. Чертова Шкатулка – это она привела нас сюда! Женщина, считавшая камни Игельда, остановилась. Мужчина, пересчитывающий груду Эйстрел назвал число. Ундиз произнесла имя. Длинное имя, которое начиналось с данного матерью при рождении Майна и заканчивалась прекрасным, но сулящим короткую жизнь прозвищем – Эйстрел – Падающая Звезда.

- Иногда Йорд по ночам пытается взобраться на Небо к Богу и роняет звезды -

Пространство разверзлось, и я пал в пустоту отчаяния…