Стардаст

      Резкий бэкфист, блок, заход на дистанцию, прямой перекрёстный, оттяжка, смещение центра тяжести, толчок опорной ногой, мощный оверхенд. Скорость, динамика и в целом техника исполнения действительно поражали. Основной упор шёл на удары руками, потому что Ноябрю было необходимо протестировать свой новый имплант, но Март то и дело, исключительно из вредности, наносил грубые и, главное, внезапные удары ногами. Однако бдительности Нэйро не ослаблял ни на секунду, оттого и без проблем уклонялся и перехватывал все выполненные исподтишка атаки, заставляя Юрэна заметно раздражаться.       Навыки ближнего боя этих двоих всегда воспринимались как примерно равные. Никаких уступок, жалости или поддавков, только собственные умения, отточенные годами тренировок и опасных заданий. Даже программу боя в импланте Ноябрь практически не использовал, настолько честная схватка была ему принципиальна, да и Март старался контролировать силу ударов, чтобы случайно не переборщить, ведь речь шла всё-таки о спаррингах, а не о боях насмерть. Условия всё ещё могли показаться неравными, но если кибер-ниндзя и биороид были готовы добровольно придерживаться хоть каких-то ограничений, то это уже считалось неплохим достижением.       Нэйро полностью заменили правую руку, часть плечевого сустава и позвоночника, а также добавили парочку новых функций в имплант в глазу. И пусть в этот раз автором всех «нововведений» определённо точно являлся Флэзо, но Ноябрь, по-видимому, настоял на том, чтобы сохранить опознавательные знаки своего мафиозного клана. Наживлённую на плечо кожу по-прежнему украшала голографическая татуировка Чёрного Дракона, тогда как всё, что было у Нэйро ниже локтя, покрывала переливающаяся чёрная чешуя, а вместо ногтей на кончиках пальцев находились поблёскивающие на свету серебряные вставки, из которых и будут выдвигаться острые когти. Январю до сих пор было трудно понять такую приверженность к сборищу ублюдков и моральных уродов, но лезть Ноябрю в голову и задавать ему наводящие вопросы — это последнее из списка того, на что Циант был бы готов тратить своё свободное время.       Многие в команде частенько задерживались в спортзале дольше положенного, желая понаблюдать за очередным столкновением Юрэна и Нэйро, и Январь всегда был в их числе, только вот от прежней увлечённости уже мало что осталось. Баланс сил всё сильнее и сильнее смещался в сторону Ноября, который с поразительной лёгкостью осваивал все новшества имплантов, в то время как Март, оставшийся на прежнем уровне, был вынужден сдерживаться всё меньше. Именно поэтому потенциально интересный спарринг превратился в банальное выяснение того, кто кого пересилит. Даже то немногое умудрились испортить. Ну а вообще, это всё немного настораживало. Нэйро так долго отказывали в новом импланте, а затем в одно мгновение решили, наоборот, поспешить с операцией и максимально сократить период восстановления. Что-то явно намечалось…       Сам бой к этому моменту набрал невероятный темп, но пропущенный удар по лицу в итоге достался Юрэну, который отшатнулся и, кое-как устояв на ногах, едва слышно выругался. Подобное можно было расценивать как признание победы Ноября, да и спарринг в любом случае слишком затянулся, так что Март, судя по всему, просто заколебался, оттого и вяло махнул рукой в перчатке, предлагая закончить на сегодня. Возражать Нэйро не стал, а лишь вытер пот с лица воротником майки и медленно выпрямился, хотя с места почему-то так и не сдвинулся. И стоило Цианту почувствовать что-то неладное, как вдруг Рассвет, буквально с потолка, спрыгнула на Ноября, к чему тот, как ни странно, был всецело готов, потому и среагировал моментально. Нэйро прямо на лету схватил Дафну рукой за горло и грубо впечатал её спиной в пол, вместе с этим коленом прижав к полу и внутреннюю сторону её локтя, из-за чего из руки Рассвет выпал небольшой предмет, что отлетел на пару метров. Январь наивно ожидал увидеть нож или что-то в этом духе, но на полу лежал только зажим для волос в форме чёрного дракончика. Ну что за прелесть.       Сама же Дафна мигом схватилась за до сих пор держащую её за горло руку с имплантом и, простонав нарочито громко и непристойно, принялась крайне лениво сопротивляться.       — Ямете кудасай, онии-чан! — наигранно взмолилась Рассвет, закусив губу, выгнув спину и чуть разведя ноги, отчего и так короткая юбка окончательно задралась непростительно высоко. Изменять себе даже в такой ситуации Ноябрь не стал, да и терпеть подобное дерьмо в его привычки уж точно не входило, поэтому он молча отпустил Дафну и, встав обратно на ноги, направился к скамейкам в углу зала, где и расположились все «зрители» этого несуразного представления. Рассвет тут же перекатилась на живот и, недовольно сдув с глаз чёлку, положила голову на свои сложенные одна на другую руки.       Знакомы они были всего-то декаду, однако одну закономерность Циант уже успел подметить: если игнорировать Дафну достаточно долго и не вестись на её провокации, то она теряла интерес, не всегда, но в большинстве случаев, к которым Январь, к сожалению, не относился. Хитрый лиловый взгляд был мимолётно брошен в его сторону, после чего Рассвет приподнялась на четвереньки и грациозно, с плавностью кошки, подобралась к лежащему неподалёку зажиму для волос.       — Хотела сделать подарок, вложила в него душу, а вы продолжаете один за другим разбивать мне сердце, — Дафна драматично всхлипнула и, свернувшись на полу в комочек, прижала к груди поднятый зажим. — Разве это справедливо? Чем я это заслужила? — шептала она, всё ещё пытаясь давить на жалость, но не то чтобы хоть как-то в спортзале на это купился. Разве что Юрэн усмехнулся, параллельно с этим также подойдя к скамейкам и взяв протянутую Февраль бутылку воды.       — Нет, серьёзно, ты бы лучше взял. Лишним не будет, — подметил Март, явно намекая на волосы Нэйро. Их он никогда особо не убирал в какие-либо причёски, позволяя этой непослушной копне с цепочками, кольцами и тонкими косичками свободно спадать на плечи. Пованивало очередными мафиозными замашками. — Ну или подстригись, в конце-то концов.       — Мне не мешает, — безучастно возразил Ноябрь, вместе с этим забрав у Апреля свою новую перчатку, надев её на имплант и затянув ремешок немного выше локтя. — Или мои волосы настолько не дают вам покоя?       — Да, действительно, чего пристали? А вдруг и вправду пострижётся, и выйдет так же ужасно, как у Цианта? Этого хотите? — угрожающе поинтересовался Мичи, деловито уперев руки в бока.       Циант многозначительно цокнул и закатил глаза, из-за чего невольно засмотрелся на увешанный решётками потолок зала, всё ещё пытаясь понять, как именно и когда конкретно Рассвет туда забралась. И увлёкся он этим занятием настолько сильно, что снова не заметил Дафну, которая тем временем бесшумно подкралась к скамейкам и, вскочив с пола, запрыгнула Юрэну на спину, обвив его шею руками и талию ногами. Для Марта такое определённо было не впервой, поэтому и от бутылки он не оторвался, а только одной рукой придержал Рассвет за бедро, чтобы та не соскользнула.       — Это верно, с длинными тебе шло больше, а теперь даже на руку не намотаешь, — грустно протянула Дафна. Она выждала, как ей казалось, момент, когда Нэйро отвлечётся, и вновь потянулась рукой с зажимом к его волосам, однако в ту же секунду получила прищуренный, леденящий взгляд, вынудивший Рассвет поспешно вернуть руку себе, обидчиво надуть щёки и показать Ноябрю язык. — Ну да, конечно, все вы смелые, пока Кёля рядом нет. А вот я возьму и всё-всё-всё ему расскажу, и он заставит вас хорошо со мной обращаться! И будет как в детстве, когда он угрожал другим детям для того, чтобы они играли со мной! Да, да, так и было, помнишь же, помнишь? — ворчала Дафна, обратившись к Юрэну, издавшему усталый, протяжный вздох.       — Да, помню, я там был, — подтвердил Март, причём тоном весьма удручённым, будто он уже тогда понимал, что происходило что-то не совсем правильное. — И больше на детские площадки нас не водили.       — Мы же не думали, что они будут распускать нюни, писаться в штанишки и жаловаться родителям! Бесячие плаксивые сосунки, — прошипела Рассвет и, чуть призадумавшись, протянула руку к теперь уже стоящей рядом Цирно, которая незамедлительно нахмурилась. — Не прячь личико, — шёпотом посоветовала Дафна, бережно убрав длинную прядку Февраль ей за ухо и закрепив зажим с дракончиком на волнистых, тёмных волосах. Рассвет улыбнулась с настораживающей дружелюбностью, но, так и не получив от Цирно схожей реакции в ответ, ненавязчиво скользнула глазами ниже. — Это троечка? — всё также тихо спросила она и потянулась рукой к чужой груди, однако Юрэн вовремя эту самую руку перехватил и вернул её на свою шею.       — Нельзя лапать людей без разрешения.       — Так у меня такой нет! Жалко, что ли?       — Это невежливо, уже столько раз обсуждали!       — Ну прости, прости, — вмиг смягчилась Дафна и принялась тереться своей щекой о щёку Марта, — я не всегда улавливаю суть с первого раза, ты же знаешь.       — Вам в головы всунули металлические пластины, поэтому неудивительно, что сразу не доходит, — буркнул себе под нос Апрель, при этом брезгливо скривившись, словно вспомнил что-то очень неприятное.       — Чтобы нас нельзя было убить выстрелом в голову, это логично, — в той же манере пояснила Рассвет, передразнив интонацию Мичи.       Январь бы мог дослушать окончание этой занимательной и весьма информативной дискуссии, но у него были дела и поважнее, так что, попрощавшись со всеми взмахом руки, он покинул спортзал и направился по коридору первого этажа. Ужин ожидался примерно через часа полтора, хотя аппетитные ароматы уже начинали понемногу проникать со стороны кухни, куда и свернул спустившийся по лестнице Закат, даже не удостоив Цианта взглядом. Подозрительно, но упускать столь редкую возможность Январь не собирался, поэтому быстро поднялся на второй этаж.       Дверь комнаты, что временно принадлежала Кёлю. Запретная территория, которую было куда безопаснее обойти по кругу. Циант буквально ощущал эту незримую красную черту на полу. Переступить её решится не каждый, но цель Января была возвышенной. Подобно рыцарю, готовому рискнуть своей жизнью для того, чтобы вызволить пленённую принцессу из лап злого дракона. В сказках это всё преподносилось красиво и величественно, но на деле… Не исключено, что сражение с реальным драконом было бы затеей куда более продуктивной, да и саму принцессу, справедливости ради, никто насильно не похищал.       Июль настолько сильно не хотела видеть напарников, что перебралась в комнату Заката, из которой до сих пор выходила крайне неохотно. Поговорить Фия согласилась только с Августом и Рафаэлем, однако и им не удалось хоть как-то повлиять на ситуацию, поэтому единственной компанией Июль в последние несколько дней являлся исключительно Кёль, что не могло Цианта не беспокоить. Физического вреда Закат не причинит, верно, только вот этим всё не ограничивалось. Сама она, разумеется, в этом не признается, но сейчас Фия находилась в очень уязвимом состоянии, и в первую очередь психологически. Что Кёль успел понаговорить ей за это время? Какие мысли подсадил в её голову?       Иногда из комнаты доносились странные звуки, что-то вроде хлопков от падения и хруста осколков, но все вопросы Закат игнорировал. Январь не ждал ничего хорошего, потому и хотел удостовериться, что всё в порядке, хотел просто… увидеть её, услышать её голос, обнять, обнять так, как не обнимал никогда прежде. Но в итоге он мог лишь остановиться перед закрытой дверью и аккуратно коснуться её холодной поверхности пальцами.       — Пожалуйста, Фия, давай поговорим, все вместе. Мы ведь… мы ведь команда, тебя никто не осудит, я обещаю, — заверил Циант. Отчего-то он был уверен, что именно этого Июль и боялась. Она привыкла быть плохой в чужих глазах, и самопожертвование ради Июнь должно было стать тем самым поступком, способным изменить мнение окружающих, однако Фия сама же его и перечеркнула, таким образом окончательно «убедив» всех в том, что она безнадёжна.       Корни проблемы уходили глубоко в детство, и вся эта ситуация окончательно сломила Июль, обнажив все её страхи и комплексы, что она годами скрывала внутри себя. Одними разговорами это всё магическим образом не разрешится, но и сдаваться так легко Январь не собирался. Да, не со всеми в команде у Фии сложились хорошие отношения, и тем не менее никто не держал на неё зла. Это Циант и хотел донести до Июль: что она не одна и что всегда найдутся те, кто будет готов её поддержать. Ей всего лишь нужно было выйти из комнаты, переступить эту красную черту, и тогда они все вместе попробуют во всём разобраться и что-нибудь придумать, но, к сожалению, ответом стала только всепоглощающая тишина.       — Она ясно дала понять, что не хочет тебя видеть, — с неизменным равнодушием произнёс остановившийся рядом Кёль. В этот раз Январь был готов, ведь заранее уловил приближающийся запах выпечки и аромат кофе. С молоком, взбитыми сливками и шоколадной стружкой, именно такое сочетание любила Фия. Необъяснимая ярость начала стремительно закипать где-то внутри. Так и хотелось выбить этот маленький поднос из руки Заката, но направить свою агрессию Циант решил всё-таки на дверь, по которой грубо ударил кулаком, из-за чего перед глазами мелькнула надетая на запястье фенечка, та самая фенечка.       — Двести сорок два дня! Ровно столько ты знакома со мной, с нами, со всей командой, но не с ним! Мы были рядом с тобой всё это время, на всех заданиях, где доверяли друг другу свои жизни, и тебе, в том числе! Почему ты отталкиваешь нас, а не его? Он не собирается тебе помогать! Ему плевать на тебя!       Последствия сказанного Января совершенно не волновали. Пусть Кёль его хоть прямо здесь убьёт, насрать. Впрочем, самого Заката эта ситуация скорее забавляла, поскольку другой причины бездействовать и чего-то выжидать у него не было. Надолго пауза не затянулась, потому что голограмма красного замка вдруг рассеялась, после чего дверь незамедлительно отъехала в сторону. Циант был вынужден сделать шаг назад, а за ним и ещё несколько, ведь Июль ни с того ни с сего стала на него напирать, тыкая пальцем ему в грудь.       — А вам всем не плевать? Думаешь, я не знаю, какого вы все на самом деле обо мне мнения? Если бы вас вынудили принять решение, то это была бы не я. Вы бы не сделали выбор в мою пользу, а я не сделаю его в вашу!       Фия продолжала надвигаться на Января, отчего он в итоге упёрся спиной в стену позади и принялся пристально вглядываться в лицо напротив. Июль пыталась накраситься, но словно в один момент что-то пошло не так и в приступе истерики она испортила весь оставшийся макияж, вплоть до мелких царапин на коже. Растрёпанные волосы, сползшая с одного плеча безразмерная майка, трясущиеся руки и помятый вид, явно вызванный отсутствием нормального сна. Фия решительно, без колебаний и сомнений, чеканила каждое слово, будто бы самолично забралась напарникам в головы и по крупицам извлекла оттуда всю интересующую её информацию. Циант в упор не понимал, откуда взялась вся эта уверенность и непреклонность, но ответ оказался на поверхности, на расстоянии нескольких метров. Это едва заметная ухмылка на губах Кёля говорила сама за себя. Июль была не из тех, кем так уж легко манипулировать, поэтому ублюдок и впрямь воспользовался её слабостями, надавил на самое больное. В конце концов, даже обычные слова могли оказаться страшным оружием.       — И отчитываться перед вами я не обязана! Вы не знаете, через что я прошла и через что прохожу прямо сейчас, поэтому свои «ценные» советы вы можете коллективно засунуть себе в зад, где им и место! А с тем, как распорядиться своей жизнью, я прекрасно разберусь самостоятельно, без вашего участия!       Январь так и не успел возразить ничего в ответ, поскольку Фия, высокомерно хмыкнув, моментально развернулась и снова скрылась в комнате. Дверь плавно закрылась обратно, и единственное, что успел разглядеть Циант, так это наличие в спальне только одной кровати и множество разбросанных по полу вещей. Вся злость испарилась в одно мгновение, оставив после себя безысходную, скребущую на сердце тоску.       — И чего ты этим добился? — с усталым вздохом спросил Январь, переведя взгляд на Заката. Он настроил Июль практически против всех в команде, тем самым не позволяя ей получить необходимую помощь, но у этого ведь должна была быть какая-то цель, верно? Или банальное желание нагадить Цианту в душу? И почему же зарождалось стойкое ощущение того, что второй вариант был ближе к истине? Январь уже столько раз пожалел о том, что позволил тогда Кёлю вмешаться, но время вспять, к сожалению, повернуть нельзя.       — Я просто сказал ей правду. Её тело принадлежит только ей, и ни у кого нет права указывать ей, что с ним делать. Или у тебя другое мнение на этот счёт? — невозмутимо уточнил Закат, не скрывая откровенную провокацию. Циант был готов вновь выйти из себя, но опущенная на плечо рука как бы призывала успокоиться и не заводиться.       — Мы поддержим её в любом случае, гвапо, ты же знаешь. Можешь так ей и передать, — с улыбкой предложил Октябрь, подмигнув Кёлю, который в ответ лишь слегка прищурился и ретировался в спальню, тут же подсветившуюся голограммой красного замка. — Не нужно лишний раз его драконить, — вполголоса произнёс Дэмиар, обратившись теперь уже к Январю. И тот, в свою очередь, не мог не подметить интересный выбор слов. В скольких сказках принцесса в итоге выбирала дракона, а не рыцаря? Да и существовали ли такие в принципе? Надо озаботиться этим вопросом на досуге.       Циант скинул со своего плеча руку Октября и направился к лестнице. И ведь подобное происходило далеко не в первый раз. Дэмиар являлся чуть ли не единственным, кого Закат, наравне с Нэйро, воспринимал как «равного себе» и с кем не особо горел желанием конфликтовать. Причины тому определённо были, и Январь неосознанно задумался о них и сейчас, скосившись на идущего рядом Октября.       — Никакой магии, честно, — заверил он, будто прочитав мысли Цианта. — Лишь стойкая, несокрушимая и пропитанная тестостероном альфийская доминация, — назидательно и уж как-то чересчур благородно заявил Дэмиар, заставляя Января скептично выгнуть бровь.       — А если человеческим языком?       — В нашей коммуне у меня самые большие яйца, и он это знает, — куда более лаконично пояснил он. Циант бы хотел выдвинуть теорию, согласно которой Октябрь был настолько отбитым, что даже бесстрашные и практически бессмертные биороиды не рисковали связываться с ним и просто сливались, но предпочёл всё же оставить мнение при себе. — Короче говоря, абьюзеры, подвид обыкновенные. Не хотят прессовать тех, кто способен дать отпор, ну а поскольку давать им отпор может быть буквально опасно для жизни, то… — Дэмиар закончил мысль кислой усмешкой, словно и сам понял, что если говорить о Кёле и Дафне, то, значит, и о Юрэне, в том числе.       Да, характер у него далёк от приятного и дружелюбного, но Январь всё равно был убеждён в том, что Марту следовало дать шанс, чего сказать об остальных двоих у него, увы, не получалось. Циант соврёт, если скажет, что ощущает хотя бы жалкую частичку надежды. Тем двоим ведь просто нравится вести себя так, верно? У них не было причин меняться, и даже проявляющая к ним доброту и чуткость Сариса выступала скорее исключением. Хотя, с другой стороны, биороиды всё-таки не являлись полноценными людьми. Справедливо ли спрашивать с них что-то? Январь рассуждал об этом на протяжении всей последней декады, но каждый раз обрывал себя в тот момент, когда начинал испытывать сочувствие и сострадание, ведь слова самой же Фии то и дело всплывали в памяти. Не все заслуживали второго шанса, и никто не должен терпеть это только потому, что хочет помочь исправиться. Это не то, чем обязана заниматься их команда. Жаловаться и перекладывать проблемы на других Циант не привык, однако покровители обязаны об этом узнать, как минимум ради Июль, которую нужно было спасти до того, как станет слишком поздно.       Оставалось разве что решить, кому из четверых об этом сказать, поскольку выбор был уж больно неочевиден. Январь успел лишь с ходу отмести первый вариант, как вдруг ответ на вопрос внезапно объявился сам собой, стоило только остановиться на месте и поравняться с поднявшейся по лестнице фигурой.       — Один ваш взгляд, и в сердце нет покоя. Пленён вашей красотой с первого дня, — восхищённо, с неприкрытой лестью, протянул Октябрь, взяв руку Фантар и невесомо поцеловав тыльную сторону её ладони. Лёгкое пренебрежение на непроницаемом лице Фантар угадывалось без проблем, хотя столь нежелательный жест она всё-таки стерпела и вернула руку себе, скрестив их обеих на груди, скрытой исключительно кожаным топом, выглядывающим из-под расстёгнутой куртки.       — У фонтана, через полчаса, — Фантар обратилась напрямую к Цианту и, получив утвердительный кивок, направилась дальше по коридору, в сторону кабинета Рафаэля. Понятно, задание. Очень «вовремя». Фантар должна была прилететь раньше, но что-то её задержало, да и сейчас она заметно спешила, потому Январь и решил немного отложить разговор. Он повернулся обратно к Дэмиару, который всё также провожал Фантар самым что ни на есть преданным и влюблённым щенячьим взглядом.       — Минуту назад был аргумент про альфийскую доминацию, — это напоминание прозвучало как бы между делом, на что Октябрь, прикрыв глаза и издав протяжный вздох, снова сократил дистанцию и приобнял за плечо Цианта, мимолётно поджавшего губу.       — Ты ещё слишком юн и незрел, мой ниньо бонито, и разум твой не замутнён, но я, так уж и быть, пролью тебе свет на эту истину, — великодушно изрёк Дэмиар, причём таким серьёзным тоном, будто собирался раскрыть секрет всего мироздания. — Если у тебя есть хотя бы крошечный, размером с песчинку, шанс переспать с самой горячей из всех виданных тобой милфой, с татуировками, прессом и охеренными, накаченными бёдрами, то ты ставишь на кон всё. Валюту, честь, гордость, достоинство. Всё, что у тебя есть. И если такая женщина говорит тебе встать на колени, то ты встаёшь на колени и ни о чём не жалеешь, потому что это будет лучшее, что с тобой случится в этой жизни, понимаешь?       — У тебя нет шанса, — привычки разбивать чужие надежды и мечты Январь не имел, но Октябрю следовало вернуться в реальность, а не витать в своих несбыточных иллюзиях.       — А вот этого ты не знаешь, — обидчиво возразил Дэмиар. Цианта он всё же отпустил и медленно попятился спиной вперёд по коридору, параллельно с этим показывая руками какие-то непонятные жесты. — Всё будет. В один день всё будет. Ожидай неожиданного, и ничто не застанет тебя врасплох, — загадочно прошептал Октябрь, прежде чем окончательно скрыться из виду. Январь был более чем уверен, что Дэмиар не пьян, но в то же время... Впрочем, каждый справлялся по-своему.       Циант решил не оттягивать и спуститься во внутренний дворик сразу. Усевшись на скамейку и откинувшись на её спинку, Январь уставился на фонтан в форме хаотично наставленных друг на друга каменных кубов. Нужно было сосредоточиться на предстоящем задании, но Цианта по-прежнему чуть потряхивало от возмущения и чувства собственной беспомощности. Появление Фантар невольно напомнило о её уроках медитации, оттого и прибегнуть к ним сейчас показалось неплохой идеей.       Убедившись, что вокруг никого, Январь забрался на скамейку с ногами и принял позу лотоса. Прямая спина, сложенные на коленях расслабленные руки и закрытые глаза. Журчание воды, запах цветов и свежий воздух. Необходимо сконцентрироваться на собственном дыхании, но поток мыслей то и дело подкидывал нечто неприятное и выбивающее из хрупкого состояния умиротворения. Циант пытался представить место, где хотел бы сейчас оказаться, однако в голове всплывали разве что локации с заданий, что в итоге нередко окрашивались кровью. Сестра, можно было думать о сестре, только вот за ней по пятам, подобно тени, следовало всё её враньё, за которое Январь с большим трудом её простил. Увлечения, музыка, кино, игры. Циант судорожно перебирал одно за другим, но каждый раз сознание упиралось в болезненную ассоциацию, напрочь перечёркивая все попытки добиться хоть какого-то спокойствия и внутренней гармонии.       У Января и тогда не особо получалось, а сейчас он и подавно достиг противоположного эффекта, подняв со дна памяти кучу воспоминаний, о которых хотелось бы забыть. Но по итогу лишь опустошающее послевкусие, словно… словно не осталось абсолютно ничего, что было способно его порадовать. Раздражение вновь дало о себе знать, из-за чего Циант негромко выругался и занял ту же небрежную позу на скамейке, с которой и начал. Глаза тоже пришлось открыть, ведь чужие шаги, принадлежащие, предположительно, первому напарнику по заданию, остановились совсем рядом. Январь поднял голову и оглядел стоящего напротив Эзру, который держал в руках две небольшие, прозрачные миски. Сариса обещала приготовить мусс, и это, по-видимому, он и был. Шоколадный и ванильный. Цианту было без разницы, поэтому он терпеливо дожидался, когда Август выберет то, что хочет сам, а второе отдаст, тогда как сам Эзра, судя по всему, выжидал ровно того же. Неловкая пауза слишком затянулась, так что Январь просто взял ванильный и негромко поблагодарил Августа, который кивнул и опустился рядом на скамейку.       Ещё одно затяжное молчание не заставило себя ждать, хотя для них это всегда считалось чем-то привычным. Циант с Эзрой, может, и являлись соседями по комнате, но точек соприкосновения и общих тем, за исключением заданий и тренировок, у них не было. В последнее же время всё и вовсе свелось к Мии и Фии, из-за чего Август чувствовал себя виноватым, поскольку никак не мог повлиять на всю эту ситуацию с его первыми напарницами. Январю ни раз приходилось убеждать Эзру в том, что всё нормально и что в этом не было его вины. Он и так возложил ответственность за Май и Сентябрь на себя, потому и вешать на Августа ещё двоих было бы жестоко.       Мусс закончился быстрее, чем Цианту бы того хотелось, так что он следом за Эзрой отставил миску в сторону и снова устремил взгляд на фонтан. Он почти что погрузился в очередной поток беспокойных мыслей, как вдруг Август резко выбросил руку Январю за спину, заставляя того вздрогнуть и чуть отпрянуть.       — Ох, серьёзно? Просто подушка, не нужно так заводиться, — саркастично протянул Юрэн, на чей голос Циант и обернулся. И впрямь обычная подушка, которая должна была прилететь Январю в голову и которую как ни в чём не бывало подошедший Март забрал у Эзры. — Поздравляю, ты её порвал, — подытожил Юрэн, покрутив мягкий предмет в своих руках.       Циант непроизвольно опустил глаза на острые, белые когти Августа, что начали постепенно уменьшаться и вскоре превратились обратно в человеческие ногти. В последние дни Эзра в принципе стал реже надевать на себя этот странный аксессуар, так и оставляя его лежать у кровати. Отдельные части тела до сих пор «видоизменялись» очень неохотно, будто Август не хотел лишний раз никого пугать, но пока он мог с лёгкостью всё это дело контролировать и при этом чувствовать себя комфортно в окружении напарников, то и проблемы в этом Январь не видел. Хотя бы кто-то здесь доверял своей команде.       — Хотя… плевать, никто не заметит, — фыркнул Март, после чего подошёл к соседней скамейке, куда и кинул подушку, а следом поставил объёмную корзину, наполненную садовыми инструментами. — Сариса хочет это место «облагородить», поэтому ей нужны добровольцы. И не то чтобы я рад тому, что нас тут скоро не будет, но… — тихо пробурчал Юрэн, тем самым подтверждая своё участие в задании. Пока что Цианта всё вполне устраивало. — Так что, вероятно, запрягут твою мелкую. Будет копаться в грязи и поливать цветочки своими слезами.       Январь, возможно, и мог бы оскорбиться, однако он прекрасно понимал, что Март говорил это не со зла. Его поведение и в целом манера общения многим казалась грубой и невоспитанной, и так оно отчасти и было, но как только Циант научился смотреть сквозь это, то открыл для себя довольно неплохого собеседника, так что и сейчас лишь усмехнулся. Юрэн хотел улыбнуться в ответ, но внезапно надел на лицо маску полного равнодушия и принялся копаться в корзине, вытаскивая из неё и другие подушки. Вопросов не возникло, потому что Январь пристально проследил за подошедшим к фонтану Закатом, который неотрывно изучал что-то на проекции своего экрана. А ведь всё так хорошо начиналось…       Но зато сразу стало понятно, почему так поспешили с Ноябрём. Они вчетвером отправятся на задание, ну а поскольку Рассвет будет сторожить Сарису в одиночку, то и оставшихся напарников тоже должен кто-то охранять, потому что… потому что Декабря тоже больше не было. Циант настолько сроднился с его неизменным присутствием рядом, что до сих пор возникала необходимость то и дело себя одёргивать. Да, Котас часто занудствовал и порой жуть как надоедал, но… без него команда будто потеряла очень важную частичку себя, что-то такое, что не получалось описать простыми словами и в существовании чего далеко не все напарники были готовы себе признаться.       И вновь это удручающее ощущение тяжести, но её уже спешил разбавить тот, кто был способен озарить ярким светом даже самую непроглядную тьму. Пирожок бежала через весь дворик, безостановочно виляя пушистым хвостом. Январь расставил руки и опустил их ближе к земле, чтобы взять собаку и посадить её к себе на колени, но Пирожок пробежала мимо и целенаправленно остановилась у ног Кёля. Сам же Закат лишь окинул собаку беглым незаинтересованным взглядом и вернулся к своей проекции. Получить такой нож в спину Циант точно не ожидал. Предательница. Кое-кто останется без почёсываний животика.       Следом за Пирожком во внутреннем дворике объявилась и сама Фантар. Производимый ею эффект присутствия был настолько силён, что неосознанно заставил всех бросить свои дела и чуть ли не выстроиться в одну шеренгу у фонтана, и даже собака послушно уселась на задние лапы, навострив уши. Январь всё же набрался смелости первым делом обсудить волнующую его проблему, только вот он так и застыл с приоткрытым ртом, поскольку Фантар остановилась напротив Эзры и молча протянула ему уже знакомый аксессуар, который теперь же действительно напоминал ошейник. Плотный, широкий и мерзкий на вид ошейник. Невооружённым глазом было видно, как изменился взгляд Августа. Тот покорно взял блокатор и с характерным щелчком застегнул его на своей шее, а затем, словно почувствовав что-то неладное, тут же попытался снять, но попытка так и не увенчалась успехом. Очередная волна гнева захлестнула Цианта с головой, и вся эта злость только усилилась, стоило Фантар отдать маленький предмет с кнопкой и горящей красной лампочкой прямо в руку Кёля.       — Он похож на псину? — огрызнулся Январь, и близко не пытаясь сдерживаться в выражениях. На кончике языка застыл лёгкий привкус дежавю, будто Циант вернулся в начало года, к той версии себя, которая заводилась с пол-оборота и повышала голос в любой неоднозначной ситуации. Январь пообещал самому себе стать более собранным и сдержанным, но ведь… это ведь несправедливо! Даже на Пирожка ошейник практически не надевали! Да, Эзре и раньше приходилось носить блокатор, однако в то же время у него всегда была возможность его снять, как для собственной безопасности, так и для защиты напарников. Зачем лишать его этого и ставить всех под удар? Циант и вправду хотел знать ответ на этот вопрос, но получил лишь пронзительный и пробирающий до мурашек взгляд голубых глаз.       — Только неразумное животное неспособно здраво оценить ситуацию и последствия собственных действий, — холодным как сталь голосом отчеканила Фантар, давая понять, что ей известно о недавней «вылазке» на нижние этажи. Август тогда и впрямь не надел блокатор, но он же применил маскировку, и его никто не узнал! Разве не в этом суть? И вообще, Октябрь был инициатором, ему и отдуваться, вместе с Дафной, за компанию, а не Эзре, который всего-навсего попал под их влияние. Впрочем, Фантар, вероятно, так не считала. — Я хочу, чтобы вы понимали серьёзность происходящего. Это не прихоть, а нужда. Мой приказ, если вам так понятнее, и оспорить моё решение можно только в одном месте, — с нажимом добавила она, подразумевая спортзал.       В период совместных с ней тренировок споры и расхождения во мнениях возникали не то чтобы часто, но даже в тех редких случаях Фантар никогда не пыталась уладить всё разговорами. Её позиция была чёткой и ясной: за свои убеждения нужно бороться, а не просто трепать языком. И пусть некоторые в команде понимали, что у них вполне был шанс победить, но никто так ни разу и не решился выйти против Фантар один на один. Январь и сейчас прикинул в голове примерный расклад, хотя что-то всё равно его останавливало. Он нахмурился и краем глаза посмотрел на Августа. Заступаться за себя тот не станет, да и вряд ли обидится на Цианта, если тот поступит также. Эзра, наоборот, едва заметно улыбнулся краешком губ, как бы говоря, что всё нормально и что Январю вовсе необязательно придавать этому особое значение.       — И если тебя что-то не устраивает, то ты всегда знаешь, где выход. Здесь никого не держат насильно, это правило осталось без изменений, — строго напомнила Фантар, что не могло не вызвать у Цианта усмешку.       — Если вы за живых и здоровых не особо-то держитесь, то что тогда говорить про всех остальных, да? — с неприкрытой издёвкой поинтересовался он, как раз таки намекая на Июнь и Июль.       Отчего-то Январь был уверен в том, что у покровителей в приоритете находились исключительно собственные цели, а подопечные для них это уже дело десятое. Они не просто позволили Рассвет и Закату оставаться на базе и вносить раздор в команду, но и вручили последнему кнопку от ошейника, буквально вверили ему жизнь и безопасность Августа. В их глазах Кёль являлся наиболее высокой гарантией успешного выполнения заданий, тогда как все остальные уже успели, по-видимому, сильно их разочаровать, а небоеспособные и вовсе автоматически превращались в бесполезный балласт. Если можно вылечить и вернуть в строй, то хорошо, а если нет, то… на улицу с голой задницей не выкинут, и на этом спасибо, верно?       Покровители хотели остановить Трискелион, и Циант осознавал всю важность этого, но как можно было говорить о победе над большим злом, если они закрывали глаза даже на маленькое, происходящее прямо у них перед носом? Именно поэтому Январь с вызовом посмотрел на Фантар, желая получить хоть какую-то вразумительную реакцию. И она была, причём более чем исчерпывающая. Лицо с белёсыми полосками шрамов, может, и сохранило бесстрастную невозмутимость, но в глазах отчётливо читалось учтивое, снисходительное понимание. Цианта осенило в то же мгновение. Заката здесь не будет, а это означало, что Фии в любом случае придётся самой, в удобном для неё темпе, делать шаги навстречу остальным напарникам. Покровители не собирались отмахиваться от неё, как от ненужной проблемы, они искали оптимальный способ решения, который будет наиболее щадящим для Июль. С выводами Январь отчасти поспешил, это он готов признать, однако свою точку зрения он, пожалуй, пока что оставит при себе. Покровители так или иначе виноваты, они довели всё до этого.       Кёль тоже быстро смекнул, что к чему, но, судя по всему, его это не особо беспокоило. Он ведь уже добился того, чего хотел, разве нет? Злость и раздражение имели свойство сильно выматывать, так что пришла пора успокоиться, отложить личные переживания в сторону и сосредоточиться на деле. Циант закрыл глаза и шумно выдохнул, чтобы немного очистить голову, после чего чуть кашлянул, как бы говоря, что можно приступать к заданию. Фантар вновь скрестила руки на груди и обвела задумчивым взглядом всех присутствующих, при этом ощутимо долго задержавшись на собаке.       — Трискелион возобновил свои эксперименты по управлению людьми. Источник не самый надёжный, но, если верить ему, у них наметился массивный прорыв. Медлить нельзя, и третьей попытки у нас не будет, — обстоятельно, с расстановкой произнесла Фантар, тем самым подчёркивая значимость задания, а затем подняла голову и устремила свой взгляд куда-то вверх. — Новая база находится там, куда, по мнению Трискелиона, мы добраться никак не сможем. Но попасть туда действительно получится только у вас.       — И… что это за место? — всё же спросил Январь, теряясь в догадках. На территории Единой Нации было много неприступных мест, но в чужой интонации явно скрывалось что-то очень конкретное.       — Андэс дал тебе обещание, верно? — вопросом на вопрос ответила Фантар, вынуждая Цианта озадаченно вскинуть брови. Осознание пришло лишь спустя пару секунд. Январь проследил за взглядом Фантар и также поднял голову, откуда на него, сквозь плотный слой стекла, смотрела Земля.