Стардаст

      — Платье прямого кроя… с лоферами, — проникновенно прошептала Июнь, отчего взгляд сидящей напротив сестры наполнился ужасом, а сама она отрицательно замотала головой, словно до последнего отказывалась верить в услышанное. — С квадратным каблуком.       — Зачем? — обречённо спросила Июль, забегав глазами по поверхности миниатюрного стеклянного столика, обрамлённого по краям витиеватыми соцветиями гортензии. — Чего она пыталась этим добиться?       Мия задавала себе тот же вопрос, поскольку от детей Льюиса Рэйсона она ждала большего, особенно на таком антуражном вечере. Она переступала порог замка в надежде увидеть роскошные, продуманные до мелочей образы и вдохновиться смелыми идеями и решениями, а ведь такие действительно были, однако некоторые экземпляры заставляли, мягко говоря, потерять дар речи и веру во что-то прекрасное. А последнее Июнь было ой как необходимо!       — Миз Кален пообещала, что… что если всё благополучно разрешится, то она подумает над моей капсульной коллекцией.       — Так это же замечательно! Даже не вздумай отказываться, это ведь такая возможность! — Фия мигом оживилась, изо всех сил стараясь подбодрить, но Мия в ответ лишь удручённо вздохнула и, откинувшись на мешковатый пуфик, молча уставилась в потолок. Свисающие размашистые ветви глицинии отсвечивали бледным пурпуром, тонкие лианы обвивали хрустальные колонны, а невысокий водопад стекал в напольные ниши, наполняя всё это безграничное пространство чарующим журчанием. Атмосфера действовала на Июнь успокаивающе, приводила мысли в порядок, пусть у неё и в упор не получалось вспомнить, откуда изначально взялось это неутихающее внутри паническое волнение.       Зная миз Кален, она точно вложится не только финансово, но и эмоционально. Мия не мнила себя непризнанным гением, способным без посторонней помощи подняться с низов, однако хотелось всё же видеть чистый, неподдельный результат своих усилий, а не созданный за чужой счёт искусственный успех. Возможно, Июнь и вовсе не так талантлива, как привыкла думать, и проверять это ценой репутации и ожиданий миз Кален не хотелось. Ко всему ещё и эти псевдонимы и маскировки, чтобы никто не признал в Мии ту самую «террористку». О каком творчестве могла идти речь, если сам творец скован цепями, и дело было далеко не во всех этих ограничениях и условностях.       Июль бы согласилась без раздумий, а Июнь в очередной раз давала заднюю, будто и не было всех этих громких слов про смелость, решительность и уверенность в себе. Трусливая, мнительная, безвольная. Именно такие эпитеты чаще всего подбирала сестра, сестра из далёкого прошлого, но Мия банально была более вдумчивой и расторопной. Она предпочитала трезво оценивать ситуацию, а не ломиться в заведомо закрытые двери. С другой же стороны, если сидеть на месте и ждать удобных возможностей, то ни одна дверь так никогда и не откроется. Июнь доверили это тело, доверили эту жизнь, доверили общую мечту, и от осознания того, что она могла растратить всё впустую, наваливалась такая тяжесть. Страх не успеть, ошибиться, сделать недостаточно нехорошо, не так… как им обеим бы хотелось. Мия не представляла, как ей прожить одну жизнь за двоих.       — Впрочем, искусство не терпит спешки, верно? — с кроткой улыбкой подметила Фия, не собираясь излишне наседать, поскольку прекрасно улавливала переживания сестры.       — Тем более миз Кален в положении, не хочу обременять её ещё и этим, — добавила Июнь, и не то чтобы она искала удобные отговорки и оправдания, но потребности важных для неё людей стоило учитывать, а не становиться внаглую ещё одним поводом для волнений.       — И это тоже, — охотно поддержала Июль, после чего, поудобнее устроившись на своём пуфике, хитро прищурилась и принялась наматывать на палец длинную, светлую прядку. — Так кто у нас папа?       Теперь уже пришла очередь Мии немного приободриться и коварно закусить губу. Июнь выпрямилась, облокотилась о столик и склонилась ближе к сестре, ведь именно так нужно было обсуждать самые горячие сплетни.       — Я не знаю точно, но у меня есть одна догадка, и о-о-о она тебе понравится, — многообещающе промурлыкала Мия, однако договорить ей не дал резкий металлический скрежет, неприятно ударивший по ушам. Она мигом встрепенулась и принялась оглядываться по сторонам в поисках источника звука, но, ожидаемо, ничего не обнаружила.       — Ну что же, тебе пора, — не скрывая лёгкой грусти протянула Фия, и стоило Июнь развернуться обратно, как чужая рука уже потянулась к её лбу. — Ещё кое-что нужно сделать, — шепнула сестра и, подмигнув напоследок, одарила Мию щелбаном. Казалось бы, совсем несильным, но этого вполне хватило для того, чтобы Июнь тут же откинуло назад и утянуло под стеклянный пол, где она отправилась в свободное падение, пока окончательно не растворилась в ослепляющей белизне.       Мия распахнула глаза и непроизвольно сделала слишком глубокий вдох, но из-за пересохшего горла получилось лишь закашляться. И снова этот скрежет, что разнёсся гулким эхом, а затем на смену ему пришли тихие, размеренные, неумолимо приближающиеся шаги. Июнь попыталась приподняться, уперевшись руками во что-то мягкое и обтянутое кожей, но тело казалось совершенно неподъёмным, а картинка перед глазами так и расплывалась, не давая нормально сфокусироваться. Не завалиться обратно помогла чужая рука, что вовремя придержала Мию за плечо и помогла ей аккуратно сесть, опустив ноги на твёрдый пол.       Первой в поле зрения попала небольшая переносная лампа на полу, единственный источник света в этом тёмном и, судя по эху, внушительном помещении. Следом Июнь оглядела свои сапоги без каблуков, ведь она всё ещё не чувствовала себя достаточно комфортно в теле сестры, а затем скользнула взглядом по золотисто-жёлтым штанам и чёрной блузе, мысленно подмечая отсутствие пиджака. Замок, Мия отлично помнила замок, гостей, фейерверки, но всё, что случилось потом, было как в тумане. Она на сто процентов была уверена, что не притрагивалась к алкоголю, но тогда почему ей сейчас так паршиво? Ещё и воздух здесь был такой… пыльный, сухой, терпкий, не дающий вдохнуть полной грудью.       — С-спасибо, — чуть хриплым голосом поблагодарила Июнь, взяв протянутый стеклянный стакан и отпив немного воды, чтобы смочить горло и окончательно прийти в себя.       — Всегда пожалуйста, — ответил хорошо знакомый голос, и Мия всё же приподняла голову, чтобы посмотреть на стоящего рядом Декабря. Свет от лампы переливался на его серебристо-белых волосах, и даже в серых глазах поблёскивали неестественные огоньки, но чем дольше Июнь смотрела на его лицо, тем ощутимее холодок расползался по её спине.       Мия выронила из руки стакан, расплескав почти всю воду на штаны, и резко вскочила на ноги, из-за чего её сразу же качнуло в сторону, однако она успела уцепиться за ближайшую стену и устоять, а затем продолжила понемногу отступать назад. Впрочем, не было похоже на то, что этот псевдо-Котас собирался атаковать, наоборот, он как ни в чём не бывало опустился, поднял стакан и отставил его подальше от образовавшейся лужи.       — Это обычная вода, в ней ничего не было, — учтиво пояснил Декабрь, словно пытался успокоить, разрядить обстановку, но Июнь от этого лучше не становилось, потому что она начинала понемногу вспоминать. Она общалась с Сарисой и Рассвет в главном зале, а потом на территории замка начали запускать фейерверки, и не только они, были ещё взрывы, много взрывов. Началась суматоха, появился Котас, Дафна убежала, а дальше… ничего, всё опять обрывалось. Зато теперь стало понятно, почему внутри было столько неуёмной паники и страха, что сейчас начали накрывать Мию с новой силой.       — Где я? — напрямую спросила Июнь, в меру строго и требовательно, чтобы не провоцировать, но и глупой, невинной овечкой она прикидываться не собиралась. Она принялась оглядываться по сторонам, пусть и мало что получалось разглядеть. Высокие потолки, круглые окна, за которыми совсем не горел свет, скамейки вдоль стен и очертания большого стола вдалеке. Вряд ли кабинет, скорее… холл, приёмная?       — На станции за пределами Единой Нации Колоний, но её номер вряд ли тебе о чём-то скажет, — на лице Декабря отразилась едва заметная грустная улыбка, стоило ему взять в руки переносную лампу и подняться обратно на ноги, тем самым позволяя разглядеть его ещё лучше. Да, выглядели почти идентично, но отличия были, и внимательной Мии не составило труда их подметить. Не меньше вопросов вызывала и уже знакомая синяя форма, принадлежащая той самой спецслужбе. Комбинезон, немного брони, но оружия не наблюдалось. Хотя о каком оружии могла идти речь, если перед Июнь явно стоял андроид, который сам по себе являлся оружием? — Меня попросили привести тебя. И если ты пойдёшь сама, то это было бы замечательно.       Котас не хотел прибегать к насилию и принуждению, вполне в его «характере», но Мия на этот заботливо-елейный тон не поведётся. На её экране найдутся проги, способные хотя бы на время вывести андроида из строя, однако для этого Июнь придётся убежать от него и найти укромное место. Вряд ли от андроида получится скрыться, особенно в таком ослабевшем состоянии, к тому же они отлично видели в темноте, из чего можно было сделать вывод, что лампу принесли непосредственно для Мии, и впереди, видимо, будет ещё немало тёмных мест. И раз уж они на станции, на чужой территории, вполне стоило ожидать и других «сюрпризов», да и кто вообще сказал, что экран в принципе будет здесь работать? Июнь находилась в безвыходном положении, и это не могло не удручать. Она, если честно, и до этого была не сильно полезной, а теперь, без сестры или хотя бы минибука под рукой, Мия превращалась в никчёмную, неспособную за себя постоять обузу. Это злило, но злиться Июнь могла только на саму себе и на свою беспросветную беспомощность, до ощутимой боли закусывая губу.       — Хорошо, я пойду, но ты идёшь впереди, — Мия несмело выдвинула свои условия, и Декабрь незамедлительно кивнул, указал рукой направление и, развернувшись, двинулся вперёд. Он ведь моментально считывал её мимику, страх, недоверие и судорожные попытки что-то придумать, но, судя по всему, как угрозу это не расценил. Июнь ещё немного помялась на месте и, шумно сглотнув, направилась за отдаляющимся светом лампы, прихватив с собой стакан с пола. За оружие вряд ли сойдёт, однако лишним не будет, тем более Котас тактично промолчал и отбирать его не собирался.       И вновь скрежет, принадлежавший железной двери, не такой уж и массивной, но покрытой тонким слоем ржавчины. А прямо за дверью ждал, по ощущениям, коридор, по которому и направился Декабрь, а Мия прямиком за ним. Она планировала поддерживать безопасную дистанцию в несколько метров, однако Июнь то и дело ловила себя на том, что непроизвольно её сокращала. Мия банально не знала, чего бояться больше: пугающей темноты вокруг или андроида с уже успевшим стать родным лицом? Это ведь всё явно неспроста. Не только лицо, но и голос, интонации, повадки. Оцифровка сознания точно была в этом как-то замешена, а если так, то… неужели основатель Трискелиона? Они пришли за Сарисой, а Июнь просто неудачно попалась под руку? Если бы хотели убить, то убили бы, но пока что её крайне вежливо вели на… разговор? Мии нечего рассказать, ни про способности, ни про покровителей. Не исключено, что основатель думал иначе, а когда узнает правду, то…       Июнь погрузилась в раздумья и вместе с этим отрешённо рассматривала своё едва различимое отражение в стакане. От причёски остался лишь чуть растрёпанный, низкий хвост, а голографический материл и вовсе отсутствовал на лице, из-за чего состояние макияжа стремилось к плачевному. Наименьшая из проблем Мии в настоящий момент, верно, но волнение вынуждало думать о чём-то постороннем. Опомнилась она лишь тогда, когда впереди возникла ещё одна железная дверь, что поддалась с тем же скрежетом и вывела на улицу. Ну, во всяком случае, Июнь показалось, что на улицу, из-за виднеющихся впереди перил, к которым она первым делом осторожно подошла, и увиденное не могло её не ошарашить.       Это определённо было похоже на некую жилую станцию и в то же время… весьма странную, утопающую в полумраке. Сама станция казалась совсем небольшой и имела, судя по всему, сферическую форму. На нижней половине сферы виднелось несколько десятков зданий, и вид отсюда, свысока, чем-то напоминал вид с платформы космопорта, однако вскоре Мия поняла, что поспешила с выводами. Здания находились и на верхней половине сферы и, видимо, специально были спроектированы «вверх ногами». Это Июнь поняла только тогда, когда чуть навалилась на перила и увидела под собой очертания уходящих вниз этажей, будто обычные здания и впрямь перевернули, приделав к «потолку» столь необычным образом.       Но сильнее всего смущала даже не специфичная планировка, а непосредственно сам стиль архитектуры, пусть и мало что получалось разглядеть в деталях. Главенствующим материалом выступал почему-то блёклый бетон. Чёткие, строгие геометрические линии, минимальный декор и маленькие, выложенные в ряд окна. Многообразие конструкций было большим, но почти все они выглядели невыразительно, словно бездушное нагромождение бетонных блоков. Хотя нашлось место и другим, сильно отличимым от остальных зданиям, более выпуклым, ярким, бесформенным, будто вылепленным из пластика. Никто в колониях так не строил.       — Эту станцию спроектировали во второй половине двадцатого века, — спокойно пояснил подошедший к перилам Котас, отчего многое сразу встало на свои места. Почти пятьсот лет назад. Именно поэтому это место сразу показалось Мии таким… «ретро», во всех смыслах. — Мировая элита планировала укрыться здесь на случай, если ситуация на Земле примет угрожающий для их жизни оборот. Инженеры были ограничены по срокам, ресурсам и площади, потому использовали легкотранспортируемые материалы и помимо нижней части сферы застроили ещё и верхнюю, чтобы вместить как можно больше людей.       И ведь действительно, своеобразная смесь брутализма тех лет и того, что принято было тогда называть «футуризмом». Экспертом Июнь себя не считала, но историей моды она интересовалась, а та, в свою очередь, черпала вдохновение из самых разных источников. Получается, что эта станция должна была стать неким «бункером», способным автономно просуществовать несколько поколений. Теперь же в этих однообразных постройках начали угадываться как жилые комплексы, так и небольшие фабрики. Слабо подсвеченные несколькими уличными фонарями аллеи, большие купола-теплицы и даже виднелось нечто вроде театра и ресторана, насколько можно было судить, и внутри которых почему-то горел свет. Попытка объединить устойчивую, проверенную годами основу и смелые, новаторские, подающие надежды идеи. Иначе говоря, представление о будущем из прошлого. Завораживало и удручало одновременно.       — По назначению станцию так и не использовали, а для утилизации её требовалось рассекретить, делать этого никто не стал, поэтому так и бросили её дрейфовать, — лаконично подытожил Декабрь и, намекая не задерживаться, двинулся дальше вдоль перил, а Мия неохотно поспешила за ним.       Каким чудом эта станция до сих пор не разгерметизировалась, а даже, наоборот, умудрялась вырабатывать хотя бы какое-то электричество и кислород, пусть и столь сомнительного качества? Поразительно. Хотя кто-то всё равно обязан был за ней приглядывать, иначе за столько лет станция уплыла бы далеко за зону досягаемости, расплавившись в атмосфере какой-нибудь Венеры. Впрочем, чем дольше Июнь разглядывала здания внизу, тем отчётливее начинала замечать следы времени. Практически все металлические поверхности и декоративные элементы были съедены ржавчиной, что стекла вниз и намертво впиталась в стены, бетон местами растрескался и осыпался целыми кусками, а давно пересохшие корни деревьев обвивали столбы и фонари. Все постройки заволокло налётом пыли, и будто неприятный, едва ощутимый сквозняк задувал со всех сторон, или же Мии так только казалось?       Здания на верхней половине сферы соединялись друг с другом мостами и многоуровневыми платформами, похожими на те, что были в колониях. Однако всё это было так же сделано из железа и бетона, поэтому каждый шаг отзывался скрежетом и приглушённым хрустом. И если даже нижние, статично стоящие здания начинали ощутимо разрушаться, то что тогда говорить про перевёрнутые верхние, не имеющие стабильной опоры? Каждое из них могло рухнуть в любую секунду, и осознание этого вынудило Июнь начать ненавязчиво оглядываться в поисках хотя бы какого-то выхода. Некоторые мосты упирались в лифты, ведущие вниз, только вот доверия они совершенно не вызывали. Но довольно быстро Мия заметила целых два высоких здания, и они оба неотрывно тянулись от самого верха и упирались в нижнее основание, прямо между зданиями, напоминая башни. Сами по себе конструкции не сильно массивные, но явно выступающие здесь чем-то важным, поскольку располагались они в самом центре, не так уж далеко друг от друга. Была высокая вероятность того, что оттуда можно будет по лестнице спуститься к здешним докам, что могли находиться под уровнем жилых построек, или же подняться, если они размещались на самом верху сферы, ведь больше им негде было быть. Если и бежать отсюда, то только таким путём.       Июнь успела всего на пару секунд замешкаться на очередной развилке, желая получше разглядеть мост, что вёл к ближайшему нужному зданию, однако момент для побега крайне неподходящий, так что пришлось мигом спохватиться и ускорить шаг. Вскоре из темноты показалось ещё одно здание, ржавый крест намекал на то, что это было чем-то вроде клиники, и Мии совсем не хотелось заходить внутрь, загонять себя в ещё одну ловушку, но выбора ей не предоставили. Высокая двойная дверь легко поддалась и пропустила в, на удивление, слабо освещённый лампами холл. Июнь ожидала увидеть очередное затхлое место, однако здесь оказалось довольно чисто, как минимум, напольную плитку явно недавно мыли, и это было трудно не подметить. Но сильнее всего внимание Мии привлекли выцветшие изображения на стенах: улыбающиеся люди, уверенно смотрящие куда-то вдаль и одетые в крайне старомодную одежду, пейзажи космоса, космические корабли и обрывистые затёртые фразы, выполненные крупным, жирным шрифтом, как на английском, так и на других незнакомых языках. Похожие картинки Июнь видела в единой сети, и на уроках истории они тоже изредка мелькали, стоило затронуть тему всё того же двадцатого века. Мия будто и впрямь очутилась в далёком прошлом, а вся эта станция, подобно крохотному осколку, отломилась от истории и затерялась во времени. И как бы сильно Июнь не хотелось рассмотреть всё в деталях, но сейчас над ней нависли совершенно другие «заботы», да и Котас ненавязчиво поторапливал, то и дело бросая мимолётные взгляды через плечо.       Спустившись по лестнице на два этажа вниз, Мия двинулась следом за Декабрём по очередным запутанным, тёмным коридорам, стараясь при этом запоминать последовательность поворотов. Внезапно впереди показалась приоткрытая дверь, откуда в коридор пробивалась слабая полоска света. Определённо следовало туда заглянуть, и пусть реакция Котаса на такое могла быть самой непредсказуемой, но Июнь обязана рискнуть: любая информация могла оказаться критически важной. Мия немного замедлила шаг, а затем как бы случайно запнулась на месте и выронила стакан, что звонко отскочил от плитки и откатился к приоткрытой двери. Июнь выждала секунды две и торопливо подошла к стакану, опустившись перед ним на корточки и осторожно заглянув в щель. Медицинский кабинет, вылизанный до блеска, с современной аппаратурой, а за прозрачным окошком виднелся операционный стол, около которого стояло две фигуры, причём стояли буквально, на одном месте, без движения и лишь изредка моргая. Андроиды, без сомнений, но ситуацию для Мии это не проясняло. Она настолько сосредоточилась на окровавленной ткани на операционном столе, что не сразу заметила, как один из андроидов перевёл пристальный взгляд прямо на Июнь, вынуждая её испуганно дёрнуться, выронить стакан и отскочить от двери подальше. Что тут вообще творилось?!       Мия чуть тряхнула головой, чтобы опомниться, и повернулась к Декабрю, который уже ждал её в конце коридора, стоя у открытой нараспашку двери, тем самым молча говоря Июнь пройти внутрь. Повисла тишина, ноги будто приковало к одному месту, а дыхание Мии резко участилось. Она запомнила порядок поворотов, она запомнила нужный мост, нужно было хотя бы попытаться, она сможет… Кого она обманывала? Июнь не убежит от андроида, скорее всего, даже это здание покинуть не успеет. Она не знала, что её ждало в той комнате, и знать не хотела, однако… её могли сразу сюда принести, могли притащить силой, а не давать возможность прийти в себя, слишком «любезно» по отношению к тому, кому намереваешься причинить вред. Мия осознавала, что совершает ошибку, и всё же, шумно сглотнув, она медленно направилась к открытой двери. Освещение в той комнате было непривычно ярким для этих мест, и, возможно, именно поэтому Июнь решилась подойти поближе, как пугливый мотылёк, летящий на свет.       Котас следил за каждым её шагом со всё той же умиротворённой улыбкой, словно говорил не бояться, но Мия была вольна трактовать это по-своему. Собрав всю волю в кулак, она аккуратно заглянула в комнату, что оказалась старомодным кабинетом, уставленным лакированной мебелью и стеллажами с книгами. И стоило Июнь неуверенно переступить порог, как дверь позади закрылась, а следом раздались отдаляющиеся шаги, что вынудило окончательно растеряться. Это был псевдо-Декабрь, фальшивка, однако всё равно где-то внутри теплилась до жути наивная надежда, что он не бросит и обязательно защитит, как и всегда. Было трудновато вот так с ходу убедить себя в обратном.       — Проходи, пожалуйста, — раздался тихий, проникновенный женский голос, из-за чего Мия снова вздрогнула, поскольку только сейчас поняла, что находилась в кабинете не одна.       В стоящем поодаль кресле расположилась женщина, в которой без проблем можно было узнать Захарию Нэзу, действующего министра безопасности Единой Нации. В новостях она всегда представала с безупречно уложенной причёской, в белоснежной гвардейской форме и источающей внушительную статность, однако сейчас перед Июнь была лишь усталая, измождённая женщина, в светлом брючном костюме и накинутом на плечи пиджаке. Один рукав чужой рубашки был закатан до локтя, что позволяло разглядеть обмотанную плотным сетчатым материалом руку, и это могло объяснить кровь в операционной, пусть и спокойнее от этого не становилось.       — Я не кусаюсь, — со снисходительной улыбкой шепнула Нэза, и Мия, ещё немного помявшись на месте, всё же подошла ближе, подмечая про себя большой рабочий стол и ещё одну закрытую дверь в другом конце. Кабинет был относительно небольшим, выполненным в кремовых тонах, и будто бы даже дышалось здесь немного легче. За тремя высокими окнами проглядывалась только густая темнота, но Июнь знала, что уже спустилась ниже уровня платформ, так что её путь отсюда при любом раскладе будет пролегать через лестницу наверх. Иными словами, пока Котаса не было рядом, следовало воспользоваться любой возможностью, потому и не оценить состояние потенциального врага Мия не могла.       Странно было ловить себя на подобных мыслях. Июнь казалось, что Нэза была на их стороне, ведь всё это время она оказывала их команде поддержку, но всё происходящее не оставляло место сомнениям: перед Мией находился истинный основатель Трискелиона, оцифровавший своё сознание и проживший несколько сотен лет, воруя чужие личности. Однако сейчас, судя по всему, с «телом» Нэзы возникли проблемы, и Июнь могла воспользоваться чужой слабостью для того, чтобы сбежать через вторую дверь и найти ближайшую лестницу, поскольку вряд ли бы её стали догонять, что дало бы приличную фору. С другой же стороны, Декабрь по-прежнему где-то поблизости, и если судить по операционной и прибранному холлу, то на станции были и другие андроиды, скрывающиеся в темноте. Нет, всё ещё опасно, но ведь… чем дольше Мия тянула, тем стремительнее таяли её шансы на спасение. Опять… почему это опять происходило? Июнь трусила, нерешительно мялась, давала заднюю, продолжала руководствоваться какой-то последовательной логикой, даже когда на кону стояла её жизнь! Неужели она настолько безнадёжна?       Нэза всё это время неотрывно следила за Мией и, видимо, с лёгкостью считывала все её мысли и сумбурные переживания, поэтому молча указала рукой на стоящую напротив софу, тем самым любезно предлагая бросить эту затею с побегом и просто сесть. И Июнь, неохотно послушавшись, опустилась на софу, сохраняя дистанцию. Начинать диалог Нэза не спешила, наоборот, она запила водой несколько таблеток, после чего откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и прикрыла глаза, словно Мия и вовсе не представляла для неё какой-либо опасности.       — Почему вы это делаете?       — Что именно? — предельно вежливо уточнила Нэза, тут же открыв глаза, наваливавшись на подлокотник кресла и подперев голову рукой, предварительно пригладив свои белоснежные локоны, уже почти полностью потерявшие былой объём.       — Гонитесь за бессмертием таким образом, — коротко и чётко ответила Июнь, ведь этот вопрос не давал ей покоя с того самого момента, как она впервые услышала об оцифровке сознания. Несколько сотен лет — это очень внушительная цифра, которую все эти годы просто обязано было подпитывать неумолимое стремление и тяга к жизни, и Мия осознавала всю её ценность, только вот до сих пор и близко не представляла, как правильно прожить свою собственную жизнь, а не потратить впустую. И не то чтобы она нуждалась в совете от такой сомнительной личности, но когда ещё могла выпасть возможность поговорить со столь необычным собеседником? — Вы присваиваете чужие жизни и чужие тела, ставите свои цели и желания выше тех, чью личность забираете…       — А разве ты сейчас не делаешь то же самое? — парировала Нэза, мягко перебив Июнь, которая лишь растерянно потупила взгляд. — Присваиваешь тело и личность сестры, которая больше никогда не сможет выйти наружу.       — Она сама так решила.       — Потому что ей пришлось. Пришлось отказаться от своих целей, от желаний, от планов на будущее, и всё ради тебя. Но почему? Почему ты теперь одна? Кого ты винишь в случившемся?       Чужие слова причиняли боль, задевая незажившие на сердце раны. Стоило задуматься о том, откуда Нэза вообще владела этой информацией, но сейчас все мысли были лишь о том злополучном дне, что всплывал в голове отрывистыми картинками. Станция, паника, крики, заплаканная Февраль и пощёчина от Октября, которая в тот момент казалась такой грубой и унизительной, но… на что ещё рассчитывала Мия, поставив жизнь напарников под угрозу? Она хотела как лучше, она правда хотела как лучше, она не подумала, она не побеспокоилась за свою жизнь, за что и должна была поплатиться. Она должна была умереть в тот день, а не сестра, которая всегда находила время подумать за них обеих. И ущерб, к сожалению, был нанесён. Июль больше не могла воспринимать себя как раньше, не могла находиться в этом мире, ставшим для неё таким чужим и пугающим, а Июнь, вместо того чтобы попытаться найти решение, просто забрала себе тело, не имея при этом ни малейшего представления о том, что с ним делать.       Шумная, пробивная, никогда неунывающая Фия, которая всегда знала, чего хочет, и которая бесстрашно шла навстречу любым трудностям уверенной, грациозной походкой. Сколько всего её ждало впереди, каких высот бы она достигла, если бы не эгоистичная сестра, неготовая платить за свои ошибки. Это Мия всегда была проблемой, с самого детства влипающей в неприятности, будь то нелепая потасовка в песочнице или проблемные школьные знакомые с зависимостями. Июль всегда была рядом, делала всё, что было в её силах, несмотря на зависть, очень… надуманную зависть, ведь Июнь точно так же завидовала в ответ. Они обе неидеальны и явно стоили друг друга, и пусть они наконец смогли прийти к примирению, однако Мия всё равно чувствовала, что никогда не сможет сполна отдать долг за всё, и это пожирало её изнутри.       — Себя, я виню себя, — совсем тихо созналась Июнь, в том числе и в том, для чего изначально задала Нэзе этот вопрос. Страшно было осознать себя таким же чудовищем, хладнокровно укравшим жизнь у родной сестры. Впрочем, наседать и дальше Нэза не собиралась, потому, бесшумно вздохнув, она обвела кабинет задумчивым взглядом карих глаз, в которых загадочным образом считывался весь опыт прожитых лет.       — Однажды я прогуливалась по нижним этажам одной маленькой колонии в Западном Кластере, где и наткнулась на молодую девушку. Она была, скажем так, «особенной». Я пригласила её поужинать в ближайшем кафе, за мой счёт, разумеется. Она не ела нормально три дня, потому смела всё подчистую, — с грустной полуулыбкой поведала Нэза, отчего Мии стало совсем не по себе. — Непутёвые родители оставили её с братом в приюте, откуда её довольно быстро забрали, но новая семья превратила её жизнь в ад, из которого она сбежала на улицу при первой возможности, где и связалась с плохой компанией.       Нэза ненадолго замолчала, позволяя тишине окутать кабинет, и Июнь не могла не прислушаться к тому, что происходило за дверьми. Никаких шагов или других посторонних звуков. Может… пора? Или нет?       — Я могла дать ей валюту, но она бы не потратила её с умом. Я могла отвести её в реабилитационный центр, но она бы сбежала оттуда на второй день. Я могла взять её под свою опеку, но такие люди не привыкли к контролю, к рамкам, к послушанию. Я прожила долгую жизнь, я знаю таких, как она, знаю тех, для кого уже всё кончено, понимаешь? Я не могу спасти её душу, но я могу спасти её жизнь, её личность, след, который она так хотела оставить в истории. И история запомнит её не как брошенную, всеми забытую девушку, убитую в переулке за очередную дозу, а как одного из лучших выпускников академии и элитного гвардейца, поднявшегося с самых низов и дослужившегося до должности министра безопасности Единой Нации.       У Мии ушло пару секунд на осознание, что Нэза рассказывала историю той девушку, чьим телом сейчас владела, и очередная волна мурашек вдоль спины не заставила себя ждать, настолько жутко это было. В голосе Нэзы совсем не улавливалось безразличия или надменности, лишь мимолётная тоска, словно она и сама не получала никакого удовольствия от того, что ей приходилось делать ради продления жизни. Сама Июнь умела неплохо отыгрывать разные роли, но даже ей оказалось трудно сказать, был ли собеседник искренним, или же это всё отточенное столетиями лицемерие и фарс.       — Я много кем успела побывать. Известным шахматистом, востребованным психологом, лектором в престижном университете, художником, музыкантом, ветеринаром, адвокатом. Они отдают мне свои тела, а я взамен помогаю их несбывшимся мечтам осуществиться, проживаю их жизни правильно, потому что я знаю, как это делается. Но ты, Мия, не знаешь, ведь ты ещё слишком молода, и в этом нет ничего постыдного. Мало кому удаётся сделать всё идеально с первого раза. Ты не сможешь осуществить желания вас обеих, поэтому тебе придётся научиться делать выбор, научиться отпускать, научиться смирению. Но… не всё сразу, правда? — с тихим смешком подметила Нэза, повернувшись обратно, но от зрительного контакта Мия трусливо отказалась, мигом опустив взгляд под ноги.       О слишком многом нужно было поразмыслить, но момент крайне неподходящий, ведь со стороны коридора вновь начали раздаваться шаги. Всё та же дверь открылась, и Июнь непроизвольно подскочила с места, обернувшись на звук позади. Уже знакомый ей Котас осторожно завёл в комнату… девушку, в сером комбинезоне с нашивками, с маленькой сумочкой на поясе, с пышными нежно-розовыми хвостиками и напуганными карими, почти что янтарными глазами. Мия узнала в ней племянницу Дэмиара, и это не могло не показаться странным. Для чего Нэзе понадобился беспомощный, безобидный подросток? Так или иначе, непреодолимое желание защитить воспылало внутри, поэтому Июнь, нервно сглотнув, подняла руку и осторожно поманила к себе Анхель, которая явно её узнала.       — Иди сюда, — шепнула Мия, чуть дрогнувшим голосом, и Анхель это волнение уловила, потому боязно подняла глаза на Декабря, который определённо оказался совсем не тем, кем она думала. Никаких возражений не последовало, так что, аккуратно сделав один шаг, Анхель мигом подскочила к Июнь, которая тут же прижала девочку к себе. Цирно рассказывала, что та была по-своему пугливой, как и любой ребёнок, но при этом всё равно отличалась бойким характером, и Мия это чувствовала: Анхель, естественно, было страшно, однако она не тряслась, как лист на ветру, и крепкие ответные объятья говорили о том, что она полностью доверяла Июнь и будет делать то, что она скажет. И это, конечно, могло польстить, если бы только сама Мия не была абсолютно потерянной в сложившейся ситуации. Она за себя-то была не готова отвечать, а теперь на её плечах лежала ещё и безопасность Анхель. Может, их отношения с Октябрём и были далеки даже от дружеских, но Июнь ни за что с ним так не поступит. Она и так подвела слишком многих, и ещё одну ошибку она себе не простит.       Котас тем временем оставил переносную лампу на столике у двери и, бросив мимолётный, нечитаемый взгляд через плечо, снова покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Но несмотря на это напряжение в комнате лишь нарастало, Мия судорожно пыталась что-то придумать, найти решение, но всё было тщетно. Нэза тем временем поднялась со своего места, из-за чего Июнь дёрнулась и отшатнулась в сторону, почти в самый центр кабинета, утягивая за собой Анхель. И практически сразу же открылась та самая вторая дверь, вынуждая Мию вновь чуть ли не подскочить на месте и повернуться лицом теперь уже к ней. Ещё один андроид в синей форме, на этот раз девушка с незнакомым лицом, а вместе с ней Сариса, которую остановили на самом пороге, крепко держа за предплечье. Причёска Сарисы совсем растрепалась, брючный костюм примялся и немного запачкался, а сама она со спокойным, невозмутимым лицом смотрела себе под ноги, опустив голову. Июнь сочла это немного странным, однако Сариса была в порядке, и это главное.       — Она ребёнок, — совсем тихо произнесла Мия, как только Нэза подошла ближе и остановилась чуть ли не вплотную к ним с Анхель. Мольбы бесполезны, Июнь это понимала, но это могло помочь выиграть хотя бы немного времени. Несомненно, дело было в Сарисе, только вот приближаться к ней Нэза как-то не спешила, так что оставалось лишь утопать в догадках о том, что будет дальше.       — Верно, ребёнок, а я детей очень люблю, правда, и я совсем не хочу быть монстром, — предельно серьёзно заверила Нэза и, протянув руку, пропустила между пальцами розовую прядку Анхель, после чего бережно поправила тонкий шарфик на её шее, — но иногда выжить можно только в его обличии. Однако сейчас я просто хочу забрать у неё кое-что, что мне бы очень пригодилось, если не трудно, — добавила она, глазами указав на маленькую сумочку на поясе.       — У меня ничего нет, — грубовато промямлила Анхель, сильнее прижавшись к Мии и уткнувшись лицом в её плечо, только вот Нэзу такой ответ не устроил, о чём сообщила скептично выгнутая бровь, лёгкий прищур и чуть приподнятые уголки губ. Такая реакция могла показаться мягкой и сдержанной, но Июнь отчётливо уловила её посыл: это последняя попытка сделать всё «по-хорошему», в добровольном порядке, иначе вмешается андроид, который совсем не будет церемониться.       На первый взгляд Нэза действительно не производила впечатление жестокой, безжалостной и беспринципной личности, но если кто-то будет перечить ей и противиться её приказам, то её истинный облик проявит себя довольно быстро, а от напускной снисходительности и добродетели не останется и следа. Именно такое впечатление сложилось у Мии, и испытывать судьбу она не собиралась, потому, закусив губу, она одной рукой успокаивающе погладила Анхель по голове, а другой открыла её сумочку на поясе, забираясь внутрь. Зеркальце, блеск для губ, расчёска, резинки, пушистый брелок, салфетки, какие-то карточки. Вряд ли хоть что-то из этого могло заинтересовать Нэзу, и от этого Июнь занервничала ещё сильнее, начиная беспорядочно перебирать одни и те же вещи по кругу. Продолжаться это могло ещё долго, но вскоре Мия нащупала потайной карман на самом дне и тут же дёрнула плохо пришитую ткань, чтобы забраться под подкладку сумки и вытащить оттуда металлический и довольно увесистый для своих размеров предмет.       Предметом оказались мужские наручные часы, весьма устаревшие на вид, но за ними явно хорошо следили. Видимо, Анхель ими дорожила, потому и отдавать не хотела, однако… сейчас у них не было иного выбора. Июнь бегло оглядела часы и, не найдя ничего особенного или бросающегося в глаза, вложила их в протянутую руку Нэзы, мысленно подмечая, что рука эта явно была имплантом, ведь покрывающая её искусственная кожа начинала неестественно отслаиваться, словно наживляли её в жуткой спешке.       — Ну вот видите, разве вежливость не творит чудеса? — иронично подметила Нэза и, развернувшись, направилась к рабочему столу размеренным, неторопливым шагом, будто даже обычная ходьба теперь давалась ей с трудом. — Я отпущу вас обеих, но только в том случае, если всё пройдёт так, как я запланировала.       Эти слова могли подарить слабый огонёк надежды, но внезапные, отдающие ледяной сталью нотки в чужом голосе Мии совершенно не нравились. Не было никакого смысла в том, чтобы обнадёживать их враньём, а это означало, что Нэза и вправду не была заинтересована в бессмысленных жертвах, однако могло хватить даже самой незначительной мелочи для того, чтобы нарушить её «планы», и тогда… Тем более речь шла про «обеих», и Сариса в это число явно не входила. Июнь искоса посмотрела в её сторону, но Сариса всё так же неподвижно смотрела в пол, не показывая признаков волнения, хотя поводов уже было предостаточно. Неужели… она уже сдалась? Смирилась со своей участью?       — Вы не собираетесь управлять людьми, вы хотите… помочь им стать лучше, верно? — осторожно поинтересовалась Мия, пристально проследив за тем, как Нэза остановилась у рабочего стола и, взяв с него острый канцелярский нож, принялась открывать крышку часов. Июнь трезво оценивала свои шансы не дожить до конца дня, так что молча стоять на месте и безропотно ждать своей участи, подобно идущей на убой овце, она не собиралась. Бороться нужно было до последнего. — Вы правда думаете, что люди настолько ужасны?       Нэза, на удивление, отвлеклась от своего занятия и где-то с минуту изучала мрачный, утопающий во тьме пейзаж за ближайшим окном. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, мучительно играя на нервах, но Мия и не подумала отворачиваться, боясь упустить любую деталь, любую мелочь, за которую можно было бы уцепиться.       — Нет, совсем нет. На самом деле, хороших людей всегда было и будет намного больше, но проблема заключается в том, что плохие люди не оставляют им шансов на выживание. Цветку нужно много декад для того, чтобы прорасти, пробиться через почву, дотянуться до света и расцвести, однако достаточно будет лишь один раз наступить на него, и все эти усилия будут уничтожены. То же самое и с людьми, с теми, кто готов быть отзывчивым, сострадательным, бескорыстным, но рано или поздно кто-то точно так же раздавит и сотрёт в порошок их чувства. Именно поэтому колонисты с годами стали такими чёрствыми и эгоистичными, их насильно приучили не думать об окружающих и не протягивать руку помощи даже самым близким. Тебе ведь это очень хорошо знакомо, разве нет, Мия? Когда предаёт тот, кто поклялся оберегать, когда причиняет боль тот, кто должен был защищать, безразличие от того, кто обязан был дарить безусловную любовь.       Вопрос застал Июнь врасплох, но, к сожалению, она понимала, к чему клонила Нэза. Отец бросил их с сестрой, напрочь забыв об их существовании, отчим превратил их жизнь в ад, а равнодушие матери, будто бы слепо закрывающей на всё глаза, ранило сильнее всего. Фия говорила, что мама не заслуживала прощения и места в их жизни, но Мия нашла в себе силы отпустить злость и попытаться хоть как-то наладить отношения, наивно пытаясь создать хоть какие-то хорошие воспоминания и заменить ими старые. Однако… ничего не получилось, боль оказалась слишком сильной, а чужие слова сейчас вынудили её вновь подняться наружу и подступить к самому горлу. Июнь тихонько всхлипнула, и сразу же почувствовала лёгкие, успокаивающие поглаживания по спине. Анхель смотрела на Мию своими большим, обеспокоенными глазами, и вмиг стало так неловко. Ей ведь… тоже пришлось нелегко, её тоже предали близкие, вся семья повернулась к ней спиной, но при этом Анхель не унывала и не распускала нюни, так что и Июнь следовало успокоиться и взять себя в руки. Сейчас как никогда необходимо было быть сильной.       — И мне, поверь, тоже очень хорошо это знакомо. Всегда найдутся те, кто будут пользоваться слабыми, отбирать последнее, идти по головам ради выгоды, плевать на всех вокруг, безвозвратно уничтожать самое ценное. Из года в год ничего не менялось, я наблюдала за этим столетиями и… Я просто хочу избавить мир от таких людей, — Нэза тяжело вздохнула, словно и не хотела говорить подобное вслух. Это не казалось манипуляцией или попыткой подселить сомнения, больше было похоже на… откровение? Будничное, прозаичное, с горьким привкусом реальности. — Впрочем, теперь правильнее будет сказать «хотела», — неожиданно продолжила Нэза, сменив тон на более отрешённый, с грустными нотками самоиронии. — Я хотела сделать этот мир лучше, помочь ему выжить и справиться с той опасностью, что грядёт впереди, используя при этом мягкие, щадящие инструменты. Однако я должна признать, что это, в конечном итоге, не сработает, человек всегда найдёт способ обратить во зло даже самое чистое, светлое и невинное, такова его природа, и никакие микрочипы не смогут исправить это раз и навсегда. Но природу всегда можно попробовать изменить, и если не получилось мирным путём, то я сделаю это в принудительном порядке.       С этими словами Нэза сняла крышку часов и резко ударила их об массивный деревянный стол, из-за чего множество мелких механизмов разлетелись во все стороны. Анхель лишь вздрогнула и тоскливо оглядела то, что осталось от часов, которые Нэза отложила на край стола за ненадобностью. Из кучки деталек показался маленький, продолговатый, ржавый предмет, и Нэза сразу же взяла его в руки, начиная пристально оглядывать со всех сторон, желая, видимо, удостовериться в его подлинности.       — Это тело умирает, ему осталось, в лучшем случае, несколько часов, но я успею сделать задуманное, — совсем тихо произнесла Нэза, словно говорила это, в первую очередь, самой себе, что не могло не насторожить.       — Вы не будете его менять? — растерянно спросила Мия, и такой исход её, естественно, не прельщал, однако в сложившейся ситуации вопрос показался ей уместным. Но Нэза лишь одарила её усталой улыбкой, мельком брошенной через плечо, после чего вернулась к изучению предмета в своих руках.       — Дэминги стояли у самых истоков создания Единой Нации Колоний, правили ею поколениями, словно своей собственной империей, разлагая её изнутри своими закостенелыми взглядами и законами. Они бы никогда не пошли мне навстречу, так что я была вынуждена сместить их с трона. Я нашла этого нищего, никому неизвестного учёного, сфабриковала всю его биографию, подарила ему карьеру, свела с нужными людьми и сделала из него президента, потому что мне казалось, что мы разделяем одни цели, одно виденье, но однажды всё резко изменилось. Он предал меня, захлопнул дверь прямо перед моим носом, а ключ поместил… в неё, — лаконично подытожила Нэза, намекая на Сарису, которая по-прежнему не издала ни звука, а лишь старательно обводила глазами пол кабинета.       Времени у Нэзы оставалось мало, так что и тратить его на подробный рассказ со всеми деталями она, очевидно, не собиралась. С другой же стороны, она могла и вовсе ничего не говорить, но при этом всё равно сочла нужным поведать основную суть, пусть и мало что получалось из неё вычленить. Получается, что президент Димьян изначально являлся личным «проектом» Нэзы, и у них была некая договорённость, которую он нарушил. Вряд ли бы он решился на это в одиночку, определённо вмешалась влиятельная третья сторона, которую Нэза опасалась, потому избавиться от президента не могла. Это и вынудило её уйти в тень и позволить Трискелиону начать действовать более открыто.       Так или иначе, появилась причина, из-за которой Нэза больше не могла перенести своё сознание в новое живое тело, некий загадочный «ключ», который был спрятан в Сарисе и о котором она даже не догадывалась. Произойти это могло и в раннем детстве, о чём она физически бы не смогла вспомнить, а могло и пару лет назад, в ходе каких-нибудь медицинских манипуляций, которые Сариса, будучи профессиональной спортсменкой, проводила довольно часто. Прога? Микрочип? Подкожный имплант? Фрагмент ДНК? Или что-то другое? Понятно было только одно: президент Димьян использовал свою единственную внебрачную дочь столь гнусным образом и, возможно, именно поэтому не поддерживал с Сарисой никакого общения, чтобы ничего не могло вывести на неё. Судя по всему, тогдашние планы Нэзы казались ужасающими настолько, что пришлось пойти даже на такие меры для того, чтобы попытаться хоть как-то её остановить. Только вот… сработает ли это?       Нэза могла показаться раздосадованной, обессиленной, даже немного нервной и рассерженной, какой угодно, но точно не сдавшейся и безутешной. У неё имелся план, связанный с найденным в часах предметом, который она успеет воплотить в любом случае, и в то же время Сариса была прямо тут, и если у Нэзы получится здесь и сейчас извлечь из неё желаемое, то ничего не помешает ей продолжить и дальше менять тела, продлевая своё бессмертие. Она… и вправду всё предусмотрела, тщательно просчитала каждый свой шаг, чтобы никто не смог ей помешать.       И пока осознание стремительно настигало Июнь, сама Нэза, убрав предмет в карман брюк, взяла со стола всё тот же канцелярский нож и направилась к Сарисе. Необходимо было что-то предпринять, но Мия продолжала стоять на месте как вкопанная. Если попытается вмешаться, то подставит под удар Анхель и Сарису, да и всё равно вряд ли чего-то этим добьётся, она самая бесполезная в команде, ей нечего противопоставить андроиду, однако если совсем ничего не сделать, то… Июнь была готова рисковать своей собственной жизнью, но она не считала себя праве распоряжаться чужими. Она судорожно водила пальцами по внутренней стороне запястья, хотя экран, ожидаемо, так и не активировался. Мия была готова вновь поддаться панике, но она вовремя поймала пусть и робкий, но всё же полный решимости взгляд Анхель. Да, ей было страшно, но и бездействовать нельзя, Анхель это понимала, так что и давала своё молчаливое согласие, совершенно не представляя, чего это могло ей стоить.       — Димьян уверял меня, что я ни за что на свете не вытащу это из тебя, но… я всё же попробую, с твоего позволения, — Нэза, ограничившись напускной вежливостью, остановилась вплотную к Сарисе и, протянув руку, осторожно приподняла её голову за подбородок, чтобы наконец заглянуть в глаза и, вероятно, получить хотя бы какую-то ответную реакцию.       Июнь наконец набралась смелости, чтобы попытаться вмешаться хотя бы словесно, однако так и застыла с приоткрытым ртом, наблюдая за тем, как менялось лицо Нэзы. Замешательство, отрицание, что было готово вот-вот перерасти в гнев, но успокоилась она довольно быстро, при этом смиренно прикрыв глаза и горько усмехнувшись краешком губ.       — Значит, вот как он решил, — едва слышно прошептала Нэза, вложив в это загадочное «он» поразительно много теплоты и даже некой сентиментальности, после чего, открыв глаза, она резко схватила руку Сарисы и полоснула острым лезвием по внутренней стороне её запястья. Мия мгновенно прижала Анхель лицом к себе, чтобы хоть как-то уберечь девочку от увиденного, тогда как сама уже мысленно уничтожала себя за никчёмность, беспомощность и за то, что не смогла это предотвратить. Леденящий страх окутал каждую клеточку тела, но отступил ровно в тот момент, когда кровь обильно брызнула на пол белыми кляксами, а саму рану на руке моментально заволокла тонкая, полупрозрачная дымка.       Нэза успела отшатнуться в сторону в последний момент, тем самым уклонившись от выпада Августа, на что незамедлительно среагировал андроид, перейдя в атакующий режим. Эзре пришлось отступить вглубь комнаты, чтобы не оказаться зажатым в углу, чем и воспользовалась Нэза. Она открыла ту самую вторую дверь, собираясь покинуть кабинет, однако задержалась лишь на пару секунд, чтобы напоследок адресовать Июнь мимолётный взгляд, от которого так и сквозило пренебрежительной, будто бы «извиняющейся» жалостью. И означать это могло только одно…       Огнестрельного оружия у этого андроида тоже не оказалось, так что в рукопашном бою против Августа у него не было и шанса. С лёгкостью увернувшись от очередного прямого удара, Эзра перехватил руку андроида и с размаху опустил его головой в деревянный рабочий стол, что тут же со скрипом разломился на две части. Стол казался массивным, а значит и удар был неслабым, из-за чего андроид и допустил секундное промедление, однако Августу хватило этого для того, чтобы выпустить длинные когти и одним грубым рывком обезглавить тело андроида. Голова с искрящимися проводами отлетела в дальний угол кабинета, а само тело безвольно упало на остатки стола, что неуклюже рухнул на пол, разлетевшись в мелкие щепки.       Мия бегло осмотрела оторванную голову, а затем перевела взгляд обратно на Эзру, с которого уже стремительно, прямо на глазах, спадала маскировка Сарисы, возвращая ему его прежний облик. Одежда Сарисы так же превратилась в знакомый тёмно-зелёный официальный костюм, и означало это только то, что поменялись они ещё тогда, в замке. Сарисы здесь не было, она в безопасности, с ней ничего не случилось. И вроде как должно было стать спокойнее, но внезапная слабость в ногах дала о себе знать, из-за чего Июнь отпустила Анхель и, отойдя назад, опустилась на корточки, уткнувшись лицом в ладони.       — Я… Я ничего не могла сделать… Я просто стояла и смотрела, — сбивчиво тараторила себе под нос Мия. Если бы это была настоящая Сариса, то всё бы закончилось плачевно, а Июнь оказалась настолько бестолковой, что позволила бы этому случиться. Сердце вмиг заколотилось в груди, а дыхание учащалось с каждым вздохом, и прийти в себя помогла только чужая рука, что осторожно легла на плечо. Мия робко подняла голову и встретилась взглядом с такими успокаивающими, насыщенно-зелёными глазами Августа, который опустился перед ней.       — Ты сделала всё, что могла. Не вини себя, — пусть и немногословно, но в меру уверенно попросил он. Даже самое обыденное общение всегда давалось Эзре с трудом, а если и он сейчас смог собраться и постараться подбодрить, то у Июнь и подавно не было права раскисать. Она рассеянно кивнула и, взявшись за протянутую руку Августа, поднялась обратно на ноги, сразу же притянув взволнованную Анхель обратно к себе.       — Ты не пойдёшь за ней?       — Я больше не подчиняюсь приказам, я здесь ради вас, — заверил Эзра, и это не могло не поднять ряд вопросов. Если они с Сарисой поменялись, то это значит, что они знали о нападении заранее? Или же это было спонтанное решение в суматохе? А если так, то… знала ли хоть одна живая душа об их местонахождении? Однако пояснять что-либо было некогда, потому Август тут же метнулся к первой двери и, прислушавшись к происходящему по ту сторону, подошёл обратно, предварительно взяв со столика ту самую переносную лампу, которую и протянул Мии. — Здесь полно андроидов и почти все они, скорее всего, вооружены. Я отвлеку внимание на себя, а вы выйдете через вторую дверь, найдите укромное место и спрячьтесь. Я уничтожу столько, сколько смогу, и найду вас.       — Это… звучит не очень хорошо, — сокрушительно прошептала Июнь, на что Эзра виновато потупил взгляд. У него не было плана, это чистая импровизация, он не имел ни малейшего представления о том, как им спасаться, а уж гениальнейшим стратегом Август не являлся и подавно. С другой же стороны, либо они шли все вместе, становясь лёгкой, уязвимой мишенью для каждого встречного андроида, потому что Эзра не сможет одновременно сражаться и защищать их в одиночку, либо они разделялись, и тогда у них появлялся хотя бы какой-то шанс на выживание. Третьего варианта не дано, и Мии следовало переставать ныть и делать вид, что у неё был выбор.       Август порой ошибался, верно, и тем не менее он всегда старался делать всё, что от него зависело. Невольно вспомнилось то задание в самом начале года, когда на их маленькую команду напали, а Июнь с сестрой зажали в угол, и стоило им только допустить мысль о том, что Эзра их бросил, как он появился именно тогда, когда нужен был сильнее всего. С тех пор ничего не изменилось, и с каким бы подозрением остальные напарники ни относились к Августу, Мия никогда в нём не сомневалась и не станет делать этого сейчас. Июнь взяла протянутую лампу и вместе с тем невзначай положила свою руку поверх руки Эзры, тем самым извиняясь за сказанное и передавая ему всю свою непоколебимую уверенность в том, что они обязательно отсюда выберутся.       Секундный зрительный контакт, после которого Август решительно кивнул и бережно подтолкнул Мию ко второй двери, в то время как сам начал принимать свой настоящий облик, тот самый, о котором Июнь столько слышала, но ни разу не видела вживую. Удлинившиеся волосы окрасились в насыщенную фиолетово-синюю палитру, сквозь которую показались закруглённые рога, кожу затянуло нежно-лавандовым оттенком с белоснежными витиеватыми узорами и блестящей россыпью мелких звёзд на лице, а глаза вмиг заволокло густой тьмой, сквозь которую просвечивалась будто бы целая бескрайняя Вселенная. Мия издала бесшумный вздох восхищения, однако времени рассматривать всю эту красоту не было, так что Июнь крепче сжала руку Анхель в своей и направилась ко второй двери, краем глаза проследив за тем, с какой невозмутимой лёгкостью Эзра прошёл сквозь ближайшую стену. Значит, именно это он и сделал в тот день…       Чем дольше они будут оставаться на одном месте, тем быстрее их окружат, так что действовать следовало быстро. Мия на пару секунд замерла у двери, через которую ранее вышла Нэза, но, не услышав посторонних звуков, плавно опустила ручку вниз, чтобы создать небольшую щель, которую тут же осветила лампа. Не обнаружив ничего подозрительного, Июнь приоткрыла дверь шире и вышла в пустой коридор, прислушиваясь к каждому шороху. Свет мог привлечь к ним внимание, но и скитаться в полной темноте явно не стоило, поэтому укромное место требовалось найти как можно скорее. Вряд ли такая древняя станция могла позволить себе ретранслировать единую сеть, которая требовалась для обмена данных между андроидами, да и остальной их функционал это сильно ограничит. Небольшое, но всё же преимущество… Так казалось Мии, ровно до того момента, пока она не услышала стрельбу в дальнем коридоре.       Растрескавшаяся от старости плитка хрустела под ногами, а ноги двигались сами собой, ведя Июнь по запутанным, пугающим коридорам. Внезапно открывшаяся впереди дверь вынудила нырнуть в ближайший проход и перейти на торопливый бег, при этом панически оглядываясь назад. Искать закутки и прятаться в тупиках было неразумно, но и вваливаться в первые попавшиеся комнаты казалось ещё более опасным, пусть и необходимым. Свет выдавал их с головой, но Мия упорно не могла выбрать дверь, ни одна не казалась надёжной, за любой могла поджидать угроза. Шаги начинали раздаваться со всех сторон, разносясь невнятным эхом и смешиваясь со звуками стрельбы. В один момент Июнь окончательно застыла на месте, ведь их уже практически окружили. Она упёрлась взглядом в две закрытые двери, пытаясь выбрать одну, однако окончательное решение приняла Анхель, за руку утянув Мию в совершенно противоположную сторону и затащив её в маленькую комнатушку, дверь которой была подозрительно приоткрыта. Либо отсюда уже кто-то вышел, либо это ловушка, но Июнь пропустила эту мысль только тогда, когда уже оказалась внутри, а дверь позади них приглушённо захлопнулась.       Мия подскочила на месте и повернулась лицом к двери, подтолкнув Анхель себе за спину. Свет лампы мягко окутал комнату и осветил уже знакомое лицо Декабря, рука которого лежала на железном засове, что не позволял двери открыться. Это спасало от преследования, но явно не от того, что будет дальше. Небольшой медицинский кабинет с парой кушеток и кучей пыльных, стеклянных шкафчиков, а воздух казался совсем застоявшимся, но Июнь не могла перестать хватать его губами, в попытках отдышаться. Шаги по ту сторону были едва разборчивыми, хотя всё равно постепенно стихающими. Впрочем, андроиды не слепые идиоты: они видели слабый свет и прекрасно знали, что люди не исчезали бесследно. Это лишь вопрос времени, когда они обменяются информацией напрямую и поймут, что вламываться нужно будет именно сюда.       — Я знаю, что я копия, расскажи мне про настоящего, — неожиданно холодно произнёс Котас, намекая не ходить вокруг да около, чем ещё сильнее ошарашил Мию, и всё же появившийся на чужом поясе пистолет ситуацию не облегчал. Не было никаких гарантий того, что тогда в замке была именно эта копия Декабря, но тогда с чего он взял, что Июнь знала его «настоящего»? Неужели ему хватило одной её реакции при их первой встрече? Или Нэза допустила ошибку, позволив ему узнать слишком много о «внешнем» мире? Во всяком случае, говорить следовало правду, поскольку этот Котас на враньё точно не поведётся.       — Настоящий Котас… он… — с запинкой начала Мия, пытаясь вспомнить то время, когда их команда только-только сформировалась. Все были такие… грубые, безучастные, отстранённые, полные разногласий и конфликтов, но именно Декабрь с первого дня пытался поддерживать мирную, дружелюбную обстановку и относился ко всем одинаково, даже когда некоторые говорили ему гадости прямо в лицо. Тогда это казалось обычным для андроида поведением, но теперь, когда правда всплыла наружу, все воспоминания окрашивались в совершенно иные цвета. — Он… правда особенный. Он заботился о каждом, несмотря ни на что, всегда мог выслушать, рассказать что-то интересное и готовил лучше любого шеф-повара. Иногда занудствовал, конечно, но глубоко внутри все понимали, что он просто хотел как лучше. А ещё он был готов в любой момент защитить нас, даже если… это бы стоило ему жизни. Мы не ценили его, потому что не знали всей правды, однако сейчас всё по-другому. Мы знаем, кто он на самом деле, и теперь действительно каждый понял, насколько он замечательный.       Июнь бесцельно гуляла взглядом по полу, но, набравшись смелости, осторожно подняла глаза обратно на Котаса, однако встретил её лишь строгий, хмурый взгляд, полный недоверия, и скептично приподнятая бровь. Со стороны и впрямь звучало слишком идеально, словно бессовестное, приторное заискивание, но ведь… всё сказанное было правдой! Даже если это копия, то это всё ещё тот самый Декабрь, разве нет? Почему он сомневался в самом себе? Что он хотел услышать на самом деле?       Обстановка накалялась, и Мия опешила настолько, что упустила момент, когда Анхель выскочила у неё из-за спины и подбежала к Котасу, вместе с этим вытащив что-то из своей сумочки и протянув ему. Июнь собиралась подбежать следом и оттащить девочку, для её же безопасности, однако сделала от силы шага два и вновь остановилась, когда поняла, что именно было в руках Анхель. Те самые дурацкие голографические карточки со «Звёздным дозором», а протянула Анхель именно ту, где был изображён Декабрь. Сам же Котас чуть подрастерялся, но всё-таки взял карточку, которую принялся сверлить взглядом.       — Вы все — «Звёздный дозор»! На страже звёзд и всех людей! — гордо объявила Анхель, стараясь не повышать голос выше воодушевлённого шёпота, после чего разложила и все остальные карточки в своих руках пафосным веером. — И вы очень крутые, известные и вас все любят. Хотя появилось, конечно, и куча ненавистников, желающих вам смерти, но любителей осталось намного больше, просто об этом теперь принято помалкивать. Но многие всё равно верят в вас и в то, что вы спасёте весь мир!       — Их тринадцать, — спокойно подметил чуть сконфуженный от услышанного Декабрь, подразумевая обилие карточек с Дэмиаром.       — А, ну, кому в наше время нужна дешёвая панкуша с накрашенными ногтями? Делает вид, что он секси, но вообще не особо. Тем более Дэминг, нас все ненавидят, и в принципе заслуженно. Но он всё же мой дядя, а кто ещё поднимет его самооценку, если не я? Так что массово скупаю, создаю дефицит, накручиваю ему голоса в опросниках и спекулирую спросом, чтобы продать подороже, — сумбурно пояснила Анхель, пожав плечами, а Котас вновь опустил взгляд на свою карточку, ведь только она была в единственном экземпляре.       — Но это одна.       — Потому что ты са-а-амый популярный! Новые раскупают за секунды, а эта ещё из самого первого сброса, таких уже не достать, чистая лимитка! — предельно серьёзно заверила Анхель, только вот Декабрь, судя по всему, немного усомнился в сказанном, что не осталось незамеченным. — Всё дело в стиле, понимаешь? Большинство из вас выглядит, давай честно, немного скучно и обыденно, хотя красные волосы и навороченные импланты тоже круто, не то слово, но альбинос — это совершенно другой уровень.       В любой иной ситуации Мия бы, наверное, немного обиделась, однако сейчас она лишь продолжала нервно кусать губы, боясь любой непредсказуемой реакции. Возможно, следовало одёрнуть Анхель, ведь та будто совсем не понимала, что ситуация и близко не шуточная, с другой же стороны, у Июнь не было других идей, и это вынуждало её хвататься даже за такую возможность. Котас ещё какое-то время задумчиво рассматривал карточку в своих руках, его серые глаза постепенно прояснялись, взгляд смягчался, а затем он слабо, едва заметно улыбнулся, будто в одночасье вновь стал тем самым Декабрём, неизменно излучающим умиротворяющую теплоту и надёжность.       — Мне приказали убить вас, но мне показалось, что если я сделаю это, то совершу большую ошибку, — совсем тихо произнёс Котас, как бы извиняясь за все причинённые «неудобства», в своей привычной учтивой манере. Он вернул Анхель карточку и, повернувшись к двери, взял в руку пистолет. — Лестница прямо за поворотом, я расчищу вам путь и уведу их подальше.       — Но тогда ты можешь пострадать, — Анхель произнесла это чуть смущённо, на что Декабрь лишь бросил флегматичный взгляд через плечо.       — Я просто копия, моё существование не имеет значения. И если он хочет защитить вас ценой своей жизни, то я должен сделать то же самое, — заверил Котас, после чего поднял глаза на Мию. — Станция приближается к Земле. Не дайте ей совершить задуманное, — загадочно бросил напоследок Декабрь и, не дав Июнь возможности уточнить хотя бы что-то, отодвинул засов. Котас стремительно покинул кабинет, а Мия спохватилась незамедлительно и, подскочив к двери, задвинула засов обратно.       — Это было слишком рискованно, — сокрушительно выдохнула Июнь, смерив Анхель назидательным взглядом.       — Никакого риска, только кристально чистая правда, — парировала Анхель, спрятав карточки обратно в сумку. Девочка старалась выглядеть собранной, но невооружённым глазом было видно, что и она вздохнула с облегчением. — У вас всегда всё… вот так? — напрямую спросила Анхель, хаотично прожестикулировав руками, а Мии оставалось только кисло усмехнуться.       — Инопланетяне, бессмертные враги человечества, ворующие тела, и андроиды, внутри которых жертвенные копии наших друзей? Да, всегда, а то нам слишком скучно живётся.       Они обе определённо нуждались в этой паузе, чтобы сбавить градус напряжения, но самое сложное было ещё впереди. Вся эта тема с копиями очень сбивала с толку и откровенно настораживала, однако… этому Декабрю хотелось довериться, как минимум потому, что ничего другого не оставалось. Была слышна стрельба и торопливые шаги, переходящие на бег, и, судя по звукам, всё это быстро смещалось всё дальше от лестницы. Своё обещание Котас сдержал, так что и им двоим следовало пошевеливаться.       — Я буду прямо за тобой, — решительно заверила Анхель, намекая не держать её за руку. Это действительно ощутимо их замедляло, но Июнь банально боялась её потерять и оставить где-то позади, наедине с этой непроглядной темнотой. Выход был только один, так что Мия отдала Анхель лампу. Света вполне хватит для того, чтобы у Июнь был обзор хотя бы в несколько ближайших метров, и даже если с ней что-то случится, Анхель сможет сразу сориентироваться и убежать сама. Так и вправду будет лучше.       Мия выждала момент затишья и, отодвинув засов, выбежала из кабинета, устремившись в сторону лестницы. Пол был усеян поверженными андроидами и фрагментами их оторванных голов и рук. Кто-то был просто застрелен, кто-то искорёжен до неузнаваемости, а кто-то сломан особо грубым способом. Июнь даже вздрогнула, когда несколько андроидов, с вывернутыми под неестественным углом конечностями, безуспешно пытались подняться, но в итоге лишь неуклюже падали обратно. Коридоры буквально стали ожесточённым полем боя, и вряд ли стоило ожидать чего-то другого. Нэза, в конце концов, являлась министром безопасности, так что доступ к пусть и официально запрещённым, но всё же хорошим боевым моделям у неё определённо был, и оттого не менее пугающими выглядели эти обильные брызги белой крови на полу и стенах, что тоже покрывались дымкой и стремительно испарялись. Август защищал Мию и Анхель как мог, однако он ведь… тоже не бессмертный.       Всё увиденное отрезвляло, мучительно впиваясь в сознание, и вынуждало Июнь ускоряться всё сильнее, отчего она едва успевала вовремя переступать валяющееся на полу оружие, воспользоваться которым не получится даже при всём желании. Мия притормозила лишь у лестницы и, убедившись, что на ней никого, начала подниматься по ступенькам, мимолётным жестом показав Анхель сохранять небольшую дистанцию. Единой сети здесь не было, Нэза не могла отдавать андроидам приказы дистанционно, а только лично, хватило бы и нескольких штук для того, чтобы информация быстро разошлась по всем остальным. Андроиды могли поголовно спуститься вниз, с целью выполнить приказ и задавить противников числом, а ещё они могли распределиться по всему зданию и устроить засаду, этого Июнь и опасалась, так что каждая новая ступенька вызывала всё больше дрожи в коленях.       Однако следующий этаж встретил исключительно тишиной, поглотившей собой точно такие же однообразные коридоры. Тишиной крайне пугающей и настораживающей. Мия успела сделать лишь пару шагов, после чего резко развернулась, чтобы подозвать Анхель ближе, и именно это, по счастливой случайности, спасло Июнь жизнь. Пуля пронеслась устрашающе близко, словно всего лишь в нескольких жалких сантиметрах от лица. Мия неосознанно сорвалась с места и, пригнувшись, нырнула в ближайший узкий проход, а Анхель по наитию ломанулась за ней, из-за чего точно так же лишь чудом избежала пули, очередь из которых прошлась по коридору, звонко разбивая старую плитку на стенах.       Дыхание сбивалось, воздуха не хватало, но останавливаться было нельзя. Первая же дверь за очередным поворотом привела в палату со сквозным проходом, к которому и поспешила Июнь, то и дело оборачиваясь на Анхель. Та была напугана, шумно дышала, и глаза её наполнялись слезами, но страх не позволял ей отставать. Преодолев ещё две палаты, Мия толкнула последнюю дверь и вновь оказалась в коридоре, откуда со всех сторон доносились звуки шагов. Июнь окончательно утеряла контроль над ситуацией и просто без разбора бежала куда глаза глядят, за что, видимо, и поплатилась. Плитка под ногой внезапно треснула, а бетон под ней вмиг раскрошился и просел вглубь, из-за чего Мия закономерно запнулась и упала на грязный пол, ощутив острую, режущую боль в левой лодыжке.       Июнь жалобно проскулила и, приподнявшись на локтях, бросила взгляд на Анхель, которая испугано остановилась рядом. Боль в ноге не утихала, и даже если Мия сейчас встанет, то в том же темпе бежать уже не сможет. И она прекрасно отдавала отчёт тому, что произойдёт дальше.       — Убегай, — строго приказала Июнь, кое-как встав на колени, только вот Анхель так и застыла на месте. Она не хотела оставлять Мию одну, без единственного источника света, бросать на верную смерть. Подросток её возраста не был способен осознанно принять такое решение, так что Июнь была вынуждена ощутимо грубо толкнуть её, вынуждая отшатнуться назад. — Уходи! — прикрикнула Мия, потому что времени уже совсем не оставалось.       Анхель всхлипнула и неуверенно попятилась в сторону, однако она неожиданно вскинула голову, словно увидела кого-то вдалеке, после чего кивнула и побежала вперёд. Сама же Июнь опомнилась только тогда, когда её взяли за предплечье и с лёгкой, умеренной бережностью, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, поставили на ноги, потянув за собой по коридору. Лодыжка всё ещё пульсировала, отдавая пронизывающей болью, и хромота незамедлительно дала о себе знать, но адреналин придал Мии сил на последний рывок, хотя бы немного заглушив неприятные ощущения. Да и Эзра, судя по всему, тоже передвигался уже с трудом, а окружающей его дымки было настолько много, что она уже стремительно превращалась в густой, обжигающе горячий пар, застилающий Июнь глаза.       Анхель металась от одной двери до другой, пока наконец не выбрала самую надёжную на вид, которую и открыла-то с трудом, настолько сильно она заржавела. Спасение было уже совсем близко, но сзади снова раздались выстрелы. Август вовремя заслонил Мию собой и втолкнул её в помещение, а затем и сам, заметно качнувшись, зашёл следом, захлопнув дверь. Июнь почти что упала, но Анхель своевременно её перехватила и помогла добраться до ближайшего стоящего поодаль стола, о который можно было опереться. Помещение представляло собой, вероятно, некий архив, что был уставлен громоздкими и тяжёлыми на вид железными шкафами, и именно их Эзра принялся опрокидывать один за другим, чтобы забаррикадировать дверь. Его одежда была порвана и усеяна дырами от пуль, белая кровь стекала на пол, а одна рука и вовсе отсутствовала, но при этом пар всё равно клубился вокруг, пытаясь залечить все ранения Августа, и на это явно уйдёт какое-то время.       Вскоре и пятый шкаф с грохотом свалился на остальные, окончательно заблокировав дверь, в которую уже ломились андроиды. И только после этого Эзра измождённо выдохнул, прислонился спиной к шкафу позади и медленно сполз на пол, приложив здоровую руку к локтевому суставу, что только-только начинал отрастать заново. Зрелище, конечно, не самое приятное, но Мии всё равно захотелось подойти к Августу, поблагодарить, как-то помочь, сделать хоть что-то, однако… всё тело начинала окутывать странная слабость и вялость, а конечности стремительно немели, будто из Июнь каким-то магическим образом выкачивали остатки сил, и ко всему ещё непонятное зудящее чувство где-то в боку. Мия приложила дрожащую руку к ноющему месту и тут же ощутила что-то влажное, из-за чего растерянно опустила взгляд вниз. Лампа светила тускло, и тем не менее у Июнь всё равно получилось разглядеть на пальцах смешанную с грязью кровь.       — Это… — невнятно пробормотала Мия и посмотрела на Анхель, глаза которой наполнились ещё большим ужасом, чем прежде. Вроде она даже что-то сказала, но Июнь её уже не слышала, потому что все звуки смешались в один белым шум, прерываемый разве что неприятным писком, а поток мыслей становился всё более несвязным. Это тело ведь даже не принадлежало Мии. Она не должна была причинять ему вред. Но тогда почему это случилось? Что она сделала не так?       В сознание Июнь привёл лишь удар головой о холодный пол. В поле зрения попала небрежно брошенная лампа, что откатилась в сторону, а сама Анхель опустилась рядом, перевернула Мию на спину и нервно отдёрнула низ её рубашки. За неимением других вариантов, девочка стянула с шеи свой тонкий шарф и, обвязав его вокруг рук, приложила к ране, пытаясь тем самым остановить кровь, что уже вовсю просачивалась на пол, впитываясь в ткань брюк. Анхель что-то бормотала, звала Июнь по имени, просила говорить с ней, но всё происходящее перед глазами уже начинало расплываться и терять очертания, пока сердце продолжало гулко ухать в груди, словно замедляясь с каждым ударом.       Мия из последних сил повернула голову к Эзре, который, увидев происходящее, попытался встать. И у него даже получилось, однако он прошёл от силы пару шагов, после чего рухнул обратно на колени, закашлялся кровью, обильно сплёвывая её на пол, и прикоснулся к своей ноге, с которой были заметные проблемы. Августу и вправду нехорошо, так что ему, наверное, лучше было не вставать…       Июнь продолжала гулять пустым взглядом по помещению, пока не заметила фигуру в длинных одеяниях, стоящую в дальнем тёмном углу. Мия не могла разглядеть лица, потому что тяжёлые веки уже начинали медленно опускаться, но самой примечательной деталью показались пепельно-розовые волосы, что почти касались пола. Июнь должна была предупредить спутников о том, что они не одни, что им могла угрожать опасность, хотя в итоге издала лишь отрывистое, хриплое мычание. Мия попыталась указать на незнакомца рукой или хотя бы пальцем, но тело её уже не слушалось. Темнота жадно поглощала всё вокруг и в конечном итоге утянула в свои объятья и саму Июнь, которая провалилась в самые потаённые её глубины.

***

      Звуки… такие необычные, но от того не менее пленительные. Они расплывались невнятным эхом, словно звучали под водой, и одновременно с этим растворялись в тишине, уносясь далеко вдаль. Мия слышала что-то похожее раньше, однако не знала где, не помнила при каких обстоятельствах. Напоминало… пение китов? Протяжное, заливистое, мелодичное, полное жизни.       Мия открыла глаза, желая узнать, откуда доносились столь изумительные звуки. Она оглядела длинный мост перед собой, а затем и окружающую её бескрайнюю темноту, которую разрезали пёстрые всполохи, блестящие, словно туманности, принимающие самые разные формы и в то же время мягкие, воздушные, как облака. Лазурные, пурпурные, изумрудные, цветов было просто не счесть. Мия вскинула голову и, как заворожённая, стала наблюдать за величественными существами, что плавно размахивали плавниками и летели вперёд, скрываясь в тумане и выплывая обратно. Такие большие, грациозные и могущественные.       Мия была полностью поглощена пением, оно манило, очаровывало, влекло за собой. Мия сделала первый шаг, и чёрный мост под её ногой мгновенно окрасился в витиеватый, переливающийся узор, будто сделанный из гладкого, сверкающего песка. Второй, третий, четвёртый. Мия шла вперёд, поражаясь тому, какие красивые узоры оставляла за собой. Преображался не только мост, но и она сама. Мия смотрела на свои руки, которые казались тёмными, полупрозрачными, и даже они начали стремительно покрываться всё теми же фиолетово-синими узорами.       Пение не утихало, а лишь окутывало всё настойчивее, оплетая своими сетями, из которых, казалось, уже невозможно выбраться. Волшебные существа с игривой ловкостью огибали облака и будто бы начинали понемногу отдаляться, вынуждая Мию ускорить шаг. Кто-то бережно взял Мию за запястье, но она одёрнула руку. Она боялась остаться позади, боялась больше никогда не услышать этих звуков. Её настойчиво дёрнули за плечо, но Мия снова отмахнулась и перешла на бег. Она вытянула руку, пытаясь дотянуться по чего-то незримого, как вдруг Мию ощутимо грубо сбили с ног, опрокинув прямо на мост. Больно не было, хотя недоумение определённо присутствовало…       — И куда ты так спешишь? Успеешь ещё! — добродушно возмутился женский голос, очень… знакомый женский голос. Мия осторожно обернулась и принялась пристально оглядывать незваную гостью, которая опустилась рядом на мост, вальяжно убрав под себя ноги. Тело напротив было как бы разделено на две половина. Одна часть выглядела такой же, как и у Мии, покрытой узорами, и даже розоватые пряди волос казались вылепленными из песка, тогда как вторая половина выглядела иначе, отливала чем-то бледно-серым и пестрела цветными символами и полосками даже на лице, из-за чего у Мии с трудом получалось разглядеть чужие черты. Однако эта лёгкая ухмылка и глаза, пусть и едва различимые, но всё ещё отдающие тем самым неукротимым огнём, не оставляли никаких сомнений. — Ну так? — коварно полюбопытствовала Эстианна, пытаясь понять, узнала ли Мия её.       И Мия узнала, отчего резко выпрямилась и села рядом, неловко приподняв руки. Она чувствовала, что должна была что-то сделать, что ей хотелось что-то сделать, но пение китов вновь её отвлекло, заставляя отвести взгляд.       — Они наши извечные спутники и самые трудолюбивые проводники. Они помогают человеческим душам не сбиться с пути, но их зову можно сопротивляться, — заверила Эстианна, оглядев пролетающих над их головами существ, после чего перевела взгляд на мост впереди, заставляя и Мию сделать то же самое. Как оказалось, конец моста был довольно близок и упирался он в странный проход, который был окружён аркой из осыпающегося песка и вёл во мрачную неизвестность, будто бы в самый центр Вселенной, что притягивала к себе неуловимой, таинственной силой.       — И ты… смогла остановиться вовремя? Сама?       — Даже если бы не смогла, то у меня всё равно бы не получилось пройти. Эти врата для меня закрыты, — загадочно пояснила Эстианна и, поймав на себе удивлённый взгляд, приложила пальцы к своим щекам, намекая на две кардинально разные половины. — Двойное гражданство, все дела. Хотя в данном случае, скорее, никакущее гражданство, — отшутилась Эстианна, пытаясь сохранять оптимизм, но тоскливый подтекст трудно было не подметить.       — Куда ведёт этот проход? — тихо спросила Мия, всё ещё пытаясь подавить в себе желание слепо последовать за зовом, за пением китов, что становилось всё более беспокойным.       — Ничто в нашем мире не исчезает бесследно, и Вселенная неустанно оберегает и увековечивает всё то, что когда-либо было ею создано. И наши души, наши тела не исключение, они становятся частью единого целого, превращаются в песчинки звёздной пыли, что разлетаются на миллиарды световых лет, где помогают зародиться новой жизни. Всё циклично, одно ложится в основу другого, и ничто никогда не померкнет в небытие, — с искренним, мечтательным восторгом поведала Эстианна, обведя руками всё, что их с Мией окружало. Звучало и вправду невероятно, но отчего-то Мии казалось, что она сама не до конца понимала масштаб сказанного. Судя по всему, Эстианна вовсе не утеряла своей былой живости, своей идентичности и даже сохранила воспоминания, но тогда почему Мия ощущала себя настолько пустой, незначительной, будто совсем несуществующей? — Не Вальхалла, конечно, но тоже неплохо. Хотя, знаешь, мне и по эту сторону есть чем заняться. Например, присматривать за всеми вами, и ты, к слову, доставила мне немало хлопот.       Эстианна не злилась, просто безобидно вредничала, только вот Мия в упор не могла вспомнить, чем же так сильно провинилась: всё произошедшее отзывалось лишь размытыми картинками, которые никак не получалось собрать воедино, однако если она в конечном итоге оказалась здесь, то это означало…       — Я умерла? — безрадостно выдавила из себя Мия. Произнесённые слова определённо должны были вызвать панику, отчаяние, страх, но… это место умиротворяло, успокаивало, дарило долгожданное смирение, словно больше ничего не имело значения. И чем дольше Мия проникалась этим чувством, тем охотнее ловила себя на желании пересечь эти врата и слиться воедино со Вселенной, и только жалкие крупицы сомнений продолжали удерживать её на месте, будто… осталось ещё что-то, что она обязана была сделать.       — Скажем так, ты в процессе, — поспешила прояснить Эстианна, сменив тон голоса на более серьёзный и основательный. — Но я тут для того, чтобы это исправить!       — Так… можно? — неловко уточнила Мия, едва слышно, поскольку не могла не заметить, как менялось пение китов, что наполнялось более гнетущими, тревожными нотами. Эти существа всё слышали, всё понимали и явно не одобряли.       — Нет, вмешиваться в дела Вселенной нежелательно, — честно ответила Эстианна, не собираясь увиливать, — но иногда правила существуют для того, чтобы их нарушать. И я тому доказательство, — Эстианна добавила это особенно отчуждённо и, заметно сникнув, опустила взгляд на свои руки, отражающие две разные половины. — Я не должна была рождаться такой и не должна была навечно застрять здесь. Но если кому-то разрешенно встревать в естественный ход вещей, то разрешенно и мне, особенно если это касается важных для меня людей.       Эстианна говорила уверенно, голос её был полон непоколебимости, а следом и цветные символы на её теле стали ярко загораться один за другим, но исключительно на одной, серой половине. Мия наблюдала за этим с изумлением, однако почти сразу вскинула голову и пристально оглядела китов, которые к этому моменту уже вовсю роились над их с Эстианной головами, начиная издавать всё более встревоженные звуки, переходящие на пронзительный, скрипучий писк. Существа не могли вмешаться, но, очевидно, настойчиво просили не пересекать черту дозволенного. Мия растерялась окончательно, а неизвестный голос, доносящийся будто бы из глубин Вселенной, нашёптывал на ухо слова, пропитанные смятением и опасениями. Мия ведь и близко не представляла, во что ввязывалась и каким силам собиралась воспротивиться. Может… и впрямь стоило смириться? Принять закономерный исход и позволить себе стать частью чего-то нового? Выполнить своё истинное предназначение? Мия не знала, ей нужен был совет, надёжное мнение, которому она бы могла довериться, только вот Эстианна, судя по всему, уже всё решила за неё сама.       — Я приглядываю за вами, за семьёй, за друзьями, за каждым, — с чарующей теплотой в голосе заявила Эстианна, поднявшись на ноги и протянув руку. Мия вложила свою ладонь в чужую, поднялась следом и проследила за тем, как Эстианна бережно коснулась кончиком пальца её груди, ткнув в самый центр солнечного сплетения. Пёстрые узоры на теле стали угасать и осыпаться блестящим песком, из-за чего Мия испуганно оглядела свои руки и подняла глаза обратно на Эстианну, которая одарила её печальной, вымученной улыбкой. — Я буду защищать и оберегать вас, чего бы мне это ни стоило и сколько бы времени это ни заняло. И поэтому… не нужно так усиленно пытаться попасть сюда, хорошо?       Мия застыла как вкопанная и не могла отвести взгляд, а внутри всё сжималось от невыносимой боли и тяжести. Мия вновь неловко приподняла руки, но на этот раз всё же сделала шаг вперёд и крепко обняла Эстианну. Она боялась, что это всё окажется лишь неосязаемой, призрачной иллюзией или причудливыми играми разума, но нет, это и вправду была Эстианна, которая обняла Мию в ответ со всей трепетностью. Они ведь… ещё столько всего могли сделать и поговорить обо всём том, о чём не успели в своё время, однако Эстианна довольно быстро отстранилась и, чуть замешкавшись, бесшумно вздохнула, после чего опустила руку Мии на затылок и притянула её к себе, заставляя их соприкоснуться лбами и заглянуть друг другу прямо в глаза.       — Я могу спасти ваше тело, но я не могу спасти ваши души. Ваши способности… они неправильные, противоестественные, искажающие саму суть человечности. Душа не должна жить без тела, не должна существовать сама по себе. Он разрушил ваши жизни, скрепив вас вместе, и разорвать эту связь я не могу. И теперь… прежней она уже не будет. Мне жаль. За всё приходится платить свою цену.       Эстианна шептала это сбивчиво, торопливо, будто у них совсем не оставалось времени, а Мия слушала, слушала внимательно, ловя каждое слово. И только сейчас, совершенно случайно, краем глаза она заметила стоящую поодаль фигуру с тусклыми узорами на теле, в которой узнала… нет, не себя, а Фию. Почему она тоже здесь? Как долго она стояла там? Слышала ли она весь этот разговор? Мия отстранилась от Эстианны и собиралась окликнуть сестру, однако тут же осеклась. Лицо Фии выражало невозмутимость и полное безразличие ко всему происходящему, но при этом взгляд был устремлён прямо на Мию, взгляд цепкий, леденящий, пронзающий насквозь. Почему? Почему она смотрела на неё так?       Мия опешила, растерялась, но при этом всё равно намеревалась подойти к сестре, однако Эстианна не позволила. Она толкнула Мию, вынуждая её отшатнуться назад, потерять равновесие и упасть с моста. Мия летела вниз и беспорядочно махала руками, неосознанно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Узоры на теле рассеялись окончательно, оставляя после себя лишь лёгкий песчаный шлейф, пышные, перламутровые облака отдалялись всё сильнее, и только обречённый вой китов доносился вслед.

***

      Бескрайняя галактика мерцала так пленительно ярко, переливалась столькими изумительными цветами и… загадочным образом раздваивалась. Июнь протянула руку, пытаясь прикоснуться к манящему неизведанному, однако, хорошенько проморгавшись, пришла к осознанию, что это были глаза Эзры. Беспокойные, полные смятения, но по-прежнему невероятно красивые. Самые красивые из всех, что Мия когда-либо видела. И всё же желая удостовериться, она робко коснулась пальцами чужой щеки, кожа на ней была прохладной, но такой мягкой и шелковистой, а россыпь звёзд на скулах поблёскивала даже в такой полутьме. Сам Август от такого чуть подрастерялся, но осторожно, чтобы не задеть когтями, положил свою руку поверх руки Июнь и прильнул к её ладони, не сдержав кроткой, едва заметной улыбки. И этот жест отозвался такой приятной теплотой глубоко внутри, так что и своей улыбки Мия сдержать не смогла.       Окутывающая тело слабость стремительно сходила на нет, а сознание медленно, но уверенно прояснялось. Июнь нехотя оторвала взгляд от Эзры, и следующей в поле зрения попала… почему-то миз Фантар, которая выглядела предельно серьёзно и будто даже немного сердито.       — Опиши состояние, — в меру строго произнесла она, на что Мия, ожидаемо, оторопела и принялась оглядываться дальше, параллельно с этим пытаясь мысленно восстановить картину произошедшего. Она всё ещё лежала на полу, но, судя по ощущениям, не в луже собственной крови, уже хорошо, а в ногах сидела Анхель, с красными от слёз глазами, и сжимала в руках влажную, пропитанную кровью салфетку. Чуть поодаль стоял не менее взволнованный Ноябрь, облачённый в плотный чёрный костюм для заданий, в то время как у самой двери, около отодвинутых железных шкафов, находился Дрэйпер, также обвешанный оружием. И ещё была парочка сваленных на пол андроидов, с отсутствующими элементами одежды, брони и экипировки, которые явно перекочевали к уже полностью восстановившемуся Августу. Они все собрались здесь, но ведь… ещё, тут был кто-то ещё. Июнь резко приподнялась на локтях и стала судорожно осматриваться, пытаясь найти ту самую фигуру с розовыми волосами, что притаилась в темноте, однако никого так и не обнаружила, а лишь сильнее напугала всех вокруг и в особенности Эзру, который тут же придержал Мию, не позволяя ей напрягаться и беспорядочно дёргаться.       — Н-ничего, просто… сон, был странный сон, — неловко, невпопад оправдалась Июнь, натянуто усмехнувшись, хотя сон и вправду был странным, ну, вроде как, потому что ничего, помимо размытых образов, вспомнить не получалось. Но, решив не отвлекаться на мелочи, Мия сосредоточилась на собственных ощущениях и опустила взгляд на свой живот, рана на котором уже была обработана, заклеена силиконовой пластиной и перевязана плотным бинтом. В Июнь ведь… попала пуля, ещё и в такое место, и даже если она была сквозной, то это всё ещё серьёзное ранение, требующее незамедлительного медицинского вмешательства, чтобы избежать плачевного исхода, но тогда почему она чувствовала себя так… нормально? — Голова кружится, знобит, чуть подташнивает, но в остальном всё в порядке, — заверила Мия, снова бросив взгляд на миз Фантар, которая от таких слов нахмурилась лишь сильнее и взяла запястье Июнь, чтобы измерить хотя бы пульс. И результат, судя по всему, был вполне удобоваримым.       — И это странно, но, к сожалению, у нас сейчас нет времени разбираться, — тихо ответила миз Фантар, будто извиняясь за то, что Мия не сможет ещё немного отлежаться и окончательно прийти в себя, после чего она быстро сложила бинты обратно в небольшую сумку-аптечку на поясе такого же плотного костюма, поднялась на ноги и направилась к выходу, на ходу натягивая перчатки без пальцев, что не закрывали острые лезвия на её ногтях. — Нужно уходить.       Август собирался взять Июнь на руки, но она молча отказалась и стала подниматься самостоятельно, опираясь на протянутую руку, да и Анхель тут же подскочила следом, чтобы помочь, за что Мия и отблагодарила её улыбкой.       — Пусть несёт, не надо геройствовать с дыркой в теле, — весьма нетактично упрекнул Нэйро, не оценив такого порыва. Он проявлял заботу по-своему, верно, но Июнь не хотела и дальше продолжать быть обузой. Впрочем, у неё и самой присутствовал подсознательный страх того, что всё тело сейчас пронзит невыносимая боль, и что Мия очень быстро пожалеет о своей самонадеянности. Однако боли не было, разве что дискомфорт, общая вялость и тянущая пульсация в животе, но это Июнь в состоянии перетерпеть, и даже лодыжка практически не ныла, позволяя полностью ступать на твёрдый пол. Происходило и вправду что-то удивительное.       — И от кого я это слышу, — запричитала в ответ Мия, совсем незлобно, не пытаясь задеть, но кто, как не Ноябрь, был известен наплевательским отношением к своему здоровью, своему телу, да и в целом к своей жизни. Июнь просто пыталась отшутиться и разрядить обстановку, чтобы перестать быть центром внимания, и Нэйро, уловив мягкий посыл отвалить, смиренно прикрыл глаза и пошёл к выходу. А Эзра прямо за ним, по-прежнему придерживая Мию за плечо и явно не собираясь отпускать в ближайшее время.       Рубашка была порвана, оголяя как перебинтованный живот, так и почти всю грудь, а штаны оставались влажными, липкими, пропитанными кровью. Июнь очень не хотелось ходить вот так, и Дрэйпер, будто прочитав её мысли, стянул с плеча ремень винтовки и снял накинутую поверх комбинезона лёгкую куртку. Мия неуверенно замялась на месте, но Анхель тут же поставила эту несчастную переносную лампу на пол и, взяв протянутую куртку, быстро помогла Июнь одеться, застегнуть молнию и закатать длинные рукава, поскольку размер определённо был великоват. Мия подняла глаза на Дрэйпера и поблагодарила его кротким кивком, из вежливости, хотя всё ещё странно было видеть его здесь. Он прилетел сюда со всеми ради того, чтобы остановить основателя в лице Нэзы, это очевидно, но спускаться непосредственно сюда и помогать остальным ему было вовсе необязательно. Такой уж сильной неприязни к Дрэйперу Июнь не испытывала, в отличие от большинства напарников, однако и благосклонностью это точно не назовёшь, вызывал он скорее… банальное, недвусмысленное любопытство. Человек он, безусловно, необычный, это трудно было не подметить. Впрочем, как-либо отвечать Дрэйпер не стал, а лишь молча кивнул на коридор, намекая выдвигаться, и покинул помещение.       — Не волнуйся, всё хорошо, — прошептала Мия, взяв за руку Анхель, которая усиленно суетилась вокруг, словно не знала, как ещё помочь и быть полезной. Она тоже натерпелась и сейчас тихонько шмыгала носом, стараясь вновь не заплакать, но тепло руки Июнь помогло ей немного успокоиться. За ними прилетели, их спасли, и теперь оставалось только выбраться отсюда, ради чего стоило поспешить.       Мия собиралась следом за Августом покинуть это злосчастное место, но краем глаза увидела то, что вынудило её застыть на месте. В глубине помещения стоял человек, в котором довольно быстро получилось распознать Июль, одетую в оранжево-серый комбинезон, как… как в тот самый день. Фия стояла неподвижно и смотрела прямо на Июнь пустым, напряжённым, мрачным взглядом, кожа была такой бледной, а глаза казались стеклянными, будто совсем неживыми. Анхель обернулась и проследила за взглядом Мии, но, видимо, ничего не увидев, озадаченно повернулась обратно, тогда как сама Июнь даже пошевелиться не могла. Её сковал необъяснимый страх, а дрожь заколотила по спине, и выйти из ступора помог только Эзра, который потянул Мию за собой, заставляя выйти в коридор.       Миз Фантар и Ноябрь, вооружившись «Скитцелами», двинулись первыми, освещая путь небольшими фонариками, встроенными в наплечники костюмов, тогда как Дрэйпер, пропустив всех вперёд, шёл последним, прикрывая сзади. Весь пол был усеян поверженными андроидами во всё той же синей форме, через которых Август помогал аккуратно переступать, и Июнь переступала, двигаясь по инерции и не обращая ни на что внимания, потому что мысли её сейчас занимали совершенно другие вещи. Выстрелы раздались откуда-то спереди, и ответные не заставили себя ждать. Миз Фантар и Нэйро действовали быстро и слаженно, расчищая путь от андроидов и не позволяя спутникам сбавлять темп, однако окончательно опомнилась Мия лишь тогда, когда выстрелы неожиданно донеслись сзади. Она непроизвольно помахала рядом с собой свободной рукой, пытаясь найти Анхель, которую неосознанно отпустила почти сразу, но нащупала лишь пустоту.       В один момент Эзра и вовсе перешёл на бег, и очередной поворот остался позади, когда Июнь всё-таки остановилась и встревоженно обернулась, заставляя и Августа притормозить. Анхель выбежала из-за угла, но следующий позади Дрэйпер остановил её и выхватил у неё из рук лампу, которую швырнул в противоположный коридор, а саму Анхель бережно подпихнул, намекая бежать к остальным. Именно свет привлекал к ним андроидов, что ещё плутали в темноте, но теперь лампа медленно откатилась в другой коридор, где осветила фигуру Июль, которая стояла всё так же неподвижно и смотрела на сестру сквозь полумрак. Мия испуганно замотала головой, пытаясь хоть как-то отогнать это наваждение, и, взяв подбежавшую Анхель за руку, поспешила продолжить путь. Возникло до жути абсурдное желание обернуться ещё раз, однако отбил его грохот от взрыва, предположительно, гранаты, с помощью которой Дрэйпер попытался избавиться от преследования. Пол и стены сотрясло, отчего плитка вокруг ещё сильнее растрескалась и осыпалась прямо с потолка, падая под ноги.       Впереди показалась лестница, которая должна была вывести в холл этой клиники, откуда и проскальзывал слабый свет. Пара андроидов возникла внезапно, перегородив путь, но миз Фантар расправилась с ними двумя точнейшими выстрелами, и это впечатляло, ведь Июнь правда не ожидала увидеть её в деле, а не только на тренировках. Не то чтобы она думала, что покровители слишком старые для таких заданий, но… приятно было знать, что они тоже готовы рисковать жизнями, лично прийти на помощь в критической ситуации и даже объединиться в команду с Дрэйпером ради этого.       Лестничный пролёт остался позади, и холл был уже практически перед носом, когда ещё один андроид появился на пути, однако он тут же неестественно дёрнулся, выронил оружие и рухнул на ступеньки, а его попытки подняться успехом не увенчались. Проблема исходила изнутри, Мии уже доводилось видеть такое, потому она знала, что провернуть подобное мог только один человек. Их небольшая команда наконец-то поднялась в слабо освещённый холл, где куча таких же обездвиженных андроидов устилала пол, и Июнь сразу же отпустила руку Анхель, позволяя ей сорваться с места, добежать и нырнуть в объятья Октября. Он крепко прижал к себе племянницу, поцеловал её в висок и успокаивающе погладил по волосам, поскольку Анхель, судя по звукам, всё же расплакалась, пока Дэмиар трепетно шептал ей слова извинений.       Светлая сторона у Октября, несомненно, присутствовала, пусть и проявлял он её нечасто, но всё же поразительно было видеть его таким… мягким, заботливым, осознанным? Он мог ломануться спасать племянницу, не слушая никого, однако он доверился покровителям и доверился напарникам для того, чтобы не поддаться эмоциям и не испортить план. Дэмиар действительно сильно изменился. И даже сейчас он пристально посмотрел на Мию и Эзру, посмотрел молча, не сказав ни слова, но в одном его взгляде читалась бесконечная, искренняя благодарность. Июнь мягко улыбнулась в ответ, после чего, чуть помешкав, и сама ненавязчиво прильнула ближе к Августу и подняла на него глаза.       — И тебе спасибо, за всё, — она сказала это совсем тихо, но Эзра, как всегда немногословный, неуверенно повёл плечами, словно не считал спасение своей заслугой и винил именно себя в ранении Мии. Её саму же такой пессимистичный подход категорически не устраивал, так что Июнь решительно обняла Августа, желая немного его подбодрить и передать хотя бы частичку своего тепла. — Ты всегда так стараешься, выкладываешься изо всех сил, и пусть не всё проходит идеально, но ты не опускаешь руки, и это главное. Ты просто изумительный, и не позволяй никому убедить тебя в обратном.       Эзра, до сих пор не особо привыкший к какому-либо близкому контакту, вздрогнул и ощутимо напрягся, но в итоге всё же смягчился и приобнял Мию, причём так нежно и невесомо, будто она фарфоровая кукла, что развалится от любого неосторожного касания. Весьма забавно, ведь если даже пуля её не взяла, то что сделают скромные, сентиментальные обнимашки? Июнь уткнулась в чужое плечо, насколько это позволяли рога, и прикрыла глаза, вдыхая тонкий запах лаванды, что окутывал Августа. Момент умиротворяющий, однако сейчас были дела куда важнее, так что глаза Мия открыла незамедлительно и сразу краем глаза поймала фигуру, что спускалась с дальней лестницы, ведущей на верхние этажи этой клиники. Секундный испуг прошёл, как только Июнь приметила серебристо-белые волосы, но мгновенно вернулся обратно, стоило разглядеть в тусклом свете синюю форму.       — Не стреляйте! — тут же вскрикнула Мия, взволнованно отскочив от Эзры, и повернулась к миз Фантар и Ноябрю, которые среагировали моментально и наставили на копию Декабря оружие, однако, послушавшись, стрелять не стали, пусть и недоверчиво нахмурились. — Не стреляйте, он… он помог нам, — пояснила Июнь, тогда как сам Котас покорно выбросил пистолет и поднял руки.       — Я просто хотел убедиться, что с вами всё в порядке, — спокойно заверил Декабрь и спустился по ступенькам в холл. Сделал он это с заметной хромотой, его форма оказалась повреждённой и порванной в нескольких местах, да и с правой рукой явно были проблемы. Котас до последнего отвлекал на себя внимание и, видимо, пытался увести за собой наверх как можно больше андроидов, чтобы разобраться с ними там, и бесследно для него это не прошло.       Мия осторожно сделала несколько шагов ему навстречу и, всё же набравшись смелости, подошла ближе. Расценивать этого Декабря как союзника было бы опрометчиво, да и, судя по всему, дать кому-либо отпор он больше не в состоянии, но и бросать его здесь одного, совершенно безоружного и практически беспомощного, Июнь не собиралась. Однако, как всегда, всё решили за неё. Выстрел раздался откуда-то сверху, пуля просвистела пугающе близко и влетела прямо в голову Котаса, который тут же отшатнулся назад и, запнувшись о лежащего андроида, рухнул на плитку.       Свет в его глазах медленно затухал, а Мия так и замерла на месте, изумлённо оглядывая произошедшее. Всё внутри отозвалось какой-то топорной, натянутой опустошённостью, но стоило Июнь поднять глаза, как дыхание снова перехватило. Фия, облачённая в платье с школьного выпускного, стояла там, в плохо освещённом углу холла, и смотрела на Мию, неотрывно, следя за каждым её движением одними только глазами, что совсем не моргали.       Почему? Почему она здесь? Что-то случилось? Июль хотела что-то сказать? Пыталась предупредить? Июнь сглотнула застрявший в горле ком, с опаской закрыла глаза и предприняла попытку окунуться в их общее с сестрой подсознание, порождённое их способностями. Обычно это происходило быстро, практически незаметно, однако сейчас… ничего, ничего не получалось. Мия судорожно открывала и закрывала глаза, жмурясь изо всех сил, пытаясь сделать хоть что-то, но упиралась лишь в непроходимую, давящую пустоту, что отзывалась резкой, пронзающей головной болью, из-за чего Июнь запустила пальцы в своих растрёпанные волосы, стараясь унять это неприятное ощущение. Было больно, было плохо, стоило прекратить, но Мия отказывалась, отказывалась останавливаться до тех пор, пока вновь не услышит голос сестры.       Чужая рука мягко опустилась на плечо, вынуждая Июнь вздрогнуть, открыть глаза и испуганно повернуться к Августу. Беспокойства на его лице становилось всё больше, как и слёз Мии, что уже вовсю текли по её щекам.

***

      — Он был… хорошим, — робко промямлила Анхель, стоило Декабрю спрыгнуть с верхнего этажа клиники и приземлиться в холле, наспех убрав «Скитцел» обратно в кобуру на поясе.       — Они всего лишь копии, не стоит им доверять. Они сами не знают, когда врут и когда могут начать представлять опасность, — со всем благоразумием заверил Котас и подошёл почти вплотную к девочке, которую Октябрь нехотя отпустил, позволяя Декабрю аккуратно коснуться рукой её лица, убрать выбившуюся прядку ей за ухо и тем самым дав глазам бегло просканировать её состояние. Показатели незамедлительно, одни за другим, стали всплывать в периферийном зрении. Выброс адреналина и кортизола из-за стресса привёл к подскочившему артериальному давлению и учащённому сердцебиению, шесть некрупных ссадин, четыре пореза и ещё несколько неприятных ушибов, область которых подсветилась ярким цветом, однако ничего критического обнаружено не было, о чём Котас и уведомил Дэмиара быстрым, многозначительным взглядом. Анхель же то и дело косилась на поверженную копию и непонимающе хлопала заплаканными глазами, но, всё же смирившись, несмело кивнула и вновь прижалась к Октябрю.       Следом Декабрь оперативно просканировал Нэйро, миз Фантар и Дрэйпера, который только сейчас поднялся в холл, окончательно зачистив нижние этажи. Никаких проблем выявлено не было, так что Котас поспешил к оставшимся напарникам и теперь уж сам бросил мимолётный взгляд на свою копию. Они беспокоились за эту подделку куда больше, чем им следовало бы. Свою работу он выполнил и больше никакой уникальной ценности не представлял, поскольку даже имеющаяся у него информации могла быть намеренно скомпрометирована. Нэза была достаточно умна для того, чтобы не делиться достоверными деталями плана с копией, что имела свою частичную свободу воли. Подделки могли чувствовать, рассуждать и принимать решения под стать оригиналу, ведь разделяли они единый информационный базис, однако от этого они никогда не станут самим Декабрём, и уж подавно никогда не станут живыми. Впрочем, к этому они и не стремились, наоборот, единодушно осознавали вторичность своего непродолжительного существования, которое всецело посвящали их общей идее. Дьявол в деталях, как и всегда.       Эзра, облачённый в синюю форму противников, опасений не вызывал, чего не получалось сказать про Июнь, которая неуклонно сверлила взглядом пустой дальний угол. Проблемы психологического характера, если честно, в планы совершенно не входили. Котас остановился рядом с Мией и коснулся пальцами её подбородка, чтобы повернуть ту к себе и установить зрительный контакт. Зрачки напротив чуть подрагивали, ритм дыхания нарушен, общее состояние походило на постепенно сходящую на нет паническую атаку, с десяток ссадин и порезов, растяжение лодыжки первой степени, возникшая из-за кровопотери болезненная бледность, но куда больше беспокоило сквозное пулевое ранение в брюшную полость. В первую секунду показатели загорелись критическим красным цветом, однако вскоре приобрели более спокойный бледно-оранжевый оттенок: даже встроенные в глаза проги оказались в замешательстве. В таких условиях это непременно стало бы смертельной травмой, и пусть нынешнее самочувствие Июнь к безупречному точно не отнесёшь, но оно было… на удивление стабильным, и, каким-то чудом, не осложнённым здешней антисанитарией. Декабрь не был уверен в том, что у науки найдётся ответ на этот вопрос.       — Я… всё хорошо, я в порядке, — сбивчиво залепетала Мия, пытаясь прийти в себя. Она сжала руку Котаса в своей, потому что была рада видеть его живым и здоровым, и в то же время голова её явно оставалась забита чем-то совершенно другим, ведь прога моментально считала враньё, но настаивать и раскручивать эту тему было неразумно. Июнь обязательно осмотрят потом, при первой же удобной возможности, однако сейчас необходимо было выбираться отсюда.       — Конечно, как скажешь. Ты молодец, — Декабрь бережно коснулся плеча Мии, чтобы немного подбодрить, на что получил вымученную и такую неискреннюю улыбку. Июнь определённо было, что рассказать, но только если она сама того захочет, разумеется.       Котас протянул Августу запасной «Скитцел», что тут же отсканировал биометрию и утвердительно подсветился синими неоновыми полосами, и вместе с этим он отдал тонкую пластину, которая крепилась к виску и выводила поверх глаз проекцию очков, тем самым значительно упрощая расчёты и анализ окружения и движений противников. Глаза Эзры были по-своему уникальными и даже в чём-то превосходящими современные «людские» технологии, но дополнительный функционал никогда не помешает.       — Входная дверь заблокирована с внешней стороны, — кратко проинформировал Декабрь, и Август без проблем понял, что от него требовалось, так что мигом кивнул, подошёл к ведущей на улицу стене и, замешкавшись лишь на пару секунд, прошёл сквозь неё. По скромному мнению Котаса, именно эта особенность Эзры была наиболее впечатляющей. Манипуляция частицами на субатомном уровне, причём не только своего тела в целях регенерации и изменения внешности, но и смежных предметов, будь то одежда или оружие, что позволяло им преобразовываться в бесконечно тонкую квантовую струну, беспрепятственно перемещаться сквозь объекты и сразу же возвращать себе прежнюю конфигурацию. Но при этом действовал Август всегда предельно осторожно, не уничтожал уже существующего и не создавал чересчур много лишнего, пусть и до сих пор не мог внятно объяснить, как именно он это делал. Видимо, трансмутация давалась его биологическому виду так же легко, как и дыхание, на интуитивном уровне.       — Так как вы нашли эту станцию? — вполголоса поинтересовалась Мия, последовав к выходу за Декабрём, который предпочёл всё же уйти от прямого пояснения, поскольку правда — это, с высокой вероятностью, не совсем то, что захотят услышать напарники.       — У мистера Флэзо свои источники.       — Это не ответ, копо, — сомнительно возразил Дэмиар, отпустив племянницу и ненавязчиво преградив Котасу дорогу, как бы намекая, что не выйдет отсюда, пока не узнает, почему из всех возможных мест во Вселенной они без колебаний полетели именно сюда. Это не было прямой конфронтацией, скорее принудительной беседой, «ничего личного». Большинство напарников покинули команду и приказам больше не подчинялись, потому и начали задавать намного больше вопросов, чтобы прояснить собственную мотивацию, и уж Октябрь безусловно питал к этому страсть. Декабрь перебирал в голове варианты и аргументы, параллельно с этим рассчитывая их теоретическую убедительность и предугадывая дальнейший ход диалога, однако миз Фантар вмешалась куда быстрее и, стоило признать, действеннее.       — Если прилетел помогать, то помогай. Вопросы потом, — с неизменной холодностью отчеканила она и направилась к высокой двойной двери. Дэмиар вроде бы и хотел возмутиться, но перечить миз Фантар лично, заведомо зная результат, было сомнительной затеей даже для него, так что он лишь недовольно цокнул и, взяв Анхель за руку, последовал за всеми на выход.       Миз Фантар, снова активировав проекцию очков и держа пистолет наготове, слега приоткрыла дверь, впуская в холл приглушённый хруст массивных бетонных конструкций, что старательно отодвигал Эзра. Им пришлось оставить Февраль снаружи и позволить ей забаррикадировать все выходы фрагментами полуразвалившегося соседнего здания, чтобы избежать появления новых противников, которыми была сполна забита вся эта станция, и не позволить старым покинуть клинику вместе с гипотетическими заложниками. Вскоре путь был расчищен, а дверь благополучно открыта, и обратно на платформу Котас вышел первым, плавно обогнув Августа и жестом показав остальным пока оставаться на месте, поскольку повисшая тишина казалась чересчур подозрительной. Эти модели андроидов не были способны разобрать бетонные завалы самостоятельно, так что они позволили Эзре сделать это, чтобы выпустить всех наружу, и вывод напрашивался только один.       Единой сети на станции не было обнаружено ни в каком виде, и пусть Декабрь по-прежнему мог функционировать автономно и без остановки сканировать всё пространство в ближайшем радиусе, однако отсутствие сети всё равно сильно сказывалось, не позволяя гарантировать безопасность. За себя Котас не переживал, волнение его было направлено исключительно на более уязвимых спутников, поэтому, опустив руку на кобуру с оружием, он резко выскочил на открытую и полностью просматриваемую точку, чтобы разом спровоцировать всех окруживших их противников на себя, что выдаст их местоположение и позволит затаившимся напарникам с ними разобраться. Мгновенно вспыхнуло предупреждение об угрозе по левую руку, где практически сразу раздалось пару небольших взрывов. С правой стороны в Декабря уже летело несколько пуль, которые в одночасье застыли в воздухе в трёх с половиной метрах от цели и, потеряв инерцию, осыпались вниз, а сами незадачливые стрелки были благополучно скинуты с платформы на нижний ярус станции. Ещё трое андроидов показались из того самого полуразрушенного здания, но и они поочерёдно словили пулю и рухнули на грязный бетон. Котас правда думал, что ему придётся поучаствовать, но за время его отсутствия уровень слаженности и командной работы и впрямь немыслимо возрос. Хотя бы в чём-то Рафаэль не соврал.       — Ты теперь ещё и летаешь? — поражённо прошептала Июнь, выйдя следом за всеми на платформу и проследив за тем, как Цирно медленно опустилась с крыши соседнего здания и приземлилась рядом со всеми.       — Не летаю, а парю, — с дразнящим упрёком поправила Февраль и, осторожно приобняв подругу, тут же отстранилась, беспокойно оглядев помятый внешний вид Мии, на что получила точно такой же изучающий взгляд в ответ. — Ты выглядишь плохо.       — Ты ещё хуже, — с кислой усмешкой парировала Июнь. Цирно ещё и близко не восстановилась после случившегося в замке, раны и ожоги на её лице были заклеены тончайшим слоем всё той же силиконовой пластины, да и парила Февраль в основном потому, что у неё жутко болели ноги, из которых ещё пару часов назад Декабрь самолично извлекал крохотные осколки. Даже сейчас она стояла с трудом, превозмогая едва подавляемый медикаментами дискомфорт, и на подсознательном уровне это чувствовал и Январь, который молча возник из темноты и аккуратно придержал сестру, давая ей опереться на себя и обменяться с Анхель полными теплоты взглядами. А следом появился и Апрель, который загадочно прищурился, подкрался к Августу и как бы ненавязчиво утянул его в объятья.       — Не переживай, тебя всегда обниму я, — предельно серьёзно заверил Мичи, отчего-то решив, что Эзра будет грустить из-за недостатка внимания. Сам же Август озадаченно моргнул несколько раз, а затем, едва заметно улыбнувшись, неуверенно погладил Апреля по волосам и вместе с этим ещё раз оглядел всех собравшихся. То же самое сделала и Мия, словно до сих пор не могла поверить, что все действительно прилетели для того, чтобы спасти их. Это был осознанный выбор каждого, и даже Цирно, которая могла отказаться по состоянию здоровья, всё равно отправилась вместе со всеми, потому что не собиралась бросать ни друзей, ни Анхель. Циант, разумеется, пытался её отговорить, но…       — Перерыв никто не объявлял, — строго напомнила миз Фантар и направилась к мосту, что вёл к ближайшей из двух башен, через которую они сюда и поднялись. Остальные поспешили следом, всё ещё сохраняя настороженность, и только Котас задержался позади, нашёл глазами фрагмент бетона, который физически будет способен передвинуть, и сместил его обратно к дверям клиники, тем самым блокируя выход. На всякий случай. Идущие позади Дрэйпер и Ноябрь это приметили, но ни слова не сказали, даже когда Декабрь нагнал напарников. Однако требовалось сделать ещё кое-кто, поскольку уведомления о потенциальной опасности и о новом наплыве противников позади вновь стали всплывать в периферийном зрении.       — Ты не мог бы взорвать мост, но только аккуратно, — Котас попросил об этом с в меру настойчивой деликатностью, остановившись позади всех вместе с Мичи, который задумчиво поджал губу и оглядел пройденный мост: крошащуюся от старости бетонную конструкцию с ржавыми перилами.       — Меня дважды просить не надо, — великодушно изрёк Апрель, с нарочитой торжественностью щёлкнув пальцами. Раздался слабый хлопок, два пёстрых, разноцветных огонька возникли в воздухе и, игриво закружившись, подлетели к противоположному концу моста, что упирался в платформу. Незамедлительно последовал взрыв, только вот его мощность Мичи, вполне ожидаемо, рассчитал неправильно. Вся команда моментально схватилась за перила, чтобы устоять на ногах, ведь фрагмент моста всё-таки обвалился вниз, а вместе с ним по цепочке рухнула часть самой платформы и практически всё то, что осталось от этого многострадального полуразрушенного здания. Примерно в том же месте Апрель и взрывал андроидов, так что, видимо, повредил целостность плит уже тогда, однако здание клиники чудом устояло, хоть что-то обнадёживало.       Страшный грохот разнёсся по всей станции, и Декабрь едва успел отскочить вперёд и дёрнуть за собой Мичи, поскольку мост внезапно стал разрушаться дальше и чуть не утянул их за собой. Убедившись в том, что оставшаяся часть моста стабильна, Котас вскинул голову и стал быстро оглядываться, позволяя очередной проге в глазах затянуть голубоватой сеткой всю поверхность внутренней части станции, тем самым проведя хотя бы визуальный анализ самых уязвимых мест, что окрасили сетку в красный. Доки с кораблями находились в самом низу сферы, под уровнем зданий, и падение такого веса могло повредить не только ангары, но и саму обшивку станции, что привело бы к моментальной разгерметизации, однако нижний ярус выдержал урон, приняв удар на стоящие в ряд фабрики. С другой же стороны, платформа верхнего яруса окончательно потеряла какую-либо устойчивость и продолжала понемногу осыпаться, впрочем, не то чтобы они собирались возвращаться туда всей командой.       — Упси-дупси, — неловко пропел Апрель, пытаясь сгладить обстановку, но недоумевающие и укоризненные взгляды заставили его виновато сникнуть. — Ну… я же не специально!       — Ничего страшного, но зато теперь мы знаем, почему они не используют и не будут использовать гранаты, — успокоил его Декабрь, хотя причину тому он понял в ту же секунду, как ступил на эту станцию. У неё были все шансы разрушиться от любого неосторожного движения, так что Нэза была вынуждена вооружить андроидов исключительно стандартными гвардейскими пистолетами, поскольку гранаты и даже просто крупнокалиберное оружие могло нанести непоправимый ущерб. Дрэйпер использовал самую маломощную гранату в арсенале, но и её хватило для того, чтобы сотрясти целое здание. Во всяком случае, в этот раз им повезло, однако впредь Мичи стоило быть куда предусмотрительней, хотя он уже и сам успел это прекрасно понять. Подобным манёвром Котас хотел избавиться от преследования, создать препятствие, которое противники не смогут преодолеть, и… это они определённо не перепрыгнут, без вариантов.       Ведущая в башню двойная дверь была уже близко, и Декабрь приблизился к ней первым, начиная сканировать всё происходящее по ту сторону. Обе башни стояли друг напротив друга и представляли собой здания прямой, вытянутой формы, с редкими рядами из узких окон, словно безликий монумент, где ничего не должно было выбиваться из строгой композиции. Эти строения тянулись от самого верха сферы и упирались в самый низ, пронизывая станцию насквозь, за счёт чего вмещали в себя сорок шесть этажей. Сорок шесть этажей сплошной темноты. Пластина с проекцией очков, что по прибытии была выдана каждому в команде, помогала видеть сквозь мрак и беспрепятственно ориентироваться в пространстве, благодаря чему им удалось подняться досюда и обезвредить всех андроидов на пути, только вот дополнительных для Июнь и Анхель ни у кого с собой не было, да и для большинства остальных темнота всё равно могла представлять опасность. В таких условиях Эзра явно будет чувствовать себя увереннее всех, но он уже достаточно рисковал сегодня, так что Котас вызвался зайти первым, пока остальные будут прикрывать.       Железная дверь поддалась со скрежетом и пропустила в уже знакомый разгромленный холл тридцать восьмого этажа. Декабрь вновь положил руку на набедренную кобуру с пистолетом и зашёл внутрь, а Август и Ноябрь прямиком за ним, сместившись к стенам. Никакой угрозы или постороннего движения на ближайших трёх этажах обнаружено не было, так что Котас подал сигнал остальным заходить, а сам продолжил идти вперёд, переступая лежащих андроидов. Краска уже давно облупилась со стен, и окна на этаже были выбиты, отчего пропускали внутрь слабый сквозняк, что скользил по пыльному полу и чуть покачивал покосившиеся двери. Декабрь предусмотрительно отключил своё обоняние, но датчики всё равно фиксировали запах плесени, ржавчины и гнилого дерева, исходящего из рабочих кабинетов, а с учётом спёртого воздуха это и вовсе превращалось в весьма посредственное амбре. Мучить напарников и дальше Котас не хотел, потому ускорил шаг, преодолел несколько коридоров и вышел на весьма просторную лестничную площадку, однако сразу же сделал шаг назад, поскольку сверху уже летело тело андроида, что рухнуло прямо перед Декабрём и неестественно, безвольно дёрнулось, окончательно отключившись. А следом откуда-то сверху спрыгнула Рассвет, грациозно приземлившись на крошащиеся бетонные перила, что едва выдержали её вес.       — Что за грохот вы там учудили? Сами шалите, а меня не зовёте? — с хитрым прищуром полюбопытствовала Дафна, опустившись на корточки, прокрутив на пальце пистолет и деловито оглядев всех подоспевших. Присутствие Мии, Эзры и Анхель её безусловно порадовало, однако Сарисы Рассвет не обнаружила и, быстро сопоставив все факты, с ходу перевела на Котаса полные возмущения глаза. Да, некоторые моменты… им определённо предстояло прояснить.       — Не произошло ничего из того, о чём стоило бы волноваться, — уклончиво пояснил Декабрь и бегло оглядел возникших Марта и Заката, которые предпочли всё же не прыгать в неизвестность, а цивилизованно спуститься по лестнице. Их неторопливость и общая невозмутимость давала понять, что башню они благополучно зачистили и забаррикадировали все выходы, как и было обговорено, а это означало, что пришла пора переходить к следующему этапу плана. Котас отсканировал всех троих биороидов на наличие повреждений, но ничего, разумеется, не обнаружив, теперь уже сам поспешил вниз по лестнице, перескакивая по нескольку ступенек за раз, поскольку ему необходимо было обсудить кое-что важное, а обмен последними «новостями» и последующими после этого негодованиями напарники осилят и без него.       Судя по всему, эта башня должна была стать чем-то вроде информационно-технологического центра, где мониторили бы не только внутренние процессы станции, но и всё происходящее за её пределами, и на Земле в том числе. Об этом свидетельствовали как выцветшие надписи на указателях между этажами, так и огромное количество научных лабораторий с уже установленной аппаратурой, соответствующей периоду третьей промышленной революции, как минимум, чертежи навигационных спутников, ставшие едва различимыми, Декабрь успел мельком приметить в случайном кабинете до этого. Однако, в отличие от клиники, здесь за порядком и чистотой явно не особо следили, а говорило это о том, что ничего полезного для себя Нэза здесь не обнаружила, кроме одного места, куда Котас сейчас и направлялся.       Тридцать пятый, тридцатый, двадцать пятый. Декабрь остановился на двадцать втором этаже, стены, пол и потолок которого были покрыты мелкой мозаичной плиткой, и в целом обстановка здесь была куда чище, так что дышаться напарникам будет значительно легче. Оставив позади ещё несколько поворотов, Котас остановился рядом с мистером Флэзо, который задумчиво изучал содержание какой-то странной, незнакомой папки с напечатанными листами. Декабрю хватило одного взгляда на содержание, чтобы распознать не только смесь единого и английского языка, но и очень специфичные формулировки, похожие на пошаговую инструкцию.       — Она оставила это неподалёку, потому что хотела, чтобы мы нашли, — флегматично произнёс Флэзо, давая понять, что папка принадлежала Нэзе, которая намеренно положила её на видное место. Определённо поднимало вопросы, но Котаса сейчас волновало кое-что немного другое.       — Я успел обыскать только верхние этажи, но ничего не нашёл. Я заблокировал вход, чтобы никто не зашёл, так что могу вернуться, — Декабрь отчитался быстро и чётко, потому что принимать решение нужно было без промедлений. Его первостепенной задачей являлось защитить напарников и привести их в безопасное место, что он и сделал, так что теперь ничего не мешало хорошенько обыскать нижние этажи клиники в одиночку.       — Судя по звукам, вы разрушили куда больше, чем вам следовало бы. Куда ты собираешься вернуться? — не отрываясь от чтения спросил Флэзо, причём таким усталым, нравоучительным тоном, будто заранее знал, что команда точно облажается. Но облажался исключительно Котас, который не хотел вызвать подозрений, потому доверил Апрелю то, что должен был сделать сам.       — Можно попытаться, есть варианты, — мягко возразил Декабрь, поскольку уже просчитал план того, как преодолеть возникший развал и удачно вернуться в клинику, только вот мистер Флэзо его энтузиазма почему-то не разделял.       — Риск неоправдан, я не разрешаю.       — Но…       — Нет, — непреклонно парировал Флэзо, ставя окончательную точку в этой дискуссии. И Котасу пришлось молча смириться, пусть и брови в недоумевающей манере он всё же свёл, непроизвольно, иногда мимика воспроизводила поток мыслей весьма спонтанным образом. Это должно было придать «живости» и «человечности», но Декабрь находил это раздражающим.       Вся эта станция — секретное убежище Нэзы, так что и технология для оцифровки сознания или хотя бы его переноса в живое тело тоже должна быть здесь, в клинике, за состоянием которой следили тщательнее всего остального. С другой же стороны, Нэза похитила Сарису в надежде извлечь из неё нужное и снова заиметь возможность менять тело, однако на всей станции больше не было зафиксировано присутствия живого человека, нового «сосуда». И даже если бы Нэза заполучила настоящую Сарису, то всё равно бы не смогла сменить оболочку здесь и сейчас, поскольку вряд ли Июнь и Анхель подошли бы для этой процедуры, а телами андроидов Нэза перестала пользоваться уже очень давно, откровенно брезгуя ими. Возможно, именно это и смутило Флэзо. Нэза просчитывала всё на десятки шагов вперёд, но банально «забыла» подготовить запасное тело? И папку она оставила с чётким осознанием, что сюда прилетят, поэтому заранее зачистила станцию, чтобы нежеланные гости остались с пустыми руками. Видимо, так оно и было. Западня, которую мистер Флэзо распознал сразу, потому и не собирался рисковать Котасом ради призрачной возможности заполучить желаемое. Впрочем, именно за это Декабрь его и уважал, за сдержанный и прагматичный подход, а не за слепую амбициозность.       Котасу и самому стоило додуматься, а не доверять аналитическим прогам, которые были рассчитаны на людей… более скромных умственных способностей. Нэза и Флэзо к таким точно не относились, но и самим Декабрём движило стремление к науке и знаниям. Нэза скрывала эту технологию слишком долго, утаивая её столетиями, и это заслуживало уважения, ведь в плохих руках это стало бы страшным оружием. Даже сам Котас, который полностью прошёл через процесс оцифровки, мало что мог рассказать, и именно поэтому так старался заполучить хотя бы крупицу важной информации. Декабрь искренне верил, что только мистер Флэзо сможет распорядиться этой технологией правильно, тогда как эпоха самой Нэзы подошла к её логическому концу. И она, по-видимому, сама это осознавала, поскольку уже не рассчитывала покинуть эту станцию… «живой». Только вот без боя она точно не сдастся, их команде ещё только предстояло дать настоящий отпор, но стремительно надвигающиеся шаги намекали, что для начала предстояло кое-что обсудить.       — Позвольте прояснить! — громко возмутился возникший из-за угла Октябрь, не скрывая недовольства и злобы, а прямо за ним из темноты выплыла и вся остальная команда, пребывающая, в большинстве своём, в не менее смешанных чувствах. — Мы летим сюда сломя голову, чтобы спасти друзей, и успешно это делаем, замечательно, но заявленной в списке Сарисы обнаружено не было и, оказывается, что так и было задумано! Мы когда-нибудь дорастём до того самого мистического, привилегированного статуса, когда нам перестанут врать, перестанут использовать как пушечное мясо и перестанут пускать по кругу при любой удобной возможности? — Дэмиар оставил Анхель позади и двинулся прямиком к Флэзо, намереваясь получить ответы именно от него, хотя свои прожигающие, гневные взгляды получили как миз Фантар, так и Дрэйпер, которые молча остановились позади всех. И чуть смягчился Октябрь только тогда, когда подошёл ближе и мельком глянул на Котаса, которого явно пытался мысленно оправдать.       А Декабрь, в свою очередь, виновато опустил взгляд, отыгрывая уже хорошо знакомое напарникам амплуа вынужденного соучастника. Отчего-то они все коллективно решили, что Котас жертва. Притворяться обычным, немного странно функционирующим, «глупеньким» андроидом первое время было… забавно, пусть и не всегда приятно. В этом теле память Декабря работала безупречно, запоминая абсолютно каждое слово, каждый жест, каждый взгляд сокомандников, часть из которых позволяли себе грубости и хамство в его адрес. Котас хранил в своей памяти всё, иногда прокручивал заново, но не расстраивался, не копил обиды, предпочитая сосредотачиваться на хороших моментах, а весь негатив превращать в нечто светлое и выраженное в чуткости и заботе об остальных. Именно так учил его отец.       Однако правда вскрылась не самым удачным образом, выставив Декабря в глазах напарников мучеником, несчастной жертвой обстоятельств. И он хотел было рассказать правду, но Флэзо предложил всё же придерживаться такого сценария, потому что сам он будет злодеем при любом раскладе, и правда про Рафаэля тоже рано или поздно вскроется, из-за чего он потеряет расположение, в то время как Котас останется невинным крайним, а напарники, в силу наивности, будут его жалеть и проникаться доверием. И таким образом Декабрь будет в курсе внутреннего климата в команде, не теряя очков репутации и при этом всё равно выполняя свою работу, к которой его «принуждает против его воли злой мистер Флэзо». Котас неохотно согласился с таким раскладом, но всё равно надеялся однажды рассказать о том, как обстояли дела на самом деле, поскольку очень уж хотел посмотреть на реакцию напарников и развеять их надуманные фантазии. Как они вообще могли подумать, что у сына таких родителей будут проблемы с самоуважением и самооценкой? Декабрь очень даже себя любил, и стал любить ещё больше после оцифровки сознания, что было его осознанным и желанным решением.       Но в чём-то Котас не врал. Напарники действительно стали для него друзьями, стали его семьёй, которую он был готов защищать даже ценой своей жизни. И этой жизнью он дорожил, разумеется, но не цеплялся за неё чёрствой, эгоистичной хваткой. Флэзо столько раз просил его не рисковать почём зря, хотя решение всегда оставалось исключительно за Декабрём, и он поступал так, как считал правильным, ни о чём не жалея. Впрочем, сейчас он всё же немного жалел о том, что пришлось в очередной раз обмануть напарников, причём в этот раз даже сам Котас оказался обманут и не был полностью осведомлён о всех тонкостях плана. Однако он Флэзо доверял, чего не могли сказать все остальные, и получить ответы на свои вопросы было понятным желанием, только вот… тон казался не совсем подходящим.       Мало кто осмеливался повышать голос на мистера Флэзо, а когда делал это кто-то вроде Дэмиара, то ситуация имела все шансы накалиться окончательно. И в целом общее замешательство казалось оправданным, потому что многие сегодня буквально впервые увидели Флэзо вживую и не до конца понимали, как вести с ним диалог, ведь раньше сообщения и приказы от него передавал исключительно Рафаэль, так ещё и чересчур молодая внешность явно сбивала с толку. И даже если ситуация напарникам откровенно не нравилась, то переступать черту в отношении Флэзо и обострять конфликт они явно не рисковали, хотя тот же Циант бесспорно горел желанием, а гнетущая аура Кёля уже окутывала собой весь коридор. Но Октябрь, как всегда, руководствовался какими-то своими принципами и решил заступиться за всех. В итоге Флэзо захлопнул папку, оставил её в одной руке, а вторую убрал в карман серого плаща, накинутого поверх костюма для заданий, после чего всё же окинул остановившегося рядом Дэмиара пристальным, пренебрежительным взглядом.       — Поясняю один раз и повторять не буду, — сдержанно, с расстановкой произнёс мистер Флэзо, всё-таки щедро давая Октябрю первый и последний шанс впитать информацию и спокойно её обработать, а не поддаваться эмоциям. — Мы могли попытаться уничтожить эту станцию снаружи, как и должны были сделать, но Нэза это предвидела, поэтому взяла дополнительных, ценных для вас заложников, вынуждая нас всё же прийти сюда лично и спасти их. Одной Сарисой мы бы могли пожертвовать, но всеми остальными — нет, и об этом Нэза тоже была прекрасно осведомлена. И пристыковались мы так легко, потому что она позволила нам, заманивая нас в ловушку. И раз уж на той колонии за вами следили, то не стало бы большой проблемой вновь подсадить вам что-нибудь, даже крохотного подкожного чипа будет достаточно, чтобы заиметь ещё одного «шпиона», знать ситуацию изнутри или просто отслеживать ваше передвижение. Именно поэтому вы все действительно должны были верить, что Сариса похищена вместе с остальными, и что всё идёт строго по плану Нэзы, не принуждая её к спешке, что выиграло бы нам время. Таким образом правду знали только те, кого не было на той колонии. Моей приоритетной задачей было вызволить заложников живыми, ради чего пришлось сыграть по чужим правилам, что очень хорошо тебе знакомо, так что свою кандидатуру на роль поборника честности и справедливости стоит отложить до лучших времён, — лаконично подытожил Флэзо, намекая Дэмиару унять прилив лицемерия и следить за своим языком, после чего вытащил из кармана плаща ещё две пластины для Мии и Анхель, отдал их Декабрю и направился вперёд по коридору, не собираясь и дальше тратить время на пустые разговоры.       Как и ожидалось, о многом Флэзо уклончиво умолчал, не собираясь раскрывать все карты сразу, но дополнить сказанное Котасу было особо нечем. Он понял, что в замке что-то произойдёт, когда приметил внушительное количество андроидов, однако инструкции от Рафаэля получил непосредственно за пару минут до первого взрыва, причём инструкции весьма размытые. Августу и Сарисе было необходимо так или иначе оказаться вместе, ведь в экстренной ситуации Эзра бы не задумываясь подменил её с помощью маскировки, чтобы хоть как-то обезопасить. Таким образом сам Август не будет непосредственно частью плана, и до последнего не будет знать, схватили ли враги настоящую Сарису, чтобы уже потом выявить из них двоих самозванца. Декабрю пришлось тайком от остальных вывести саму Сарису из замка и передать её подосланному Флэзо андроиду, который о ней позаботится, после чего вернуться, помочь напарникам отбиваться от противников и параллельно с этим подыгрывать общей растерянности. Подыгрывать пришлось вплоть до этой станции, чтобы убедить трёх биороидов, что Сарису спасёт остальная часть команды, тогда как саму команду в том, что Сариса осталась в башне, где её без проблем найдут. Таким образом Флэзо намеревался создать цепь дезинформации, чтобы каждый владел лишь ограниченным набором правдивых фактов, и в критический момент, если кто-то схватят и заставят говорить, Нэза не смогла выстроить единую картину. И пока Котас видел в этом продуманную стратегию, напарники предпочли расценить это как пресловутое «враньё», но за это он их и… любил? За неприкрытое, очаровательное и по-своему умилительное незамысловатое простодушие.       Однако при всём при этом они чуть не потеряли Июнь и до сих пор находились в добровольной западне, а их главный враг — это непредсказуемый гений с жизненным опытом в несколько сотен лет. Именно поэтому нельзя тратить время на споры, нужно было сосредоточиться на общем деле, а разбор полётов оставить на потом. Только вот Октябрь всё равно усиленно прокручивал в голове всё услышанное и, казалось, додумался до того, где притаилась главная несостыковка. Янтарные глаза Дэмиара блеснули осознанием, и сам он, снова нахмурившись, уже собирался повернуться к напарникам, но Декабрь успел сделать шаг навстречу, вложить в руку Октября две пластины и поймать его взгляд своим, смиренно-грустным, как бы прося промолчать и не усугублять и так непростую ситуацию. И Дэмиар, предсказуемо сжалившись, неохотно кивнул, а Котас отблагодарил его ответным кивком и поспешил за Флэзо, жестом намекнув всем присутствующим не отставать.       Ещё несколько длинных, тёмных коридоров, последний из которых упирался в массивную дверь, уходящую на три метра в высоту и выполненную из нержавеющей стали. Новая на вид, во всяком случае, относительно всего остального, и установили её примерно лет семьдесят назад, если бы Декабрю нужно было предположить. Гостей на станцию Нэза вряд ли водила толпами, так что в замках и сложных механизмах надобности, очевидно, не видела, тем более было банально опасно пытаться вмонтировать что-либо в эти неустойчивые стены. Прямо за дверью прога распознала четырёх притаившихся андроидов, оставили их там явно умышленно, но Флэзо всё равно невозмутимо приказал Котасу открывать дверь, что отъезжала в сторону по маленьким рельсам на полу. Подоспевшие напарники тоже довольно быстро обнаружили врагов, но не успели даже возмутиться, ведь Декабрь уже осторожно откатил дверь. Андроиды мгновенно возникли из полумрака и приготовились стрелять, однако внезапно они застыли на месте, после чего резко наставили пистолеты друг на друга и одновременно выстрелили в головы, нейтрализуя самих себя. Этим андроидам можно было бы найти применение, но Флэзо всё равно предпочёл не рисковать и не тратить на них свои способности, а избавиться с концами, причём таким способом, чтобы они не повредили аппаратуру в помещении, крайне важную аппаратуру, если уж на то пошло.       Флэзо зашёл первым и осторожно прикоснулся к выключателю у входа. Тусклые, пыльные лампы сразу же загорелись, а вместе с ними почему-то и лампы в коридоре, которые судорожно замигали и лопнули, издав звонкие хлопки и заставив почти всех присутствующих непроизвольно вздрогнуть. Мистер Флэзо лишь мимолётно поджал губу, и ни о чём хорошем это не говорило. Тем не менее вся команда с опаской прошла внутрь, отключая проекцию очков и переступая лежащих андроидов. Дрэйпер же зашёл последним и задвинул дверь обратно, оставив небольшую щель, около которой и прислонился к стене, чтобы никто не застал их врасплох. Закат этот манёвр считал и точно так же остался неподалёку от входа, хотя своему любопытству не уступил и принялся вместе со всеми оглядываться вокруг.       — Даже не представляю, что мы тут ищем, — недоумевающе протянул Октябрь, по-прежнему ведя Анхель за собой и не выпуская её руку из своей, словно боялся потерять её даже в таком замкнутом пространстве. Комната оказалась средних размеров, но практически вся она была заставлена аппаратурой, из-за чего такой толпе из пятнадцати человек здесь было особо не разойтись. Прямо в центре примостился большой железный стол с выпуклым монитором, клавиатурой, панелями с кучей кнопок и тумблеров, осциллографом с рубильниками и ещё несколькими встроенными приборами, а остальную площадь заполнили высокие шкафы, некоторые были даже приоткрыты, оголяя торчащие провода, и всё это определённо наводило напарников на мысль.       — Где-то тут есть компьютер? — тихо уточнила подошедшая Дафна, привстав на носочки, чтобы зачем-то шепнуть это на ухо Котасу, который не сдержал мягкой улыбки.       — Вся эта комната и есть компьютер, суперкомпьютер, если точнее, — пояснил он, плавно обведя рукой всю эту технику, чем поверг напарников в очередной ступор. — То, что сейчас умещается в наших экранах, раньше выглядело вот так. Хотя по мощности, конечно, не идёт ни в какое сравнение, но это всё ещё важный этап развития технологий.       Об этой теме Декабрь мог говорить часами, но вряд ли напарники проникнутся его энтузиазмом, тем более для этой станции определённо собирали уникальную модель суперкомпьютера, о которой вряд ли можно почитать в старых источниках, потому и рассказать что-либо интересное Котас вряд ли сможет: для него это место тоже во многом загадка.       Поймав брошенный через плечо взгляд Флэзо, Декабрь утвердительно кивнул, достал из набедренной сумки мультитул и, выдвинув отвёртку, принялся быстро обходить все шкафы со скрытыми в них техническими консолями, откручивая слабо насаженные болты и заглядывая внутрь, ожидая увидеть сгнившие провода, сломанные транзисторы и запыленные плато. Однако, на удивление, аппаратура была приведена в порядок, а самые важные компоненты заменены на новые, но сделанные с нуля специфически для этой системы, поскольку новшества в виде современных технологий она явно не потянет. Даже представить страшно, сколько времени заняла вся эта тонкая, кропотливая работа. Хотя у Нэзы, скорее всего, нашлось парочку копий оцифрованных сознаний, что принадлежали хотя бы немного подкованным в этой теме людям, которые были вполне способны вернуть этот компьютер в рабочее состояние.       — Основные компоненты заменены, так что должен запуститься, — подытожил Котас, как только убрал отвёртку и убедился, что все лежащие на полу кабеля подключены к главной консоли у рабочего стола, где уже лежала та самая папка, открытая на нужной странице. Мистер Флэзо тем временем убрал свои распущенные волосы в небрежный хвост, чтобы ничего не мешало, после чего, следуя инструкции, стал поэтапно включать компьютер, предварительно отрегулировав подачу тока на встроенном в панели коммутационном аппарате, чтобы избежать скачка. Хотя лампы на потолке всё равно замигали, но почти сразу успокоились, тогда как вся техника вокруг шумно загудела и завибрировала. — Инструкции точно можно верить?       — Я в состоянии отличить настоящую инструкцию от фиктивной, тем более это не в её интересах, — равнодушно ответил Флэзо, прямо намекая, что Нэза хотела, чтобы они воспользовались компьютером и, соответственно, сделали всё правильно. Монитор постепенно нагрелся и вскоре на нём проявились мигающие зелёные буквы, с актуальным для тех времён пухлым, угловатым шрифтом. Английская надпись просила ввести пароль, что Флэзо и сделал, ведь тот был аккуратно написан от руки в самом низу инструкции. Процесс загрузки был долгим, и в целом всё происходящее очень напрягало напарников, которые совершенно не понимали, что вообще происходило, да и сам Декабрь знал не сильно больше, располагая лишь объективными догадками.       — Лисп? — из любопытства поинтересовался он, наблюдая за тем, как Флэзо перешёл в режим ручного ввода и стал поочерёдно набирать на клавиатуре все указанные в папке команды, будто хотел отыскать что-то конкретное. Лисп был одним из старейших языков программирования и для нужд такой станции должен был подойти идеально, однако Флэзо отрицательно мотнул головой.       — Кобол.       — Не хочу показаться сплетником, но до меня доходили слухи, что у кого-то здесь есть способности, позволяющие залезть в технику силой мысли, а не ковырять её полчаса с инструкцией, мальдита сеа, — Дэмиар откровенно негодовал, и его можно было понять, потому что Нэза всё ещё находилась на станции и явно не сидела сложа руки, но у всего имелись свои уважительные причины, которые мистер Флэзо и озвучил, не отрываясь от ввода команд.       — Мои способности не «призрачны», они имеют реальное физическое присутствие. Для современных технологий оно практически неощутимо, однако для такой старой аппаратуры может стать фатальным. Достаточно будет даже незначительного скачка напряжения извне системы, чтобы сгорел не только этот компьютер и вся оставшаяся проводка, но и последняя солнечная батарея, которая ещё питает эту станцию и систему жизнеобеспечения. В итоге мы тут застрянем и умрём быстрее, чем нас спасут, так что безопаснее вручную.       — Но Нэза же как-то пользуется всем этим!       — Потому что это её убежище, и она знает, как устроена система и каков её предел. Мы такой информацией не владеем, я не хочу рисковать, — парировал Флэзо, одним только надменным тоном прося не донимать его глупыми разговорами. Тем временем на мониторе медленно воспроизвелось нечто вроде реестра со списком людей, которые, по-видимому, в своё время «зарезервировали» себе место на этой станции и уже были занесены в общую базу вместе со своими семьями, на всякий случай. Имён и фамилий оказалось довольно много, однако взгляд Флэзо зацепился за одну очень конкретную строку, что была практически в самом начале. — Хуан Карлос де Бурбон. Тебе это о чём-нибудь говорит?       Октябрь не сразу сообразил, что вопрос адресовывался ему, но тут же заметно призадумался, словно усиленно пытался поднять со дна памяти что-то знакомое. И Котас даже не удивится, если узнает, что отложилось это там исключительно из-за ассоциаций с бурбоном.       — Если это двадцатый век, то тогда, возможно, речь идёт об испанской королевской семье. Дэминги — это их ответвление, которое разрослось только после основания Единой Нации, поэтому, предположу, что это наш земной предок, — сделал вывод Дэмиар, пожав плечами, тогда как Флэзо наконец отвлёкся от монитора, развернулся и бросил прищуренный взгляд на Анхель, которая от такого невольно вздрогнула.       — Она охотилась за вашими часами. Что в них было?       — Т-там было… ну, что-то маленькое и ржавое, похоже на ключ, но… я не уверена, — промямлила Анхель, боязно опустив глаза в пол.       — Это действительно выглядело как ключ, и он как-то связан с её планом, — подтвердил Эзра, высказавшись в том числе и за Мию, которая будто и вовсе не слушала, а лишь нервно косилась в дальний угол, при этом всё теснее прижимаясь к самому Августу, крепко вцепившись в его руку. И это странное поведение уже начали подмечать и остальные напарники, но отчего-то не решались подойти, заговорить или просто спросить Июнь о том, всё ли у неё хорошо. Только вот у Декабря, к сожалению, никак не получалось списать это на последствия полученных травм, галлюцинации имели место быть, безусловно, и этот момент будет обязательно обследован, однако здесь дело определённо было в чём-то другом…       Мистер Флэзо к этому моменту ввёл ещё несколько команд, после чего резко остановился и принялся стучать пальцами по столу, что обычно означало крайнюю степень задумчивости. Напряжённое молчание затянулось секунд на сорок, и Котас всё же осмелился заглянуть в монитор, где обнаружил, судя по всему, старый аналог геодезического калькулятора, где даже сохранился короткий фрагмент последних перерасчётов координат. Это была устаревшая и давно неактуальная система, и у Декабря не получалось вот так с ходу, без единой сети, перевести фрагмент на современный манер, поэтому он лишь молча проследил за тем, как Флэзо, тихо вздохнув, подошёл к стоящей неподалёку миз Фантар и посмотрел ей прямо в глаза.       — Забирай второй корабль и улетай отсюда. Ты нужна нам живой, — моментально добавил Флэзо, как только миз Фантар попыталась возразить, чем вынудил её нехотя кивнуть. У них явно была некая договорённость на тот случай, если ситуация обострится до критических масштабов, потому и ослушаться миз Фантар не могла: своё слово она привыкла держать. — И все те, кто не готов рисковать своей жизнью, могут улететь вместе с ней.       — А можно… поподробнее? — робко поинтересовалась Рассвет, озвучив повисший в воздухе вопрос, чем вызвала у Флэзо очередной прилив недовольства.       — Нэза собирается скинуть эту станцию на Землю. Достаточно подробно?       Такой исход Котас уже предположил, поскольку более-менее сопоставил все голые факты и собранные подсказки, пусть и удостовериться было необходимо. Впрочем, опешившим напарникам всё равно потребуются дополнительные разъяснения, верно? И Декабрь был готов их предоставить, ради чего и подошёл чуть ближе к остальным.       — Она ведь… она не такая уж большая! Неужели будет настолько плохо? — недоумевающе спросил Январь, отчего мигом словил на себе косой, нечитаемый взгляд мистера Флэзо, который будто не мог поверить, что школьная программа подвела кого-то настолько сильно.       — Вполне хватит для того, чтобы вызвать цунами, землетрясения и, возможно, импактную зиму, а также многократно сократить население планеты, нанести ущерб экологии и уничтожить до восьмидесяти и больше процентов всех производств и мест добычи, за счёт которых существуют как сами земляне, так и колонисты.       — Даже в настоящий момент ресурсов уже не хватает на всех колонистов, — дополнил от себя Котас, поскольку чувствовал, как Флэзо уже начинал понемногу злиться. — И если сократить их ещё больше, то… начнётся голод, проблемы с медициной, нехватка топлива для кораблей и даже просто обслуживать колонии станет затруднительно, и это только то, что на поверхности, — Декабрь постарался ответить чуть уклончиво, пусть и преподнести такую информацию помягче вряд ли возможно, только вот Октябрь вновь решил усомниться в происходящем.       — То есть мы уже однозначно решили, что Нэза делает именно это и ничто другое? И почему же?       — Потому что так бы сделал я, — ответил Флэзо, подразумевая, что он понимал ход мыслей Нэзы, однако прозвучало… спорно. Хотя не то чтобы Флэзо сильно волновало то, что подопечные о нём подумают и как истолкуют его слова, поэтому, не собираясь ничего перефразировать, он продолжил пояснение. — Справиться с этим кризисом колонисты смогут только тогда, когда начнут модифицировать свои тела, чтобы потреблять меньше ресурсов и минимизировать опасные травмы и болезни, но как только люди переступят эту черту, то пути назад уже не будет. Однако ради этого придётся отменить конвенцию, которая защищает человеческую природу от такого исхода, но именно этого и добивается Нэза. Она хочет запустить новый, принудительный этап эволюции, чтобы человечество научилось выживать с минимальным количеством земных ресурсов, фундаментально изменило своё мироустройство и сосредоточилось на дальнейшей космической экспансии. С другой же стороны, пока во главе парламента находится Дэминг и другие жадные до власти личности, ни о какой отмене конвенции речи и быть не может. Своим принципам они не уступят, поэтому позволят миллиардам людей умереть, чтобы не делить с ними ресурсы, и, скорее всего, даже сами начнут отдавать приказы об уничтожении колоний, чтобы избежать бунта и диверсии. Иными словами, оба варианта нам не подходят.       Чем дольше Флэзо говорил, тем стремительнее глаза напарников наполнялись тревожным осознанием того, что ничего из этого нельзя допустить. Даже Мия опомнилась и постаралась вникнуть в суть, всегда мрачный Кёль, казалось, пребывал в замешательстве, и если Дрэйпер сохранял невозмутимость и серьёзность, то у миз Фантар преобладал лёгкий скепсис, и своего цепкого взгляда с Флэзо она не сводила, поскольку, ожидаемо, слишком хорошо его знала. Да и сам Котас считался его приближённым, и именно поэтому был осведомлён, что лично сам мистер Флэзо не имел ничего против концепции «космической экспансии и человеческой эволюции», ведь своё собственное тело он уже давно подверг необратимым модификациям, только вот разница заключалась в том, что сделал это по своей собственной воле. И как бы сильно Флэзо ни гнался за прогрессом и технологической революцией, он прекрасно отдавал отчёт тому, что такие вещи не должны были осуществляться принудительно, не такой ценой, и что всему в этом мире своё время и своё место.       — Мы вчетвером взяли покровительство над вами, поэтому сделаем всё для того, чтобы обезопасить вас и обеспечить вам лучшие условия, — после непродолжительной паузы произнёс Флэзо, внезапно перейдя на более спокойный и обстоятельный тон. — Однако наши собственные ресурсы и возможности не бесконечны. И последствия того, что может произойти, коснутся не только миллиардов людей вокруг вас, но рано или поздно они придут на порог и к вам, вашим близким и всем тем, кто вам дорог. Я здесь для того, чтобы не дать этому случиться, но даже если у нас получится предотвратить катастрофу, то я не могу гарантировать, что мы выберемся с этой станции живыми, — честно признался Флэзо, не собираясь никого обнадёживать, а затем повернулся к стоящей рядом Февраль и, протянув руку, принялся аккуратно поправлять растрепавшиеся пряди её волос, за которыми та пыталась спрятать царапины на лице. — Я готов пожертвовать своей жизнью, но принудить вас к этому не могу. И если вы улетите сейчас, то точно выживите, а всё остальное... случится уже потом.       Циант явно не оценил такого порыва «заботы» к своей сестре со стороны Флэзо, но при этом он понимал, что за этим скрывалось нечто большее. Цирно уже сделала достаточно за сегодня, и таким жестом мистер Флэзо молча предлагал ей улететь, а не продолжать рисковать собой и своим здоровьем. И Февраль этот посыл уловила, оттого смущённо захлопала глазами и отвела взгляд, пытаясь принять верное решение.       — Поэтому либо оставайтесь и помогайте, либо улетайте и не мешайтесь под ногами. Я не собираюсь вас уговаривать и выслушивать очередное ваше нытьё, — Флэзо вернулся к своей привычной властной манере, обратившись теперь уже ко всем, но при этом смотрел он исключительно на Января, который тут же отвернулся, чтобы закатить глаза. Сам Циант так-то тоже не особо часто контактировал с Флэзо, хотя всё равно отзывался о нём, как о том самом ненавистном школьном учителе, которого ты терпеть не мог, но, к сожалению, это вовсе не означало, что его предмет можно было не посещать. Декабрь бы не назвал это взаимной неприязнью, у них просто слишком разные взгляды на многие вещи, но даже так Флэзо всё равно намекнул Январю на то, что ему необязательно ставить свою жизнь под угрозу и что он должен, в первую очередь, позаботиться о сестре. И примерно этот же намёк в свой адрес получил Котас, как только Флэзо бросил на него беглый взгляд и вернулся к компьютеру, чтобы попытаться найти ещё что-нибудь полезное, пока остальные не определятся.       Только вот за себя Декабрь уже давно всё решил и улетать не собирался. Очень много времени и сил было потрачено на то, чтобы спасти его «жизнь» именно в таком виде, и разбрасываться этим так легко не стоило, однако на кону стояло будущее всего человечества. Весь этот план с обманом Трискелиона дался тяжело и привёл к немыслимому числу невинных жертв, и теперь мистер Флэзо пытался загладить свою вину хотя бы таким образом, и кем будет Котас, если не окажет поддержку? Тем более он точно так же был вовлечён во всё с самого начала, потому хотел довести начатое до конца и поступить правильно. Нэза была умна, расчётлива и невероятно хитра, и если кто и сможет найти способ её остановить, то это будет Флэзо, и меньшее, что мог сделать Декабрь, это приложить все усилия для того, чтобы помочь, даже если это будет стоить ему жизни. Но не ко всем напарникам это относилось в той же степени…       — Тебе нужно улететь, травмы могут быть серьёзными, нельзя затягивать, — шепнул Котас, подойдя ближе и чуть склонившись к Июнь, которая мигом встрепенулась и отрицательно замотала головой, только сильнее прижавшись к Эзре.       — Н-нет, нет, я остаюсь, — едва разборчиво пролепетала она. Очередной быстрый анализ критических проблем не выявил, хотя Декабрь всё равно переспросил ещё раз, более настойчиво, и вновь получил отказ. Вмешался даже Август, но Мия оставалась непреклонна. Возможно, стоило увести её силой, ведь вряд ли Июнь сможет чем-то им помочь, однако не хотелось вгонять её в ещё больший стресс, потому что происходило с ней что-то странное, это точно. — Я хочу остаться с вами, пожалуйста, — жалостливо попросила Мия, и очень хотелось надеяться, что решение это было взвешенным.       Цирно наблюдала за этой ситуацией со стороны, благодаря чему окончательно убедилась в надобности остаться и защищать напарников до последнего, о чём и сообщила брату, ну а оставлять сестру позади в привычки Цианта никогда не входило. Даже забавно, ещё в начале года Январь бы всенепременно принялся уговаривать Февраль улететь и думать только о себе, как всегда неприлично громко повышая голос, но сейчас он спокойно принял решение сестры, поскольку намеревался поступить точно так же, а не бросать напарников одних, спасая свою шкуру.       На заметном распутье находился Мичи, который вроде бы и хотел помочь, но боялся сделать своими способностями только хуже и вновь превратиться в бесполезную обузу, что и впрямь будет «мешаться под ногами». Именно поэтому, как бы прося совета, Апрель невзначай покосился на стоящего рядом Нэйро, который уж точно в своём решении не колебался. Ноябрь тоже боролся со своими внутренними демонами, желая искупить всё содеянное, и в своём стремлении он пойдёт до конца. И вся эта стойкая неотвратимость отразилась в его взгляде, которым он и одарил Мичи, прямо говоря думать своей головой и быть честным с самим собой, а не искать оправдания и отговорки.       — Будь что будет, — раздосадованно проворчал Апрель, тяжело вздохнув. Позволить себе очередной трусливый побег он больше не мог, но ему, разумеется, всё равно было страшно, как и любому ребёнку его возраста, у которого впереди ещё вся жизнь. У Котаса появилось желание вмешаться и всё же дать Мичи понять, что геройство могло того не стоить, но миз Фантар остановила его одним взгляд. Этот поступок должен быть осознанным, потому что это часть морального взросления, в котором Апрель так нуждался. И если он не мог определиться даже в такой ситуации, то в том мире, что мог ждать впереди, ему и подавно не выжить.       Юрэн же своё решение принял быстро, пусть и огоньки сомнений в его алых глазах всё же промелькнули. Он только-только начал завоёвывать расположение напарников, которых так хотел однажды назвать «друзьями», потому и бросить их ну никак не мог. А ещё Март хотел найти своё место в этом непонятном, таком сложном и запутанном для него мире, и, как минимум, ради этой цели стоило сохранить его таким, каким он являлся сейчас. Дафна же всё это время неотрывно смотрела на Юрэна, прильнув к нему чуть ли не вплотную. И только когда Март всё же посмотрел на неё, грустно усмехнулся и подмигнул, Рассвет умилительно ухмыльнулась в ответ и прижалась к чужому плечу, молча говоря, что пойдёт с Юрэном до конца, и что вместе они обязательно всё преодолеют.       Однако самое тяжёлое решение предстояло принять Дэмиару. Он до сих пор смотрел на свою руку, в которой сжимал руку племянницы и бережно поглаживал её большим пальцем. Октябрь пообещал Анхель быть рядом, позаботиться о ней, стать для неё опорой. Но как он сможет сдержать это обещание, если погибнет здесь? Дэмиар не хотел снова предать её, оставить её одну, он не хотел стать ещё одним близким человеком, который безвозвратно уйдёт из её жизни, и всё же…       Анхель подняла на Октября свои большие, напуганные глаза и вновь тихо всхлипнула, потому что сразу всё поняла. Дэмиар отпустил её руку, заботливо утёр слезу с её щеки и притянул племянницу к себе, крепко её обняв и поцеловав в растрепавшуюся макушку.       — Я обещал подарить тебе лучшее будущее, польито, и я должен сделать это для тебя, — ободряюще прошептал он, кое-как выдавив из себя улыбку, но Анхель всё равно расплакалась, прижавшись к Октябрю в ответ. Он поступал благородно и самоотверженно, как никогда бы не поступил раньше, и Анхель это понимала, однако это не означало, что ей не было больно его отпускать. Всего времени мира не хватило бы для того, чтобы попрощаться, но нужно было торопиться, поэтому Дэмиар отстранился и подвёл всё ещё всхлипывающую Анхель к миз Фантар, одним взглядом прося позаботиться о ней. И миз Фантар молча кивнула, погладив девочку по волосам, будто пытаясь хоть как-то помочь ей успокоиться.       Ещё несколько дней назад практически все напарники покинули команду, потому что почувствовали себя преданными и обманутыми. У них больше не было цели, они не видели смысла продолжать бороться и рисковать жизнями ради непонятных мотивов и чужих амбиций. Напарники не осознавала всей серьёзности происходящего, однако сейчас всё изменилось. И сделают они это не для кого-то, а для самих себя, друг друга и будущего всех землян и колонистов, и это определённо заслуживало того, чтобы объединиться всем вместе в последний раз. Обстановка в помещении была мрачной и гнетущей, но при этом витало в воздухе что-то такое, от чего веяло неукротимой воодушевлённостью и порывистой решительностью, только вот оставался ещё тот, кто этого совершенно не прочувствовал.       Закат чуть ли не с презрением оглядывал всех присутствующих, потому что всей этой дерзкой сумасбродности явно не разделял. Прискорбно было осознавать, что за всё то непродолжительное время, проведённое в команде, Кёль так ничего и не понял. И со своим эгоизмом и самолюбием он сросся, видимо, настолько сильно, что не видел смысла ни жертвовать собой, ни защищать коллег по «несчастью». А ещё Закат терпеть не мог враньё, и всё происходящее точно стало для него последней каплей. Он скрестил руки на груди и показательно развернулся к двери, из-за чего сразу же встретился взглядом со стоящим у стены Дрэйпером. Тот смотрел пристально, строго, даже осуждающе, но Кёль прищурился в ответ, давая понять, что пристыдить и прогнуть под себя его не получится. Он участвовать не будет, и это решение окончательное.       Миз Фантар и Флэзо молча переглянулись, «обговорив» что-то своё на только им одним понятном языке, в то время как Дрэйпер уже отодвигал дверь в сторону, выпуская в коридор всех желающих. Анхель несмело помахала всем рукой на прощание и скрылась из виду следом за миз Фантар. Закат же ненадолго замешкался на пороге, но всё-таки вышел в коридор, а Март и Рассвет лишь проводили его тоскливым взглядом, будто глубоко внутри всё же надеялись, что он останется хотя бы ради них. Им обидно, безусловно, но иногда даже самых близких людей мы знали не так хорошо, как нам казалось, и с этим нужно уметь примиряться.       Путь до доков под этим зданием был предварительно зачищен, а все выходы заблокированы, чтобы андроиды не смогли проникнуть внутрь и устроить засаду, однако всё равно нужно было удостовериться, что первый корабль благополучно улетит, ничего не повредив в проржавевшем ангаре, и что со вторым оставшимся кораблём всё в порядке. Именно это и собирался сделать Дрэйпер, выйдя в коридор и кивнув Декабрю, намекая, что проводит остальных, всё проверит и тут же вернётся.       Дверь с приглушённым скрипом закрылась обратно, и Октябрь сверлил её глазами ещё какое-то время, а затем, когда шаги окончательно стихли, быстро смахнул слезу, наивно надеясь, что никто не заметит и, соответственно, не поставит под сомнение статус «мачо», который Дэмиар так долго и так усиленно выстраивал. И не то чтобы у этого статуса изначально был твёрдый фундамент, но в данной ситуации никто Октября не осудит, и даже если бы он улетел, то к этому отнеслись бы с пониманием: ему было, о ком заботиться и к кому возвращаться, но он решил остаться, чтобы обеспечить светлое будущее хотя бы для своей племянницы. А ведь если бы кто-то рассказал обо всём этом Дэмиару ещё в начале года, то с вероятностью в восемьдесят два процента он бы рассмеялся. Напарники и вправду очень сильно повзрослели, и Котасу особенно приятно было всё это время наблюдать за ними со стороны и подмечать малейшие изменения. Для них этот год не прошёл бесследно.       — Итак, что мы имеем, — основательно произнёс взявший себя в руки Октябрь, явно желая поскорее отвлечься и направить мысли в новое русло. — Мы находимся на старой, разваливающейся станции, которая несётся к Земле, и нам нужно как-то остановить её до того, как она… войдёт в атмосферу?       — Вокруг Земли же полно гвардейских спутников и станций с оружием. Разве они, видя угрозу, ничего не сделают? — резонно поинтересовался Циант, очевидно вспомнив «тонкости» своего задания на планете, но Нэйро поспешил напомнить ему главную загвоздку.       — Нэза всё ещё действующий министр Единой безопасности, и она уж точно позаботилась о том, чтобы никто не помешал ей осуществить задуманное.       — И даже если гвардия среагирует, то может банально не успеть предпринять что-то действенное. Нельзя рисковать и перекладывать работу на них, — добавил от себя Декабрь и вместе со всеми подошёл к мистеру Флэзо, который продолжал скрупулёзно набирать на клавиатуре одну команду за другой. Только вот список этих команд в инструкции стремительно подходил к концу, а ничего полезного, судя по всему, обнаружено так и не было.       — Окей, но ведь это, я так понимаю, главный компьютер всей этой станции? Нельзя как-то… перенаправить станцию отсюда? — не унимался Январь, однако и тут ждал подвох.       — Этот компьютер не отвечает за координацию станции, он производит только расчёты, из чего делаем вывод, что контроль полёта Нэза осуществляет в другом месте, — пояснил Флэзо, не отрывая взгляд от монитора. — Тем более создавали эту станцию в тот период, когда технологию беспроводной локальной сети ещё не разработали, и даже Интернет был в зачатке, так что и возможности компьютера за пределы этой комнаты не выходят, мы абсолютно ничего отсюда не сделаем, — Флэзо явно собирался сказать что-то ещё, но стих, поскольку очередная команда внезапно активировала воспроизводящее устройство, что было встроено в панель на столе под толстым слоем стекла.       — У нас обоих есть то, что мы можем предложить друг другу. Равноценный обмен.       На короткой записи было полно шумов и шипящих звуков, но сомнений в том, что голос принадлежал Нэзе, не возникало никаких. Именно по этой причине она оставила инструкцию, прекрасно зная, что Флэзо с ней точно разберётся и услышит сообщение. Нэза предлагала сделку. Помощь в реализации её плана она была готова обменять на технологию оцифровки сознания, а уже потом, судя по всему, совершить полноценный обмен всеми накопленными знаниями и ресурсами. Если Нэза и Флэзо действительно объединят свои навыки, возможности и бесконечные амбиции, то человечеству точно не поздоровится, а заодно и всем соседям из ближайших галактик. Если честно, то на это в теории было бы очень даже любопытно посмотреть.       Флэзо прекратил набирать команды, выпрямился и вновь принялся задумчиво стучать пальцами по поверхности стола, что категорически не понравилось напарникам. Стоящий ближе всех к Флэзо Циант бесшумно сглотнул и покосился на Дэмиара, который в свою очередь покосился на дверь, словно пытался прикинуть, далеко ли ушла миз Фантар и, какого единства, она вообще ушла так невовремя. Выругавшись одними губами, Октябрь стал поправлять пояс костюма, таким образом поднося руку поближе к пистолету в кобуре, и вместе с этим обменялся взглядом с Ноябрём, который с несвойственной ему нервозностью закусил губу, явно мысленно рассчитывая шансы на успех. В принципе, правильно делал. Из-за отсутствия зрачков и радужки было совсем непонятно, куда конкретно смотрел Эзра, но его выдала руку, которой он слабо дёрнул, намекая Июнь отпустить его, что она неосознанно и сделала.       Повисшее молчание затянулось неприлично долго, напряжение стремительно пропитывало воздух вокруг, а всё, что произошло дальше, выглядело… немного жалко.       Январь, как первая линия обороны и главный отвлекающий манёвр, решил атаковать неожиданно и резко, но Флэзо это предвидел и отреагировал быстрее. Циант только и успел сделать выпад и занести руку, тогда как Флэзо уже в момент разворота отвёл эту руку в сторону, после чего подставил подножку, чтобы выбить из равновесия, и свободной рукой приложил Января лицом об стол, прямо в район этого воспроизводящего устройства, откуда послышался хруст стекла. Дэмиар выхватил из кобуры «Скитцел», который сразу же вспыхнул в руке, из-за чего Октябрю пришлось бросить дымящееся оружие на пол и выругаться теперь уже вслух, поскольку пистолет слегка обжёг не покрытую перчатками кожу. В параллель с этим Ноябрь решил поступить чуть умнее и вскинул руку с имплантом, что выстрелил пулей и гарпуном одновременно, однако траектория пули и близко с целью не пересеклась, а от гарпуна Флэзо уклонился даже не обернувшись и лишь немного наклонив голову вбок, потому что, очевидно, заранее применил способности на глазном импланте Нэйро и сбил тому прицел. А Август даже предпринять ничего не успел, лишь дёрнулся, тихо шикнул и схватился за запястье с вживлённым в него чипом, который, видимо, нагрелся настолько, что нанёс пусть и незначительный, но внутренний ожог, что не позволял Августу стать неосязаемым. Что он вообще собирался сделать?       — Я ценю ваш командный дух и приверженность общему делу, — безрадостно заявил Флэзо, ведь фурора напарники явно не произвели, — и в то же время смело с вашей стороны было предполагать, что я не нашёл надёжного и быстрого способа убить каждого в этой комнате, — с холодной иронией добавил он и свободной рукой дёрнул трос, чтобы вытащить из стального шкафа напротив гарпун и перекинуть его через плечо, а затем всё же отпустил Января, который сразу же отшатнулся назад и, устояв на ногах, схватился за кровоточащую щёку. Февраль, Апрель и Июнь недоумевающе хлопали глазами, будто ещё не до конца обработали в голове произошедшее, хотя те же Март и Рассвет поняли всё сразу, но сочли разумным не вмешиваться.       Всё дело в авторитете. Его необходимо было заслужить, заслужить честностью, открытостью и справедливыми поступками, а не запугиваниями, о чём Котас неоднократно ненавязчиво намекал мистеру Флэзо, но тот не считал нужным тратить время на такие «бесполезные» вещи, как коммуникация с подопечными. Разве кто-то бы осмелился напасать на миз Фантар? Миз Кален? Мистера Андэса? Да никогда в жизни, но на Флэзо, от которого банально не знали, чего ожидать, вполне, однако он и тут перестраховался.       Рэймонду Флэзо не доверял, ни на одну тысячную процента, потому был вынужден продумать запасной план защиты от Трискелиона самостоятельно. Они жаждали заполучить людей со способностями, поэтому Флэзо пришлось превратить самого себя в оружие не только в целях самообороны, но и чтобы иметь возможность устранить подопечных своими собственными руками, и даже самого себя, если потребуется. Его способности, его импланты и его генетические модификации были лучше, чем у всех в команде вместе взятых, так что напарникам было бы нечего противопоставить. К тому же тело самого Декабря всё ещё являлось телом андроида, и Флэзо мог спокойно воспользоваться им как живым щитом и дополнительным оружием. Если честно, то Флэзо никогда так не делал, но Котас всё равно допускал возможность того, что может причинить напарникам вред против своей воли. И всё это ради того, чтобы не позволить верхушке Трискелиона заполучить способности. Радикально, спору нет, однако Декабрь осознавал масштаб угрозы и именно поэтому особо не распространялся о модификациях и навыках Флэзо, чтобы в критической ситуации… напарники не смогли дать отпор. Собой Котас не гордился, но он верил в высшую цель и верил в замысел отца.       Оттого вдвойне странно было сейчас слышать то, как мистер Флэзо самолично во всём признался, раскрывая пусть и не всю, но всё же правду. Да и сами напарники, судя по всему, уже поняли, что если бы Флэзо и впрямь захотел предать их и убить, то сделал бы это быстро и профессионально, а это означало, что пришло время всем успокоиться, отпустить ситуацию и сосредоточиться на действительно важных вещах.       — Сделка подразумевает то, что придётся делиться своими наработками и технологиями, а я ими никогда ни с кем не делюсь, — Флэзо всё-таки предпринял вялую попытку оправдаться и пояснить, что ту затяжную паузу он взял лишь для того, чтобы обдумать причину такого поступка со стороны Нэзы.       — Об стол-то зачем? — недовольно проворчал Циант и оглядел свою перчатку, что уже впитала его кровь.       — Он из стали, тебя выдержит, — Флэзо старался сделать вид, что за состояние стола он переживал всё же больше, однако это было не так, потому Декабрь, уловив намёк, подошёл к Январю и, убрав его руку, стал оглядывать лицо. Одна небольшая рана на скуле, а вторая чуть пониже, с торчащим из неё осколком, который Котас принялся аккуратно извлекать, предварительно придержав лицо Цианта, чтобы тот не дёргался.       — Подуй ещё.       — Если вежливо попросишь, то могу и подуть, — с обезоруживающей улыбкой предложил Декабрь, на что Январь заметно растерялся, забегал глазами и невнятно пробурчал что-то в ответ. Осколок был осторожно извлечён, и никаких других частиц стекла обнаружено больше не было, так что Котас взял протянутую Цирно влажную салфетку и стёр кровь с лица, а затем достал уже из своей маленькой аптечки узкий фрагмент силиконовой пластины и, стянув плёнку, зафиксировал его на ране. Регенерация у Цианта, разумеется, была быстрой, но с такой «красотой» на лице лучше не ходить, никто не оценит. Февраль смотрела осуждающе, и Декабрь её в целом понимал: Январь в любой, даже самой безобидной, ситуации умудрялся найти способ получить по лицу. Удивительное рядом.       — Идти на сделку с противником, звучит как-то… безнадёжно? — озадаченно высказался Юрэн, пытаясь разрядить обстановку и всё же вернуться к насущному вопросу. — Просто создавалось ощущение, что у Нэзы тут всё схвачено.       — Так и есть, — подтвердил Котас и, напоследок поправив волосы Цианта, повернулся к остальным напарникам. — Она взяла ценных заложников, чтобы заманить нас сюда, ну а дальше должно было последовать несколько вариантов развития событий. В первом нас всех убивают андроиды, что маловероятно. Во втором мы так или иначе приходим сюда, узнаём о плане и, желая спастись, улетаем, а задавить числом всех оставшихся звучит уже более правдоподобно. В третьем даже если у нас получится устранить андроидов, то мы банально не разберёмся во внутреннем устройстве станции и не успеем предотвратить катастрофу. А в четвёртом мистер Флэзо изначально встаёт на её сторону, убивает нас и помогает плану осуществиться. Нэза в выигрыше при любом раскладе, а это сообщение, скорее всего, просто запасной план, чтобы внести раздор.       — Хитрая сучка, получается. Но рассчитывала ли она на то, что нас останется так много? — натянуто усмехнулся Дэмиар и, наконец перестав дуть на руку, краем глаза проследил за тем, с каким недовольством Ноябрь смотал трос и начал калибровать прицел импланта заново. Видимо, Нэйро и сам не ожидал от себя такой сумасбродной и самонадеянной выходки. Он привык руководствоваться логикой, что в данной ситуации могла подвести, потому предпочёл довериться Октябрю, который считывал людей намного лучше, однако в итоге ошиблись оба. И если честно, то за взаимоотношениями этих двоих наблюдать со стороны всегда было занятнее всего. — Так как останавливать её будем?       — Она убрала из инструкции несколько листов с командами, и если она решила что-то скрыть, то это значит, что в этом компьютере точно есть то, что нам нужно, — уверенно заверил мистер Флэзо, и ему всё происходящее нравилось не сильно больше остальных, как минимум, потому, что он банально не привык иметь дел с действительно умными людьми. Да и опыта работы с такой старой техникой у него не было, и даже если он примерно понимал, как устроен здешний язык программирования, и мог вбивать команды самостоятельно, то на это уйдёт слишком много времени, которого у них не было. А ещё Нэза, неосознанно для самой себя, заранее позаботилась о том, чтобы из всех возможных мест в космосе выбрать то, где способности Флэзо будут практически бесполезными, однако в этом аспекте она его точно недооценила. — Выхода нет, мне придётся использовать способности, чтобы вытянуть из компьютера хоть что-нибудь.       — Но этого нельзя делать, потому что есть вероятность перегрузить электрическую сеть и застрять здесь, — недоумевающе напомнил Дэмиар, изо всех сил стараясь не передразнить манеру речи Флэзо, хотя соблазн явно был.       — Но если мы разгрузим сеть, то у меня появится шанс сделать это с меньшими рисками.       — В каком смысле?       — Вы мне скажите, я из этой башни не выходил, — раздражённо вздохнул Флэзо, прямо говоря всем собравшимся напрячь голову и немного подумать.       — Я… Я видела с верхнего яруса, — тихо отозвалась Мия и, сразу же поймав на себе несколько взглядов, получше закуталась в куртку Дрэйпера, а затем неловко приобняла себя обеими руками, — внизу были здания, театр, фабрика и ещё что-то. Внутри них горел свет, и если выключить его, то…?       — Нэза включила дополнительный свет, чтобы количество потребляемого тока приблизилось к максимально допустимому, оставив резерв только для компьютера, и о предохранителе она уж точно позаботилась, — вслух рассудил Декабрь, ведь и сам успел подметить парочку зданий со светом, что уже тогда показалось странным. — И если бы мы воспользовались способностями сразу, то это могло привести к пожару и…       — И Нэза опять в выигрыше, мы поняли, амиго, — перебил Октябрь, который уже начинал выходить из себя, да и остальные напарники были на взводе, пусть и старались этого не показывать. — И что нам делать предлагаете? Бегать по зданиям и тыркать выключатели в каждой комнате?       — Необязательно, — возразил Флэзо, перелистнув страницу инструкции назад и повторно вбив одну команду. На мониторе высветилось распоряжение о финальной плановой проверке, которую, по-видимому, должны были провести на станции прежде, чем запускать сюда гражданских. Список был внушительным, но Флэзо пролистал на один конкретный подпункт, по которому быстро пробежался глазами. — Как я и думал, замкнутая трёхфазная. В каждом здании свой распределительный щит, достаточно будет отключить его, чтобы обесточить все этажи за раз.       Флэзо развернулся и, снова взяв паузу, пристально оглядел каждого строгим, сосредоточенным и таким многозначительным взглядом, из-за чего все вмиг послушно стихли, а помещение вновь затянуло тревожной нервозностью. Сейчас всё и решится, последний рывок, зависеть от которого будет буквально всё. Их жизни, жизни их близких, судьба всего человечества. Испытывать страх, и в особенности страх смерти, Котас разучился уже очень давно, однако отчётливо видел его в глазах напарников, как бы сильно они ни пытались его скрыть. Так захотелось их подбодрить, но… Декабрь не был силён в лживых мотивационных речах.       — Декабрь, Ноябрь и Август будут отключать щиты, а задача всех остальных — их прикрывать. Выведите из строя столько андроидов, сколько сможете, а лучше всех до единого, и тогда Нэза лишится своей последней защиты. У вас будет двадцать минут, после чего я воспользуюсь способностями и постараюсь найти в компьютере способ остановить или перенаправить эту станцию. В худшем случае уничтожить, и я хочу, чтобы вы это понимали.       Желания спорить с Флэзо ни у кого не возникло, так что напарники лишь молча кивнули, пусть и последняя фраза определённо неприятно отрезвляла, выбивая из-под ног последний устойчивый клочок пола. Сколько угодно можно верить в успех и в то, что всё обойдётся, но сейчас необходимо было быть реалистами, а не тешить себя наивными иллюзиями. У Декабря и Ноября были глазные импланты, которые помогут намного быстрее обнаружить распределительные щитки, Эзра мог проходить сквозь полы и стены, что тоже значительно ускорит процесс, а способности всех остальных помогут защитить их троих и расчистить путь. Всё казалось логичным, вот только…       — Она останется здесь со мной. Ей явно есть, что ещё рассказать, — загадочно подметил мистер Флэзо, намекая на Июнь, которая потерянно опустила взгляд себе под ноги, лишь бы не коситься в дальний угол. Чем ближе к Флэзо, тем безопаснее, так что хотя бы тут волноваться было не о чем.       — Да, всё прекрасно, только вот у меня теперь нет оружия, — сердито возмутился Дэмиар, указав на всё ещё чуть дымящийся пистолет на полу. И вправду, нужно было взять запасной у Кёля, раз уж он ему больше не пригодится, хотя кто сказал, что он согласился бы его отдать? Во всяком случае, Флэзо достал из кобуры свой «Зиггер» со светлым корпусом и оранжевыми неоновыми полосами и протянул его Октябрю. — Это другой!       — Принцип тот же, но он немного мощнее.       Прозвучало достаточно заманчиво для того, чтобы пистолет быстро перекачивал в кобуру Дэмиара. Нужно было выдвигаться, но разрешения Флэзо так и не дал, наоборот, выжидал, когда все без исключения посмотрят на него. Ораторское искусство никогда не было и его сильной стороной тоже, и руководить подчинёнными внутри своей корпорации он привык иначе, однако подопечных Флэзо всё же причислял к уникальной, отличимой от всех остальных категории. И пусть высокомерие и заносчивость так же являлись неотъемлемой частью его характера, Флэзо мог усмирить гордыню, когда ситуация того требовала, а ещё он умел проявлять должное уважение к тем, кто его по праву заслуживал. И даже если эта команда не всецело оправдала его, мягко говоря, завышенные ожидания, в настоящий момент Флэзо правда оценил смелость и решимость остаться каждого в этой комнате.       — Чем больше андроидов уничтожите лично вы, тем проще будет вашим напарникам, но это не означает, что нужно жертвовать собой и пренебрегать ценностью собственной жизни. Прикрывайте друг друга и работайте как команда, ведь вы уже доказали, что способны на это. И что бы ни случилось дальше, не позволяйте сомнениям брать верх. Каждый из вас знает, для чего он сегодня здесь.       Флэзо пытался воодушевить в своей неизменно прохладной, скудной на эмоции манере, и при любых других обстоятельствах это бы точно не сработало, однако сейчас напарники оживлённо переглянулись друг с другом, будто обмениваясь возникшими в глазах искрами.       — Мы прошли всё это дерьмо не для того, чтобы облажаться здесь и сейчас, правда? — с весьма философским настроем спросил у всех Октябрь, уперев руки в бока. — Вокруг нас полно эгоистичных засранцев, которые никогда не узнают о том, что мы сделаем здесь сегодня, сделаем для них и их будущего, но главное, чтобы это знали вы, и чтобы гордились собой, несмотря ни на что. Мы с вами знакомы всего ничего, и я самолично упустил возможность узнать вас лучше, но… я правда рад, что оказался сегодня здесь именно с вами, — с несмелой улыбкой признался Дэмиар и, поймав на себе предостаточно одобрительных взглядов, решительно кивнул на дверь, к которой и направился. — Ну тогда яйца в кулак и сделаем это!       Дверь открылась всё с тем же скрипом, выпуская напарников в коридор, и только Котас остался на месте, ожидая получить ещё какие-нибудь дополнительные инструкции. Однако Флэзо лишь проводил Октября отрешённым, меланхоличным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, повернулся обратно к компьютеру, чтобы не терять время зря.       — Засекай через пять минут, — спокойно приказал он, давая понять, что инструкций больше не будет и что всё нужное уже было произнесено вслух. Даже Мия воспряла духом и уверенно кивнула Декабрю, пожелав удачи. Котас кивнул в ответ, засёк на внутреннем таймере пять минут и вышел следом за всеми в коридор, где тут же встретил Дрэйпера. Декабрь уже собирался пояснить план, но Дрэйпер молча остановил его жестом, намекая, что он всё слышал и хотел лишь напоследок переговорить о чём-то с Флэзо, ради чего и зашёл обратно в помещение.       Котас нагнал напарников на первом этаже башни, где они уже почти полностью разобрали груду железных шкафчиков, которыми была забаррикадирована дверь, что вела на нижний ярус станции. Глаза мигом отсканировали ближайший радиус, выделив всех окруживших вход андроидов, безопасные укрытия и очертания выстроенных вдоль центральной улицы зданий. Необходимо было разгрузить сеть настолько, насколько они только смогут, так что захватить придётся все постройки, до которых они успеют добраться за отведённое время, а для этого требовалась внятная стратегия. И её уже вовсю выстраивала аналитическая прога, подбирая наиболее выигрышный вариант, исходя из способностей и возможностей всех собравшихся.       — Я возьму на себя все здания, что находятся справа по улице, а вы оба возьмёте те, что слева, через одного. Ищите щитки на первых этажах или в подвалах, если они есть. Нэза, скорее всего, заменила основные компоненты и в них тоже, так что разобраться в том, где главный выключатель, должно быть несложно. Не спешите, главное понять принцип, а дальше пойдёт проще, — заверил Декабрь, пытаясь тем самым успокоить заметно напряжённого Августа, который слабо представлял, что делать, и явно боялся не справиться. — Январь, Март и Рассвет, как самые меткие и ловкие, пойдут первыми и отвлекут внимание на себя, а мы с Августом и Ноябрём пойдём следом и сразу направимся к зданиям. Февраль, Апрель и Октябрь пойдут последними, чтобы прикрывать и разбираться с андроидами из засады, насколько это будет возможно. Ну, это мой вариант, — поспешно добавил Котас, ведь лидером его никто не назначал, и выслушать предложения остальных было не менее важно, однако никаких возражений не последовало.       — Проблем не вижу, — уверенно заявил Дэмиар, взяв в руки пистолет, отчего неоновые полосы на нём загорелись чуть ярче, и следом за всеми через пластину на виске активировал проекцию очков, что также была настроена на обнаружение противников и поиск укрытий. Все были наготове, и оставалось только дождаться нужного момента. Таймер в периферийном зрении достиг нуля, и в эту же секунды все ближайшие андроиды, что сторожили дверь, в одночасье выронили оружие и обездвижено рухнули вниз. Мистер Флэзо постарался помочь хотя бы таким образом, чтобы подопечные не попали под прямой огонь, а заимели неплохую фору. Декабрь взял в руки свой «Скитцел», засёк на таймере решающие двадцать минут и, замешкавшись всего на секунду, рукой подал напарникам знак выдвигаться.       Последний шкаф был отодвинут, ржавая дверь приоткрылась, и первая тройка вылетела на улицу, а вторая, выждав с полминуты, прямиком за ними. Ко входу вела невысокая лестница со сплошными перилами, за которыми и укрылся Котас, осторожно выглянув, чтобы получше осмотреться. Впереди расположилась длинная центральная улица, похожая скорее на аллею с упавшими фонарями и пустующими оградами под клумбы. Там же находился внушительных размеров фонтан, за которым и укрылся Январь, отстреливаясь от стремительно окружающих его андроидов и тем самым привлекая всё их внимание к себе, в то время как Юрэн и Дафна рассредоточились по обе стороны от улицы, чтобы максимально незаметно устранить притаившихся андроидов у ближайших зданий и позволить напарникам без помех пробраться внутрь.       Декабрь подал Эзре и Нэйро сигнал выдвигаться и уступить место оставшимся трём напарникам, после чего перепрыгнул перила лестницы, приземлился на потрескавшуюся плиту и, обойдя обездвиженных андроидов, устремился к ближайшему зданию с включённым светом. Все они были довольно невысокими, не больше пяти этажей, но в этой полутьме они казались литыми, угловатыми бетонными глыбами, а слабый свет в разбитых и осыпавшихся от старости окнах и вовсе придавал по-особенному мрачный, зловещий вид.       Котас на полусогнутых прошёл за высокой оградой и приблизился к первому зданию. Оно насчитывало всего два этажа, но за счёт высоких потолков постройка всё равно казалась внушающей, а осевший фундамент намекал на наличие подвала, который, скорее всего, находился не в самом лучшем состоянии. Андроидов на пути Рассвет оперативно устранила, так что ничего не помешало Декабрю сразу запрыгнуть в первое же окно, стараясь не греметь осколками слишком сильно, и с ходу пустить пулю в голову андроида, что затаился в углу за стеллажами со спортивным инвентарём. Импланты тем временем уже выстроили примерную планировку и выделили всего трёх противников на первом этаже, только вот у Котаса не было времени разбираться с каждым на своём пути, поскольку его главная цель: добраться до подвала как можно быстрее.       Без промедления вылетев из кладовки, Декабрь устремился вперёд по коридору и на первой же развилке ушёл вниз, проскользив по грязному полу пару метров, чтобы избежать пули стоящего за поворотом андроида. Позади остались раздевалки и большой зал с ржавыми тренажёрами и прочим спортивным оборудованием, а за очередной дверью показалась лестница, которая стала осыпаться целыми кусками под ногами Котаса. Как и ожидалось, подвал сохранился плохо. Плесень покрывала собой плитку на полу и стенах, потолок местами ощутимо просел, а где-то и вовсе совсем недавно обвалился, чудом не повредив провода. И тем не менее щиток был обнаружен неподалёку, в служебном помещении, куда и поспешил Декабрь, попав в зал с длинным, пустым бассейном.       Комнатка оказалась совсем маленькой, а всё постороннее отсюда явно вынесли, чтобы ничего не мешало скромному «ремонту», ведь щиток действительно оказался заменён. Котас открыл чуть пыльную дверцу и пробежался глазами по удручающему нагромождению автоматов и непромаркированных кабелей. Заменили лет тридцать назад, если бы опять-таки требовалось предположить, и происходило это далеко не в первый раз. И тем не менее работа была проделана не самая качественная, однако найти толкового специалиста по таким устаревшим технологиям и впрямь практически невозможно, даже для Нэзы. С другой же стороны, в её интересах было лишь обезопасить эту станцию от потенциального пожара, и это задача отчасти выполнена. Главный рубильник выгодно выделялся ярким алым цветом, так что его Декабрь отщёлкнул незамедлительно, обесточив всё здание.       Свет погас, мгновенно погрузив всё в кромешную темноту, и глаза вновь перешли к прежнему режиму, позволяющему без проблем ориентироваться в таких условиях. Все три андроида уже спустились в подвал, потому предстояло по-хитрому их обойти и вернуться к лестнице, и одно преимущество у Котаса всё же было, ведь, в отличие от напарников, человеком он больше не являлся. Ни по дыханию, ни по температуре тела его не вычислишь, и по тому, как Декабрь уже успел проанализировать, в его отношении этим андроидам с урезанным функционалом приходилось ориентироваться лишь на движения и издаваемый им шум. Обмануть их будет нетрудно. Котас вышел из служебного помещения и спрыгнул в глубокий, пустой бассейн, сразу же прижавшись к стенке и нацелив пистолет на последний тонкий трос, что ещё кое-как держал провисшую подвесную лампу, а затем намертво застыл на месте, отключив даже малейшие микродвижения, которые позволяли ему имитировать живого человека.       Все три противника зашли в зал и, ожидаемо не обнаружив Декабря, разошлись по разные стороны, держа оружие наготове. Выждав момент, когда андроиды достаточно отдалятся друг от друга, Котас один невесомым движением выстрелил по тросу, из-за чего лампа с грохотом упала на пол, разбившись вдребезги и подняв ворох пыли. Андроиды среагировали предсказуемо и моментально спрятались в ближайших укрытиях, готовясь к перестрелке, и эта заминка позволила Декабрю быстро выбраться из бассейна и выбежать из зала, словив вслед лишь две пули, да и те угодили в плотную броню костюма, не нанеся никакого урона.       Котас взлетел по ступенькам на второй этаж и забрался по вертикальной лестнице на крышу, захлопнув за собой люк. Соседнее здание со светом было достаточно близко, быстрее будет перепрыгнуть, ради чего Декабрь и взял небольшой разбег. Он целился на открытый балкон третьего этажа и был уже почти у цели, когда станцию неожиданно ощутимо тряхнуло. Бетонная опора балкона отвалилась, отчего он накренился на одну сторону, но Котас всё равно приземлился на устойчивую половину, вовремя схватившись за перила, и тут же принялся искать глазами напарников.       Не все устояли на ногах, но остальные моментально сориентировались и прикрыли их, взяв противников на себя, хотя в замешательстве явно прибывали все. У Декабря была только одна версия: космический мусор, и чем ближе они к Земле, тем больше его будет. В основном он довольно небольшой, и даже такой старой станции не способен нанести вред, но это определённо было что-то увесистое, не исключено, что другая станция поменьше, давно пришедшая в негодность. И когда казалось, что опасность миновала, в периферийном зрении загорелось яркое предупреждение. Котас вскинул голову и проследил за тем, как от верхнего яруса отвалилось ещё несколько массивных фрагментов всё того же разрушенного здания, которые полетели вниз. Аналитическая прога моментально рассчитала, что упадёт это всё практически им с напарниками на головы, поэтому предпринимать что-либо нужно было быстро.       Десятки пёстрых огоньков взмыли в воздух, и Мичи едва успел взорвать самые большие куски, с целью распределить общий вес, который точно не повредит нижний ярус и находящиеся под ним доки. Его задумку Цирно поняла и, найдя укрытие получше, сосредоточила способности на том, чтобы перехватить все крупные фрагменты и постараться опустить их вниз как можно более бережно, в то время как Октябрь и Январь остались поблизости её прикрывать, не позволяя противникам к ней приблизиться. Безупречно слаженная командная работа, благодаря чему напарники продвинулись довольно далеко, постепенно зачищая улицу. На такую скорость Декабрь не рассчитывал, потому и оставил позади трёх вооружённых андроидов, которые как раз вышли из здания, однако несколькими точными выстрелами из винтовки их устранил подоспевший Дрэйпер. Он намеренно шёл немного позади всех, чтобы противники не смогли окружить команду и атаковать со спины, и это точно неплохо их подстрахует.       В небольшой фабрике и застеклённой оранжерее по другую сторону улицы свет уже не горел, а это означало, что Август и Ноябрь со своей задачей успешно справлялись. Хватило бы и одного здания для того, чтобы Флэзо мог применить способности, только вот никто не знал, сколько энергии уйдёт на перенаправление или уничтожение станции. Именно поэтому в планы Котаса входило обесточить хотя бы десять зданий, и для реализации этого стоило пошевеливаться.       То, что Декабрь попал в совмещённый с баром ресторан, ему подсказало обилие соответствующей мебели, что стояла у стен и была накрыта некогда белоснежными тканями, а также в меру искусная отделка. Расписные стены и потолки, что навивали чем-то античным, изысканные канделябры на стенах, создающие мягкое, приглушённое освещение, и округлые, ребристые колонны, за которыми было довольно проблематично укрываться в пылу очередной перестрелки. Котас не сможет уклониться от стычки со всеми пятью андроидами, поэтому пришлось дать им отпор и параллельно с этим продвигаться к первому этажу. Троих Декабрь ликвидировал на верхних этажах, одного оставил в районе лестницы, а последнего на самом пороге кухни. В этот раз щиток находился в комнате, которая была уставлена пустующими винными шкафами. Иронично, что даже в таких «стеснённых» обстоятельствах люди не собирались отказываться от алкоголя. Вопрос только в том, кто бы производил его здесь в таких количествах?       Обесточив и это здание, Котас выпрыгнул через ближайшее окно обратно на улицу. В следующих трёх постройках свет не горел, так что предстояло пробежаться в поисках нужного и вместе с этим проанализировать всё происходящее вокруг. И всё же оптимизм был преждевременным, поскольку команда заметно сбавила темп, уже не справляясь с внезапным наплывом андроидов, что не знали ни усталости, ни пощады.       Апрель и Октябрь старались своими способностями поддерживать дистанцию и не дать противникам подойти слишком сильно. Дэмиар не мог обездвижить большое количество андроидов за раз, поэтому без конца менял укрытия, где он бы смог нормально сосредоточиться хотя бы на маленькой группке, тогда как Мичи приходилось заметно сдерживаться, чтобы взрывы не привели к очередным нежелательным разрушениям. Март к этому моменту прервал зачистку со своей стороны и присоединился к Цианту, который всё ещё шёл впереди и оставался главной мишенью. Юрэн решил своевременно прийти ему на помощь, что, в свою очередь, значительно замедлит Эзру и Нэйро, ведь им придётся разбираться с андроидами у зданий самостоятельно. Не щадя себя выкладывалась и Февраль, которая не только уничтожала андроидов, затаившихся на крышах и в других труднодоступных местах, но и следила за тем, чтобы всё ещё обваливающиеся части верхнего яруса не причинили вред напарникам. Однако действие её обезболивающих постепенно сходило на нет, ведь теперь же Цирно исключительно парила, чтобы не соприкасаться больными ногами с твёрдой поверхностью. Все остальные тоже были вымотаны и держались из последних сил, ведь после случившегося в замке никто так и не отдохнул и не спал уже больше суток, а из-за такой интенсивной перестрелки патроны у всех закончатся куда быстрее, чем хотелось бы. И как бы сильно Декабрь ни хотел помочь им, но ему нужно было спешить.       Миллисекунды на таймере утекали незаметно, и оставалось уже меньше девяти минут, когда Котас подбежал к зданию театра. В эстетических развлечениях мировая элита отказывать себе тоже не собирались, ведь иначе не получалось объяснить наличие этой постройки, ещё и такой величественной. Круглое здание, с открытыми балконами на втором этаже, арочные окна с витражами и ненавязчивая мраморная облицовка, что сохранилась куда лучше бетона. Здание по здешним меркам было большим, и внутри, скорее всего, засело кучу андроидов. Декабрь на секунду допустил мысль о том, чтобы пропустить эту махину и вместо этого обесточить здания меньшей площади, однако быстро откинул сомнения. Один этот театр будет стоить двух маленьких, если не больше, такую возможность упускать нельзя.       Рядом с театром расположился небольшой, освещённый уцелевшими фонарями сквер, где Дафна вовсю отстреливалась от андроидов, петляя между скамейками, арками и беседками. За одной такой и притаился подоспевший Котас, чтобы дождаться удобной возможности и запрыгнуть в окно, только вот все витражи удивительным образом прошли проверку временем и крепко держались на своих местах, а заходить через главный вход будет означать прямое столкновение, на которое совершенно не было времени. Рассвет, заметившая Декабря краем глаза, это тоже понимала, потому решила пойти на риск и выскочила на практически полностью открытую площадку перед беседкой, намереваясь перетянуть всё внимание противников на себя, из-за чего сразу словила пять пуль, две из которых пришлись на наиболее уязвимую часть костюма. Дафна метко ликвидировала нескольких андроидов и, схватившись за раненое бедро, снова отскочила в укрытие, однако этого смелого манёвра Котасу хватило для того, чтобы обойти сквер и приблизиться к зданию.       Патроны следовало экономить, поэтому проломить стекло Декабрь решил буквально самим собой, ради чего снова перешёл на бег. Цветные осколки витража разлетелись по всему помещению, а Котас благополучно приземлился на пол, перекатился в сторону и, вовремя затормозив коленом, выстрелил в голову противника, что возник в дверном проёме. Андроид отшатнулся и шумно рухнул на осколки, и этот звук явно быстро привлечёт сюда остальных, так что Декабрь мигом вскочил на ноги, наспех отряхнулся и устремился к противоположной двери, пока имплант оперативно выстраивал планировку и фиксировал всех врагов в здании. Однако с подсчётом возникло что-то странное, поскольку количество противников то увеличивалось, то сокращалось, и лишь немного погодя, увидев обездвиженных андроидов на полу, Котас понял, что это означало.       Позади остались швейные мастерские, склады декораций и прочие служебные помещения, в которых отчётливо можно было наблюдать последствия погрома. Преодолев ещё несколько коридоров, Декабрь оказался в главном фойе, ярко освещённом коваными люстрами, с мраморным полом, высоким сводчатым потолком и широкими лестницами, что уходили на открытый второй этаж, и как раз оттуда был скинут очередной андроид, что безвольно рухнул в кучу ещё таких же.       — В подвале щитка нет, — коротко и по делу отчитался Закат, навалившись на перила второго этажа. Было очень даже любопытно узнать, что такого ему наговорил Дрэйпер и чем конкретно побудил остаться, однако Кёль тут, и это сейчас было главное.       — Значит, где-то за сценой. Прикрой, — распорядился Котас и направился к массивной деревянной двери, что вела в последний коридор перед единственным в этом театре залом, поскольку проверять оставшуюся половину первого этажа смысла не было.       Старая дверь уже успела сгнить и частично отвалиться от петель, создавая тем самым щель достаточно большую для того, чтобы Декабрь смог через неё пролезть. К следующей же двери он подошёл практически бесшумно, тем самым позволяя затаившимся в зале андроидам его обнаружить, но при этом недостаточно громко, чтобы чётко отследить его местонахождение. Котас прислонился спиной к стене около двери, после чего осторожно, едва высунув руку, чуть приоткрыл эту самую дверь, в которую в ту же секунду влетело одиннадцать пуль. И это несомненно должно было помочь Закату, прикрывающему с балконов второго этажа, определить точную позицию каждого андроида и открыть ответный огонь, с целью отвлечь основной фокус от Декабря. Хотелось дать Кёлю немного времени, однако наконец нагнавшие Котаса противники возникли в фойе, что вынудило всё же резко влететь в зал и тут же укрыться за спинками кресел последнего ряда от пуль, две из которых всё же почти попали в цель, разодрав искусственную кожу на щеке и ухе. Примерно на этот урон Декабрь и рассчитывал, поэтому был готов пойти на него, ведь это тело наконец-то избавило его от ощущения боли, и глупо было бы этим не пользоваться.       К сожалению, возможность детально рассмотреть искусный орнамент и позолоченную лепнину ситуация не подразумевала, так что Котас сместился ближе к стене и, не разгибаясь, спешил к сцене, перебегая от одного ряда до другого. Некогда алый ковёр поглощал звук шагов, однако серебристо-белые волосы под столь ярким освещением скрываться не помогали, из-за чего пули то и дело пролетали над головой и врезались в подушки кресел, поднимая в воздух клубы пыли и грязи. Сейчас Декабрь слепо доверился Закату, который первым делом должен был убрать андроидов на его пути, а уже потом заняться всеми остальными, чтобы не тратить впустую время. И Кёль со своей задачей справился отлично, позволив Котасу без проблем запрыгнуть на спинки кресел первого ряда, а уже с них на сцену, перемахнув через неглубокую оркестровую яму. В зал бесцеремонно ворвалось ещё штук шесть андроидов, и ровно в этот момент станцию вновь тряхнуло. Люстры и софиты судорожно замигали, очередной грохот чего-то тяжёлого донёсся со стороны улицы, а и так нескончаемые взрывы лишь участились. Ничего хорошего это не означало. Декабрь махнул рукой находящему где-то наверху Закату, намекая разобраться здесь со всем, тогда как сам устремился за сцену, уже даже не уклонясь от летящих в спину пуль.       Пять минут для кого-то могли показаться целой вечностью, но сейчас этого катастрофически не хватало. Котас метался по узеньким коридорам, заглядывая в каждую комнатку и разбираясь с возникающими на своём пути андроидами. Гардеробная, гримёрка, кабинет, кладовка. Свет не переставал мигать, из-за чего имплант никак не мог определить источник этих помех, гоняя от одного конца коридора до другого. В итоге Декабрь нашёл всё сам, стерев слой пыли со старой таблички, что гласила «трансформаторная» на английском. Видимо, система освещения сквера выводилась сюда же, ради чего и потребовалась отдельная комната, в которую и влетел Котас, начиная оглядываться по сторонам. За горой инструментов для ремонта примостился высокий железный шкаф, где Декабрь и обнаружил интересующие его рубильники, которыми он поочерёдно обесточил как театр, так и сквер.       Кёль был более чем в состоянии самостоятельно зачистить здание и выбраться отсюда, тогда как Котас ещё мог постараться сделать хоть что-то за оставшиеся минуты, потому поспешил к аварийному выходу. Он прострелил ржавый замок и одним грубым толчком плеча выбил дверь, снова оказавшись на улице, с противоположной от сквера стороны. Капли крови под ногами и валяющиеся вокруг андроиды давали понять, что можно бежать дальше и попробовать найти ещё какое-нибудь здание, чем и занялся Декабрь, вернувшись к главной улице и тут же спрятавшись за невысоким забором театра.       Звуки взрывов резко и окончательно стихли какое-то время назад, что не могло не насторожить, поэтому Котас поспешно выглянул из своего укрытия, и картину увидел весьма удручающую. Напарники совсем не продвинулись вперёд, а теперь же их и вовсе практически не было видно. Агрессивный напор заполонивших аллею андроидов вынудил их всех отступить и попрятаться в ближайших полуразрушенных зданиях и прочих укрытиях, причём в не самых надёжных укрытиях, что уже обстреливались со всех сторон. А следом в периферийном зрении всплыл быстрый отчёт о ранениях и травмах напарниках, и пусть, к счастью, ничего смертельного и критического выявлено не было, но список Декабрю всё равно категорически не нравился.       — Их не становится меньше, — раздражённо пробурчала подкравшаяся к Котасу Рассвет, которая ещё пыталась сохранять боевой настрой, но обречённые нотки в голосе скрыть не получалось. Дафна всё так же держалась за простреленное бедро, кровоточила её разбитая губа и неглубокая рана на виске, с которого слетела пластина с проекцией очков, да и с десяток других ранений обнаружено было довольно быстро. Для биороидов они не так страшны, однако выглядела Рассвет всё равно крайне измождённо, а тянущийся за ней кровавый след не остался не замеченным противниками.       Декабрь за затылок притянул Дафну ближе, подпихнул вниз и прикрыл её собой, стараясь хоть как-то защитить от шквала пуль, что влетели в их забор, из-за чего бетон осыпался на голову мелкой крошкой. Август и Ноябрь обесточили по три объекта на каждого, но продвинуться дальше также не смогли и застряли в зданиях позади, отбиваясь от андроидов там. Однако Котас опасался, что этого всё равно могло оказаться недостаточно, нужно было ещё одно здание, какое угодно, сгодится любое. Он нацелился на узкую, продолговатую часовню неподалёку, меньше шестидесяти метров, а рядом огороженная клумба, куда планировалось высадить кустарники, и фонтан с высокими бортами, что вполне сойдёт для укрытий. Только вот под таким плотным обстрелом пройти без последствий не сможет даже Декабрь, особенно теперь, когда противники точно знали его местонахождение, по которому палили со всех направлений. С другой же стороны, если риск неизбежен, то брать его на себя обязан Котас. Он поклялся защищать напарников, поэтому сделает всё для того, чтобы подарить им хотя бы крохотный шанс выбраться отсюда живыми.       — Здесь больше патронов, если подберутся слишком близко, то переходи на импульс малого радиуса, перезарядится быстрее, — скомканно пояснил Декабрь, вложив в руку Рассвет свой пистолет и забрав у неё её «Зиггер», где осталось всего два патрона. Дафна же в ответ растерянно захлопала глаза, она намеревалась в своей излишне прямолинейной манере сказать, что Котас, очевидно, сбрендил, но при этом серьёзность происходящего осознавала, так что лишь возмущённо закатила глаза, злобно рыкнула от бессилия и утвердительно кивнула.       Декабрь до последнего не хотел пользоваться гранатами, однако сейчас не видел иного выхода, чтобы уничтожить или хотя бы отогнать стремительно окружающих их с Рассвет андроидов. Котас подхватил одну гранату со своего пояса и, подловив момент, выбросил её из-за забора, после чего сам же тронулся с места, надеясь хоть как-то укрыться в возникшем от взрыва облаке дыма. И почти что получилось, если не считать шести пуль, что ещё сильнее повредили костюм, и две даже застряли в корпусе тела, но не повредили ничего важного, так что и останавливаться повода не возникло.       Декабрь укрылся за ограждением клумбы и намеревался повторить манёвр с гранатой ещё раз, когда очередное столкновение качнуло станцию сильнее прежнего, отчего в этот раз даже Котас не устоял на ногах и рухнул на колени. А если не удержался он, то… противники и подавно, что подтверждали ощутимо поредевшие выстрелы. Решив не упускать такую возможность, Декабрь выскочил из укрытия, рывком добрался до фонтана и намеревался добежать прямо до цели, но неожиданное предупреждение заставило резко вскинуть голову. Ещё один отколовшийся фрагмент верхнего яруса летел вниз, рассыпаясь прямо в воздухе и норовясь рухнуть на главный и единственный вход в часовню, что перекроет доступ к щитку, а оставшихся сорока пяти секунд никак не хватит для того, чтобы разобрать завалы. В этот раз Февраль и Апрель не помогут, и позволить себе потерять это здание они не могли, только вот прога мгновенно рассчитала, что Котас банально не успеет добежать вовремя, однако рядом внезапно появился тот, у кого шансов на успех было немного больше.       Декабрь затормозил и уступил дорогу подоспевшему Закату, который с разбегу выбил деревянную дверь и залетел в часовню ровно за две секунды до того, как груда бетонных плит рухнула на порог здание. Дожидаться развязки ситуации Котас не стал, а собирался пойти помочь напарникам, однако подбежавшая Дафна неслабо его пихнула и следом за собой утянула на глубокое днище пустого фонтана, тем самым защитив от очередного шквала пуль, что обрушились с новой силой. Декабрь быстро приподнялся на локтях, но растрёпанная Рассвет тут же навалилась на него сверху и принялась взволнованно крутить его голову, в которую влетело несколько пуль.       — Всё в порядке, она крепкая, — с улыбкой успокоил её Котас, бережно убрав руки от своего лица. Пару пуль и вправду влетели в район виска и содрали там кожу, но голова у Декабря действительно была довольно прочной, уж выдержать простые пули она точно могла без проблем. Впрочем, Дафна в команде ведь совсем недавно и знать таких тонкостей не могла, так что её, как и остальных напарников, очевидно, по-человечески нервировало то, что Котас просто стоял под огнём как вкопанный, и она посчитала нужным его спасти, в чём он, по-видимому, сам оказался виноват. И теперь они оба угодили в не самую выгодную позицию, и это Рассвет поняла моментально, отчего нахмурилась и, не сдержавшись, несильно ударила Декабря рукой по груди. Она хотела сделать это и во второй раз, но Котас вовремя перехватил её руку и перекатился, подмяв Дафну под себя и защитив теперь уже её от падающих сверху кусков бетона. Фонтан был украшен массивными скульптурами ангелов, и чем больше андроиды палили по ним, тем стремительнее это всё рассыпалось и падало вниз, в грязное, пыльное и покрытое плесенью днище фонтана.       Время на таймере истекло уже больше минуты назад, и со своей задачей Кёль, судя по всему, благополучно справился. И хотелось верить, что несильно при этом пострадав, потому что полуразрушенную часовню уже окружали противники, намереваясь добить выжившего, как только он высунется. Хотя Декабрю сейчас стоило всё же волноваться за себя, точнее за Рассвет, ведь к ним андроиды приближались так же стремительно, ни на секунду не переставая стрелять. Котас видел только один выход: он выберется из фонтана и постарается отвлечь всё внимание на себя, чтобы дать Дафне возможность выбраться следом и найти укрытие получше. Декабрь должен был выдержать примерно секунд двадцать, а то и все тридцать, прежде чем пули пробьют броню костюма, изрешетят его тело и нанесут серьёзные повреждения, но момент для излишнего оптимизма неподходящий.       — Пятнадцать секунд, вряд ли сильно больше, — тихо шепнул Котас, начиная подниматься, но Рассвет мигом в него вцепилась, яростно сверкнув лиловыми глазами.       — Не вздумай, — приказала она, и Декабрь рад бы послушаться, но бездействие проблему не решит. И пока была возможность, нужно было хотя бы попытаться, а не сидеть и ждать мнимого спасения. Напарники точно так же находились под обстрелом, они не придут на помощь, выбираться нужно было самим, тем более… Котасу ведь не впервой, его всегда можно будет починить. Именно это он и донёс одним прямым, обнадёживающим взглядом, под которым Дафна сконфуженно надула щёки. Приняв эту реакцию за нежелательное согласие, Декабрь оставил Рассвет свой пояс с гранатами, приподнялся на колено и, выбрав момент, схватился за бортик фонтана, чтобы подтянуться и выбраться обратно наверх.       Котас был полон решимости, но, как оказалось, он всё же слишком поспешил с самопожертвованиями. Пули перестали лететь практически сразу, не успев нанести какого-либо урона, а сами андроиды, один за другим, стали падать целыми пачками, выстилая улицу своими обездвиженными телами. Вскоре звуки выстрелов окончательно стихли, накрыв аллею непривычной тишиной и приглушённым металлическим скрежетом, что издавала уже сама станция. Мистер Флэзо направлялся по улице быстрым шагом, источающим крайнюю степень недовольства, пока Июнь семенила следом, обеспокоенно оглядываясь по сторонам в поисках напарников. Декабрь знал, что Флэзо рано или поздно придёт помочь, но… не думал, что это случится так скоро, и именно поэтому был готов пойти на крайние меры, не жалея себя. Чересчур драматично, но иначе не получалось.       Котас помог Дафне выбраться из фонтана, надел обратно свой протянутый пояс и спрятал пистолет в кобуру, после чего повернулся к остановившемуся рядом мистеру Флэзо, который лишь безучастно вскинул бровь, скрестив при этом руки на груди. Один взгляд Флэзо говорил о том, что рассчитывал он не на это и что лучше бы он, как обычно, «сделал всё сам», однако вслух этого озвучено не было, видимо, из уважения ко всем в команде.       — Мощности хватит? — с грустной улыбкой уточнил Декабрь, потому что просто хотел дать напарникам знать, что все их старания и риски окупились.       — Впритык, — коротко ответил Флэзо, давая понять, что часовня и впрямь стала решающим фактором, который Котас мог упустить из-за собственной недальновидности, если бы не Закат. Так или иначе, это ещё не конец, поэтому Флэзо кивнул в сторону напарников, которые начали выбираться из своих укрытий и отключать мешающие проекции очков, и дождался подошедшего Дрэйпера, вместе с которым направился ко второй башне в конце улицы, обсуждая что-то на ходу.       Первым делом Декабрь подбежал к Цирно, поскольку выглядела бедняжка совсем неважно. Вся бледная, трясущаяся, утирающая кровь из носа и лишь кое-как стоящая на ногах, но завидев Котаса она вмиг просияла и заверила, что всё хорошо, прекрасно зная, что его таким образом не обманешь. Декабрь предложил понести её на руках, однако Февраль отказалась, и даже уговоры подошедшего следом брата не заставили её передумать. Январь бы и сам её понёс, но ему в очередной раз прострелили плечо, самая «популярная» его огнестрельная травма, если верить статистике, так что он банально боялся уронить сестру и сделать хуже. Впрочем, сильно настаивать никто не стал, тем более Цирно решительно двинулась вперёд вместе с Мией на своих двоих, не собираясь быть ни для кого обузой.       Мичи и Дэмиар выбрали укрытие не самое стерильное, из-за чего все перемазались в какой-то грязи, но в остальном, не считая нескольких царапин и ссадин, у них всё было в порядке. Чуть меньше повезло Нэйро, повредившему свой имплант руки, когда фрагменты верхнего яруса упали на здание, в котором он тогда находился. Котас не видел способа это починить, так что принял решение отсоединить имплант ниже локтя, чтобы тот не мешался и не висел мёртвым грузом. А ещё Ноябрь сильно поранил ногу, из-за чего теперь заметно хромал, однако он сказал, что сможет идти, через боль, разумеется, но Нэйро уж точно не привыкать.       От своих ран Эзра уже восстановился и помогал Юрэну с Дафной разобрать завалы у часовни, однако Кёль в итоге выбрался сам, отпихнув большую бетонную плиту и самостоятельно встав на ноги, при этом лишь слегка качнувшись. И всё же его задело, причём довольно ощутимо, удар пришёлся на голову, из-за чего кровь стекала по волосам, виску и щеке, обильными каплями падая вниз. Март осторожно потянулся к ране, молча предлагая посмотреть, но Закат грубо ударил протянутую руку, прямо говоря не трогать его, и направился ко второй башне, не собираясь ни с кем контактировать. У Кёля были свои причины остаться и помочь, но это вовсе не означало, что он теперь намеревался «исправляться» и «дружить» тут со всеми, и… не то чтобы кто-то этого ожидал, они просто пытались проявить базовую учтивость. Во всяком случае, Юрэн уж точно, и такая реакция его неприятно задела, хотя утешающие объятья от Рассвет всё же вернули на его лицо слабую улыбку. Самого Марта тоже неслабо потрепало, в том числе и пулями, но ничего из того, с чем бы не справился биороид, Декабрь не обнаружил.       — Очень хочу надеяться, что всё было не зря, копо, — ворчливо подметил подошедший вместе со всеми Октябрь, который наконец перестал отряхивать себя и принялся заботливо отряхивать от грязи и пыли Апреля, ведь тот всё ещё пребывал в некой потерянной фрустрации, словно до сих пор не верил, что всё закончилось и что он пережил этот хаос.       — Не зря, правда, вы все молодцы, — уверенно заверил всех Котас, стараясь хоть как-то подбодрить, но подавленные и мрачные лица напарников определённо точно не воодушевились. Они все вымотались, устали, испытывали боль и просто хотели улететь отсюда побыстрее, Декабрь это желание уважал, потому молча кивнул в направлении второй башни и сам направился к ней, не забыв напомнить всем внимательней смотреть под ноги, чтобы не угодить в образовавшиеся в бетонных плитах трещины, и аккуратно переступать лежащих вокруг андроидов.       И теперь, в долгожданной тишине, наконец-то появилась возможность как следует оглядеться вокруг и восхититься старой архитектурой, ведь посмотреть было на что, однако ни у кого уже не осталось ни сил, ни желания, да и никаких положительных ассоциаций это не вызовет. Станцию вновь тряхнуло, в этот раз несильно, но это всё равно побудило ускорить шаг и оперативно добраться до башни, где их уже ждали. Закат прислонился к перилам лестницы, всё ещё стирая кровь с лица, Дрэйпер тоже придерживал раненую руку, в то время как мистер Флэзо поднялся по ступенькам и толкнул вперёд дверь, которую до этого охраняли двое андроидов, что теперь лежали рядом.       Вопросы так и витали в воздухе, но задать их означало нарваться на очередной нетактичный, отдающий цинизмом ответ от Флэзо, и именно поэтому все предпочли промолчать и последовать за ним, ведь он явно нашёл в том компьютере что-то важное и точно знал, что делал. Они всей командой поднялись по ступенькам и зашли в башню, которая мало чем отличалась от своей копии, после чего направились вперёд по пустым, гнетущим коридорам первого этажа. И пусть все понимали, что опасность уже миновала, но унять внутренний страх напарникам всё равно было трудно, из-за чего они то и дело дёргались из-за каждого шороха и возникающего на пути противника, что тут же был обездвижен способностями Флэзо и падал на пыльный пол. Впереди возникла лестница, однако Флэзо решительно повёл всех вниз, на первый подвальный этаж, что был покрыт мелкой и, на удивление, чистой плиткой. А если тут убирались, то и находилось здесь что-то важное, эту закономерность успел понять уже каждый.       Без проблем разобравшись с последними тремя андроидами, мистер Флэзо остановился перед знакомой трёхметровой дверью, что отъезжала в сторону по напольным рельсам. Котас собирался открыть её и в этот раз, но Флэзо сделал всё сам, отодвинув дверь и зайдя в помещение, где их уже ждала Нэза, которая сидела в кресле в углу, оперевшись на подлокотник и закинув ногу на ногу. Выглядела Нэза плохо и была уже на последнем издыхании, а тело её ослабло настолько, что она вряд ли сможет даже просто встать с этого кресла. Опасности сама по себе она уже не представляла, однако это не означало, что можно было терять бдительность, поэтому Декабрь зашёл в помещение вместе со всеми и остановил их мимолётным жестом, прямо говоря пока не подходить близко. Не касалось это, разумеется, только Флэзо, который как ни в чём не бывало прошёл вглубь комнаты, даже не посмотрев на сидящую рядом Нэзу, хотя она, в свою очередь, наоборот, не сводила заинтересованного взгляда с оппонента, наблюдая за всем с хитрой улыбки на побледневших губах.       С высокой вероятностью, именно отсюда происходило управление полётом этой станции, благодаря чему она до сих пор не улетела в глубины космоса и не столкнулась с пролетающими колониями в пределах Единой Нации. Все эти годы Нэза исправно доставляла сюда топливо, ремонтировала поломки и обновляла технику, которая могла пригодиться ей в дальнейшем. И всё ради того, чтобы в итоге скинуть столетия упорной работы на Землю…       Само помещение оказалось не таким уж огромным и насчитывало семь столов с панелями, куда было встроено множество мониторов, тахометров, гироскопических устройств, индукционных и электромеханических счётчиков, индикаторов, датчиков и прочих приборов и технических средств, которые старательно принялся изучать глазами Флэзо, при этом пока что ничего не трогая руками. Помощь Котаса вновь могла пригодиться, поэтому он оставил напарников на пороге, а сам подошёл к Флэзо, параллельно с этим краем глаза сканируя Нэзу. Имплантов у неё было больше, чем живой плоти, но даже они уже не могли поддерживать жизнь в этом теле, живом теле, у которого всегда будет свой предел возможностей.       — Я оригинал, можешь не ломать над этим голову, — спокойно заверила Нэза, своим хрипловатым, изнурённым голосом, как только поймала на себе пристальный взгляд подошедшего Декабря.       — Просто счёл это странным, — вежливо ответил он, ограничившись кивком и учтивой улыбкой. Котас правда думал, что это будет последним козырем Нэзы. Она могла оставить вместо себя копию, которая неплохо отыграет роль человека присмерти, а сама в это время сбежать, или же и вовсе изначально не прилетать сюда, загнав саму себя в безвыходную ловушку. У Нэзы был шанс уйти, сохранить свой уникальный подлинник любой ценой, но она им не воспользовалась, и Декабрь никогда не поверит в то, что она так легко сдалась, не оставив ничего после себя.       — Мне нужны были твои способности, чтобы сменить тело, поэтому, видимо, проиграла я в тот момент, когда не смогла заполучить их, — с тоскливой усмешкой пояснила Нэза, прикрыв глаза. Она косвенно обращалась к Флэзо, и пусть тот по-прежнему не торопился уделять ей встречного внимания, но её слова действительно проясняли некоторые вещи.       Если бы план Трискелиона осуществился, то у Нэзы мог появиться крохотный шанс всё же завладеть способностями Флэзо, и с их помощью найти то самое решение, что позволит ей вновь сменить тело. Иными словами, решить проблему на том же уровне, на котором она была создана, без посредника в лице Сарисы. И даже сегодня, если бы Флэзо согласился ей помочь, они бы, возможно, успели перенести её сознание в тело кого-нибудь из команды или в андроида, на худой конец. Однако всё сложилось не в пользу Нэзы, и при этом не получалось сказать, что она была так уж огорчена таким исходом. Это вызывало подозрения. Невозможно прожить столько лет и воспринимать свою стремительно подкрадывающуюся смерть с такой лёгкостью и невозмутимой смиренностью, уж точно не для Нэзы, которая зашла так далеко в своём стремлении жить вечно и изменить мир. Или же… Неужели даже она достигла точки, когда больше не видела смысла продолжать существование? Проклятье бессмертия, несомненно, стоило учитывать, но триста с лишним лет, в данном случае, цифра совершенно несерьёзная. Во всяком случае, сам Котас намеревался, по возможности, прожить намного больше, оттого и погрузился в сомнительные размышления, невольно нахмурившись, что не могла не подметить Нэза, приоткрыв один глаз.       — Я умру, но мои идеи продолжат жить и без меня. Просто потому, что человечество зашло в эволюционный тупик и нуждается в решении. Вы можете остановить меня сегодня, но победу вы не одержите, а лишь отсрочите своё поражение. Рано или поздно решение найдётся, однако, поверьте, вам оно понравится намного меньше моего, и вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что ему не плевать на всех вас и на всё человечество. Помочь себе можем только мы сами, — Нэза произнесла это с флегматичным пренебрежением, не скупясь на размытые формулировки. Могло показаться, что это бредни умирающего сознания, которые не стоило воспринимать всерьёз, но Декабрь знал, что оцифрованное сознание работало не так: Нэза чётко осознавала то, о чём говорила. По-своему она, естественно, была права, и задумчивые лица напарников ненавязчиво намекали, что всё сказанное они мимо ушей не пропустили. — Ну, если у вас, конечно, получится что-то сделать, — вполголоса добавила Нэза, ведь уступать было не в её правилах, так что и предотвратить катастрофу без «сюрпризов» не получится.       Мистер Флэзо остановился у центрального стола, где на панели с навигацией виднелись зафиксированные координаты конкретной точки на Земле, рассчитанные по устаревшей системе на том компьютере. Достаточно было бы задать новые координаты и развернуть станцию в другую сторону, желательно куда-нибудь к Венере, чтобы избавиться от неё раз и навсегда, однако отвечающие за регулировку кнопки и тумблеры были грубым образом извлечены из панели, а сами стабилизаторы под ними повреждены, чтобы ими больше никто не смог воспользоваться и изменить координаты. Нэза сделала это не сколько из «вредности», а сколько из желания так или иначе довести начатое до конца и точно уничтожить эту станцию вместе со всеми своими секретами на ней, ради чего она и отправила её в свой последний полёт в один конец. Это Флэзо понял сразу, потому и предварительно оглядел все остальные столы, пытаясь найти способ как-то обмануть систему и принудительно перезадать координаты другим способом, но об этом Нэза, само собой, тоже позаботилась.       Ещё одна проблема заключалась в том, что вся эта аппаратура… не являлась непосредственно компьютером, а скорее набором старых, практически несвязанных непосредственно друг с другом механических систем. Способности Флэзо ничем тут не помогут, и из этого вытекала следующая трудность. Даже если их команда теоретически пожертвует собой, запрёт себя здесь и полностью обесточит станцию изнутри, то это всё равно её не остановит: она продолжит движение по заданному курсу, ведь имеющегося топлива ей хватит сполна, и даже если оно успеет выгореть, обесточенную станцию рано или поздно притянет к себе гравитационное поле планеты, и она упадёт на Землю, а этого допустить было никак нельзя. Иными словами, ни перенаправить, ни остановить станцию они не смогут, и это подталкивало их к последнему варианту: уничтожить её.       Времени оставалось мало. Медлить и дальше мистер Флэзо не собирался, поэтому сразу подошёл к Нэзе и, заглянув ей в глаза, молча протянул руку. Противиться Нэза не стала и отдала тот самый ржавый ключ из часов Дэмингов, что сжимала в руке, и была даже достаточно великодушной для того, чтобы показать, куда именно его вставлять.       — Можешь попробовать, — в меру саркастично предложила Нэза, и пусть Флэзо ничего не ответил, но подвох в чужих словах уловил, отчего скептично прищурился. Вставлять ключ нужно было в круглый отсек в самом углу соседнего стола, что скрывался под плотной крышкой, хотя делать этого сразу Флэзо, разумеется, не стал. Он убрал ключ в карман пальто, достал оттуда свой мультитул и, выдвинув шестигранную отвёртку, принялся раскручивать этот самый отсек, который в итоге вытянул прямо из стола вместе с подсоединёнными к нему проводами. Все они тоже были заменены на относительно новые, и это должно означать, что Нэза позаботилась о том, чтобы всё функционировало исправно, однако в чём тогда скрывался подвох?       Флэзо явно намеревался узнать, куда конкретно уходили эти провода, поэтому принялся быстро раскручивать и остальные отсеки на рабочей панели, выдёргивая их одну за другой. Помощь Котаса была не нужна, потому он решил переключить внимание на напарников, которые выглядели совсем уж потерянными. Впрочем, неудивительно, ведь они снова оказались в ситуации, когда Флэзо делал откровенно непонятные им вещи, а именно буквально по винтикам разбирал стол, отсоединял провода, менял их местами и нажимал оставшиеся на панели кнопки, пока все остальные были вынуждены молча стоять позади и паниковать, потому что всё определённо не шло по плану, и даже те жалкие гарантии безопасности сгорали на глазах. И усилилась паника в тот момент, когда станцию опять тряхнуло из-за столкновения с космическим мусором, а лампы на потолке дёргано замигали.       — У вас всё ещё есть время улететь, — как бы между делом предложила Нэза, обращаясь к встревоженным напарникам, прямо говоря им уходить, а не ждать и рисковать жизнями в надежде, что Флэзо вот-вот что-то придумает. Да, станция упадёт, но они хотя бы выживут. И такая возможность действительно была, только вот миз Фантар забрала второй корабль, оставив им один, на котором всё же хотелось улететь всем вместе, но у Нэзы нашёлся ответ и на это. — В ангарах стоит ещё три моих корабля, я дам вам доступ.       И это не было враньём, доступ она и вправду даст, только вот являлось это откровенной манипуляцией, призванной сыграть на нервах у самых уставших и морально слабых и внести очередной раздор, как Нэза уже пыталась сделать до этого. Видимо, из-за таких вот повадок мистер Флэзо и предпочёл полностью её игнорировать. Поддаваться на очевидную провокацию напарники так легко не собирались, но зерно сомнения, к сожалению, было посеяно. Где-то с минуту размышлений, и первым не выдержал Дэмиар, который, измученно вздохнув, всё же подошёл поближе к Флэзо, а остальные непроизвольно двинулись за ним, всё ещё сохраняя ощутимую дистанцию с Нэзой.       — Я просто хочу уточнить…       — Остановить или перенаправить станцию у нас не получится, но я позаботился о том, чтобы мы смогли запустить процесс уничтожения изнутри, прямо отсюда. Топлива и той мощности, что вы раздобыли, нам хватит, — строго, с расстановкой пояснил Флэзо, перебив Октября и повернувшись ко всем собравшимся лицом, чтобы они лучше восприняли информацию.       Могло показаться странным, что такая функция вообще существовала, но ничего удивительного в этом не было. Эта станция предназначалась для мировой элиты и её существование необходимо было в своё время любой ценой сохранить в секрете. Именно поэтому на крайний случай была продумана система, что уничтожит хотя бы топливные баки, а остатки старой станции неминуемо разлетятся сами по себе, тем самым стерев все тайны, улики и имена каждого причастного к строительству. И поскольку предки Дэмингов являлись одними из них, то и запускающий этот процесс ключ у них имелся и передавался по наследству, чтобы в один день всё-таки избавиться от этого летающего по космосу компромата, только вот Нэза негласно присвоила её себе и обеспечила её недосягаемость. Однако теперь же ей самой потребовалось уничтожить эту станцию и скрыть уже свои собственные секреты, и с помощью этого ключа она заставит остальных сделать это своими руками, лишив их выбора. Но всё ещё оставался загадочный подвох, и Декабрь уже стал догадываться о его сути, да и напарники начали что-то понимать, ведь иначе всё было бы слишком просто.       — Однако обеспечивающую отсрочку систему, при строительстве, изначально установили неправильно, и у меня нет ресурсов, чтобы починить её здесь и сейчас, — прямо сказал Флэзо, не собираясь увиливать и сглаживать углы. Некоторые присутствующие сразу поняли, что под этим подразумевалось, отчего нервно закусили губу, но большая часть недоумевающе захлопала глазами, и ради них Дэмиар решил переспросить удручённым тоном.       — И это означает…?       — Это означает, что здесь нет «таймера», — мягко пояснил Котас, потому что чувствовал, как мистер Флэзо опять начинал злиться. Впрочем, не помогло.       — И если говорить понятным для вас языком, то кому-то одному придётся остаться и запустить уничтожение вручную, и только тогда все остальные смогут улететь отсюда живыми.       Нэза наблюдала за всем происходящим со стороны с усмешкой, потому что была прекрасно осведомлена об этом фатальном недостатке, который, судя по всему, действительно безуспешно пыталась починить все эти годы. Её желанной целью было уронить станцию на Землю и запустить новую веху человеческой истории, но если её просто уничтожат, то Нэзу это также устроит, ведь таким образом она хотя бы унесёт с собой все свои тайны, а заодно прихватит кого-то ещё. Оставалось только решить… кого именно.       Обмениваться взглядами для многих было слишком неловко и откровенно стыдно, так что большинство молча уставилось себе под ноги. Да, они согласились остаться и рискнуть жизнями, но одно дело погибнуть в бою вместе со всеми, а совсем другое… вот так. Смелостью они все отличились, только вот теперь требовалось проявить свои волевые и полные самоотверженности качества, и тут всё резко становилось сложнее. Закат лишь тихо фыркнул, потому что жертвовать собой точно не собирался, чего не получалось сказать о Ноябре, который вроде и был готов, а вроде и колебался. Январь казался готовым пойти на отчаянный шаг, но его останавливало беспокойство за сестру, которую он обречёт на одиночество. Июнь вновь стала коситься в пустой дальний угол, будто спрашивая совета у какого-то незримого собеседника, хотя ответа, по-видимому, так и не получила. Август нервно стучал пальцами по ноге, усиленно взвешивая свои шансы. Да, он был удивительно живучим, но такое вряд ли переживёт даже он, а если чудо и случится, то низкие температуры космоса добьют его быстрее, чем они смогут спасти его и затащить на корабль.       На самом деле, все эти терзания были вовсе необязательными. Декабрь и так собирался это сделать, поэтому поспешил поднять руку и вызваться добровольцем, чтобы избавить напарников от мук совести. Однако сделать этого ему не дали. Руку Котаса перехватили почти сразу и плавно опустили обратно. Декабрь поднял глаза на сделавшего это Дрэйпера, но тот не стал ничего пояснять, лишь небрежным жестом взлохматил волосы Котаса и подошёл к Флэзо, чтобы тот объяснил, что делать.       Реакцию это вызвало… неоднозначную. Поклонников Дрэйпера среди них не было, верно, но к этому моменту каждый успел понять, через что он прошёл, и какая незавидная участь ему выпала, поэтому и такого конца он не заслужил. Однако в глазах самого Дрэйпера всё явно выглядело по-другому. Это было его искупление, его шанс исправить всё то, что он натворил, будучи лидером Фронта, и спасти невинных землян и колонистов. В конце концов, именно этого он всегда и хотел. Никаких возражений Дрэйпер не примет, и уж точно не позволит совсем молодым ребятам жертвовать собой. И его решение нужно было уважать.       У мистера Флэзо возражений также не нашлось, поэтому он приказал всем уходить, а сам принялся быстро вкручивать отсеки на панели обратно и параллельно с этим объяснять Дрэйперу последовательность действий. Напарники неуверенно замялись на месте, поскольку вроде бы и хотели сказать что-то Дрэйперу напоследок, но вряд ли у кого-то найдутся уместные для такой ситуации фразы. Иногда тишина говорила лучше слов. Так напарники и поступили, молча развернувшись и направившись на выход из помещения. И Декабрь хотел последовать за ними, однако это была его последняя возможность выведать хотя бы какую-то информацию, и упускать её не стоило. Он дождался момента, когда напарники выйдут в коридор, а Флэзо с Дрэйпером окончательно отвлекутся на разговор, после чего подошёл ко всё ещё сидящей в углу Нэзе, опустился перед ней и положил руки на её колени, чтобы установить зрительный контакт.       — Я обещаю, что воспользуюсь ей правильно, — заверил Котас, ведь это он и намеревался сделать. Эта станция не могла быть единственным убежищем, где-то должно было остаться что-то ещё, даже если немного или раскидано по частям, Декабрь сможет собрать всё воедино.       — Я знаю, я знаю, — успокоила его Нэза, не сдержав улыбки и из последних сил протянув руку, чтобы заботливо поправить пряди волос Котаса, которые до этого растрепал Дрэйпер. — И я правда хочу доверить её тебе, но ты всё ещё слишком юн. Ты не знаешь, кого можно подпускать близко, и я просто хочу защитить тебя. К тому же… люди не готовы, просто не готовы, ты и сам это понимаешь.       Нэза шептала вкрадчиво, едва перебирая губами, и самое прискорбное было то, что Декабрь понимал, действительно понимал.       — Обязательно настанет день, когда всё изменится, но а пока… я унесу это с собой, — Нэза опустила руку и бережно погладила пальцами рассечённую щёку Котаса. — А ты живи, живи так, как посчитаешь нужным, и наполняй каждый свой день смыслом.       — Я не могу быть уверен, что меня не постигнет та же судьба, — Декабрь разумно опасался, что в один момент точно так же не сможет сменить тело и окажется запертым в очередной поломанной оболочке, медленно дожидаясь неизбежной кончины, но Нэза поспешила убедить его в обратном.       — Не постигнет, он никогда не поступит с тобой так, как поступил со мной. Пользуйся этим, — оптимистично посоветовала она, и в этот раз это даже не смахивало на тонкую манипуляцию, а затем Нэза внезапно склонилась совсем близко к Котасу, перейдя на ещё более тихий шёпот. — И учись смотреть сквозь окружающих тебя людей. Не все они те, кем кажутся.       Декабрь кротко кивнул и почти сразу обернулся, потому что мистер Флэзо смотрел прямо на него, и смотрел неодобрительно, ведь приказа к чему-то подобному он точно не отдавал. Котас поднялся на ноги и в последний раз заглянул в глаза Нэзы, в которых уже почти совсем затух живой огонёк. Ей осталось недолго. Декабрь дождался, когда Флэзо передаст Дрэйперу ключ и последние указания по времени запуска, после чего они вместе покинули помещение. Дрэйпер со своей задачей справится, в этом можно было не сомневаться, а заодно убедится, что Нэза точно не вмешается, к тому же… у них явно оставались неразрешённые «семейные» вопросы, которые им стоило обсудить наедине.       Котас обменялся с Дрэйпером быстрым, многозначительным взглядом и направился по коридору. Напарники уже ушли вперёд, и Флэзо быстрым шагом скрылся за поворотом, оставив намеренно замедлившегося Декабря позади. Наверное, не стоило злоупотреблять своим «положением», да и непотизм — это не совсем хорошо, но Котас просто хотел помочь, хотел сделать что-то правильное, потому остановился посреди пустого коридора и неловко приобнял себя одной рукой.       — Пожалуйста? — тихо, даже немного жалобно попросил Декабрь, потому что «вежливость — это ключ от всех дверей», и повернулся к стоящему рядом отцу.       До этого серьёзный отец заметно смягчился, чуть улыбнулся и, с изящной плавностью скрестив руки на груди, приподнял бровь в немом вопросе. Да, было немного наивно думать, что Дрэйпер согласится, но надежда умирает последней, поэтому Котас посчитал нужным предоставить ему выбор. В конце концов, всё будет зависеть только от самого Дрэйпера. Всё всегда зависит только от них самих. Отец никогда не принуждает, не принимает решение за других, не лишает их право голоса. Он приходит в разных обличиях, направляет, мягко подталкивает, помогает им быть честными с самими собой. Возможно, это Дрэйперу сейчас и было необходимо. Нэзе этот разговор, конечно, не понравится, но и она сможет получить столь долгожданные, желанные ответы.       Декабрь попросил и сделал это очень вежливо, так что и отказать отец был не в силах. Он одобрительно кивнул, откинул за спину свои длинные, пепельно-розовые волосы и направился ко всё ещё открытой двери позади. Подслушивать разговор Котас не собирался, да и времени на это не было, потому он торопился вернуться к своей команде.       Декабрь нагнал напарников на лестнице в тот момент, когда станцию вновь качнуло, из-за чего спускающаяся по ступенькам Февраль не удержалась на ослабевших ногах. Идущие рядом Циант и Мия настолько погрузились в свои мысли, что не спохватились вовремя, однако Котас успел поймать Цирно и всё-таки аккуратно взять её на руки, чему она уже совсем не сопротивлялась, а лишь обессиленно выдохнула и опустила голову Декабрю на плечо. Январь отблагодарил кивком, и отчего-то невольно вспомнилось задание в самом начале года, когда Циант неистово запрещал Котасу даже притрагиваться к своей сестре. И всё же как быстро летело время…       Вскоре вся команда спустилась на нижний ярус с доками, и мистер Флэзо повёл всех за собой по запутанным коридорам в сторону нужного им ангара, где они и оставили свой корабль. Шли все молча, ведь каждый думал о чём-то своём, о том, что не решался произнести вслух. Они справились, они выжили, однако радости от такой «победы» в воздухе совершенно не ощущалось. Лишь всё та же душная, пыльная затхлость. Это был запах той истории, которую столько лет хранила в себе эта станция, а теперь она станет её могилой, потому что мощности взрыва, скорее всего, хватит для того, чтобы превратить станцию в груду космического мусора, что разлетится по всей галактике. Грустно, но рано или поздно так происходило со всеми пережитками прошлого.       Впереди показалась закрытая дверь, которую они предусмотрительно забаррикадировали с другой стороны, будучи ещё под первой башней, однако Эзра быстро с этим разобрался, пройдя сквозь дверь и растащив завалы, чтобы все могли пройти. Небольшой, но вместительный белоснежный корабль с эмблемой корпорации «Флэзо» стоял в ангаре нетронутым, с открытой боковой переборкой и присоединённым к ней выдвижным трапом, по которому все стали подниматься на борт, помогая раненым.       Февраль пропустили первой, и Декабрь тут же усадил её в пассажирское кресло, опустился рядом, помог пристегнуться и быстро осмотрел, чтобы убедиться, что она просто вымоталась и что никакие внезапные осложнения её не беспокоили. Котас уже собирался пойти проверить всех остальных напарников, когда Цирно взяла его за руку, как бы молча прося посмотреть ей в глаза. Её взгляд источал столько согревающей теплоты и искренней благодарности за всё, что было. Декабрь отлично помнил их первое знакомство. Ещё совсем робкая, застенчивая, забитая Февраль не могла дать отпор навязчивому, невоспитанному ухажёру, поэтому Котасу пришлось вмешаться и заступиться за неё. Но теперь он смотрел на уверенную, смелую девушку, которая больше не даст себя в обиду, но при этом глубоко внутри Цирно по-прежнему оставалась нежной и чувствительной, и это… делало её такой настоящей, неповторимой и просто удивительной. Декабрь будет рядом, если потребуется, и не позволит никому причинить ей боль. Эту мысль он и вложил в свою улыбку, после чего невесомо поцеловал руку Февраль в перчатке и, поднявшись, всё же направился проверить остальных напарников.       Впрочем, все отлично справились и без него, успев к этому моменту занять свои места, помочь друг другу пристегнуться и устало прислониться к иллюминаторам. Возможно, Котасу и впрямь стоило немного успокоиться и понять, что не все нуждались в его опеке, особенно учитывая то, сколько он отсутствовал, и что за это время напарники уж точно научились как-то справляться самостоятельно. Декабрь неосознанно усмехнулся своим мыслям и отчитался перед наконец поднявшимся на борт мистером Флэзо, что все готовы лететь. Тот утвердительно кивнул и, захлопнув переборки нажатием нескольких кнопок, направился в кабину пилота. Котас хотел последовать за ним, однако замешкался и всё-таки опустился в свободное кресло рядом с Январём, который проследил за этим с лёгким недоумением. Декабрь физически не мог устать, однако даже ему показалось, что этот день был слишком длинным.       Тяжёлые, ржавые ворота ангара начали разъезжаться в стороны, пропустив корабль в мрачный тоннель, где плотные створки продолжали раздвигаться на пути, пока не выпустили корабль в открытый космос. За узкими иллюминаторами проносился космический мусор, но стоило ему остаться позади, как темноту разрезали пёстрые краски, которыми была окутана Земля. Редко доводилось увидеть её своими глазами настолько близко, и Котас даже немного завидовал напарникам, которым довелось там побывать. Хотя… у него самого ещё всё было впереди.       Дрэйперу отвели пятнадцать минут, за которые команда должна была успеть покинуть станцию, и только после этого он сможет запустить процесс уничтожения. И время на таймере, что установил Декабрь, уже стремительно подходило к концу…