sing my girl

Чёрный Maserati скользит по узким районам Нью-Йорка. Чонгук влиятелен. Во всех газетах пестрит это громкое имя, а рекламные щиты красит его фигура. Многие мечтали бы оказаться на его месте. Ничто не приносит такого удовольствия, как мир, который вертится вокруг него. Чонгук опасен. Всякая «тварь», которая пытается перейти ему дорогу, отобрать то, что ему принадлежит – прощается с жизнью мгновенно. Иметь с ним дело, а в итоге быть сброшенным с моста. Или что-нибудь такого рода обязательно произойдёт.       — Куда едем господин Чон? — говорит водитель и ждёт указаний. Чонгук протяжно вздыхает, перебирает пальцами ключи и закрыв глаза, улыбается.       — Навестим старых друзей.                          

*   *   *

Бэкхён выкуривает десятую сигарету за это утро. Смотря в окно, он думает о том, как устал от этого шумного города. Как хочется уехать далеко, бросить все на произвол судьбы, но понимает, что связан по рукам и ногам. Что долги висят на нем огромные, как на собаке железный ошейник. Сделка за сделкой. Обещания и клятвы. И тот случай не хочет покидать его голову. С самого первого спора в школе, до грязных денег. Бэкхён перестал верить в честность. Суровую жизнь он увидел в раннем возрасте и теперь, разочарован в людях совсем. К отелю подъезжает знакомая машина и Бён понимает, что этот гость пожаловал к нему. Медленно спускается по лестнице, попутно выбрасывая тлеющую сигарету на пол. Думает о том, как не хочется ему сейчас в глаза смотреть, как совестно будет принимать в свой адрес едкие слова. Бэкхён натягивает свою самую невозмутимую гримасу и проходит в гостевой бар. Чонгук вальяжно устроился на кресле, нога на ноге, взгляд скучающий. Отпивает виски и смотрит в окно по привычке, но заметив хозяина бара – улыбается. Бэкхён присаживается напротив, кидает официанту пару фраз и устремляет взор на Гука.       — Я слышал, что ты решил не возвращаться в Америку, так почему передумал? — Бэк закидывает в себя виски и вздыхает тяжко. Чонгук смотрит на янтарную жидкость в своём стакане.       — Но ведь, всегда лучше дома, верно? — ехидная полуулыбка проявляется на его лице. — планирую здесь остаться. Бэкхёна будто водой ледяной облили, а Чонгук лишь улыбается шире.       — Вижу, смотрел последние новости. Не хотел я поступать так с ними, но ты же знаешь, что ради влияния ты ещё и не на то пойдёшь. Я люблю деньги. Все любят деньги. — Чонгук закидывает в себя виски и театрально вздыхает. Бэкхён сглатывает вязкую слюну и трясущимися руками берет стакан. В голове у него крутится тот день, а перед глазами Чонгук, который протягивает ему нож и смеётся. В тот день случилось убийство. Первое в жизни Бэкхёна убийство, в котором он выступал не как наблюдатель, а как убийца. Всякий раз он молится о том, чтобы об этом больше никто не узнал.       — Ты все ещё живешь тем днём. — Чонгук будто читая мысли тихо проговорил. — на твоём месте я бы был спокоен. Твою задницу прикрыл именно я, так почему же ты до сих пор такой нервный? Чон усмехнулся и поманив пальцем Бэка, чтобы тот наклонился, тихо прошептал:       — Он заслужил. — из уст Чонгука едва ли вырывался истеричный смех. — Чихон предал нас и поплатился за это. Лицо Бэка все больше и больше приобретало испуганное выражение. Глаза расширились и приняли неестественную форму, губы часто подрагивали, а руки тряслись. Чонгук, увидев, как по лицу друга стекают появившиеся капли пота, тихо усмехнулся и покачал головой.       — Я бы хотел, чтобы всё это было стёрто из моей памяти, — обречённо проговорил Бён и не поворачиваясь корпусом, лишь махнул рукой официанту, чтобы тот принёс ещё бутылку виски. — но как мне справится с этим бременем? Я не хотел его убивать. Это всего лишь помутнение рассудка. Чонгуку явно нравилось слушать оправдания окружающих. Он то улыбался, то закатывал глаза.       — Что сделано, то сделано, Бэкки. Я обо всем позаботился, но к тебе мне в голову не залезть. — Чон встал из-за стола. Уже собравшись покинуть отель он резко останавливается и напоследок кидает:       — Сегодня намечается вечер? Что ж, надеюсь, будет весело. Много не пей.                          

*   *   *

Полицейский участок. 12:04 В участке в обеденное время тихо и спокойно. Чонин потягивается в кресле и устало оглядывает рабочее место. На столе разбросаны бумаги о новых поступивших делах, которые он должен был отсортировать и отправить в прокуратуру. Чонин ужасно ненавидел бумажную работу, но с каждым наступлением вторника ему приходилось разгребать эту кипу. Юноша был всего лишь помощником следователя, но безумно радовался тому, что мог работать там, где всегда мечтал, несмотря на низкую должность. Рано или поздно он сможет достичь высот, если будет работать усердно. Завершив половину своей работы, Чонин снова потянулся и       разомнул затёкшую шею. Мимо как раз проходил старший следователь Майерс. Он с кем-то раздраженно разговаривал по телефону и плюхнувшись на стул бросил трубку. Чонин медленно подошёл к следователю и сказал:       — Сэр, я на обед, вам принести что-нибудь? Майерс лишь кисло улыбнулся.       — Порцию адекватных свидетелей. С этими просто невозможно разговаривать. — мужчина пригладил волосы на макушке. — умудряются качать права в полиции. Ну и народ пошёл. Чонин улыбнулся, засунул руки в карманы и развернувшись, свободно побрел к выходу, чтобы купить перекус. Собираясь открыть входную дверь, парень замер и посмотрел в окно. На улице стоял пожилой мужчина с табличкой в руках. Взгляд пустой и совершенно ничего не выражающий. Много кто приходит вот так к участку, надеясь, что правда будет раскрыта, но не все задерживаются так: теряя надежду, они уходят ни с чем. «Всего лишь помощник полицейского» – думал он. Чем можно помочь таким людям, которые борются за правду, когда полиция должна давать надежду и быть центром веры и правды, а не продаваться за деньги. Сейчас таких уже и нет. Набрав воздуха, Чонин расправляет плечи и покидает участок. Подходит к одиноко стоящему мужчине и становится рядом, делая вид будто проверяет время.       — Вы Хван Гюсок? — как бы невзначай спрашивает Чонин. Начальство не должно знать, что он ведёт диалог со стороны. — я могу помочь вам. Мужчина, который все это время смотрел вдаль, поворачивает в сторону парня голову.       — Если бы вы знали, сколько я уже жду помощи. — сухим голосом говорит мужчина.       — Мы можем поговорить? Мужчина некоторое время колеблется, но понимая, что помощь может и не прийти – идёт за следователем. Чонин минует кофейню в которой они обычно обедают с коллегами и заворачивает за угол, где находится старая закусочная. Будет весьма проблемно, если с работы узнают о том, что он явно не стремится идти против закона человечности. В старом кафе, Чонин заказывает два кофе и вместе с мужчиной, присаживаются за дальний столик.       — Возможно, вы меня презираете, но я всего лишь детектив-новичок и ничего более. С подобными вещами я не сталкивался. — спокойно говорит Ким. — не хочу, чтобы вы считали меня обманщиком. Гюсок, видя, что Чонин действительно хочет помочь, немного расслабляется, берет в руки кружку горячего кофе, отпивает и подождав минуту начинает говорить:       — Мой племянник не был плохим человеком. Уверенный в себе парень, да черта у него была такая...деньги любил. С раннего возраста рвался туда, где платят много. Растил я его один, родители бросили ещё мальчишкой. Образование, что мог - дал.       — Что вас держало в Нью-Йорке? Вы же жили в Корее, так? — Чонин отрывает взгляд от своих наброшенных в блокнот записей и сосредоточенным взглядом изучает Гюсока.       — Так бы и жили, если бы не сомнительное предложение работы, которое очень заинтересовало Чихона. — мужчина обреченно покачал головой. — понимаете, мы не богаты и отказываться от хороших денег было бы слишком глупо. Вот мы и оказались здесь... Гюсок рассказал о том, что его племянник устроился на работу в крупный филиал при глобальной сети компаний «GG» и прямо на высокую должность, что сразу же привело Кима в ступор. Журналисты и полиция имеют секреты и явно что-то недоговаривают.       — Я точно знаю, что его кто-то убил. Сразу, как он пришёл в эту фирму, то стал каким-то нервным. Постоянно был с кем-то на связи. — Гюсок поманил Чонина рукой и тихим хриплым голосом проговорил. — Он был должен денег. Я услышал, когда Чихон конфликтовал с кем-то по телефону. Чонин, больше всего на свете хотел установить справедливость. Пока не будет правды, будут безнаказанно вот так ходить на свободе преступники и эта самая преступность - будет расти и прогрессировать. По новостям будут показывать придуманные истории и бросать пыль в глаза людям. Прикрывать себя и получать деньги за то, что солгали. Самое мерзкое, о чем только можно думать. После долгой мысли, Чонин прочистил горло,повертел в руках ручку, спросил:       — Хорошая новость - я вам помогу, а новость не очень это то, что мне потребуется много времени, чтобы красная нить привела к клубку. — Ким выдавил напряженную улыбку. — обещаю, что помогу вам, но взамен, сделайте для меня кое-что.       — Конечно, что я должен сделать? — спросил мужчина.       — О нашей с вами договоренности, никто не должен знать мистер Хван.

* * *

Отель «Гиллион» 20:23 Дана стояла возле зеркала в женском туалете и вялым движением намазывала темно-коричневую помаду на губы. Ей до безобразия надоели эти показушный мероприятия, для привлечения инвесторов. Надоело натягивать фальшивую улыбку, угождая гостям в их прихотях и быть марионеткой в руках собственного начальника. Она бы уже давно покончила с собой, но если бы все было так просто. Если бы не человек, который так дорог девушке и эти разъедающие чувства, то все было бы куда проще. Девушка последний раз смотрит на себя в зеркало и выходит за дверь.       — Приветик. Узнать этот до ужаса пропитанный слащавостью голос невозможно. Чимин, который все это время караулил, облокотившись, улыбается при виде девушки. Но она точно не намерена отвлекаться на такого придурка, как Пак Чимин, которому охота потешить самолюбие. Цокая языком, девушка проходит мимо рыжеволосого. Чимин от такого опешил на миг, но усмехнувшись подбегает к ней и за руку хватает. Разворачивает лицом к себе и шепчет слегка раздраженно.       — Всё ещё сохнешь по нему, Дани?       — Оставь меня, Чимин. — Дана высвобождается из цепкой сразу же, но Чимин лишь крепче к себе прижимает. — я закричу. Хочешь, чтобы сюда сбежались все кому не лень? Пак нервно прикусывает губу и убирает руки. Девушка не медлит и убирается прочь.       — Ну-ну, прибежишь ещё. Чимин достаёт пачку, но обнаружив там последнюю сигарету – приходит в бешенство.       — Не стоит гневаться попусту, Чимин-а. Сегодня явно необычный день. Кого Пак явно не ожидал увидеть, сейчас стоит перед ним.       — Чонгук? Когда ты приехал? — спрашивает Чимин. Обескуражен и удивлён – вот, что сейчас написано у него на лице. Будто статуя стоит, а в руках скомканная пачка из под Marlboro. Чонгук лишь похлопывает Пака по спине, как бы доброжелательным жестом, говоря о том, как рад его видеть.       — Оставим вопросы на потом. Давай лучше выпьем. — крадет два последних бокала сухого вина с подноса и передаёт один Чимину. Внизу у лестницы толпились девушки. Они что-то бурно обсуждали, хихикали и смотрели вверх, туда где стояли парни. Чонгук не обращал на это совершенно никакого внимания, в то время как Чимин искусно, в своей манере, посылал тайные знаки барышням. Скучающий взгляд Гука блуждал от входной двери к залу, наблюдая, как богачи то появляются, то исчезают. До того момента, пока в глаза не бросается девушка, выделяющаяся на фоне этой роскоши. Натягивая куртку, она быстрым шагом направляется к выходу.       — Кто она? — спокойно спрашивает друга Чон не отрывая взгляда от неё. Чимин обрывает свой флирт и поворачивается к Чонгуку. Проследив за его взглядом, он хитро улыбается.       — Птичка.