sing my girl

/В машине играет Tate McRae — you broke me first/ Пока мы едем, Чонин хранит мертвое молчание и от этого мне становится не по себе. Лицо его почти ничего не выражает. Лишь изредка он кидает взгляд в мою сторону, что, очевидно, выдаёт его беспокойство. Молчание начинает меня раздражать и я бы лучше стерпела его крики, нежели то, что он пытается контролировать себя в такие моменты, где я поступаю крайне бестактно. Музыка играет слишком тихо и я тянусь, чтобы сделать погромче, но руку перехватывает Чонин. Я сдаюсь и с тихим вздохом отворачиваюсь к окну.       — Ты могла, хотя бы, меня в известность поставить. — голос брата разрезает воздух. Чонин потирает виски остановившись у светофора. — я волновался за тебя. Пошла в неизвестное место, да ещё и в такое. Чонин делает акцент на последнем слове. Даже спиной я чувствую как он смотрит на меня, но повернуться мне не хватает сил. И тут я поняла, что мне до безумия стыдно. Что поддалась людским хитростям, слепо повелась на эту удочку, как голодная рыба. Осознанность приходит после, когда ты уже пожалел о сделанном. На самом деле, я не привыкла, чтобы обо мне кто-то беспокоился. Я рассчитывала на то, что в моей жизни никто не примет участия и положиться на себя — это как спасательный круг, только дырявый. Никогда не знаешь, когда пойдёшь ко дну. Быть может, я слишком легкомысленна? Через полчаса, мы уже были возле дома. Чонин глушит машину, смотрит через стекло на окна дома и говорит:       — Никого нет. Я уверен, что отец сейчас в баре через дорогу. Пойду приведу его, а ты иди отдыхай. Завтра со свежими мыслями, надеюсь, ты мне все поведаешь? На этот раз в глазах Чонина читается  усталость. Через силу он выдавливает из себя улыбку, которая была совсем не кстати и выходит из машины. Я смотрю, как он перебегает через аллею и идёт в сторону пустого переулка. Нужно как можно быстрее привести себя в порядок и лечь, пока этот «ужас» не начался снова.

* * *

«Здравствуй красотка». Смотрю я на себя в зеркало в ванной и не понимаю одного: кто эта девушка и что она делает в этом Богом забытом месте? Теперь я догадываюсь, почему девушки так часто пользуются косметикой. Даже моя дешевая одежда ничего не сможет изменить, если на лице дорогая косметика. Хотя это и выглядит до смешного глупо. Смываю косметику вместе с сегодняшним вечером. Принимаю душ и выхожу. По привычке игнорирую свою комнату и иду к Ни. Пахнет пылью и запах довольно спертый. Открываю окно нараспашку и ложусь на кровать. Свежий воздух, вперемешку с шумом улиц успокаивает меня, но уснуть все же не могу. Когда засыпаю одна, то ночных кошмаров не избежать. Сегодняшний день больше похож на сказку «Золушка». Днём я совершенно незаметная для окружающих, но вечером, оказываюсь на роскошном банкете, где меня все так рады видеть. В полночь все это заканчивается и я должна быть готова к тому, что вечных прелестей жизни не будет и за каждым прекрасным мгновением, стоит серая реальность. Дверь хлопает и я догадываюсь, что пьяный отчим закатит скандал уставшему сыну: тот в свою очередь молча стерпит оскорбления, упрёки и спокойно попросит отца лечь спать. Головомойка длилась недолго. Видимо они успели поругаться ещё на улице. Чонин знал, что я все прекрасно слышу и лишний раз говорил своему отцу тихо, чтобы тот дождался завтрашнего дня и мы смогли кое-что обсудить. После десяти минут уговоров — отчим скрывается в своей комнате. Чонин от изнеможения вваливается в свою, но увидев меня сидящую на кровати с обеспокоенным выражением лица, расправляет плечи и кидает свой рюкзак на кушетку.       — Прости, ты же знаешь, я не могу уснуть одна. — говорю я и кладу руку поверх другой. Мне ужасно неудобно перед братом, ведь он и так переживает не лучшие времена. Я должна что-то сделать. — Насчёт денег не переживай. Я придумаю, что сказать. Чонин какое-то время стоял возле двери отрешенно, явно о чём-то думая.       — Я не знаю сколько ещё выдержу. Отец… мне хочется подарить ему надежду, что все будет хорошо, но, я сам на грани. Чонин смотрит на меня глазами полными грусти. Ещё немного и он потеряет над собой контроль и даст волю накопившимся за столько времени эмоциям.       — Что с нами не так? Почему мы родились несчастными? От этих слов мне становится дурно. Хватаю Ни за руку и сжимаю. Мы из тех, кто жертвует собой ради других, и видимо, от этого мы не можем быть счастливыми. Люди созданы для того, чтобы быть свободными. Но понятие «свобода» — не олицетворяет таких, как мы. Нам сложно думать о прекрасных днях, в которых мы найдём покой. Ведь вся наша жизнь строилась и будет строиться на постоянной борьбе с окружающими недугами и противоречиями. Тяжело верить в лучшее, когда тебя окружает сплошная тьма. Пол ночи мы так и просидели напротив друг друга. Мы говорили о том, что после реабилитации отец Чонина сможет начать жизнь с чистого листа и устроиться на работу. Пускай на самую простую, но лишь бы этот ад был позади, как самая неприятная часть в жизни — о которой вспоминать мы больше никогда не будем. Я говорила о том, что если смогу закончить этот вуз, как того требует моя мать, то получится освободиться от её контроля. Займусь музыкой. И пускай для неё это будет удар, я не смогу больше быть птицей в клетке, ведь слишком долго делала то, что не должна априори. По крайней мере отец никогда никого не слушал. Она его грела. Словами это не опишешь. Музыка — есть то, ради чего стоит жить на Земле. Эти мысли грели мою душу, но больше всего мне запомнился день из прошлого. Я вспоминала, как в детстве, во дворе рос огромный клён. Дерево было настолько высоким, что от многочисленных листьев не было видно неба. Под этим самым клёном стоял рояль. Он был чёрный и увесистый, такой же массивный, как и дерево, склонившееся над ним. Папа всегда играл на нём. Неважно, какая была погода — он играл каждый день. Что очень хорошо отразилось в моей памяти, это то, что всё своё время он пел мне старые детские английские песни. И в такие моменты, рояль прекращал быть роялем и становился обычным пианино, потому что звучание становилось легким и весёлым. Но хорошее не может длиться вечно. Белая полоса сменяется чёрной, и рояль возле клёна больше никогда не издаст звук, а сгорит дотла вместе с моим детством.                           

* * *

      — Да ладно?! Ты сейчас серьёзно? — Хосок от удивления роняет коробку с поступившим товаром на пол.       — Перестань пугать людей и сядь сюда. — умоляющим, но строгим голосом прошу я. Не хочу, чтобы посторонние люди были слушателями моей жизни. Хосок быстро собирает свежие лимоны с пола, а после чуть ли не спотыкаясь летит за стол.       — Ты была в «Фромарине». Я бы все на свете отдал, лишь бы оказаться в этом месте. — Чон мечтательно прикрывает глаза и мычит. — там восхитительные дорогие блюда. Да, Хосок, там прекрасно всё. Всех эпитетов мира не хватит описать место, в котором мне довелось побывать. Я рассказала Чону о выступлении перед богачами, о знакомстве с хозяином отеля, о эмоциях и о рыжем парне Чимине, который подарил мне такую возможность.       — Пак Чимин?! — у Хосока глаза на лоб лезут и от громкого удивления, посетители оборачиваются и смотрят на нас, как на невоспитанных подростков. Что его так удивило? Это имя такое знакомое?       — Верно, ты его знаешь? Хосок смотрит на меня, как на умалишенную и всем своим видом показывает, реально ли я не знаю этого человека или же прикалываюсь.       — Пак Чимин — это богатейшая шишка Нью-Йорка, можно даже сказать, его знают и не только здесь. — Чон кивает в сторону моего телефона. — просто забей в поисковике. Поражаюсь своей ветрености. Как я могла не узнать о человеке, который предложил мне спеть? Я могла подумать, что это преступник или аферист. Но озарение приходит ко мне всегда с опозданием. Набираю в Google имя и у меня высвечивается целая статья в Википедии и зачитываю вслух: Пак Чимин — крупный акционер компании «SQS» по изобретению бытовой техники и поставке её на рынок Южной Кореи и США. В 2016 году было принято решение директором компании Пак Ючоном, сотрудничать со странами Азии и отправлять им 50% товара для расширения бизнеса. Пак Чимин, является наследником «SQS» и по сегодняшний день самое влиятельное лицо двух сотрудничающих стран.       — Не думала, что он настолько известен. — я весьма удивлена тому, что узнала. Помимо его деятельности было много и других фактов. Что он корейской национальности, что был замешан в немалых скандалах с отношениями и наркотиками, и как частенько пребывал в нетрезвом виде в полицейском обезьяннике. Ну, в общем, жизнь не сахар на первый взгляд, но куда уж без интриг. Так было бы скучно жить журналистам. Поняла, что желтая пресса та ещё помойка.       — Удача наконец-то улыбнулась тебе, Мэд. — Хосок подмигивает мне и принимается протирать стаканы. — знаешь, в чем я уверен? Отрываю глаза от телефона и смотрю на него.       — Чувствую, что в твоей жизни грядут большие перемены.                          

*   *   *

Чон Хосок, ты меня удивляешь. Единственные перемены, которые мне светят, это те, что между парами в универе. И то, я так часто слышу про парламент и конституцию Соединенных Штатов, что как по мне, то пары сливаются в одно целое и длятся вечность. Не торопясь бреду в сторону вуза и смотрю на себя сквозь витрины магазинов. Ничего не изменилось. Будто той вчерашней девушки никогда и не было. Всё те же серые вещи и волосы, завязанные в тугой хвост. Но на глазах всё ещё осталась косметика, которая не смылась. Тени золотистого цвета красиво переливались в отражениях. Дохожу до университета и застыв смотрю себе под ноги. Если прогуляю, преподаватели донесут об этом моей матери, а если останусь, то застряну тут до позднего вечера и не смогу исполнить и пару песен в «Аварло». На телефон приходит сообщение от матери. Она решает устроить праздничный ужин, но не уточнила по какому поводу. Делаю вывод, что планов сегодня нет и только собираюсь двинуться к воротам университета, как меня задевают и я падаю на землю. Голова начинает кружиться в бешеном темпе, но в целом, я ничего не сломала. Поворачиваю голову и вижу перед собой парня. Дрожа рукой, он поправляет очки, а затем хватает меня за руку, помогая встать.       — Прошу прощения, я ехал сюда на велосипеде, но очки как назло запотели и я задел вас. — голос подрагивал, но он не переставал извиняться. Отряхиваю с себя грязный снег и улыбаюсь:       — Ничего страшного, я сама виновата, что стала посреди прохода.       — Тогда, это был знак, чтобы мы познакомились. — милый парень улыбается в ответ и протягивает мне руку. — меня зовут Гук.