Часть III. Глава 58. Азкабан
28 марта 2021 г., 15:22
Равнодушно-холодным взглядом красных глаз он изучил вычурный, подчеркнуто роскошный кабинет с дорогой мебелью. Только одна вещь оказалась здесь достойной его особого внимания. Вертикальные зрачки ненавистно впились в портрет хозяина кабинета, висящий на стене между высокими лакированными стеллажами из темного дерева. Изображённый на портрете мужчина, надменно приподняв заостренный подбородок, высокомерно и бесстрашно смотрел на восковое змееподобное лицо. Портрету ничего не грозило — бояться было нечего — и поэтому он позволял себе в присутствии Повелителя кривить тонкие губы, щурить холодные стальные глаза, в которых сквозило вечное презрение ко всему живому.
Дверь приоткрылась, послышался стук каблуков, в кабинет вошла женщина. Черные кудри рассыпались по худой спине, темные глаза под тяжелыми веками горели тайной радостью и обожанием.
— Мой Лорд, вы хотели меня видеть… — в ее голосе звучало нескрываемое благоговение.
Беллатриса Лестрейндж пытливо уставилась на лорда Волан-де-Морта, который, чуть склонив голову, разглядывал портрет Люциуса Малфоя, словно оценивал его безукоризненную внешность по десятибалльной системе и искал хоть один изъян, чтобы не ставить максимум.
— Где девчонка? — без всяких предисловий спросил Темный Лорд, и голос его холодным и неприятным ветерком пролетел по кабинету.
— Исчезла в неизвестном направлении, — вынуждена была признаться Беллатриса. — Ее отпустили из Мунго.
— Найти, — приказал Волан-де-Морт. — Даю не больше недели на поиски. Пусть этим займется тот мальчишка. Посмотрим, как он проявит себя.
— Как скажете, мой Лорд, — проговорила Беллатриса с готовностью выполнить все, что ему угодно. — Он найдет ее, я лично прослежу. Но я осмелюсь у вас просить отдать девчонку мне. Это личное оскорбление, оскорбление со стороны Люциуса в адрес всей моей семьи. И убить ее…
— Убить? — змеиная улыбка тронула тонкие губы Темного Лорда; он пронзительно посмотрел в серые глаза Люциуса на портрете, словно собирался применить к нему легилименцию. — Это слишком просто, Белла.
Беллатриса недоуменно приоткрыла рот.
— Для того, чтобы Драко добился успеха, ему нужна помощь, — Волан-де–Морт отвернулся, наконец, от Малфоя и посмотрел на Беллатрису. — И я ее великодушно обеспечу. Девчонка будет помогать. Ее причастность к Ордену Феникса и Дамблдору очень ему пригодится.
В темных глазах Беллатрисы вспыхнул интерес.
— Мой Лорд, позвольте узнать, как вы хотите заставить ее? — заинтригованно сказала она. — Мы возьмем в плен ее грязнокрового дядюшку?
— Ты хороший стратег, Белла, — без всяких эмоций проговорил Темный Лорд. — Но тебе еще учиться и учиться. Все можно сделать гораздо хитрее, без лишнего давления. Мы не будем заставлять девчонку. Она сама сделает этот выбор. Необходимо лишь надавить на нужные болевые точки, и она будет служить нам верой и правдой.
Беллатриса выглядела восхищенной — она уже предвкушала.
— Но, если девчонка окажется пустышкой, — добавил Волан-де-Морт, — ты получишь ее, Белла, не сомневайся. И сможешь сделать с ней все, что захочешь.
***
Шепот. Оглушающий, неразборчивый шепот, от которого мурашки по телу. Казалось, что шепчущиеся стоят за спиной. Они словно преследовали ее, следовали по пятам, выслеживали секунду, когда открывалось ее сознание, и врывались со своим зловещим шепотом, парализуя, заставляя безвольно слушать его, как мантру. И может, это были вовсе не они, а она… — Джейн, съешь хоть что-нибудь. Джейн зажмурилась, пытаясь освободиться от навязчивого шепота, и его сразу вытеснили хлынувшие в ее сознание звуки: негромкие голоса, звон столовых приборов, шаги официантов, ритмичная джазовая музыка, шум дождя и автомобилей за мутными окнами. — Что с тобой? — встревожился Даниэль Эйлер. — Все хорошо, — поспешила успокоить его Джейн. Они с дядей завтракали в ресторанчике, находящемся на первом этаже скромной магловской гостиницы, в которой жили уже две недели после выписки Джейн из Больницы Святого Мунго. Джейн хмуро посмотрела на яичницу с беконом в тарелке и взяла вилку. Аппетита, как всегда, не было. И, как всегда, в горле стояла тошнота. — Ты подумала о возвращении во Францию, Джейн? — спросил Даниэль, внимательно наблюдая за тем, как она медленно жует — и словно не яичницу, а кусок резины. — Я остаюсь. Как и вы. Между темных бровей Даниэля проступила вертикальная морщинка. Он явно не одобрял решение Джейн остаться в Англии. — Давай я отвезу тебя, Джейн, — сказал он. — Роза будет тебе рада. У ее родителей ты будешь в безопасности. Посмотри, в каком ты состоянии. Тебе нужно восстанавливаться. — Может, вы тоже останетесь там? — робко глянула не него Джейн. — Нет! — Серо-зеленые глаза сверкнули твердой решимостью. — И даже Роза меня не остановит. Я не хочу больше прятаться. Сегодня к нам заглянет Дамблдор, и я предложу ему свою помощь. Отныне я буду бороться против Сама-Знаешь-Кого. — Но вы нужны своей семье, — заметила Джейн. — Я нужен им меньше, чем нужен был тебе, когда уехал вместе с тобой во Францию. У тебя кроме меня никого не было. У мальчиков есть Роза, есть бабушка и дедушка. И они в безопасности, пока меня с ними нет. Джейн, подумав, сказала: — Я знаю, что после фиаско в Министерстве Малфой впал в немилость. Вдруг меня будут искать? И если поймут, что меня нет в Англии, то сразу догадаются, что я вернулась во Францию. Даниэль напряженно сжал в правой руке стакан с рубиновым морсом. — Думаешь, будут искать? Джейн лишь пожала плечами и, преодолев отвращение, отправила в рот очередной кусок яичницы. Даниэля разрывали противоречия. Продолжая крепко сжимать стакан, который, казалось, сейчас лопнет от такого давления, он задумчиво смотрел на окно, по стеклу которого барабанил дождь. Сквозь пелену воды, цветными расплывающимися пятнами, виднелась лондонская улочка. — Ладно, — поморщившись, проговорил Даниэль. — Если хочешь остаться — оставайся. Но тогда тебе лучше вернуться в Хогвартс. — Билл Уизли предлагал мне работу в Гринготтсе… — Не знаю, Джейн. В Лондоне оставаться сейчас как никогда опасно. Все, вторая война началась. Страшный ад вернулся. И теперь что ни день, то жестокое убийство. Амелия Боунс, Эммелина Вэнс… Люди пропадают без вести. Я очень боюсь за тебя, Джейн. Все-таки лучше в Хогвартс. Джейн ничего не ответила. Возвращаться в Хогвартс? Этого ей хотелось меньше всего на свете. Дамблдор появился полчаса спустя после того, как Джейн и Даниэль вернулись в номер. Джейн все это время пролежала на кровати в спальне. В этой небольшой комнатке с выцветшими обоями, интерьер которой составляли лишь огромный шкаф, зеркало и двуспальная кровать, она жила с момента выписки, в то время как Даниэль занимал маленькую гостиную. Серые стены душили Джейн с самого первого дня. Хотелось вырваться на улицу, где отчаянно бесновалась грозная буря, где тошнотворно-зеленоватое небо щедро поливало слезами Лондон, где выл ветер, в ярости сдирая черепицы с крыш домов. Все, что происходило на улице — было в душе Джейн. Она потеряла счет дням, все они для нее были одинаковыми, несмотря даже на то, что в волшебном мире происходили изменения и трагические события. Но для Джейн это было ничем по сравнению со смертью Сириуса. Она еще не научилась жить с этим горем. Чувство вины, как скользкая змея, обвило ее кольцом, которое становилось все теснее и теснее, не давая возможности свободно дышать. Свободно жить. И шепот… Он сводил ее с ума. Как и сны, в которых она видела страшную, зловещую, таинственную каменную Арку Смерти, от которой кровь стыла в жилах. Когда Джейн услышала мелодичный голос Дамблдора, донесшийся из гостиной, она занервничала. Ей не хотелось снова видеть жалость, слышать слова сочувствия. В такие минуты она чувствовала, как внутри поднимается что-то темное, закипает болезненная злость и возникает желание кричать о том, что это она — убийца. Какое-то время спустя Даниэль позвал Джейн в гостиную. С неохотой она поднялась с кровати и вышла из спальни. — Здравствуйте, — поздоровалась она, мельком глянув на Дамблдора, который уже расположился в кресле. Одет он был в фиолетовый дорожный плащ, расшитый серебряными звездами, и остроконечную шляпу. — Здравствуй, Джейн, — доброжелательно улыбнулся Дамблдор. Девушка села на диван рядом с дядей, оказавшись напротив директора Хогвартса. — Как твое здоровье? — спросил тот. Он внимательно оглядел ее худое болезненно-бледное лицо, на котором резкими темными штрихами выделялись скулы. Заостренный подбородок стал совсем треугольным, взгляд красноватых тускло-серебряных глаз, под которыми залегли темные тени, был мертвым, пустым и холодным. Она была лишь тенью той оживленной девочки с искрящимися глазами, которую он знал. — Уже намного лучше, — ответила Джейн, избегая почему-то смотреть Дамблдору в глаза. — Спасибо. Старый волшебник едва слышно вздохнул, и во взгляде его пронзительных ярко-голубых глаз, сверкающих за очками-половинками, проступило сильное сожаление и что-то еще… Вина? Затем он произнес: — Нам нужно обсудить несколько важных вещей, Джейн. Но вначале я бы хотел поблагодарить тебя за смелость, которую ты проявила, пойдя вместе с Сириусом в Министерство. Каким бы безрассудным ни был этот поступок, он достоин уважения и восхищения. Уверен, учись ты в Хогвартсе — попала бы на Гриффиндор, как и Сириус. Джейн едва удержалась от того, чтобы не поморщиться. Ей эти слова показались какими-то фальшивыми, хоть Дамблдор и говорил искренне. — Я очень рад, что ты идешь на поправку. А все то, что внутри… Он сделал паузу, и Джейн бросила на него затравленный взгляд. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но со временем станет легче. Дамблдор был осторожен: он понимал, что на кровоточащую рану нельзя давить. — Но есть вопрос, который наверняка будет тебе неприятен, но мне его нужно с тобой обсудить, — продолжил он. — Пару дней назад было рассмотрено завещание Сириуса, составленное в январе. Он все завещал Гарри. А так как в июне вы с Сириусом были помолвлены… Дамблдор заговорил о ее правах на наследство, но Джейн его уже не слушала. Сириус в январе составил завещание? Неужели он чувствовал, что погибнет? Сердце обожгло так, словно до него дотронулись раскаленным железом. — Я ни на что не претендую, — хриплым голосом сказала Джейн, прервав Дамблдора. — Мне ничего не нужно. — Я так и думал, — удовлетворенно произнес тот. — Но я должен был спросить. — А эта Арка… — неожиданно вырвалось у Джейн, и она смутилась. — Арка Смерти, — сказал Дамблдор. — Хочешь узнать, что это? — Дядя мне рассказал. Это некий портал между миром живых и миром мертвых. В Министерстве ее уже давно изучают. Но все равно я не понимаю, ведь Сириус, будучи живым, оказался у мертвых, тела ведь не осталось, и может быть… — Его не вернуть, — печально ответил Дамблдор до того, как она задала волнующий ее вопрос. — Тайны этой древней Арки, действительно, разгадывают уже не первую сотню лет. Мне мало что известно, ведь невыразимцы — работники Отдела тайн — держат свои исследования в секрете. Но мне известно одно: если эта Арка и портал, то — односторонний. Хоть и существуют разные гипотезы, доказывающие обратное, проверок они обычно не выдерживают. Были даже случаи, когда слишком увлеченные исследователи шли на этот страшный эксперимент. Они исчезли навсегда. Поговаривают даже о том, что Арка затягивает, воздействует на сознание. — Она мне снится, — призналась Джейн. Дамблдор слегка нахмурился, потом сказал: — Окклюменция, Джейн. Защищай свое сознание. Джейн даже не удивилась тому, что Дамблдор знает о ее навыке. — Неужели можно говорить с абсолютной уверенностью, что эта Арка — односторонний портал? — с чисто научным интересом спросил Даниэль. — Обычно, если есть вход, то есть и выход. Скорее всего, невыразимцы просто молчат. Это информация не для простых смертных. — Может быть, — согласился Дамблдор и больше ничего не добавил. Джейн сидела, сцепив руки на коленях. Поникшая, задумчивая. — Собственно, Джейн, я здесь для того, чтобы попросить тебя встретиться со своим отцом, — сказал Дамблдор пару секунд спустя. — Он же… — удивленно начала Джейн. — Да, он в Азкабане. Я бы хотел, чтобы ты навестила его, поговорила с ним, а главное — предложила перейти на нашу сторону. Я готов обеспечить безопасность и защиту его семье, а ему самому свободу. Его помощь может быть нам очень ценна. Он всегда был близок к Волан-де-Морту. — Сомневаюсь, что он согласится, — нахмурилась Джейн. — Скорее всего, не согласиться, — подтвердил Дамблдор. — Тогда я не понимаю… — А я, кажется, понимаю, — вдруг сказал Даниэль. — Вы надеетесь, что заброшенное зернышко рано или поздно прорастет, не так ли? И хотите, чтобы забросила его именно Джейн, ведь, как оказалось, Люциусу совсем не чужды родственные чувства. Я прав? Дамблдор довольно, и даже немного растроганно, улыбнулся: — Совершенно правы, Даниэль. В каждом есть темная и светлая сторона. И мы недавно убедились, что для Люциуса Малфоя еще не все потеряно. — Я думала, что он ненавидит меня, — призналась Джейн. — В глубине души он любит тебя, — заявил Даниэль. — Теперь я в этом уверен. — Хорошо, — немного подумав, сказала Джейн, — я попробую поговорить с ним. — Я могу пойти с Джейн? — поинтересовался Даниэль у Дамблдора. — А вы думаете, Люциус будет вам рад? — многозначительно спросил тот. — Вряд ли, — усмехнулся Даниэль. — И я так думаю. С Джейн отправится нейтральная фигура — Кингсли Бруствер. — Он же теперь охраняет премьер-министра маглов, — удивился Даниэль. — Его на час-два подменит Долиш, — пояснил Дамблдор и посмотрел на Джейн. — Я его уже предупредил, завтра в десять утра он будет здесь и заберет тебя, Джейн. — Хорошо, я поняла, — убитым голосом проговорила Джейн, не зная, как воспринимать грядущую встречу. С одной стороны, ей представился шанс поблагодарить отца за спасение, с другой — она не могла вообразить себе, каким будет этот разговор. Если со стороны отца будет все тот же холод, все та же ненависть, она же просто не перенесет этого. Нервы ее были натянуты в такую тонкую струну, которая при первом же прикосновении обещала лопнуть. Джейн погрузилась в себя, пока Дамблдор беседовал с ее дядей о задании, которое тот прямо-таки жаждал получить, и очнулась только тогда, когда Дамблдор уже приподнялся с кресла, чтобы попрощаться. Джейн вскочила с места: — Подождите, пожалуйста, мне нужно вам кое-что отдать. Дамблдор удивленно опустился обратно в кресло, а Джейн рванула в спальню. И как она могла забыть? Это было тем, что нужно было сделать в самую первую очередь. Джейн порылась в чемодане и нашла то самое злополучное кольцо с темным камнем, которое отдал ей Сириус. Но как странно! Она больше не чувствовала, что на него наложена Темная магия. Джейн вернулась в зал и положила кольцо на стеклянный столик перед Дамблдором. — Вот. Она подняла на него взгляд, и внутри неприятно кольнуло. Ей показалось, что небесные глаза Дамблдора сверкнули тем же алчным блеском, что и глаза Северуса. — Раньше я чувствовала, что эта вещь заколдована и на ней лежит какое-то проклятье, — сказала Джейн. — Теперь я не чувству. Но думаю, ничего не изменилось, и это кольцо все также опасно, его нельзя надевать. Мне его показал Сириус. Когда-то он случайным образом, во время драки, забрал его у Эйвери. Мы с Сириусом собирались отдать его вам, но не случилось подходящего момента. Теперь я одна вам его отдаю. Скажите, вы знаете, что это за кольцо? Дамблдор взял кольцо и принялся внимательно его рассматривать. Он провел пальцем по символу, нацарапанному на камне. Джейн внимательно смотрела на его лицо, словно ждала, что вот-вот она снова увидит выражение алчности и нетерпения. — Это кольцо было украдено из моего кабинета много лет назад, — спокойно сказал Дамблдором. — И было украдено как раз-таки Эйвери. Я даже не предполагал, что оно может обнаружиться у Сириуса. — Что это за кольцо? — повторил её вопрос Даниэль. — Некий древний артефакт, — уклончиво ответил Дамблдор. — Я так и не успел разобраться, в чем его суть. Получается, что это кольцо более десяти лет пролежало в доме на Площади Гриммо? Забавно. Спасибо, что отдала его мне, Джейн. На кольце, действительно, лежит сильная магия, которая может причинить большой вред. Я приму меры и больше не допущу, чтобы оно попало в руки случайного человека. Большой вред? С ее языка чуть не слетело имя Северуса. Дамблдор поднялся с кресла и опустил кольцо в карман своего плаща. Уже у самых дверей, прощаясь с Даниэлем, он обратился к оставшейся на диване девушке: — Ты ведь вернешься на свою должность в Хогвартсе, Джейн? — Я… — Она растерялась. — Я не знаю. Я думала пойти в Гринготтс. — Ага, то есть мне придется озаботиться поиском еще одного преподавателя? — усмехнулся в усы Дамблдор. — Не глупи, Джейн! — тут же вздохнул Даниэль. — Возвращайся в Хогвартс. — Я могу немного подумать? — спросила Джейн, подняв глаза на директора. — Конечно, — улыбнулся тот. — Только не затягивай. Не так-то просто найти в нашей стране специалиста по нумерологии. Свое решение, Джейн, отправь с совой в Хогвартс. Его примет Минерва. И постарайся до конца месяца определиться.***
Джейн и не думала, что когда-нибудь побывает в знаменитой британской тюрьме, от одного названия которой на лицах многих волшебников возникал ужас. Сириус очень много ей рассказывал об Азкабане, признавал, что это самое жуткое место на земле. И вот теперь ей предстоит оказаться там, где он провел целых двенадцать лет. Был в этом какой-то вывернутый наизнанку сакральный смысл, ведь у Сириуса не было могилы, не было места памяти. Перемещение далось Джейн очень тяжело, так как она была еще слаба после болезни. Она как будто аппарировала в первый раз — резкая тошнота сдавила горло, в глазах потемнело. Когда все закончилось, она жадно вдохнула холодный сырой воздух и закашлялась. — Надо было использовать портал, — густым басом проговорил Кингсли. — Ты еще слишком слаба для аппарации. Они пару минут постояли на площадке перед мощными воротами из темного железа, пока Джейн приходила в себя. Тюрьма — обитель воров, убийц, насильников — производила тягостное впечатление. Это была громадная мрачная башня-крепость, протыкающая темно-серое мутное небо. Кругом был дымчатый туман, ветра не было, дождя тоже. Все здесь замерло в торжественной и зловещей неподвижности. По коже Джейн пробежали мурашки — и не столько от царящего здесь ледяного холода, сколько от ужаса. — Дементоры ушли, а туман все равно остался, — сказал Кингсли, поворачиваясь к воротам. Он взмахнул волшебной палочкой. Около минуты ничего не происходило, а затем с душераздирающим лязгом ворота Азкабана начали медленно открываться. Тошнотворные ощущения у Джейн только усилились, когда она оказалась внутри. Она оглядела слабоосвещенный небольшой холл с высоким потолком и мощными каменными стенами, у которых стояли лавочки. — Кингсли? Какими судьбами? Из-за стойки в дальнем конце холла им навстречу вышел дежурный — бородатый мужчина лет пятидесяти, с тяжелым и мрачным взглядом, одетый в темно-синюю мантию с эмблемой Азкабана на плече. Сразу было видно — такого человека ничем не напугаешь. — Здравствуй, — ответил Кингсли, пожимая ему руку. — Я тут по важному делу. — Как и всегда, — заметил дежурный и подозрительно глянул на Джейн. — У нас официальное разрешение на посещение Люциуса Малфоя, — Кингсли протянул ему свиток пергамента. — С печатью Министерства. Дежурный развернул свиток и пробежал глазами написанное. — Джейн Элизабет Эйлер? — вопросительно произнес он, вновь посмотрев на Джейн. — Она самая, — кивнул Кингсли. — Вчера приходила его жена с сыном, — сказал дежурный; он лениво махнул волшебной палочкой, и свиток полетел к стойке. — Не пустили? — За кого ты меня принимаешь, Кингсли? Четко и ясно сказано — посещения запрещены. И денежки их тут не помогут… Эй, стажер! Глянь, какая камера у Малфоя. Несколько секунд спустя из-за стойки выглянул двадцатилетний паренек в такой же форменной мантии, как и дежурный. — Восемьсот семидесятая! — сообщил он. — Пойдемте. Узким темным коридором дежурный вывел Джейн и Кингсли к огромному железному лифту. — Без дементоров здесь полегче, — сказал Кингсли, когда огромный лифт, кряхтя и завывая, как раненый зверь, повез их наверх. — Как справляетесь без них? Слышал, не можете найти людей. — Верно, дементоры оказались незаменимыми ребятами, — хмыкнул дежурный. — Никто не хочет идти. Добились того, чтобы молодых авроров принудительно сюда отправили, но от них мало толку. Охрана у нас до сих пор слабовата. Захочет Сам-Знаешь-Кто освободить своих прихвостней — это будет ему раз плюнуть. Сквозь лязганье лифта и зычный голос дежурного Джейн вдруг различила странные крики, а чуть выше кто-то душераздирающе выл. Она нервно сглотнула и, посмотрев на Кингсли, заметила, что ему тоже не по себе — он выглядел очень напряжённым. — А заключенные как? — поинтересовался Кингсли у дежурного. — Бунтуют? — Есть такое. У нас сейчас четыре типа узников. Первые — те, что недавно поступили, они, конечно, в здравом уме, поэтому выкаблучиваются. Вторые — сумасшедшие. Эти орут, воют, бросаются на решетки. Настоящие звери. Третьи — все еще в депрессии после общения с дементорами — спокойные, покладистые. Четвертые — мои любимые — «поцелованные». Просто душки! Но не люди это, конечно, оболочки… Джейн от рассказов дежурного стало совсем тошно. Вспомнился ей Барти Крауч, его пустой взгляд после поцелуя дементора, и к горлу подкатил неприятный спазм. — Дементоры держали всех в узде, — продолжал дежурный, — почти все были как «поцелованные». А теперь и конфликты случаются, и нападения на охрану, и попытки побега. Не соскучишься! Массивные двери лифта с чудовищным грохотом разъехалась в стороны. Джейн первой вошла в сумрачный каменный коридор, по левой стороне которого тянулись факелы, а по правой — жуткие тюремные камеры с темными решетками. В стенах Азкабана царил гнетущий полумрак, до костей пробирал мертвенный холод, тошнотворно и удушливо тянуло сыростью, гнилью, потом и мочой. — Теперь идти и идти, — сообщил дежурный. Джейн пропустила их с Кингсли вперед и пошла самой последней, с жутким чувством внутри глядя на открывающуюся ее глазам картину. Она видела в темной глубине камер истощенные фигуры в полосатых робах, улавливала дикий блеск глаз, пугающие угловатые движения. Некоторые из них, кто не был скован цепями, припадали к решеткам, и их страшно худые ссохшиеся лица, со спутанными бородами и длинными грязными волосами, виделись между железных прутьев в свете волшебной палочки дежурного. В коридорах стоял страшный гул. Кто-то из узников что-то бубнил себе под нос, кто-то, обезумев, дико смеялся, кто-то жутко выл, как подстреленный волк, кто-то кричал, оглушающе звеня цепями. Джейн не переставала ужасаться. И это в такой угнетающей атмосфере прожил двенадцать лет Сириус?.. И снова шёпот. Оглушающие стенания заключенных сменились быстрым шептанием, словно все узники принялись тихо и быстро переговариваться между собой. Неожиданно все превратилось в какую-то жуткую фантасмагорию. Блеск безумных глаз, люди-скелеты в полосатых робах, клетки, железные цепи… Вдруг, она явственно увидела Сириуса, сидящего на холодном сыром полу тюремной камеры, смотрящего неподвижным и пустым взглядом из-за прутьев решетки. Черные длинные волосы закрывали половину худого лица, на губах играла знакомая улыбка… — Джейн? Она обнаружила, что стоит перед одной из камер и смотрит в тусклые и неживые глаза узника, приникшего к решетке. Он осклабился, обнажая гнилые зубы, и что-то прохрипел замогильным голосом. — Пойдем. — Кингсли взял девушку за плечо и повел дальше. Джейн судорожно сглотнула, приходя в себя. Ее слегка трясло. Она уже забыла — зачем здесь, пока дежурный не поинтересовался у Кингсли: — Вы к Малфою с допросом? — Вроде того, — ответил Кингсли. — Я с ним разговаривать не буду, а вот мисс Эйлер поговорит. — Это твоя ученица? Тоже начинающий аврор? — Вроде того, — повторил Кингсли. Они свернули в другой каменный коридор, где узники не торчали у решеток. Здесь стояла пугающая тишина. Казалось, что эти тюремные камеры пусты. Джейн на мгновение ощутила себя заключенной, которую собираются закрыть в одной из этих темных клеток. — Мы пришли, — сообщил дежурный через минуту. — Вон восемьсот семидесятая камера. У вас не более двадцати минут. — Зови, если что, Джейн, — сказал Кингсли, останавливаясь. Сердце Джейн замерло, когда железная решетчатая дверь с лязгающим звуком отворилась перед ней. Она увидела, как человек, лежащий на лавке в углу, привстал. Джейн вошла в тесную камеру, и двери за ней закрылись. А в следующую секунду из тюремного мрака выступил ее отец — Люциус Малфой. Тусклый свет коридорного факела, пробиравшийся сквозь решетку, позволил им внимательно рассмотреть друг друга. Люциус заметно похудел и выглядел так, словно тоже провел три недели в Мунго, восстанавливаясь после тяжелого недуга. Тюремная роба висела на нем мешком. Джейн непривычно было видеть его всегда ухоженные и расчесанные светлые волосы такими спутанными и засаленными. С серебристой щетиной на осунувшемся лице он выглядел намного старше. И еще никогда в его обычно холодных и непроницаемых стальных глазах Джейн не видела такой внутренней усталости и измотанности. В условиях Азкабана Малфой составлял разительный контраст с собой прежним. И лишь безукоризненная осанка и взгляд свысока выдавали в нем аристократа. Люциус цепко скользил глазами по лицу Джейн, которая растерянно застыла перед ним, не в силах вымолвить ни слова. — Живая, — констатировал он хриплым и каким-то чужим голосом; за месяц тюремного заключения он, похоже, разучился нормально говорить. — Благодаря тебе, — тихо сказала Джейн. — Ты спас мне жизнь. Спасибо. Люциус криво усмехнулся. — Не я тебя спас. Что ж, это было предсказуемо. Ему только и остается, что всячески отрицать очевидное. Но Джейн не намерена была отступать. — Тебя видели. — Не я тебя спас, — настойчиво повторил Люциус. — Заклятие уже было нейтрализовано, когда я попытался применить контрзаклятие. — Да-да, наверное, это Эйвери его следом послал, — съязвила Джейн, ощущая, как внутри растет раздражение. — Ах, нет! Пожалуй, это была Беллатриса. Когда половина органов проходит через безжалостную мясорубку — это слишком простая смерть. А сестра твоей жены знает кое-что похлеще, верно? На ее насмешливо-саркастичный тон Люциус не обратил внимания, но понял, что спорить с ней бесполезно. Он молча повернулся, прошел к лавке и сел, оперевшись спиной о холодную каменную стену. — Что нужно от меня Дамблдору? — донесся до Джейн из темноты его хриплый голос. — Как ты догадался? — осторожно поинтересовалась та. — Слабо вериться, что ты сама выпросила разрешение у Министерства для того, чтобы рассыпаться тут в сентиментальных благодарностях. Джейн сделала пару шагов и оказалась перед Люциусом. — Переходи на нашу сторону, — проговорила она. — Дамблдор освободит тебя, защитит твою семью. Вспомнилось ей вдруг, как он около года назад предлагал ей то же самое, и она не сомневалась: будь у него силы, он бы отреагировал так же, как она тогда — резко, бурно и возмущенно. Но он лишь издал вялый смешок, вложив в него все презрение, на которое был сейчас способен. — Даже не удивлен. Пусть Дамблдор катится к черту со своими подачками. День-два, и Темный Лорд придет за нами. За ним будущее. Не за Дамблдором. «День-два, и Темный Лорд придет за нами», — вот то, чем Люциус жил в этой полнейшей изоляции, в этом унижении, в этой сырости и грязи. Надежда. Она еще не умерла в нем. — Не факт. У нас есть Гарри Поттер, а в «Пророке» пишут, что он Избранный — тот, кто способен победить вашего Темного Лорда. — Кто Поттер, а кто Темный Лорд! — фыркнул Люциус. — Не смеши меня, девочка. Необразованный мальчишка против одного из величайших волшебников всех времен? Глупец тот, кто думает, что у Поттера есть шанс. И даже Дамблдор тут бессилен — он уже стар и слаб. — Но ты можешь помочь нам. И тогда мы точно одолеем его. Тебе, как одному из особо приближенных, наверняка известны его планы, его слабые места. — Даже отвечать на это не буду. Джейн решила попробовать другую тактику. — Ты даже не боишься его гнева? — невинно спросила она. — Ты провалил миссию с Пророчеством. По твоей вине все, кроме Беллатрисы, оказались здесь, в… — Лучше заткнись, — оборвал ее Люциус; холодный металл в его глазах недобро засверкал. — Ответ ты получила. Можешь проваливать. — Ладно, — невозмутимо пожала плечами Джейн. Она уже сделала шаг к решетке, когда Люциус ее остановил: — Подожди-ка. Он оторвал спину от стены и всмотрелся в глаза Джейн. — Скажи на милость, девочка, как у тебя получилось прыгнуть из одной кровати в другую? Я как-то не понял момента, в который ты переквалифицировалась из любовницы Снейпа в невесту Блэка. Джейн вспыхнула. С какого перепугу его интересует ее личная жизнь? — Я не обязана отчитываться, — отрезала она. — И тебя это не касается. — Может быть, — согласился Люциус. — Но недостойно девушки с таким происхождением быть шлюхой. Лицо Джейн страшно перекосилось, глаза заблестели негодованием. Он решил ее повоспитывать? Серьезно? — Жаль, что свадьба не состоялась, — продолжил Люциус, и не было ни капли сожаления в его голосе — лишь едкая насмешка. — На месте Блэка я бы не потащил свою невесту туда, где ее с большой вероятностью могут прикончить. Ну, или по ее глупости прикончат тебя. А может — и то, и другое. Тут не угадаешь. Женщина на войне — это катастрофа. Джейн до боли сжала зубы от дикого гнева и острой боли, готовых выплеснуться наружу. Она боролась с желанием выхватить волшебную палочку и превратить его во что-нибудь мерзкое, противное — например, в крысу, что скреблась в противоположном углу камеры. Она снова испытывала к нему сильнейшую ненависть. Он все знал и издевался. Знал и позволял себе эти отвратительные насмешки, безжалостные намеки. Джейн резко повернулась и сделала пару шагов к решетке, намереваясь просить, чтобы ее выпустили. — Стой-стой-стой! — быстро проговорил Люциус. Он поднялся с лавочки и подошел к ней. Она всхлипнула, и на ее впалых щеках он заметил мокрые от слез дорожки, блестящие при свете факела. — Поверь, я знаю, как это больно, — сказал он. На мгновение его изможденное лицо отразило такое неподдельное страдание, такую сильную муку, словно его лишили всего на свете. В серебристых глазах было сожаление — глубокое, болезненное. Это было лишь мгновение, но оно навсегда отпечаталось в сознании Джейн. У нее невольно вырвалось: — Мама… Люциус отвел глаза, тяжело вздохнул и спросил: — Что ты намереваешься делать? — Возможно, вернусь в Хогвартс, — ответила Джейн. — Что ж, пожалуй, это лучше всего. Люциус поднял на нее задумчивый взгляд, кивнул, словно прощаясь, медленно повернулся и пошел в темноту. Уставший от изоляции и одиночества, внутренне разбитый из-за своего падения, свято верящий в свое скорое вызволение Темным Лордом, он не мог нацепить на себя прежнюю холодную маску, как бы этого не хотел. Притворное, наигранное, лицемерное — не выдерживало проверки в жутких стенах Азкабана. Но Джейн не сомневалась — обрети Малфой свободу, все вернется на круги своя. — Мисс Эйлер, ваше время вышло! — донесся до Джейн голос дежурного с правой стороны коридора, а затем решетчатая дверь с лязгом распахнулась. Джейн шагнула в проход, но потом повернулась обратно. Она видела лишь силуэт Люциуса — он застыл посреди камеры спиной к ней. — Нарцисса и Драко вчера приходили к тебе, но их не пустили, — произнесла она, уверенная, что для отца это важно. — И если вдруг у тебя есть, что передать — я могу это сделать. — Ничего не нужно, — глухо ответил он. — Ладно, — сказала она. — Тогда прощай. — Постой. — Он повернулся к ней, но лица его в полумраке было почти не видно, лишь поблескивали глаза. — Я сказал правду. Не я тебя спас. Но я, действительно, хотел это сделать… — Мисс Эйлер! — окликнул ее надоедливый дежурный. Джейн вышла в коридор, и решетка захлопнулась за ней. Ей показалось, что она услышала хрипловатый голос отца, произнесшего: — Прощай. Теперь только и оставалось, что гадать: прорастет заброшенное зернышко или нет. — Ну, что он сказал? — этим вопросом встретил ее Кингсли, который вместе с дежурным тактично стоял поодаль — через две камеры от Малфоя. — Он не будет иметь дело с Дамблдором, — бесцветно проговорила Джейн. — Он считает, что будущее за Волан… Волан-де-Мортом.***
Джейн услышала, как повернулся ключ и щелкнул замок. Дверь номера распахнулась, и на пороге предстал взволнованный Даниэль. — В целости и сохранности, — сказал Кингсли, кивая на Джейн. — Зайдешь? — спросил у него Даниэль, пропуская племянницу в номер. — Я тороплюсь, — с сожалением ответил Кингсли. На прощание мужчины дружески пожали друг другу руки. — Спасибо за Джейн, — сказал Даниэль, и Кингсли ему кивнул. Даниэль закрыл дверь и повернулся к девушке. Ее лицо было каким-то бледно-зеленым. Механическими движениями она расстегивала пуговицы на сером плаще. — Ну? — тревожно спросил Даниэль. — Как прошло? — Он отказался, — коротко ответила Джейн. — Пф! — усмехнулся Даниэль. — Еще бы он согласился! — А еще сказал, что это не он меня спас. — Отговорки. Кто, если не он? Джейн пожала плечами и подняла взгляд на дядю. Только сейчас она заметила, что он куда-то собрался. На плечи его уже было накинуто черное магловское пальто, чересчур стильное и презентабельное для скромной лондонской гостиницы. Оно было приобретено в Париже, по совету его модницы-жены, в одном из лучших магазинов, и идеально сидело, подчеркивая его высокий рост и стройную фигуру. Поймав вопросительный взгляд Джейн, Даниэль сказал: — Хочу дойти до магловской почты, она через два квартала. Надо отправить Розе письмо, совой не хочу — небезопасно. Да и загонял я уже твою Ньюту. Он кивнул на клетку, стоявшую на тумбочке. В ней, устроившись на жердочке и спрятав клюв под крыло, сладко спала Ньюта. Выглядела она потрёпанной — именно через нее Даниэль вел переписку то с Кингсли, то с Дамблдором в течение последних недель. — Ты побудь здесь, Джейн, — сказал Даниэль, беря зонтик. — И никуда не выходи. Дверь запри заклинанием. Никому не открывай, даже если это девушка с ресепшена или горничная. Лицо Джейн оставалось каменным, но внутри нее болезненная радость смешалась с иррациональным страхом и вспыхнула у самого сердца, заставив его бешено биться о ноющую грудную клетку. — Хорошо, — как можно бесстрастнее сказала она. Джейн послушно наложила на дверь заклинание, когда Даниэль покинул номер. Сделала она это чисто символически — вдруг дядя решит проверить. Затем она подошла к окну, чтобы убедиться, что он покинул гостиницу. На улице все также шел дождь, капли воды падали с беспросветно-серого неба и разбивались о грязные лужи, темный асфальт, крыши зданий и автомобилей, стекла окон и пестрые зонтики, под которыми быстро шагали люди, желая поскорее оказаться в сухом и теплом месте. Взгляд Джейн уперся в зеленую вывеску аптеки на противоположной стороне улицы. Что ж, пришло время решиться. Еще в Мунго у нее была возможность узнать ответ на волнующий ее вопрос, но она была не готова его получить. Она боялась, что ошиблась. Боялась потерять надежду — то единственное, что удерживало ее от того, чтобы не наложить на себя руки. И никому сказать об этом, даже дяде, который знал все про Сириуса, она не решилась. Но тянуть дальше было уже нельзя. Еще по приезде в гостиницу она приметила расположенную через дорогу аптеку и поклялась себе, что как только останется одна — сходит туда. Джейн видела, как Даниэль, прячась под зонтиком от дождя, перешел на светофоре улицу, прошел мимо аптеки, расположенной на первом этаже высокого офисного здания и скрылся за углом. Она глубоко вздохнула: «Пора». Подойдя к комоду, Джейн отодвинула верхний ящик и взяла из стопки магловских денег, припрятанных дядей, несколько бумажек, сложила их в карман, застегнула плащ, сняла заклинание с двери и покинула номер. Порыв холодного ветра сорвал капюшон с головы Джейн, когда она вышла из гостиницы. Крупные капли дождя успели намочить волосы и лицо, прежде чем она водрузила капюшон обратно. Уличный шум оглушал: гудели автомобили, выл ветер, трещал дождь. Было сыро, грязно и слякотно. Петляя между луж, Джейн добралась до светофора, перешла дорогу, когда загорелся зеленый свет, и почти бегом рванула к аптеке. Толкнув дверь, она вошла. Звон колокольчика оповестил о ее приходе. Она растерянно оглядела витрины с какими-то коробочками и баночками. Неприятно пахло какой-то искусственной химией. Этот запах было не сравнить с приятным травянистым ароматом аптек для волшебников. — Добрый день. — В окошке появилась женщина-фармацевт в белом халате. — Чем могу помочь? Джейн направилась прямиком к ней. — Скажите, как мне узнать, беременна я или нет, — выпалила Джейн, смотря в светло-коричневые радужки глаз женщины. — С помощью теста, — ответила та, искренне пораженная таким вопросом. — Можно мне его, пожалуйста. — Вам какой именно? — Любой. Женщина бросила на Джейн удивленно-подозрительный взгляд и скрылась за витриной. Джейн вытащила дрожащими руками деньги. Еще немного, и она узнает — жить ей дальше или сброситься с лондонского моста. Вернулась женщина-фармацевт, положила перед Джейн светло-розовую коробочку, назвала цену. Джейн просмотрела циферки на магловских банкнотах, выбрала подходящую и сунула женщине, потом взяла в руки коробочку. — И как это работает? — спросила она. Женщина не сдержала снисходительной улыбки. — Там все написано. Джейн опустила коробочку в карман плаща, поблагодарила фармацевта и снова оказалась на улице, которую продолжало заливать. Стоя на светофоре, она краем глаза заметила неподвижную темную фигуру на противоположной стороне улице. Приступ внезапного страха заставил Джейн вглядеться в незнакомца. Высокий, в длинном черном плаще отнюдь не магловского пошива, он стоял под дождем и смотрел как будто бы на нее. Лицо его в глубине капюшона разглядеть было невозможно. Она опустила руку в карман и сжала волшебную палочку. Тревога и паника росли в ней с бешеной силой, она не понимала, кажется он ей или нет. Она еще не отошла после Азкабана и вполне могла схватить очередную галлюцинацию… — Черт! Проезжающий мимо автомобиль щедро окатил ее ледяной водой из грязной лужи. Джейн отпрыгнула назад. И без того промокший до нитки плащ стал теперь еще и грязным. Когда она вновь посмотрела на противоположную сторону улицы, человека в плаще уже не было. Он словно бы растворился в воздухе. Показался он ей или нет? Она оглядывалась и искала его глазами, пока переходила дорогу, но его нигде не было. Наверное, если бы это был Пожиратель Смерти, он бы убил или схватил ее сразу, не церемонясь, перед маглами. В любом случае, придет дядя, и она его предупредит. Одышка и нервный тремор еще сохранялись, когда Джейн стремительно шла по коридору к своему номеру. О незнакомце она уже не думала. Теперь ее снова волновал вопрос о беременности. Она не представляла, что с ней будет, если тест окажется отрицательным. И вот наконец-то она была в теплом номере, в своей спальне. Она стянула с себя мокрый плащ, достала коробочку с тестом, повертела в руках, нашла инструкцию на обороте и принялась читать. Тихий скрип открывающейся двери заставил Джейн вздрогнуть. Ее охватил ужас. Она не запечатала заклинанием дверь! И если это дядя — он будет ой как недоволен! Но осторожные и тихие шаги говорили о том, что это не он, что намного хуже. Джейн вытащила из кармана мокрого плаща, лежавшего на кровати, волшебную палочку, сунула туда коробочку. В гостиной ухнула Ньюта и забила крыльями, словно бы оповещая об опасности. Джейн крепко сжала палочку, беззвучно отступая к шкафу, чтобы у нее была возможность напасть на чужака сбоку. Сердце ее так стучало, что казалось его слышно в гостиной. Она не сомневалась — это пожаловал человек в черном плаще. Зря она не восприняла угрозу всерьез. Люди Волан-де-Морта с легкостью находили и убивали тех, кого нужно. Недавно на севере нашли тело убитого Каркарова. Черная Метка висела над местом, где он прятался и где, обнаружив, его жестоко убили. Глупо было думать, что ее не вычислят в Лондоне. И Джейн уже представила Черную Метку над магловской гостиницей. Едва дыша, Джейн прислушивалась к звукам в гостиной. Из-за шума Ньюты шаги незнакомца были едва различимы. Но они приближались, медленно, неотвратимо…
