Отношения и замена
7 сентября 2019 г., 22:00
Управляя машиной одной рукой, Кас порылся в кармане и вытащил сотовый телефон Дина, который он забрал из дома друга. Кастиэль почувствовал вспышку вины и стыда, переводя взгляд с дороги на телефон и нажимая опции «сохраненные сообщения». Друг ясно дал понять, что его дела Каса не касаются, что его семья, брат и отец, находятся вне пределов досягаемости. И когда-то давно Кастиэль даже не думал идти против чьего-либо желания. Но Дин изменил это, изменил его, заставил увидеть, что мир не черно-белый, что в нём есть серые тона, и они повсюду. Это было особенно очевидно, когда дело доходило до правильных вещей. Даже если мир говорил, что это неправильно. Как спасение жизни Дина, когда Бюро намеревалось уничтожить детектива из-за его вмешательства в расследование. А сейчас на карту было поставлено счастье лучшего друга, и Кас не собирался отступать.
Решившись, Кастиэль получил доступ к голосовым сообщениям и обнаружил, что в записях телефона сохранено не одно, а два. Решив послушать первое, он заметил, что звонок поступил утром. Хотя Кас ожидал услышать голос Джона Винчестера, все равно разозлился, когда из трубки полились гнев и разочарование в знакомом баритоне, как будто этот человек был рядом, ругая своего сына лично.
«Дин, по-твоему, то, что ты попал в новости, это хорошая реклама? Мало того, что над тобой висит лицензионный провал, но ты и дальше продолжаешь катиться вниз. Я бы не позволил тебе возглавить агентство, если бы знал, что ты угробишь его».
И это все? Это все, что Джон мог сказать своему раненому сыну, которого чуть не убили? Какую бы неприязнь Кас не питал к Джону Винчестеру, хотя и молча, ради Дина, она быстро переросла в ненависть. Кастиэль сделал бы все что угодно, лишь бы избавить друга от боли, которую он почувствовал, услышав это конкретное послание, от доказательства того, что его отец ублюдок и больше заботится о репутации своего агентства, чем о жизни собственного сына. Если бы Джон Винчестер находился сейчас рядом, Кас был уверен, что пристрелил бы его.
Посмотрев на телефон, который по-прежнему мертвой хваткой сжимал в руке, он увидел еще одно уведомление о втором сообщении. Оно дразнило его, и Кас понадеялся, что Джон перезвонил, вытащил голову из своей задницы и сказал Дину, что беспокоился о нем, что он говорил бред раньше из-за страха. С трепетом Кастиэль включил второе сообщение и вскоре обнаружил незнакомый голос, эхом разнесшийся по салону автомобиля.
«Мистер Винчестер, это адвокат Маркус. Нам срочно нужно поговорить. Мне не удалось связаться с вашим отцом, и полагаю, что вам тоже. Без подписи вашего отца на заявлении о продлении лицензии вашего агентства разрешение будет аннулировано в понедельник. Если бы вы были партнером в бизнесе или имели доверенность на свое имя, мы могли бы двигаться вперед, но в соответствии с законом только подпись вашего отца может активировать продление. И я исследовал другие последствия. Поскольку лицензия была проверена на неправомерные действия, ваша личная детективная лицензия также прекращается в понедельник, если лицензия агентства не будет продлена. Я… Я никогда не видел такого дела, мистер Винчестер. Кто бы ни убедил наблюдательный совет начать это расследование о вашем агентстве и лично о вас, они влиятельны. Шансы на восстановление лицензии агентства или вашей лицензии, если они будут аннулированы… У меня нет больших надежд. Поэтому, пожалуйста, приложите все усилия, чтобы найти своего отца, и объясните ему всю сложность ситуации, что его подпись может предотвратить все это. У вас есть мой номер мобильного, позвоните мне, когда получите подписанный бланк. И мистер Винчестер… Дин, я помню, что вы сделали для моей сестры, и если бы я мог сделать больше, я бы сделал. Ну, я надеюсь услышать от вас хорошие новости в ближайшее время».
Если первое сообщение наполнило Каса гневом, то второе — безнадежностью. Лицензия агентства пересматривается? За противоправные действия?! Если Джон Винчестер не явится в понедельник, не подпишет один паршивый документ? Детективная лицензия Дина тоже в опасности? Это было почти больше, чем Кас мог принять, и это объясняло угнетенное поведение Винчестера на прошлой неделе.
«А я еще критиковал Сэма за то, что он не знал, что происходит с Дином. Я нахожусь рядом с ним и ничего не знаю».
Боль, разочарование и забота о своем лучшем друге соперничали с гордостью. Он не мог поверить, что Дин не доверял ему настолько и не разделил с ним это бремя; что думал, будто должен справиться со всем сам. Но Кас знал, что молчание Винчестера было вызвано не только упрямством. Это преданность отцу, он не хотел клеветать на Джона даже лучшему другу.
«Как будто я сам еще не разобрался, что Джон за человек». Кас не мог поверить, что Дин думал, будто его отец заслуживал защиты. Как Дин мог защищать Джона после всего, что было? А вот Сэм, когда у него появился шанс, не сказал ни слова в защиту отца. Резкие различия между братьями становились очевидны. Но ни один сын, слава Богу, не был похож на отца.
Внезапно Кас вспомнил слова Джона. Винчестер знал, что лицензия агентства висела на волоске, как и будущее его сына. И, казалось, ему было все равно, еще хуже, он винил во всем Дина. Как обычно Джон собирался стоять в стороне, позволяя старшему сыну страдать, главное, что он докажет, что был прав, а Дин ошибался. Докажет, что его сын не мог спасти агентство в одиночку.
Выругавшись, Кас набрал нужный ему номер, и вскоре на линии послышался грубый, неприветливый голос:
— Винчестер, что бы тебе ни понадобилось, мой ответ — нет, — прорычал Уриэль, бывший партнер Кастиэля из ФБР.
— Это Кас, и твой ответ — да, потому что ты мне должен, — холодно выпалил мужчина, не желая играть хорошо.
— За что это? — бросил вызов Уриэль, имя бывшего напарника не согрело его тон даже на градус.
— За то, что я не выдал тебя за второстепенные сделки, которые ты крутил с помощником директора Рафаэлем, — Кас показал карты, которые давно держал в рукаве, ожидая, когда сможет разыграть их для благого дела. Для него не было лучшей причины, чем благополучие друга. — Так что, если ты не хочешь чтобы я позвонил куда нужно, сделай мне одолжение.
Уриэль вздохнул, зная, что Кас держал его под колпаком.
— Что тебе нужно?
— Найди Джона Винчестера, — сказал Кас, понимая, что гнев слышен в каждом его слове, но не мог сдержаться.
— Отца твоего приятеля? Что, у них ссора? Ты их личный семейный консультант? Тебе всегда нравилась эта болтовня психов, — насмешливо ответил Уриэль.
Стиснув зубы, Кас отказывался клюнуть на приманку и дать бывшему напарнику хоть какое-то представление о личных делах Дина или о своих собственных.
— Найди его к выходным или будешь работать вышибалой в ночных клубах.
Загнанный в угол, Уриэль неохотно согласился.
— Ты хочешь, чтобы его привезли, арестовали или просто позвонили любимому сыну?
— Просто выясни, где он, и следи за ним. Позвони мне, как только узнаешь его местоположение.
— Я делаю это и…
— И ты получишь мою бессмертную благодарность, — фыркнул Кас в ответ, прежде чем отключиться.
Кастиэль надеялся, что Уриэль по-прежнему оставался хорошим агентом, потому что каким бы Джон Винчестер ни был ужасным отцом, он — первоклассный детектив. Его нельзя было найти, если он сам этого не хотел.
Внезапно перед глазами Каса появилось изображение Джона, подписывающего продление лицензии собственной кровью. И от этой мысленной картины на лице бывшего агента ФБР появилась улыбка.
***
«Пожалуйста… Дай мне шанс…» Минуту назад именно Сэм сказал эти слова, но Дин вспомнил, что когда-то это он произносил их. Тогда старший Винчестер просил, умолял брата просто поговорить, позволить ему исправить разрыв между их семьей, заставить отца ослабить железную хватку. Дин хотел доказать шестнадцатилетнему Сэму, что у него есть другие варианты, что младшему брату больше не нужно убегать ни во Флагстафф, ни куда-либо еще. Все, что ему нужно, у него уже было — его семья. Но ответ Сэма зазвенел в голове Дина, разрывал его сердце, как будто брат снова произнес те слова.***
— Шанс на что, Дин? Сделать все лучше? Изменить отца? Вернуть маму к жизни? Последнее было подобно ножу в сердце Дина, превратившему его самое заветное желание во что-то темное, что-то ранящее. И он ответил на яд Сэма своим: — В следующий раз, когда ты захочешь уйти, чтобы найти идеальную семью для себя, я не буду тебя останавливать. — Другая семья не должна быть идеальной, она просто не должна быть этой! — закричал в ответ Сэм. Дин горько улыбнулся. — Я продолжаю лгать себе, что ты ненавидишь отца, ненавидишь эту жизнь. Но все на так просто, не так ли, Сэм? Он даже не возразил, стоя в ошеломленном молчании, как будто не думал, что его секрет когда-нибудь раскроется. Прочитав молчание младшего брата как подтверждение, Дин разочаровано покачал головой и пошел прочь, не нуждаясь в словах, которые Сэм милосердно не произнес вслух.***
Нынешний урок был таким же трудным, как и первый. Повернувшись спиной к Сэму и подойдя к комоду, Дин вытащил пижамные штаны, прежде чем, наконец, ответить на мольбу младшего брата. — Шанс на что, Сэм? — резко спросил он, подняв глаза к зеркалу и заметив, как брат вздрогнул. Младший Винчестер знал, что не заслуживал, чтобы все было легко. Но надеялся, что Дин уступит, предложит ему амнистию, как делал всю жизнь. «Пока я не сломал его доверие… и сердце». Горько рассмеявшись, Дин покачал головой. — Ты все тот же Сэмми. И Сэм не знал, как доказать, что он изменился, как он изменился. Младший Винчестер не знал, каким его хотел видеть Дин. — Скажи мне, что… — Я хочу? — Дин цинично закончил предложение брата, его глаза потемнели, когда они посмотрели друг на друга в отражении зеркала. — Как будто это когда-либо имело для тебя какое-то значение. Или для папы, — захлопнув ящик и сжав одежду в руке, он направился в ванную, думая, что утопиться в душе, — это отличный способ закончить день. Опасаясь, что если Сэм оставит Дина в покое сейчас, посреди этого спора, то это будет повторение той ночи, которая произошла более четырех лет назад. Будет концом всего. Поэтому Сэм вскочил на ноги и зарычал в спину брата: — Ты никогда не говорил мне, чего хочешь! Дин остановился в дверях, но не обернулся, стиснув зубы так сильно, что не мог говорить целую минуту. Когда он решился открыть рот, его слова были тихими, но резкими: — Я хотел, чтобы моя семья осталась вместе. Я хотел того, чего ты никогда не мог мне дать. Сэм отступил на шаг, у него перехватило дыхание от прямого попадания этих слов. Он резко вскинул голову, услышав, как захлопнулась дверь ванной, как брат закрылся от него, вероятно, навсегда.***
Опустошенный эмоционально и физически, Дин прислонился к туалетному столику, когда комната закружилась. Он задавался вопросом, было ли это проявлением того, что его мир рушился вокруг него, или виновато ранение. Дин ненавидел себя за то, что дал Сэму доказательства того, насколько сильно младший брат ранил его, когда уехал; показал, как сильно он нуждался в Сэме; как был слаб, желая того, чего никогда не получит. Старший Винчестер резко выпрямился, когда дверь ванной распахнулась и Сэм заполнил дверной проем. У Дина перехватило дыхание, как только он увидел страдание в глазах младшего брата. Такое же выражение лица было у Сэма, когда старший Винчестер впервые пошел в школу, оставив его дома. Дин оттолкнулся от туалетного столика, и неожиданно перед глазами все поплыло. Инстинктивно старший Винчестер протянул руку, чтобы ухватиться за стену, остановить падение, как ему пришлось делать в душе, поддержать себя, как он должен был делать всю свою жизнь. И Дин точно знал, что сам по себе недостаточно силен, и как бы ни сопротивлялся, ему нужны были люди. Ошеломленный тем, что старший брат готов упасть в обморок, Сэм чуть не опоздал его поймать. — Дин! — в панике закричал он, бросаясь вперед и обнимая брата. Сэм отступил на шаг назад, когда Дин навалился на него всем весом, но сила младшего Винчестера удержала их обоих. Он покрепче обнял его. Сэм чувствовал, как капли воды стекали с волос Дина ему на грудь, слышал прерывистое дыхание и инстинктивно прижал брата сильнее к себе. Но мгновение спустя руки старшего Винчестера скользнули между ними, уперлись Сэму в грудь, пытаясь разорвать контакт, несмотря на то, что только сила младшего брата и держала его на ногах. — Дин, остановись! Сэм хотел, чтобы эти слова прозвучали как строгий приказ, но получилось как мольба. Он хотел положить конец борьбе между ними, эмоциональной дистанции, которую Дин поддерживал. Сэм хотел положить конец разлуке, которую когда-то жаждал, а теперь горячо презирал. Но Дин больше не поддавался на уговоры младшего брата. Он уже понял, что внимательное отношение к людям могло стоить ему всего. — Отпусти меня, Сэм! — зарычал Дин. Он поднял голову с груди брата, но не настолько высоко, чтобы встретиться с ним взглядом, и прижал руки к груди Сэма. Даже если он упадет на задницу, это будет лучше, чем быть обязанным младшему Винчестеру. Он не собирался снова давать Сэму ключи от своего сердца. Опасаясь, что Дин начнет сопротивляться всерьез, отчаянно желая высвободиться из его хватки, несмотря на то, что могло открыться пулевое ранение, Сэм усадил брата на закрытое сиденье унитаза и присел перед ним на корточки. Не глядя младшему брату в глаза, Дин откинулся на бочок, как будто жаждал как можно большего расстояния между ними. Сэм понимал, что не восстановит доверие, хуже того, утратит остатки привязанности Дина к нему, если ничего не предпримет, не скажет брату, как сильно он по нему скучал. Младший Винчестер судорожно вздохнул, понимая, что сначала должен сказать правду, и будь что будет. — Я был не прав, что ушел, — хрипло начал Сэм, наблюдая, как Дин напрягся, но не пошевелился, не поднял голову и не посмотрел ему в лицо. — Я был не прав, что не общался с тобой. Я был так не прав… — голос Сэма сорвался и ему потребовалось мгновение, чтобы выговорить остальные слова, — думая, что смогу найти лучшего брата. И мысли Сэма тут же обратились к Касу. Он понял, что Дин сделал то, чего он сам не мог и никогда не сможет сделать: найти замену Дину, найти более преданного, более любящего брата, чем тот, что у него был. «Как я вообще мог думать, что смогу заменить Дина», — с ненавистью к себе подумал Сэм. Дин не двигался, не говоря уже о том, чтобы ответить на слова брата. Сэм с трудом сглотнул и попытался восстановить разрушенные стены их отношений. — Я не знаю, как все исправить. Может быть, нельзя ничего исправить, но… но я хочу попробовать. Я возьму все, что ты мне дашь, Дин. Но старший брат ничего ему не давал, он был похож на живую, дышащую статую. Испытывая страх и отчаяние, Сэм схватил его за подбородок, подняв лицо, и сосредоточился на цели, которая стояла перед ним. — Но я помогу тебе, удостоверюсь, что тебя не убьют, и это не обсуждается, Дин. Так что… — его голос смягчился, и хватка ослабла, он провел большим пальцем по щетине Дина, — не падай в обморок. Тем более, что на тебе только полотенце. Я не настолько увлекаюсь братскими отношениями. Вопреки собственным желаниям, Дин улыбнулся, выдавая слабый, но настоящий смех. — Ты всегда был брезгливым. Вместо гнева Сэм ответил широкой улыбкой, убирая руку с лица старшего брата. — Ты хочешь сказать, что я был умным, — схватив с туалетного столика одежду, которую захватил с собой Дин, он бросил ее ему на колени. — А теперь надень штаны и позови меня, когда будешь выглядеть прилично, — приказал Сэм, вставая и поворачиваясь, чтобы дать Дину уединение. — Приличная внешность или приличное поведение? — поддразнил старший Винчестер и обрадовался, когда брат с усмешкой обернулся. — Давай работать над возможным: только внешность. Затем Сэм вышел за дверь, но оставил ее приоткрытой достаточно, чтобы слышать даже дыхание брата. — Только извращенцы подслушивают у дверей ванной, — крикнул Дин, с трудом натягивая одежду. Проклиная чертовы пулевые ранения и удары по голове, он ухватился за туалетный столик, чтобы не свалиться с сиденья, когда у него закружилась голова. — И младшие братья, которые не хотят поднимать своих старших братьев с пола в ванной. Ты уже оделся? И не надевай рубашку, — сказал Сэм через дверь. — Не слишком ли ты раскомандовался? — проворчал Дин, подходя к столику, одетый в штаны. — Дин? — встревожено позвал Сэм, поворачиваясь к двери, готовый ворваться в ванную, потому что ворчание брата показалось ему слишком тихим. Его сердцебиение успокоилось, когда дверь открылась, и он увидел бледного, но стоящего на ногах Дина. Шагнув в дверной проем, Сэм схватил брата за руку и потянул вперед. Выйдя из тесной ванной, Дин стряхнул хватку младшего Винчестера и прошел в спальню, где лежали медикаменты. Он хотел опуститься на единственный стул в комнате, но Сэм схватил его за локоть. — Пойдем, ты ляжешь в постель, — осторожно сказал младший Винчестер, стараясь, чтобы это прозвучало не как приказ, а как просьба. Когда Дин послушно позволил ему отвести себя к кровати, даже не подарив остроумный ответ, Сэм почувствовал беспокойство вместо благодарности. Это говорило о том, как плохо чувствовал себя брат. Прежде чем он успел занять кровать, Сэм метнулся вперед и откинул покрывало. Дин внимательно наблюдал за братом, разглядывая его профиль. Когда Сэм поймал его взгляд и в замешательстве склонил голову, старший Винчестер ничего не сказал, просто забрался на кровать и прислонился спиной к изголовью. Он подавил вздох облегчения, потому что, по правде говоря, душ не сотворил чудес, вместо этого Дин почувствовал, что у него все болит: от ноющей головы до пульсирующего плеча. Боль прокатывалась вниз по руке, проходя через позвоночник. Если бы он был автомобилем, то пустил бы себя под пресс. Но судя по тому, как пристально смотрел на него младший брат, ему не удалось обмануть мелкого. Сэм до сих пор мог видеть все дерьмо Дина, как эксперт. Но это не означало, что старший Винчестер собирался провести инвентаризацию своих боевых ран. В нем все еще присутствовала гордость. Судя по движениям брата и туману в его зеленых глазах, Дину было больно, но он молчал, отказываясь признать это. Поэтому Сэм сосредоточился на зашитой ране на его левом плече. Хотя пулевые ранения для них не были обычным явлением, к синякам, трещинам и сломанным костям они привыкли. Сэм осмотрел рану, мягко скользя пальцами по швам, по поврежденной коже брата. Он должен был примириться с мыслью, что Дина подстрелили, что пуля застряла в его теле, так близко к жизненно важным органам. Рана оказалась гораздо глубже, чем думал Сэм. У него самого слегка закружилась голова от неопровержимых доказательств того, что если бы пуля прошла всего несколько дюймов правее, ему пришлось бы приехать в Канзас, чтобы похоронить брата. Заметив, как краска отхлынула от лица Сэма, Дин чуть не спросил, все ли с ним в порядке, почти вступил в роль защитника. Но не сделал этого. Остановил себя. Он не переступил черту, которую Сэм провел на песке, не верил, что присутствие младшего брата что-то меняет в их отношениях. Сэм не хотел, чтобы о нем заботились, особенно старший брат. Дин чуть не вздрогнул, когда встревоженные глаза Сэма встретились с его собственными. Когда младший Винчестер, наконец, отбросил мысли о том, что могло случиться, он хрипло спросил: — Это так же плохо, как мы представляли себе в детстве? Еще мальчишками они с Дином знали, как опасна профессия отца, профессия, которая когда-нибудь станет и их. Дин пожал плечами, словно отрицая намек Сэма на то, что это причиняло ему боль. Он наблюдал, как младший брат сердито поджал губы. Как это похоже на Дина — отрицать, что ему может быть больно. И это поведение мачо разозлило Сэма. Разозлило то, что Дин не мог признать, что он не робот, что он человек и ему было больно. Дин мог признать эмоциональную боль, но не физическую. «Тебе не нужно притворяться передо мной», — хотел сказать Сэм, но знал, что брат не примет эти слова. Поэтому вместо слов младший Винчестер использовал жесты: был настолько нежен, насколько мог, когда наносил крем на рану Дина. Он ненавидел, что брат оставался неподвижен, делая вид, что боли не существовало. Хотел бы Сэм знать, что сказать, как избавиться от разлуки лет, как ослабить напряжение, гудящее в теле Дина, как разогнать тьму в его глазах. Но он этого не сделал. Чинить отношения — это специальность Дина, а не его. Жаль, что старший брат списал их отношения со счетов. Заклеив рану марлевой повязкой, Сэм протянул руку к голове брата. Но замер, когда Дин дернулся от его прикосновения. — Полегче, просто проверяю, как поживает твоя твердая голова, — Дин надеялся, что младший брат не понял, что он получил удар по голове, когда началась стрельба, но Сэм разрушил эту надежду. — Я был в офисе, видел кровь на полу, и если ты не решил вздремнуть после выстрела, значит упал. А так как ты не поднялся… — эта правда до сих пор пугала Сэма как ничто за последние четыре года. Дин уныло потер затылок, и устало ухмыльнулся: — Надо бы вложиться в хороший толстый ковер. Осторожно отодвинув руку брата в сторону, Сэм легко нашел шишку на его затылке, но не обнаружил швов, значит, открытых ран не было. Но если судить по тому, как шатало Дина в ванной, удар получился довольно сильным. — Немного льда еще может принести пользу и уменьшить опухоль. — Ты ходишь на уроки медсестер в Стэнфорде, Сэмми? Должен сказать, что тебе не идет белый цвет, — сказал Дин, не уверенный, улучшает он или ухудшает ситуацию своим юмором. Услышав насмешку брата, Сэм даже не попытался заглушить свою сияющую улыбку. Он увидел под ней нежность и очень маленький, но реальный признак того, что может заслужить помилование. Это доказывало, что Дин не отказывался от семьи, от людей, о которых заботился. Несмотря на то, как все изменилось между ними, как они оба изменились, Дин все еще был его старшим братом и не собирался отрекаться от этого титула без боя.
