Over the forest on the mountain

Чонгук просыпается в коконе из мягких перьев, что приглушают свет, глубоко вздыхает и сладко потягивается. Под ним удобные и мягкие звериные шкуры, живот согревает чужая ладонь, а ноги переплетены с чьими-то еще. Чимин возится у него за спиной и ворчливо мурлычет, прижимаясь губами к его шее. Вход в пещеру – единственный источник света в ней, но стены с драгоценными вкраплениями тоже сияют, будто солнце заглядывает к ним в гости. Дракон глубоко вздыхает и перекатывается на спину, и охотник следует за ним. Зевает, рассеянно поглаживая его живот, а затем поднимает голову и широко улыбается. Вид Чимина в мягком, мерцающем освещении особенно прекрасен. Темные волосы, небрежно раскиданные по белоснежной шкуре, контрастируют с ней и кажутся мягче шелка, бархатная кожа сияет и выглядит идеальной, а хитро прищуренные глаза сверкают, будто что-то подсвечивает их изнутри. Парень улыбается в ответ и скользит ладонью по бедру Чонгука. - Доброе утро, Чонгук, - мурлычет он. Чон смотрит как зачарованный и тянется к нему, чтобы осторожно провести пальцем по точеной скуле. Чимин опускает ресницы и тяжело выдыхает, поворачивая голову и прижимаясь к чужой руке. - Очень доброе, - шепчет Гук. – Как спалось? Дракон улыбается, облизывает губы и садится. Его зрачки сначала расплываются в стороны, а затем превращаются в вертикальные щелочки – зверь, очевидно, привыкает к яркому свету в пещере. Пару раз моргает, и зрачки возвращаются к нормальному виду. - Превосходно, - докладывает он и потягивается, замечая устремленный на него голодный взгляд. Ноздри раздуваются, выпуская несколько колечек дыма и принюхиваясь, а голова клонится набок. – Ночью шел дождь. Чонгук снова тянется к нему, опускает ладонь на колено и радуется тому, как глаза Чимина вспыхивают. - Мне нужно проверить мою лошадь, - вспоминает он и тоже садится. - Пойду с тобой, - оживляется дракон и поднимается из гнезда. Он направляется к мешку с мясом, пока охотник накидывает на плечи свой плащ и закрепляет меч на поясе, и возвращается с двумя аккуратными кусочками. Подбрасывает один из них в воздух и выплевывает струю пламени такой мощности, что к моменту падения мяса обратно в руку, оно оказывается неплохо поджаренным. Чон удивленно приподнимает бровь, когда Чимин протягивает ему аппетитно пахнущий кусочек. - Ты всем своим друзьям демонстрируешь такие фокусы? - Только тем, кто мне нравится, - подмигивает дракон, а затем подкидывает и второй кусок мяса, ловко проглатывая его целиком. Гук же осторожно принимает свою порцию, боясь обжечь пальцы, и пробует на вкус, пока они выходят из пещеры. Окрестности утопают в ярком солнечном свете, а воздух пахнет свежестью затяжного дождя. Чонгук вертит головой по сторонам, но не видит нигде лошади. Впрочем, он не сильно беспокоится – хорошо знает, что его верная подруга умна и бесстрашна подстать ему. Пес Чимина обнаруживается под ближайшим деревом. Завидев их, он несется к хозяину и дико виляет хвостом, подпрыгивая чуть ли не до его носа. Дракон смеется, гладит собаку по голове и опускает вприпрыжку по тропе. Чонгук следует за ними тем же путем, которым они пришли сюда от ставки на тыльной стороне горы. По дороге он доедает мясо, а Чимин намеренно не идет как следует – прыгает с уступа на уступ и улыбается всякий раз, когда ловит на себе взгляд Гука. - Как давно ты тут живешь, Чимин? – тот решает завести разговор, лишь бы его неугомонный спутник не сорвался с отвесной скалы. Вряд ли падение в пропасть повредит дракону, но смотреть на такое Чонгук решительно отказывается. Чимин призадумывается и хмурит брови, погружаясь в мысли. - Много человеческих жизней, - отвечает он. – Я жил здесь еще до деревни у подножья. - И сколько же тебе лет? – растерянно моргает охотник. - Да я совсем юный для своего вида, - хмыкает дракон, подмигивая ему. Чонгук закатывает глаза, а Чимин спрыгивает с уступа прямо перед ним и подходит совсем близко, прижимая обе руки к его груди. – Тебя это беспокоит? - А должно? Чимин склоняет голову и хмурится. - Не знаю, - честно отвечает он и пожимает плечами. Его пальцы неуверенно сжимают рубашку Гука, а пухлая нижняя губа оказывается крепко прикушена. – Я мало что знаю о людях. Я попросил тебя остаться не столько из скуки, хотелось изучить вас получше и показать, каков из себя наш вид. - Как думаешь, мы можем чему-то научиться друг у друга? – спрашивает Чонгук в искреннем любопытстве. – Впрочем, не думаю, что в людях есть что-то интересное, особенно для таких существ как ты. - Почему? – поднимает на него глаза дракон. – Потому что ты проживаешь коротенькую жизнь и не можешь летать? Думаешь, из-за этого ты станешь для меня менее интересным? Именно так Чонгук и думает. - Просто я сам никогда не находил людей интересными, - признает он и берет Чимина за руку, поднимая и касаясь ладони губами. Глаза дракона вспыхивают, и он привычно мурлычет, улыбаясь. - А меня? – шепчет он, прижимаясь к парню ближе. – Я тебе интересен, Чонгук? - Очень, - пылко отвечает Чон и чувствует непреодолимое желание обнять жмущегося к нему зверя. Тот излучает тепло, подпитываемое его внутренним огнем, а потому даже на голом, обдуваемом всеми ветрами склоне горы Чонгуку не холодно. Чимин улыбается и гладит его по щеке, но, стоит только парню начать таять от прикосновения, резко отходит от него и продолжает путь. Впрочем, через пару шагов он оборачивается на насупившегося охотника, побуждая его своим взглядом следовать за ним. - Чтоб ты знал, я восхищаюсь людьми, - бросает невзначай дракон. - Ты серьезно? – удивляется Гук. На его взгляд, восхищение – это последнее, чего люди заслуживают. Чимин кивает, рассеянно поправляя на плечах свой плащ из перьев. - Оо, люди – очень любопытный вид, - добавляет он. – Вы определяете съедобное и несъедобное самыми странными способами. Ну, правда, что за нелепица с вашей готовкой на огне? Вы приручаете диких животных и используете их для своей выгоды – лошадей, собак, быков… А еще, - парень оборачивается и улыбается Чонгуку, - вы никогда не отступаете перед сильным соперником, будь он кем-то вроде меня или сборищем вам подобных. Охотник не может сдержать улыбки и бросается вперед, резво преодолевая ту пару шагов, что отделяет его от дракона. Тот инстинктивно замирает, покачиваясь на пятках на краю пропасти. Чон пользуется этим в своих интересах, мягко поглаживая бока разомлевшего зверя, и дергает его на себя. Чимин с тяжелым вздохом прижимается к нему и не моргая глядит своими большими блестящими глазами. Его губы приоткрытые и даже визуально мягкие. Он слабо стонет, когда ладонь Гука ползет выше, располагаясь на его голой груди, и жмется к нему плотнее. - Так ты считаешь себя несоизмеримо сильнее? – шепчет охотник, прикусывая мочку его уха и вдыхая сладковато-медовый запах. Смоляные волосы Чимина щекочат щеку, и Чонгук поворачивается, зарываясь в них носом. Он не перестает поглаживать бока дракона, и тот дрожит и порыкивает в его объятиях. - Я могу сжечь тебя заживо, - выдыхает Чимин, но вряд ли этот полустон можно расценивать как угрозу. Мышцы живота напрягаются, стоит только чужой руке опуститься ниже, и Гук улыбается на это и коротко лижет и посасывает тонкую кожу под его ухом. Реакция следует незамедлительно – Чимин клонит голову в сторону и открывает лучший доступ, а ладони Чонгука сползают совсем низко, сжимая его бедра и притягивая ближе. Дракон мягко и довольно стонет, и охотника обдает новой волной жара при мысли, что такое могущественное существо с готовностью уступает ему. Покладистость Чимина – явление временное, он понимает это, но потому особенно ценное. Парень крепче обнимает своего зверя, оттягивает его волосы и кусает на стыке шеи и плеча. Чимин рычит, а его кожа внезапно становится особенно горячей в местах, где ее касается Чонгук. Тот отступает, с расстояния в несколько шагов наблюдая, как тяжело дышит дракон, а во рту его пылает огонь, готовый вот-вот сорваться с приоткрытых губ. Чимин сглатывает и вмиг оказывается рядом, сгребая Гука в объятия. - Ты очень смелый человек, - шепчет он, дергая на нем плащ. В этом действии вроде и нет никакого намерения обнажить Чонгука, но тот не сомневается, что потребуется совсем немного участия с его стороны, чтобы сподвигнуть Чимина зайти дальше. Он очень голоден и отчаян. Чон улыбается и притягивает его за шею, оставляя короткий поцелуй на губах. Прежде чем ему отвечают, он отступает и наблюдает со стороны, как Чимин вытирает рот рукой и раздраженно закатывает глаза, сверкающие не хуже драгоценных камней в его пещере. - Возможно, мне стоит отозвать свое предложение о дружбе, - бормочет он, и охотник хмыкает, трогаясь за ним в дальнейший путь. Извилистая горная тропа все петляет, а ветер меняется и приносит с собой запах чадящего дерева, обгоревших костей и леса. - Сегодня вечером будет шторм, - говорит Чонгук, хотя не видит облаков ни над ними, ни на горизонте. И все же ветер излишне порывистый, и ему не сложно будет пригнать парочку туч на этот склон. Их долгая прогулка подходит к концу, узкая тропка становится шире, и Чимин спрыгивает на нее с очередного уступа и широко разводит руки в стороны. Гук не видит никаких следов своей лошади, но старается не предаваться волнению. Дженни – умная и выносливая животинка, наверняка она отыскала в каком-нибудь укромном уголке самую сочную траву, но окажется тут как тут, стоит ему призвать ее. - Точно! – пытается перекричать ветер дракон. Его глаза сияют, а улыбка становится все шире. – Было бы прекрасно. Если будет дождь, мы должны полетать. - Мы? – переспрашивает Чон. - Я вполне способен унести тебя, - ухмыляется Чимин и картинно напрягает бицепсы, как бы доказывая, насколько он силен. Чонгук ни на секунду не сомневается в нем. - Разве это будет приятно? Дожди в этих краях холодные, - вот что вызывает куда больше сомнений. Дракон снова расплывается в улыбке и облизывает полные губы. - Только не в моей компании, - мурлычет он. Охотник с минуту обдумывает это предложение, а затем кивает, полагая, что зверь – эксперт в таких вопросах. - Так ты снова покажешь мне свою настоящую форму? – спрашивает он, и Чимин оборачивается к нему с улыбкой. – Я хотел бы ее нарисовать. Глаза парня вспыхивают, а потом он смущенно опускает голову и неловко перебирает перья на своем необычном плаще. Это любопытная реакция, Гук никогда бы не подумал, что драконы могут быть застенчивыми. - Хорошо, - соглашается Чимин и выходит на свое почерневшее от постоянного воздействия пламени плато. Он лишь чуть дует пухлые губы, но с них срывается яркая струя огня, поджигающая обугленные камни точно, как в ночь их первой встречи. Чонгук подходит ближе и садится прямо на землю, скрещивая ноги и доставая из кармана бумажный свиток. Чимин входит прямо в бушующее пламя – и чего греха таить, выглядит это пугающе. Он широко раскидывает руки в стороны и вдыхает полной грудью, а затем вдруг вздрагивает, как в лихорадке. Изящное тело скручивает и ломает какая-то неведомая сила, и Чимин падает на колени, закрывая глаза. Чон ловит себя на мысли, что боится за него. Здравый смысл подсказывает, что дракон проделывал подобные обращения тысячи и тысячи раз на своем веку, но глупое сердце сжимается, когда его хрупкое человеческое тело хрипит и бьется, будто в агонии. Раздается треск – и Чимин вонзает длинные когти в гранитный валун, кроша его, резкий щелчок челюстей – и очаровательное личико трескается пополам, вытягиваясь в продолговатую морду рептилии, болезненный рык – и на голове проступают рога, залитые кровью, но отливающие перламутром. Чонгук многое повидал в жизни, но такое впервые. Мгновение назад перед ним стоял обычный парень из плоти и крови, а теперь он наблюдает за человеком, разорванным в клочья без ножа или меча. И отвести взгляд от этого жуткого зрелища он не может. Плоть сползает с Чимина и плавится в языках пламени. Поднимаются крылья – тяжелые, широкие и мерцающие – и накрывают окровавленные руки. Плечи сжимаются, и дракон делает странное судорожное движение, будто пес, пытающийся освободиться от упряжи. Спина раздается в стороны, а кожа на груди трескается. Проступают перья, густо покрывая длинные гладкие черные конечности, когти еще больше удлиняются, принимая тот же перламутровый цвет, что и у рогов. Чимин изгибается, и в сторону выпадает упругий хвост, колени отходят назад и с щелчком ломаются, освобождая место для задних ног. Дракон снова извивается, его плечи и бока подрагивают, стряхивая с себя остатки человеческой плоти, которая немедленно обугливается и чернеет в огне. Чимин рычит и взмахивает крыльями, провоцируя маленькие пылевые водовороты. Снова рычит и выдувает дугу из пламени. Чонгук наблюдает за всем с затаенным дыханием. Дракон открывает глаза, и они такие же яркие и луноподобные, как и во снах охотника. Он тихо урчит, расправляя крылья и хвост, и Чон понимает, что вздохнуть под его взглядом ему не удается. - Как же ты прекрасен… - шепчет он. Руки сами собой тянутся к грифелю, а глаза все не могут оторваться от изящных линий и форм дракона. Тот снова встряхивается и оседает посреди своего пламени с тяжелым грохотом. А затем выпускает струю совершенно иного огня. Поток этот – переплетение белого и голубого, как лунный свет и вода, и он заливает пылающие вокруг костерки. Следом по плато прокатывается волна холода, и Чонгук дрожит и плотнее запахивает плащ, внезапно лишившись источника тепла. Глаза Чимина большие и лучистые, но с тяжелыми веками. Он вновь приподнимается и шумно опускается, устраиваясь, как кошка на окне, низко опустив крылья и обвивая хвостом задние лапы. Чонгук встает и неуверенно приближается, когда зверь склоняет голову, тянется к нему, вдыхает запах свежей крови с его кожи и улыбается, пока дракон ластится и мурлычет ему в грудь. Охотник гладит его щеки – неожиданно теплые и мягкие, как овечья шкура. В любой из ипостасий Чимина нет ничего острого, кроме разве что зубов, рогов и впечатляющих когтей. - Ты прекрасен, - повторяет Гук, потому что не может подобрать другого слова, что в полной мере описало бы дракона. Тот мурчит и демонстрирует клыки в широкой улыбке. Чонгук улыбается в ответ и проводит пальцами по губам дракона, поднимая верхнюю и рассматривая острые клыки. Они гладкие, прочные, как мрамор, и прохладные на ощупь. Улыбка Гука становится только шире, когда он чувствует хвост, касающийся его бедра, а сам зверь издает довольный гул, обдувая его теплым воздухом из ноздрей. Парень оставляет клыки в покое и гладит его морду. Он впервые видит Чимина драконом при свете дня и обнаруживает, что он не совсем черный. Есть, конечно, перышки, отдающие полуночным цветом, но среди них встречаются темно-синие и лазурные. Чон спускается ладонью к плечу зверя и чувствует пульсирующий жар между ключицами, где горло остается мягким без защиты чешуек и перьев. Крылья Чимина снова трепещут, а когти скребут по камням, и Чонгук замирает. - Эй, я не причиню тебе вреда, - шепчет он. Чимин порыкивает, но успокаивается. Гук тянет за толстые перья, покрывающие его грудь, и видит за ними бледно-голубой огненный кристалл – тот, что поддерживает живое пламя внутри дракона. Он никогда не видел его так близко, хоть и впрямь пронзил мечом немало сородичей Чимина. Охотник отступает немного, чтобы лучше рассмотреть. Кристалл не больше ладони, но воистину прекрасен и сияет, как драгоценные вкрапления на стенах драконьей пещеры. Внутри будто перетекает и переливается свет. Чонгук завороженно выдыхает, и перья возвращаются на место. Руки скользят из-за масла, и он вытирает их о себя, пока Чимин расслабленно оседает на землю, успокаиваясь. Хвост дракона обвивает Гука, подтягивая его к боку, а крыло приподнимается, заключая его в объятия. А тот все не может оправиться от восхищения. Любое воплощение Чимина так прекрасно, что он мог бы недели провести за одним лишь любованием им. Это стало бы его любимым занятием. - Тебе больно менять форму? – тихо спрашивает он. Дракон поворачивает голову, вздыхает и кивает. - Извини, - шепчет охотник и ласково перебирает перья вдоль хребта зверя. – Я не должен был просить тебя обратиться ради собственного любопытства. Чимин обнажает клыки в улыбке и закатывает глаза. Не только красота присуща всем его обличьям. Чонгук тоже улыбается и гладит рукой основание его хвоста. Дракон мурлычет и укладывается набок, доверчиво расправляя крылья и обнажая мягкий живот под прикосновения охотника. Тот с улыбкой наблюдает, как зверь провоцирует его, а затем тянется к своему пергаменту. - Позже, Чимин, - обещает он. - Ты такой глупый человек, - бурчит дракон и успокаивается с ленивым вздохом. Он сворачивается калачиком и, определенно, чувствует себя в полной безопасности. Чон довольствуется тем, что продолжает касаться Чимина, восторгаясь мягкостью его чешуек и жаром, греющим ему руки и грудь, стоит только прижаться ближе. Кажется, вполне естественным найти пальцами на крыльях железы с маслянистым секретом и чуть надавить на них. Зверь начинает урчать, его дыхание замедляется и тяжелеет, а Гук улыбается самому себе, безмерно довольный, что грозное, полумифическое существо так сильно доверяет ему. Ноздри дракона раздуваются, а хвост крепче сжимается, когда пальцы охотника становятся настойчивее. Чон делает паузу, ослабляя хватку, и Чимин приоткрывает глаза, глядя на него с нетерпением. Чонгук улыбается ему и убирает руки, вытирая их о плащ, а затем возвращается к своим наброскам. Дракон снова откидывается назад, громко мурлыча и выпуская из ноздрей тонкую струйку дыма. Он безотрывно наблюдает, как Гук садится напротив и начинает рисовать. - А в человека превращаться больно? – он снова поддается любопытству, приступая к тщательной прорисовке крыльев дракона. - Нет, обратное превращение куда проще, - качает головой Чимин. – Я возвращаю свое истинное обличье. Чонгук понимающе кивает. Очевидно, процесс обращения из крупного существа в меньшее значительно легче, нежели обратный. - Странное, должно быть, чувство. Мне бы хотелось уметь что-то подобное, - откровенничает Гук. – Иметь возможность в любой прекрасный момент расправить крылья или выпустить хвост. Чимин издает странный булькающий звук, очевидно, посмеиваясь над наивными мечтаниями человека. Чонгук улыбается и продолжает рисовать. Он хотел бы заполнить всю свою бумагу изображениями прекрасного дракона, и все равно этого будет недостаточно. День уже наступает, и Гук рисует, захватывая все больше подробностей. Но внезапно глаза Чимина распахиваются, и он поднимает голову. А затем скалит зубы и рычит, устремив взгляд за плечо охотника. Тот немедленно вскакивает и обнажает свой меч, готовясь встать на пути любой угрозы. Да, это абсурдно, потому что Чимин – дракон. И он куда лучше способен защитить себя от нападения. Дракон снова рычит, тоже поднимается на ноги, и Чонгук наконец видит то, что его насторожило – среди деревьев мелькает одинокая фигурка и все приближается к ним. Треск веток и шорох листьев, в аккомпанементе которых незваный гость к ним пробирается, говорят о том, что он не имеет отношения к воинам. Оружия при нем, на первый взгляд, тоже нет. Но Чон не может найти ни одной другой причины, по которой человек пойдет этим путем. Только убить дракона. Внезапно Чимин расслабляется и издает резкий свист в качестве приветствия. Чонгук хмурится, опуская меч, а затем узнает в вышедшем из-за деревьев Тэхена. Парнишка укутан в плотный серый плащ, и с зачесанными назад волосами его признать непросто, но теперь сомнений не остается. Это определенно он. Тэхен замирает и, очевидно, удивляется встрече с Чонгуком не меньше его самого. - Ох, - бормочет он, а его щеки заливаются нежным бледно-розовым румянцем. Гук вкладывает меч в ножны и кивает ему. - Здравствуй, Тэхен. Парень улыбается ему, но затем его взгляд переходит к Чимину. - Привет! – кричит он и машет рукой, а дракон издает еще один странный довольный звук и выбирается из-за спины охотника. Тэхен осторожно протягивает руку и гладит его по лбу, а он взмахивает крыльями от радости. - Так вы двое знакомы? – спрашивает Чонгук, хотя это даже не вопрос, а проявление недоверия. - Немного, - кивает мальчик. Зверь же тихо мурлычет, касаясь хвостом его руки, а затем отходит назад и сворачивается калачиком между людьми, как большой бдительный кот. – А ты еще жив. Чудесная новость. - Точно, - пожимает плечами Гук. - А я тебе говорил, - тихо напоминает Тэхен. – Не все из нас боятся его. - Как часто ты сюда приходишь? – интересуется охотник, пока наклоняется за свитком пергамента и грифелем и убирает их в карман. - Не так часто, как хотелось бы, - сокрушается парнишка. – Когда я был ребенком, я почти все время проводил здесь. Но потом родители умерли, а я угодил на работу в таверну. – Чимин сочувственно вздыхает и выпускает с ноздрей пару струек дыма, Тэхен благодарно улыбается ему. – Но у него хорошая память. - Но ты даже не сказал мне. - А что я мог сказать? Не причиняй ему вред, он мой друг? Да ты счел бы меня сумасшедшим, - парирует парень, и Чонгук не может отрицать, что, скорее всего, к такому выводу бы и пришел. – И если бы жрецы или кто-нибудь еще узнал, они бы посчитали так же. На этих словах верхняя губа дракона дергается, и он рычит. Гук оборачивается на него, а затем вздыхает, снова переводя взгляд на Тэхена. - Зачем ты пришел? - Ты слишком долго не возвращался, - поясняет мальчик, выражение его лица становится серьезным и грустным. – Жрецы призывают войска из столицы. Джисунг объявил, что ты погиб от лап дракона, и эту гору необходимо взять силой. Он хочет, чтобы воины поднялись сюда и изгнали зверя. Гук снова смотрит на дракона и переполняется любопытством. Почему Тэхен не называет его по имени? Есть ли вероятность, что Чимин никогда не заговаривал с ним и не представал в своем человеческом обличье? Зверь как раз лениво моргает под его взглядом и крепко обнимает своим хвостом. Этот собственнический жест заставляет охотника почувствовать себя невероятно маленьким. - Мы не можем этого допустить, - говорит он. Тэхен кивает. - Я пришел, чтобы убедиться в твоей гибели, но ты жив-здоров… - он замолкает, а затем хмурится и смотрит на дракона. – Почему ты до сих пор здесь? - Мы с Чимином пришли к соглашению, - начинает Гук. - Чимином? Чимин коротко рычит и скалится парнишке. - Боги, ты можешь говорить с ним… - потрясенно шепчет Тэхен, распахивая глаза до предела широко. Чонгук кивает, но предпочитает не раскрывать подробности. Есть риск в том, чтобы раскрыть таланты Чимина слишком рано. - Я и не знал об этой своей способности, не думаю, что она очень распространена, - обтекаемо говорит он. Дракон фыркает, дергая хвостом и выпуская его из объятий. – Это выходит… само собой. Я пообещал не причинять ему вреда, а он пообещал то же самое в мой адрес. Думаю, мы с ним друзья. Тэхен нервно хихикает и потирает лоб. - Это безумие, - вырывается у него. – Но хорошо, что ты здесь. Ты можешь предупредить его о надвигающейся угрозе. Его не оставят в покое, - парень тяжело вздыхает и поворачивается к Чимину. – Ты в опасности. Ноздри дракона раздуваются, и он раздраженно взмахивает крыльями. Этот красноречивый жест не нуждается в переводе. - И что ты предлагаешь нам делать? – спрашивает Чонгук, вновь привлекая внимание Тэхена. - Я даже не знал, что встречу тебя здесь живым! И планов я никаких не строил... Но много времени на переброску войска из столицы не потребуется. Если солдаты попытаются идти в горы, сотни из них погибнут. Чимин тоже может погибнуть, а я… - паренек делает паузу и гулко сглатывает. – Чонгук, я забочусь о нем. В деревне немало тех, кто хочет, чтобы он остался в наших краях. Я хочу, чтобы он остался. Чимин издает счастливый вой, царапая когтями ближайший валун, а Чон улыбается и подходит к Тэхену, обнимая его. - Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось, - обещает охотник, и парень часто кивает, убирая отросшую челку за ухо. – А тебе нужно уходить, пока никто в деревне не хватился тебя. – Он резко свистит, и дракон настораживается и раздувает ноздри, реагируя на непривычный звук. Если Дженни поблизости, то она непременно услышит. – Возьми мою лошадь. Она тебя знает и в разы быстрее доставит сюда при необходимости. Тэхен снова кивает и бледнеет, а мгновение спустя кобыла появляется из-за деревьев, замирая подле хозяина. Чонгук улыбается ей и гладит взмыленную шею, отмечая листики папоротника в гриве и хвосте. Он подводит лошадь к пареньку и помогает взобраться ей на спину. Без седла и поводий поездка обещает быть не самой комфортной, но Гук доверяет своей любимице и не сомневается, что она доставит Тэхена в целости и сохранности к подножью гор. Тот неуверенно поглаживает спутанную гриву и прикидывает, как лучше за нее ухватиться. - Да хранят вас обоих боги, - бросает Тэхен на прощанье и упирается пятками в бока лошади. Чон закатывает глаза, и мальчик смеется. – Прости. Привычка. - Береги себя, Тэхен, - напутствует Гук. – И помни: как только в деревню войдут войска, найди нас снова. Мы должны быть готовы. Парень сосредоточенно кивает, а затем цокает языком, и Дженни вскидывает голову и фыркает. Им предстоит неблизкий путь. Чонгуку больно прощаться с верной подругой, но Тэхен позаботится о ней на время их разлуки. Когда лошадь скрывается из виду, Чимин рычит и снова заливает обугленное плато огнем. Он шагает в стену пламени, и, надо отметить, его обращение в человека вновь протекает едва заметно – легче и быстрее. Образ грозного зверя сползает с него, как кожа со змеи, и мгновенье спустя нет ни чешуйчатого тела, ни широких крыльев или угловатой рогатой головы. С колен поднимается привычный темноволосый юноша. - Этот негодяй, - шипит он, отвлекая Чонгука от созерцания его обнаженного тела и возвращая в реальность. Большие черные глаза горят и мечут молнии, а новая струя пламени добавляется к уже пылающим вокруг, пока разъяренный парень утирает полные губы и сдувает с них пепел. – Да я голову ему оторву! Нет! Проглочу его живьем! Чон разделяет его чувства. - Что на самом деле ты планируешь делать? – спрашивает он. Чимин кружится на месте, и Гуку мерещится, что внутри него клокочет огонь. - Сожгу его заживо, - рявкает дракон, отворачиваясь, но затем снова встречается с охотником глазами. – Если бы проблема была только в нем, я бы немедленно слетел вниз и размазал его кишки по всей деревне. Чонгук невольно улыбается. - Даже в своем гневе ты по-прежнему считаешься с невинными жителями. - А разве не должен? – сверкает глазами Чимин. – Они никогда не причиняли мне вреда. - Мне просто интересно, вот и все. Чимин рычит и срывается к самому обрыву, взмахом руки сталкивая с него валун, сопоставимый размерами с ним самим. На кончиках его пальцев тоже вспыхивает огонь, и он раздраженно стряхивает его, возвращаясь обратно к Гуку. - Ты мне поможешь? - Только скажи мне, что делать. Чимин вскидывает подбородок и прищуривается. Подходит вплотную и опускает ладонь Чонгуку на грудь. Аккурат над замершим сердцем. Глаза его блестят, внимательно всматриваясь в парня, а голова клонится в сторону. - Неужели ты готов ради меня предать себе подобных? – шепчет он. – Не так давно ты собирался убить меня по команде этого человека. - Обстоятельства изменились, - так же шепотом отвечает ему Чон. – Я не могу причинить тебе вреда. Глаза Чимина вспыхивают мириадами звезд, и он улыбается. Такая сладкая улыбка напоминает яд, подмешанный в бокал молодого вина. Одна рука дракона скользит вверх, обнимая охотника и притягивая ближе, вторая – сползает на бок, оглаживая и ища тепла. - У меня не отберут мой дом, Чонгук, - обещает он. – И я не стану спасаться бегством. - Тогда единственный вариант – сражаться. Чимин поджимает губы и тяжело вздыхает. - Было бы лучше убить жреца прямо сейчас, - размышляет он. – До прихода армии. Но они уже близко, верно? Я не смогу их остановить. И это не их вина – они просто исполняют приказ. - Если бы все исполняли приказы, мы с тобой были бы уже мертвы, - пожимает плечами Чонгук. - Тут ты прав, - ухмыляется Чимин. Его большой палец скользит по подбородку Гука, касается нижней губы и надавливает – и он теплый-теплый и пахнет так терпко и сладко, что отчаянно хочется почувствовать вкус пепла и меда на языке. – Возможно, есть другой способ. - Какой? – тяжело выдыхает Чон. Дракон мурлычет и поднимает глаза, наслаждаясь его реакцией. Наклоняется и прижимается губами к открытой шее охотника – мягко-мягко, а затем чуть прихватывает нежную кожу зубами. Чонгук стонет. Он знает, что Чимин не причинит ему вреда, но легкий налет опасности будоражит нервы и заставляет судорожно цепляться за чужую спину. - Я никогда не спускался к людям и не прикидывался одним из них, - шепчет дракон, и его вкрадчивый голос бьется будто внутри охотника, рикошетом расходясь по всему телу, что торопится на него отозваться. Он снова ласкает шею Чона, посасывая пульсирующую венку и сжимая его в объятиях. – Но ведь это возможно. Мы могли бы сделать все быстро и тихо. – Чимин чуть отодвигается и улыбается. – Так ты мне поможешь? - Почему бы тебе просто не попросить меня? – поднимает на него завороженный взгляд Чонгук. – Я могу сам убить жреца. Дракон удивленно моргает, а его улыбка только ширится. - Ты действительно пошел бы ради меня на это? – сладко тянет он. – Он наказывал тебе меня убить, а я по-прежнему жив. Ты и сам в полном здравии. Вдруг ты просто изворотливый человек, подстраивающийся под любые обстоятельства? Гук тоже улыбается, даже не обижаясь на такие слова. Он гладит Чимина по спине, поднимаясь все выше и выше, а затем сжимает в кулаке его волосы и тянет до тех пор, пока тот не начинает задыхаться, прикрывая ресницами омуты затопивших радужку зрачков. - Теперь все иначе, Чимин, - шепчет Чонгук. Он наклоняется, пока их лбы не соприкасаются. Чимин звучно сглатывает. – Попроси меня, и я все сделаю. Их поцелуй мягкий и довольно целомудренный, но кровь от него все равно закипает. - Нет. Я не хочу тебя отпускать, - наконец отрывается Чимин. – Кроме того, смерть этого ублюдка не избавит нас от приближающегося войска. Точно нет, - повторяет он и качает головой. Его ладонь снова опускается на сердце Чонгука. – Мы все сделаем по-моему. Гук тяжело выдыхает и хочет возразить, но не может найти подходящих слов. Чимин верит в свой план, и ему стоит следовать его примеру: дракон живет здесь дольше, чем предки охотника, если уж кто-то и сможет справиться с жрецами и столичной армией, то только он. - Как скажешь, - говорит он. Чимин улыбается – медленно и широко – и втягивает его в очередной поцелуй.