Четырнадцать недель тишины

Её звали мечтой, Он хотел убежать, Да не сумел. И звонили звонки Через все позвонки…

      В дверь постучали, и в кабинет Мей заглянул Чоуджуро.       — Пятая-сама, можно войти?       — Конечно, заходи, — Теруми оторвалась от бумаг и устало улыбнулась. — И прекращай уже эти формальности. Как-никак, ты у нас теперь Мизукаге, а не я.       — Да, простите. Никак не могу привыкнуть, — виновато усмехнулся он и отвёл взгляд.       — Чоуджуро, что-то случилось? — Мей обеспокоенно приподняла бровь.       — С чего вы взяли?       — Ну не о погоде же ты пришёл поговорить, — она поднялась из-за стола и, подойдя к подоконнику, начала поливать стоящие на нём цветы. — Так что произошло? — её голос оставался невозмутимым, словно даже новость о внезапно нагрянувшей войне не сможет выбить бывшую Мизукаге из колеи.       — Вы как всегда проницательны, — улыбнулся Чоуджуро, но под грозным взглядом Теруми, как бы невзначай брошенном в его сторону, поник. — Простите. Скажите, вы ведь помните Ао?       — Ао?       Мей пришлось совершить невероятное усилие, чтобы лейка не выпала из её дрожащих рук. Перед глазами возник образ советника, который она вот уже шестнадцать лет не могла выкинуть из головы. По коже пробежали мурашки, но, когда Теруми снова заговорила, голос её звучал твёрдо и уверенно:       — Помню. Но Ао погиб на последней войне. При чём здесь он? — Мей невольно удивилась спокойствию, которое излучал её собственный голос.       — Как оказалось, не погиб, — мрачно ответил Чоуджуро, а после ещё мрачнее добавил: — В крайнем случае, не на войне.       Раздался грохот: лейка всё же упала. У ног Теруми образовалась лужица воды, но женщина этого даже не заметила.       — Зачем ты рассказываешь мне это сейчас? — упавшим голосом спросила она.       —Шиноби Листа нашли его на территории Страны Огня несколько дней назад и сразу же сообщили нам. При нём было это, — Чоуджуро достал из-за спины маленькую шкатулку. — Я подумал, что лучше всего будет отдать её вам. Как-никак, вы знали Ао дольше…       — Да… знала... Если это всё, оставь меня одну, пожалуйста, — попросила Мей, не оборачиваясь.       — Я оставлю это на столе. До свидания.       Дверь за Чоуджуро закрылась, и лишь тогда Теруми сдвинулась с места. Она медленно подошла к столу и взяла в руки шкатулку. Женщина очень хорошо помнила её. Деревянная коробочка с аккуратной резьбой, напоминающей волны, была покрыта лаком, отчего блестела в свете электрической лампы над головой Мей. Она сама подарила эту шкатулку Ао, когда он стал джонином. Теруми помнит этот день, словно это было вчера. И она, и Ао тогда только стали джонинами, а Скрытый Туман ещё звался Кровавым. В то тёмное время только такие маленькие подарки могли добавить немного света в жизнь рядовых шиноби.       Кто бы мог подумать, что однажды этот безобидный подарок вернётся к Мей. Да ещё и при таких обстоятельствах… Пятая Мизукаге была совсем не глупа, поэтому даже короткого разговора с Чоуджуро хватило, чтобы понять: Ао уже нет в живых. Но один вопрос до сих пор не давал ей покоя.       Не долго думая, Мей открыла шкатулку, которая могла стать последним ключом ко всем ответам. Первое, что бросилось в глаза — протектор Скрытого Тумана. Теруми аккуратно достала его и осмотрела. Он был потрёпан, его покрывали копоть и многочисленные царапины, полученные, вероятно, во время взрыва в штабе, но символ селения не был перечёркнут, как это делали ниндзя-отступники. Последняя ниточка, которая помогла бы найти ответ на вопрос Теруми оборвалась.       — Так почему же ты не вернулся? — прошептала она, крутя протектор в руках.       Вдруг, на пол упала маленькая бумажка, сложенная вчетверо. Мей наклонилась и подняла её. Осторожно, словно одно неверное движение может заставить бумагу рассыпаться, Теруми развернула её и принялась читать.       «Я никогда больше не вернусь к миру шиноби. Я уже не ниндзя, и быть им не хочу. Шиноби — бездушные машины, которые ради успеха миссии готовы жертвовать сотнями и тысячами жизней. Они мне противны. Война открыла мне глаза, поэтому теперь я не хочу иметь с ниндзя ровным счётом ничего общего.       Но даже так, я всё равно буду любить её. Не как Мизукаге и правителя, а как женщину, прекрасную, но недоступную. Надеюсь, Мей сможет найти своё счастье. Жаль только, что в этот момент я не смогу быть рядом…»       — Дурак.       На бумагу упала капля воды, размыв и без того нечёткий текст. Теруми плакала. Она столько хранила эти слёзы в себе, но теперь не выдержала, и они ручьём потекли по щекам. Первый раз в своей жизни Мей плакала навзрыд, забыв обо всех приличиях и правилах шиноби. Сегодня можно. Уже не для кого притворяться сильной.       — Какой же ты дурак, — шепчет Теруми сквозь слёзы. — Как же я теперь…       Конец фразы утонул в рыданиях. Да и зачем договаривать до конца? Он всё равно уже не услышит.

Её звали мечтой. Так он хотел…