Я не хотел любить парня.

***

Как люди понимают, что влюбляются друг в друга? Как мы понимаем, что нам нравится тот или иной человек? На что мы обращаем внимание? Внешность? Характер? Или умение излагать свои мысли? А может деньги? Социальный статус? У каждого из нас свои критерии. Нет какого-то одного идеала. Нет определенных стандартов. Нет единого образца, по которому мы должны выбирать себе вторую половинку. Одному могут нравиться голубоглазые блондинки. Другому — дама с пышными формами. И никто из них не сможет объяснить, почему выбор пал на того или иного человека? Выбор происходит на чисто интуитивном уровне. Зачастую мы не подкрепляем никакой расчёт, когда понимаем, что именно этот человек нам нравится, с ним бы мы хотели продолжить знакомство, чтобы узнать получше. А дальше... как сложится. Совсем не обязательно, что мы понравимся выбранному нами человеку. Он вполне может не ответить симпатией, разбив надежду, что всё могло сложиться хорошо. Как же люди справляются с неразделённой любовью? Быстро возвращаются к привычному укладу жизни? Или требуется какое-то время, чтобы пережить разочарование? Неделя? Месяц? Два? Так или иначе, ни у кого не проходит бесследно, когда человек не отвечает на наши чувства. Даже если вы сухарь со стажем. Шуга не чувствовал себя отвергнутым в полную силу этого слова. Он не держал в голове мысли, что Чимин ему стопроцентно нравится. Однако его задевало, что одногруппник сделал свои выводы, не дав возможности объясниться. Но Бог с ними... Дальнейшее поведение парня не складывалось в логическую цепочку. Оно разрушало все познания Юнги о неразделённой любви, тем более если это касалось двух парней. Что будет делать парень, если узнает, что в него влюблён другой парень? Как минимум, будет избегать. А как максимум... даже и говорить не надо. Тут всё может быть довольно печально. Что делает Чимин? Этот парень логике не поддаётся. С самого разговора Шуга чувствовал, что всё идёт не по заданному сценарию. Чимин его не избегал. Наоборот... Юнги уже тошнило от чрезмерной заботы младшего. Юноша конечно видел, что друг пытается его ободрить. Но всё это было довольно неловко. С того разговора прошло две недели. Всё это время за завтраком, обедом и ужином Чимин сидел рядом за столом, пытаясь шутить и всячески делая вид, что, ровным счётом, ничего не произошло. В перерывах между съёмками приносил парню его любимый кофе. А пару дней назад пришёл в комнату с толстовкой в руках, заявив, что ему она не подходит к лицу, а Шуге будет в самый раз. Юнги не знал, плакать или смеяться с этих ситуаций? Масло подливал ещё и Сухён, который теперь звонил чуть ли не каждый день после того, как Шуга признался, что поцеловал Чимина. Нет, он не издевался словесно над другом. Наоборот, сочувствовал ему. Он, как никто другой, знал, каково это, когда мыслишь о другом парне в совсем недружеском ключе, особенно если это твой близкий друг. И хотя Юнги отказывался верить, что действительно может испытывать чувства к Чимину, он надеялся, что желание повторить поцелуй — лишь помешательство, которое обязательно пройдёт, с тяжестью осознавал, что за две недели ничего не прошло и не успокоилось... Тяжело вздохнув, Шуга скомкал очередной листок бумаги с недописанным текстом: в последнее время он не мог написать ничего, что его устроило бы. Чрезмерная опека Чимина лишь злила, мешая отогнать ненужные мысли, а приближающийся камбэк усугублял ситуацию: парни проводили каждую свободную минуту в танцевальном классе, оттачивая движения. Юнги и так не считал себя хорошим танцором, а навалившиеся проблемы мешали сосредоточиться на движениях. Но Чимин, как хороший друг, всякий раз оставался позаниматься дополнительно со своим хёном, обязательно подбадривая того. В такие моменты парню приходилось брать себя в руки, чтобы пережить час наедине с другом. Нет, он не собирался набрасываться на одногруппника, словно голодное животное. Но такая близость не давала шанса выкинуть из головы поцелуй и последующий разговор. А это порядком смущало. И как итог... Шуга сбивался с очередного движения, а Чимин, не повышая голоса, подробно объяснял, как лучше сделать, чтобы в следующий раз такого не было. В такие моменты Юнги приходилось изо всех сил держать себя в руках, чтобы не подойти к стене и не начать о неё биться головой, потому что всё это было крайне неловко. Эти губы вызывали лишь желание поцеловать их, чтобы понять уже, сошёл ли он с ума или есть шанс спастись? Только друг вовсе не замечал этого состояния, продолжая нянчиться с ним, как с маленьким ребёнком, который учится делать первые шаги.       — Хён, нет, подожди, — Чимин замахал перед собой руками, привлекая внимание старшего. — Смотри, ноги надо ставить так, а потом переход уже идёт. Повтори. Юнги застонал от отчаяния. Этот парень уже больше часа мучил его танцевальными движениями, а старший уже не то, что запомнить новые элементы не мог — он забывал старые. А Чимин лишь улыбался на это и бесконечно подбадривал, говоря, что у всех бывают неудачные дни.       — Чимин, дай мне отдохнуть. Я не могу скакать без перерыва, — старший отошёл к стене, медленно сползая по ней. В голове стучало только одно: побыстрей бы всё это прекратилось.       — Хён, у тебя правда неплохо получается. Ты просто не собран... Мысль закончить младшему не дал телефонный звонок. Шуга с облегчением выдохнул: несколько минут этот мучитель не будет его донимать, оставит ненадолго в покое.       — Алло. Чимин жестом извинился перед старшим и вышел из танцевального класса. «Скатертью дорога...» — подумал Шуга, прикидывая, что было бы неплохо, потеряйся одногруппник где-нибудь на обратном пути. А то его тренировки вышибают весь дух, а сил продолжать уже конкретно нет. Парень нашарил рукой сумку и достал из неё бутылку с водой, намереваясь освежиться. Быстрым движением открутив крышку, юноша начал жадно глотать жидкость, отчего поперхнулся, и половина содержимого пролилась на футболку.       — Блять... — Шуга досадно взмахнул рукой, ругая себя за неаккуратность. Салфеток в сумке не обнаружилось, а полотенце по ошибке захватил с собой Хосок. Парни недавно купили в одном магазине одинаковые, отчего иногда происходила путаница: Хоби забывал, что положил своё в сумку, и прихватывал заодно полотенце Юнги. С этой ситуации, конечно, потом оба смеялись в общежитии, но сейчас юноша ругал друга великим и могучим корейским матом. Нехотя поднявшись, Шуга отправился в туалет, чтобы привести себя в порядок, а заодно найти Чимина и сказать, что на сегодня достаточно. Однако в коридоре парня не было, как и в соседних помещениях. Слегка поежившись от кондиционера в помещении, парень поспешил в заданном направлении, решив отыскать одногруппника после. Но это не потребовалось. Уже подходя к туалетной комнате, Юнги услышал голос Чимина, который беседовал с кем-то по телефону в помещении, в которое Шуга так стремился попасть.       — Да, да, милая, я тоже скучаю...       — ...       — Нет, прямо сейчас не могу. Я должен помочь одногруппнику в танцах.       — ...       — Да, это Шуга хён...       — ...       — Не ругайся. Я знаю, что мы мало видимся последние недели, но у нас скоро камбэк. Я не могу не помочь своему другу.       — ...       — Нет, я не пренебрегаю тобой...       — ...       — Тебе лучше успокоиться сейчас. Давай созвонимся позже. Пока. Шуга так и не решился открыть дверь: осознание, что Чимин разговаривает со своей девушкой сбило с толку. Это уже второй раз, когда он невольно подслушивает их разговор. И в этот раз было... тяжело. Как хороший друг, Юнги должен был порадоваться за своего друга, но не мог. Ни физически, ни морально. Было желание, просто постучаться головой о стену, моля, чтобы его настигла хотя бы лёгкая амнезия, и последний месяц навсегда стерся из памяти. Да кто только позволит ему так легко отделаться от проблем? Шуга знал, что у него немного времени прийти в себя, пока Чимин не выйдет из туалета, поэтому изо всех сил помотал головой в разные стороны, надеясь, что хоть какое-то просветление там наступит. Он запрещал себе быть эгоистом, который считает, что всё должно крутиться вокруг него. Нет, не должно! И ему это не нужно. Он переживёт, забудет и, в конечном итоге, порадуется за своего одногруппника, как и положено хорошему другу.       — Ой, — Чимин открыл дверь, но тут же подпрыгнул на месте, поскольку наткнулся на Юнги, который стоял, прислонившись лбом к стене и закрыв глаза. — Хён, тебе плохо? Почему ты мокрый? Пойдём я тебе помогу... У меня, кажется, должна быть запасная майка... Надо эту снять, ты можешь простудиться... Шуга поднял глаза на парня, с тревогой смотрящего на него, и его охватила злость. Раздражение тяжелым комом разливалось внутри, а к горлу подкатывала тошнота. Ему претила вся эта забота, все эти переживания младшего. Бесило, что из-за неудачливого хёна Чимин не может сходить со своей девушкой на свидание. Бесило, что она вообще существует. Бесило, что такие мысли его посещают, когда их априори не должно быть. А этот заботливый голос всё говорит и говорит, о чём-то без конца спрашивает. Чимин, наверняка, посчитает друга ещё более ненормальным, чем показался тогда, две недели назад. А Шуга и сам не понимает, когда успел стать таким размазней? Почему растерял все точки соприкосновения с тем парнем, который на сцене кружит головы фанатам, а журналистам на конференциях затыкает мастерски рты? И всё из-за чего? Из-за кого? Из-за этого чересчур суетливого мальчишки? Не слишком ли это жирно? Юнги оттолкнул руку друга, который протянул её, чтобы помочь тому. Этот жест вызвал недоумение в глазах младшего:       — Ты чего?       — Хватит... — хрипло произнёс Юнги, ругая себя за слабость: даже голос уже подводит.       — О чём ты? — глаза младшего забегали, лихорадочно соображая, что за пять минут могло такого случиться, что теперь его хён разговаривает с ним совершенно другим тоном? — Если ты устал, то мы можем пойти домой. Давай посмотрим видео с танцевальной практики и решим, на что следует сделать упор. Прости, я не заметил, как ты вымотался. Это бестактно с моей стороны... Шуга усмехнулся, думая, есть ли вообще на этом свете силы, способные заставить молчать Пак Чимина?       — Хён, так что? Ты согласен?       — С чем?       — Посмотреть сегодняшнее видео... «Сука... Почему он говорит про какие-то видео?»       — Нет. Юнги развернулся, чтобы забрать из танцевального класса сумку и отправиться домой, но Чимин схватил его за локоть, разворачивая к себе:       — Хён, это поможет. Понимаешь, видео...       — Да пошёл ты нахрен! — Шуга не выдержал напора младшего, начав кричать на весь коридор. Его бесило само слово "видео".       — Хён, ты чего? — младший в испуге сделал два шага назад, отпустив руку друга.       — Чего я? Да мне надоело всё это! Носишься со мной, как с маленьким! — парень, не выдержав, ударил кулаком в стену, отчего одногруппник в ужасе сделал ещё пару шагов назад.       — Я не... я не...       — Что ты не? Как я могу тебя забыть, если ты постоянно околачиваешься рядом? Да меня это бесит! Считаешь, что я в восторге от того поцелуя? Да я бы всё отдал, чтобы всё исправить и никогда не допустить его! — Юнги усмехнулся самому себе, думая, что сейчас особенно жалок: — может... тогда бы я не думал, что повторить его не такая уж и плохая идея...       — Хёоон...       — Отстань от меня... — Шуга в очередной раз отмахнулся от младшего, избегая всяческие тактильные контакты. — Мне надо прогуляться. Я позже приду домой, — уже более спокойно сказал старший, разворачиваясь в противоположную сторону. Чимин смотрел в спину уходящего парня и думал, что сделал только хуже: их отношения никогда не будут прежними. Он безвозвратно всё испортил...

***

Шуга бродил по городу, ругая себя за очередной опрометчивый поступок: выйти на улицу одному без должной маскировки — сумасшествие. Парень не понимал, куда могла подеваться его маска? Он был абсолютно уверен, что положил её в сумку, но там не оказалось нужной вещи, поэтому приходилось давать автографы фанатам, узнавшим его. Парень с горечью думал, что влетит теперь от менеджера. В первую очередь за то, что один гуляет. И за автографы, разумеется. Хоть девушки и клялись, что не станут в сеть выкладывать, но как показывала практика: верить им нельзя. Подписав блокнот последней фанатке, Шуга улыбнулся и поспешил уйти, дабы не набежало ещё больше желающих. Возвращаться в общежитие не было совершенно никакого желания, поэтому юноша отправился в знакомое кафе, надеясь засесть там в одной из закрытых кабинок. Настроение было хуже некуда. Юнги корил себя, что сорвался на Чимине. Это становилось закономерностью: сначала сделать или сказать, а потом уже переживать последствия, которых можно было бы избежать, если бы он взвесил рациональность своих действий. Но, как и любой человек, Шуга совершал ошибки, о которых жалел после. Уже проанализировав свои поступки, Юнги понял, что это банальная ревность. Только вот она вообще ни к месту. Не может он испытывать такое чувство к одногруппнику, не должен. Всё равно ничего хорошего не выйдет. Парень уже даже не шокировался от мысли, что ревнует парня. Он усиленно думал, как избавиться от этого? Решив, что на сегодня хватит дум, Шуга сделал заказ официанту и начал копаться в телефоне, чтобы убить время, пока не принесут еду. Словно насмехаясь над парнем, в эту секунду пришло уведомление об очередном анализе. Некая особа отмечала активные взаимодействия Шуги и Чимина в последнем вышедшем эпизоде RUN. Юноша усмехнулся, устало глядя на экран телефона, решая, смотреть или нет? Человеческое любопытство победило, и Юнги, достав наушники, на двадцать минут погрузился в анализ отношений Юнминов, как их называли фанаты. Погрузившись в видео, парень чуть не упустил момент, когда принесли заказ, поэтому поспешил свернуть вкладки, намереваясь насладиться ужином, который было непривычно проводить в одиночестве. Мемберы из-за плотного графика много времени проводили вместе, поэтому и ели они в компании друг друга, но сегодня Шуга решил отступить от этой негласной традиции, поскольку не представлял, как будет смотреть в глаза Чимину? Дежавю? Расправившись с ужином, парень попросил счёт. И как только официант ушёл, раздался звонок мобильного. Звонившим оказался Чонгук.       — Слушаю.       — Хён, вы с Чимином там умереть решили что ли? Юнги через трубку слышал, как младший усмехнулся, однако сам он опешил от подобного вопроса:       — О чём ты?       — Я говорю, что время позднее, на улице уже темно, а вас всё нет. За вами прислать машину? Нехорошие предчувствия охватили юношу от понимания, что Чимин также не вернулся в общежитие. Он-то надеялся, что младший отправится домой и предупредит остальных, что хён будет позднее.       — Эээ, хм, простите нас, мы засиделись. Будем позже. Старший решил не пугать макнэ, что не знает, где сейчас находится их друг. Юнги хотел верить, что тот до сих пор в здании компании, оттачивает движения в танцевальном классе.       — Поторапливайтесь. Мы сегодня пиццу заказали. Я оставил для вас коробку, но Хоби хён так странно на неё косится, что боюсь, не смогу уберечь.       — Хорошо, мелкий, спасибо. Юнги поспешил сбросить звонок. Паника постепенно завладевала разумом, и ему нужно было скорее оказаться в танцевальной комнате, чтобы убедиться, что с его другом всё в порядке. Уже садясь в такси, Шуга хлопнул себя по лбу, ругаясь последними словами. «Блять! Вот идиот! Телефоны же не изобрели...» Костеря собственную глупость, парень набрал номер Чимина, но телефон одногруппника был выключен. Убеждая мысленно самого себя, что у того просто села батарейка, Шуга попросил водителя ехать немного быстрее, так как спешит.

***

Залетев в танцевальную студию, Шуга нащупал выключатель на стене, осветив помещение. Но оно оказалось пустым: ни друга, ни его вещей не оказалось. Бессильно опустившись на пол, парень стал думать, куда Чимин мог пойти? И как вообще давно? Может он отправился на свидание со своей девушкой? Как теперь это узнать? В очередной раз хлопнув себя по лбу, юноша поспешил на первый этаж в кабинет охраны, чтобы выяснить, во сколько младший покинул здание. «Я точно идиот...» Информация оказалась не очень утешительной: Чимин ушёл десять минут назад, но пешком. Парень отказался дождаться машины агентства или такси. Юнги с укором спросил у охраны, как они могли допустить, чтобы участник BTS в десять часов вечера добирался до общежития пешком? Это же тридцать минут! А на улице уже довольно темно, мало ли что случится. Те же виновато пожали плечами, отвечая, что парень был твёрд в своём решении. Шуга был готов завыть от бессилия и негодования, а паника набирала всё новые обороты. И теперь уже радостных мыслей в голове Юнги не было. Юноша бросился к выходу, переходя постепенно на бег, надеясь, что сил хватит на ночную пробежку: ведь днём над ним Чимин и так изрядно поизмывался, а ранее ещё и хореограф. Юнги уже выдыхался от излишней нагрузки на организм, как услышал чей-то вскрик в подворотне. Сердце бешено забилось, потому что этот голос он мог узнать из миллиона других, даже если они будут кричать вместе.       — Чимина... — шокировано прошептал старший, направляясь в сторону голосов. Обойдя небольшое здание, Шуга увидел, как какой-то парень прижимал к стене его друга, что-то при этом настоятельно требуя, а тот был на грани обморока от страха. Что ни удивительно: незнакомец был намного выше и мощнее. Шансов выстоять против него не было никаких. Лихорадочно соображая, как помочь товарищу, Юнги принялся осматривать землю на наличие каких-нибудь предметов, способных оглушить бугая. Заприметив внушительных размеров кирпич, парень поднял его с земли и, осторожно ступая, двинулся в сторону Чимина и незнакомца. Юноша порадовался, что глаза друга плотно закрыты, поэтому Шуга мог незаметно подкрасться, оставаясь незамеченным. Юнги занес руку и резко ударил незнакомца по голове, отчего тот упал на землю, схватившись от сильной боли. Не медля ни секунды, Шуга схватил Чимина за руку и бросился бежать в глубь домов, моля, чтобы их не настигли. Младший, находясь в шоковом состоянии, безвольно бежал следом, казалось, даже не понимая, кто его держит за руку? Когда бежать уже сил не осталось, Юнги остановился, быстро оглядевшись. Но всё было спокойно: ни шагов, ни звуков. Шуга посмотрел на Чимина, а тот неотрывно смотрел на его руку широко открытыми глазами. Парень проследил его взгляд и ужаснулся: он до сих пор держал в руке кирпич, а на том была кровь. От понимания, что он причинил вред какому-то человеку, затошнило, и юноша поспешил выбросить предмет подальше в кусты. «Черт! Черт! Черт! Надеюсь, с ним всё будет хорошо». Юнги перевёл взгляд на Чимина, но тот смотрел сквозь него, совершенно не обращая внимание на присутствие рядом с ним кого бы то ни было.       — Чимини? — решил позвать Шуга младшего. Ему не нравилось такое молчание. — Он что-то тебе сделал? Парень дернулся в сторону, наконец-то удостоив старшего взглядом, и его глаза моментально наполнились слезами. Юнги растерялся от такой реакции: было желание вернуться и убить негодяя, посмевшего обидеть такого прекрасного человека. Шуга обнял парня, поглаживая того по спине, говоря какие-то успокаивающие вещи. Он видел, что произошло что-то нехорошее, но не решался спросить: тот не был в состоянии рассказать. Старший не знал, сколько они так простояли, но это определённо пошло на пользу Чимину, поскольку тот перестал всхлипывать и уже дышал ровнее. Ничего не говоря, Юнги достал телефон и вызвал такси. Машина приехала быстро, а младший всё это время не проронил ни слова, что пугало. «Только бы всё обошлось. Чимин, лучше говори без остановки, чем такое молчание...»

***

Заходя в общежитие, Юнги с облегчением обнаружил, что никого уже нет в общей комнате. Чимин до сих пор выглядел неважно, и лишние расспросы были бы ни к чему. Прикидывая, как лучше поступить, юноша решил, что одного в таком состоянии младшего оставлять нельзя, поэтому повёл того в свою комнату. Включив ночник, Шуга стянул с себя и Чимина верхнюю одежду и усадил последнего на кровать, устроившись рядом.       — Чимини, эй, скажи что-нибудь, — сделал попытку Юнги разговорить парня. Но тот продолжал упорно молчать, смотря в одну точку. Создавалось ощущение, что он не понимает, где находится, и вообще ему всё равно на происходящее.       — Чимини, пожалуйста...       — Хён, он хотел меня изнасиловать... Юнги оторопел от слов друга, не желая верить в то, что это могло стать реальностью, не успей он вовремя.       — Прости меня, пожалуйста, прости. Это моя вина... Шуга закрыл лицо руками, не в силах поднять взгляд на своего друга. От мысли, что из-за него Чимин оказался в такой ситуации, становилось дурно. Он ненавидел себя, ненавидел, что не смог сдержаться и наговорил в коридоре лишнего. Кем себя возомнил? Имеет ли он право называться другом после этого?       — Твоей вины нет...       — Если бы не ушёл, мы поехали бы домой вдвоём... Ничего этого не было бы...       — Хах... Если мне суждено было это пережить... ты бы не изменил этого всё равно. Чимин посмотрел на своего хёна, еле сдерживающего слезы, и ему стало больно. Больно, что старший винит себя. И стыдно... Стыдно, что тот видел его в таком унизительном положении.       — Я не прощу себе этого... Младший протянул руки к другу и заставил посмотреть того прямо в глаза. И это было ошибкой... Столько страданий было в таких родных и ласковых очах, что сердце сжималось, от щемящей боли. Чимин увидел раскаяние. Такое искреннее, что невозможно не поверить. В них был страх, что мог опоздать, не успеть. Но самое ценное, что он там увидел — нежность. Ни одна девушка так не смотрела. Ни у кого в глазах он не видел ранее подобных чувств. А ему так хотелось, чтобы был рядом человек, который позаботится, обласкает, поймёт, когда надо, помолчит. Но судьба этим его обделила. Она дала славу, деньги, признание, любовь миллионов людей. Только не главное... А Чимин так хотел, хотя бы на короткий миг почувствовать, каково это, когда ты дорог кому-то по-настоящему? Просто потому, что это ты... Не красавчик, не айдол, не знаменитость, а просто человек. Только вот есть ли у него право так поступать с его хёном? Он же видит, как тот к нему относится. Это же эгоистично? Воспользоваться чувствами дорогого человека, зная, что не сможешь ответить на них? Но так хочется ещё раз ощутить то тепло, которое испытал в этой же комнате две недели назад... Чимин тихо всхлипнул, шепнул едва различимо: «прости, хён...», — и подавшись вперед, дотронулся своими губами до губ друга. Юнги на секунду замер, не прикрывая глаз: он поверить не мог, что это происходит на самом деле. И хотя внутри всё переворачивалось, парень запрещал себе видеть в этом что-то большее, чем просто утешение. Катившиеся слезы говорили, что Чимину такая близость сейчас просто необходима, а повторяющееся "прости" объясняло, что тот до сих пор в шоке. Шуга провёл рукой по щеке, не упуская момент насладиться её шелковистостью: он знал, что это первый и последний раз, когда его младший позволяет подобное. Юнги хотел запомнить. Опустив руку ниже, старший надавил на подбородок, вынуждая юношу приоткрыть рот, чтобы углубить поцелуй. Сейчас его не волновало, допустимо ли он себя ведёт? Чимин ему отвечал, пусть это и сопровождалось слезами и всхлипываниями. Но если младшему нужно именно это, то он даст. А со своими чувствами разберётся потом, соберёт по осколкам. Да, теперь Юнги точно знал, какие чувства у него зародились. От этого было горько, безысходно, но и прерваться не было сил... да и желания... Поцелуй не был страстным или изучающим. Каждый получал то, что хотел: один так необходимую нежность, а другой — возможность удостовериться. Оба запрещали себе думать, что поступают неправильно, играя на чувствах друг друга, и прекращать не спешили, запихивая совесть в дальний уголок... до завтра, когда осознание накроет их с головой. Чимин отстранился первым. Слезы непрерывно лились из его глаз, а губы тихо шептали: «прости, хён...» Шуга на это ничего не ответил. Он лишь потянулся к ночнику, чтобы погасить свет, и уложил друга на кровать, обнимая трясущегося от рыданий парня. «Дай нам сил, пережить завтрашний день...»