Песнь безмолвия

      Всё то время, пока снаружи бушевала буря, они не спали. Лар, против обыкновения, молчал, а он просто сидел на кровати в прежней позе, подсунув ладони под бёдра. И только когда последние истерические всхлипы-рыки бури утихли и воцарилась пахнущая мокрой землёй и свежестью тишина, настало время вопросов. А вопросов у Лара было много.       Лар расспрашивал его обо всём. Что нового он нашёл, где брал еду, часто ли выходил на поверхность. Вопросы перемежались собственными рассказами Лара, но заинтересовала его друга лишь одна: катакомбы под старым собором. Он не знал, что такое собор. Лар пытался объяснить ему, но вскоре бросил. Катакомбы были гораздо понятнее — он знал значение этого слова и понимал, что оно означает "подземелья". По словам Лара катакомбы были огромными настолько, что никто не знал, где они кончаются; стены у них из камня такого древнего, что он звенит от древности; а ещё говорят, что по одному из коридоров можно пройти до места, которое ещё в незапамятные времена называли Алтарь, и там находится зеркало, которое зовут Зеркалом Знания — кто заглянет в него и не отведёт взгляда, тому откроются все тайны мира, и все знания будут у него в голове.       Говоря об этом, Лар сиял. А он без труда мог догадаться, что задумал его друг. И, неизвестно почему, но сама мысль об этому внушала ему холодный ужас. Едва дослушав до конца, он энергично замотал головой.       Лар немного потух, но продолжил уговоры, суть которых сводилась, разумеется, к предложению вместе пойти к Зеркалу. Ну как он мог объяснить Лару, что это неправильно, и что каждый узнает столько, сколько нужно? На это у него не было слов, а его короткий протестующий крик не смог остановить Лара. Ведь тот принял решение. Оставалось одно — подготовиться к следующему приходу Лара заранее. Ведь когда он придёт снова, ему нужно будет... помочь. Помочь сделать всё правильно.       Лишь бы не настало время для чёрной рубашки!       Лар провёл у него ещё довольно много времени. Вместе они сходили в Тихие Воды и выкупались в каменных чашах, полных мятно-прохладной воды и пахнущих почему-то лесной травой, а после купания он с удовольствием угостил Лара добытой едой. Но всё-таки ему было тревожно, и казалось, что чёрная рубашка маячит призраком на фоне стен. Но он упорно гнал её, как ветер гонит тучи. Нет, Лар справится, он ведь сильный; в нём столько света, столько жизни! Лар обязательно справится, а если не сможет сам — то он ждёт его тут, в спокойной темноте подземелий, чтобы вернуть всё в правильное русло.       И всё-таки ему было жаль вновь выпускать Лара на свет. Пусть бы это живое солнце ещё немного побыло с ним... Однако пришлось прощаться, и тогда он поступил... правильно. Странно, но правильно, сунув в руку Лара ножик-найдёныш, небольшой, слегка ржавый, но надёжный. Теперь найдёныш стал подарком, и его удел — хранить. А удел подарившего — ждать.       Ожидание — это правильно, хоть и не очень спокойно. Ждать он умеет.