Песнь безмолвия

      Ожидание, ждать, выждать... из ожидания состояла вся его жизнь. Он умел отличать ожидание на вкус: скуку, томительное предчувствие, щекочущее нетерпение... Он знал, что лучший способ немного скоротать дни -- это заниматься делом.       Но сегодня день был какой-то пустой. После Лара так иногда было - будто с ним ушло что-то невидимое, но нужное, только не насовсем, а так, словно спряталось и его надо отыскать. Поднявшись с кровати, он решил, что не будет над этим задумываться. Зажёг свечу, мимоходом подумав, что спичек совсем мало; скатал одеяло и уложил в изголовье. Умывальный таз стоял на месте, но вода ему уже не нравилась - перестояла, нужна свежая. Вот и повод сходить ещё раз в Тихие Воды!       Туда он отправился со свечой и тазом, в котором звонко перекатывался кусочек мыла. Шёл весь как есть, встряхивая головой, когда пушистые пряди начинали лезть в лицо. В Тихих Водах воздух был, как и всегда, нежный и влажный, насыщенный запахом лесных трав, хоть травы там не росло, да и не могло расти -- ведь это просто круглое помещение с углублениями-чашами в полу, в которых стояла вода. Чаши были глубокие и широкие, всего их было шесть, и одна -- он точно знал, -- хранила тёплую воду, а ещё одна -- воду с пузырьками воздуха, поднимающимися из глубины. Поставив таз и свечку подальше от края чаши, чтобы не упали ненароком в воду, он занялся своими волосами. Намокая, те начинали липнуть к телу и мешать купаться, и потому пришлось переплести рыжие пряди в сложную конструкцию, смирно висящую за левым плечом. Он осторожно тронул воду в чаше пальцами ноги и хихикнул, ощущая мятный холодок. Края у этой чаши были покатые, и, сев на бортик, он легко соскользнул по гладкому камню. Не рассчитав, ушёл под воду, но тут же вынырнул, слегка испуганный, мокрый и охваченный пробирающим холодком воды. Отяжелевшие от влаги волосы казались чужими.       Он трижды глубоко вздохнул, привыкая к воде, и тело пробрал лёгкий озноб, перешедший в щекотную дрожь. Он висел в воде, загребая ногами - чаша была глубокая, и он не мог стать на дно так, чтобы голова была на поверхности. Наконец, собравшись с духом, он вдохнул как можно глубже и нырнул, рыбкой уходя на глубину.       Это было его развлечение — вылавливать что-нибудь со дна чаш. Развлечение свежее, не наскучившее, ведь нигде он такого ещё не встречал. Вот и сейчас он плыл вслепую, пока вытянутая рука не ударилась о дно. Это было довольно-таки больно, но он стерпел и стал быстро ощупывать всё. Вдруг пальцы наткнулись на что-то гладкое и большое, но плоское. Он попытался приподнять находку: та не поддавалась, но, как выяснилось, не потому, что была закреплена — она просто была очень тяжёлой. И именно это уверило его в важности вещи, о которой он и до того смутно догадывался, ощупывая её гладкую поверхность и неровный, сложный край — её обязательно нужно было достать! В ней что-то есть, что ему очень-очень нужно...