Песнь безмолвия

      Тяжелая находка никак не хотела покидать дно. Ему даже пришлось вынырнуть, чтобы отдышаться и не захлебнуться под водой. Начинался озноб, губы немели, но оставить её там было немыслимо!       Вдохнув побольше воздуха, так что даже в груди стало больно, он нырнул опять. Спустившись до дна, ощупал находку чуткими пальцами, пусть и изрядно озябшими, и наконец смог подцепить её край. Она поднималась так тяжело, словно на ней сверху стояла гора: её прижимал ко дну собственный вес и те тайны, что были плотно спрессованы в металле - он был уверен, что это металл. Оторвать её от дна было так же тяжело, как вырвать из земли дерево, и он просил, умолял её всеми силами своей души - поднимись! Она нужна ему, она ему поможет, она поможет Лару - только вытащить её из воды...       Наконец ему удалось подобрать находку и зажать её между локтем и рёбрами. Тяжёлая, она тянула его вниз, на дно, но, загребая рукой, он всё-таки продвигался вверх - мучительно медленно.       В глазах темнело от напряжения, ноги устали, немели руки... несколько пузырьков воздуха вырвались из приоткрывшихся губ и устремились к поверхности. Стать бы таким же лёгким... Голову сдавило, и он забился сильнее, прорываясь к поверхности. Выше, выше, у него почти нет воздуха, бросить бы груз... Нет, нельзя! Это неправильно... неправильно...       На краткий миг его охватила паника - показалось, что сейчас он утонет, погибнет... но не успела эта мысль оформиться, как голова его оказалась на поверхности. Он жадно глотнул воздух, насыщая свои лёгкие, и, вцепившись в каменный бортик, с величайшим трудом выволок на него своё сокровище.       Оно лежало на камнях, тускло блестя в свете свечи и отливая ярким золотом -- отзвуком солнца и огня. Оно -- точнее, она, -- было большой латунной шестернёй с девятью четырёхугольными зубцами, тяжёлой даже на вид и странно притягивающей взгляд.       Он лежал грудью на каменном бортике, бессильно глядя на свою находку. Сердце колотилось в усталости и страхе, руки дрожали — от холода и ещё жившей в них тяжести шестерни. Латунное солнце на тёмном небе каменного пола завораживало его, и ему даже стало казаться, что она медленно-медленно — так течёт река, так крошится камень, так идёт время, — вращается на невидимой оси. Положив на неё руку, он медленно провалился в странный, причудливый сон.       Свеча на выступе стены тихо погасла, будто боясь пробудить спящего своим светом. А может, это солнечная шестерня затмила свечу?...