Песнь безмолвия

      Наверху, там, куда уходило ажурное переплетение стен, послышался новый звук - лёгкий скрип, с которым нечто пока невидимое опускалось вниз.       Он стоял, заворожённый работой механизма - гипнотизирующим вращением шестерней, блеском металла на их гранях, танцующими тенями. А потом в поле его зрения вплыло то, что скрывалось до той поры наверху, что спустилось теперь, послушное воле механизма, и мягко поблёскивало в свете наполовину прогоревшей свечки.       То была колыбель: довольно большая, не для ребёнка - в неё поместился бы и взрослый, - тоже состоящая из металлического кружева, полукруглая, как чаша, лёгкая на вид, словно перо. В ней было постлано сложенное одеяло, прикрывшее жёсткий металл и создавшее мягкое ложе. И он знал, для кого это ложе нужно, для кого оно хранилось здесь, отрезанное от мира пропастью времени...       Он подошёл ближе и осторожно тронул одеяло. От его робкого касания оно рассыпалось в пыль - истлевшее от времени, давно пережившее своё, оно наконец перестало держать надоевшую форму. Он вздохнул, и вздох эхом взлетел вверх, затрепетал в сводах. Он нашёл то, что ему необходимо, зачем он шёл сюда, в эти потаённые места. Теперь нужно только дождаться Лара, чтобы всё было правильно и спокойно. А пока... у него есть ещё дело.       Пыль, оставшуюся от одеяла, он аккуратно собрал в ту самую широкогорлую бутыль. За бутылью пришлось сходить в Миражи, и там, в Миражах, он увидел... странное. На полу лежала его чёрная рубашка. Даже не лежала, а будто расплывалась, как пятно чёрной краски, как жутковатое существо, как кусок мрака. Крыса вытащила её из ящичка, но не успела попробовать на зуб - он вошёл в комнату и спугнул крысу негромким криком, вырвавшимся из груди. Крыса сбежала, а рубашка осталась. Он подобрал её и аккуратно сложил в ровный тканевый квадратик, что отправился обратно в ящичек. Остальное было цело.       Теперь в шкафчике воцарилась бутылка, почти до горлышка наполненная собранной пылью. Он смотрел на неё в свете догорающей свечи -- предпоследней, что у него осталась. Ему нужны свечи и спички, а ещё - некоторые важные вещи, которые можно найти только наверху.       Что ж, придётся снова выйти на поверхность, а может, и не раз. Он вздохнул, машинально накручивая на палец рыжую прядь. Да, нужно. И он пойдёт. Это же для Лара!       Мысль о Ларе ободрила его. Он даже улыбнулся своему отражению в умывальном тазу, когда подошёл, чтобы вымыть лицо и руки. Раз он собирался идти наверх, нужно было хорошенько отдохнуть и собрать меняльные вещи. В голове было столько всего нового, что он решил оставить вещи на потом. а вначале - поспать.       Улёгшись в постель, он забрался под мягкое одеяло и свернулся калачиком, сунув ладонь под щёку. Зевнул. Где-то в коридоре капала вода, скреблась крыса; он приподнялся и задул свечу.       Темнота окутала его, будто второе одеяло, мягко закрыв всё своим крылом - и в этом коконе он спокойно уснул.