Песнь безмолвия

      После этого ночного купания ему спалось необычайно хорошо. Однако внезапно из сладкого сна его вырвал звук — шаги. Кто-то шёл по подземелью в сапогах! Удар железной подковы сапога по камню — шаг. И ещё, и ещё...       Он сжался, испуганный внезапным вторжением. Не может быть... неужели чужак? Но шаги были странные. Неровные, прерывающиеся, будто бы идёт хромец, калека, еле передвигая ноги. Может, он не опасен?..       Аккуратно соскользнув с постели, стараясь не издавать лишнего шума, он подобрался к щели в стене. Прислушался, замирая и стараясь разобрать что-то сквозь сумасшедшее биение крови в ушах. Шаги были всё реже, прибавилось дыхание — тяжёлое, глухое, как будто каждый вдох даётся непосильным трудом, а выдох — ещё большим. А затем шаги и вовсе стихли, прошуршало — и осталось только дыхание. В нём стали проскальзывать звуки: неизвестный будто пытался не то застонать, не то крикнуть — и не мог. Звуки были слабые, зовущие. Сердце сдавило жалостью, но страх пока держал его на месте.       Лишь через несколько минут он смог совладать с собою, зажечь свечку и осторожно выбраться в коридор.       Его нежданный гость сидел у стены. Голова склонена, волосы встрёпаны. Он глядел, не узнавая, пока гость не поднял глаза. И тогда из его груди вырвался короткий вскрик.       Это был Лар. Лар, бедный, почти переломленный изнутри; наивное солнечное дитя, по незнанию захватившее слишком много. Лар, которому нужна была его помощь. Он опустился рядом на колени, обнимая пребывающего в беспамятстве Лара, осторожно подтягивая вверх, чтобы поставить его на ноги, отвести в Миражи. Что-то со стуком упало на камни пола, выпав из Ларовой ослабевшей руки, блеснуло в свете свечки, стоящей на полу. Ножик-найдёныш.       Он улыбнулся. Ножик и свечку пришлось оставить, пока он отводил Лара в Миражи, в свою комнатку, пока укладывал его на свою кровать, заглядывая в помутневшие глаза. Знание было в них, но оно ломало Лара изнутри. Он не справится сам, ему надо помочь. Оставив Лара в постели, он начал быстро собирать то, что понадобится. Снадобье, которое он собирался готовить, не могло ждать — Лар должен был выпить его только что созданным. Вмиг в холщовом мешке оказались котелок, бутылка с прахом, бутылочка с настойкой, лавровая баночка, цветочная склянка. Опрометью он бросился сначала в Тихие Воды, а потом — в Заклад. У него ещё был хворост, были спички. Ножиком-найдёнышем он остругал ветку, превратив её в маленькую аккуратную палочку. Развёл бездымный костерок в углублении пола, на трёх камнях установил котелок с водой. Часть воды вылил в зелёную бутыль с прахом, часть смешал с настойкой в мисочке из-под орехов. Хорошо. Не нервничать — иначе не получится.       Плоды лавра — в котелок, в начавшую закипать воду. Тут главное правильно всё сделать, иначе лавр распадётся, а другого нет. Вода медленно окрашивалась в слегка зеленоватый цвет. Он, не переставая следить за котелком, аккуратно поболтал бутыль. Мешок было жалко, но больше ничего не было, и он аккуратно вылил в него содержимое бутыли. Воде позволил вытечь на пол — она не нужна, а вот то, что получилось... Он выкрутил мешок, держа его над котелком: сначала струйкой, а затем частыми каплями в кипящую зеленоватую воду полилась жидкость цвета старого дерева. По Закладу поплыл тяжёлый, отдающий древностью запах. Продолжая выкручивать мешок, он улыбнулся — да, древность, это как раз то, что надо. Жидкость, бурля, окрасилась в изжелта-коричневый. Алхимия, подумал он, единственное, на что есть надежда. Он помешал получившееся снадобье палочкой. Вздохнул.       Пока смесь кипела, он аккуратно открыл ценную склянку и по каплям стал добавлять в воду с настойкой. Первоначально коричневато-красная, она светлела — в оранжевый, в розово-жёлтый, в золотистый... Когда она стала почти белой — как молоко с малюсенькой капелькой мёда, — он закупорил склянку и поцеловал её. Помешал полученное другой стороной палочки и медленно влил в кипящую на огне смесь, машинально прикрывая глаза. Та окрасилась в яркий алый, взлетело облачко едко пахнущего пара. Он чуть не чихнул, но удержался, помешивая в котелке палочкой. Он смеси пахло цинной, древностью и почему-то лесной травой — наверное, из-за воды из чаш. Оставалось последнее. Нет, этого тоже было бы достаточно... но разве может помочь Лару то, что всего лишь достаточно?!       Он с лёгким сожалением открыл ароматную бутылочку, пахнущую полевыми цветами. В ней оказалось густое масло, нескольких капель которого хватило, чтобы сделать смесь идеальной — золотисто-белой, ароматной, полной спокойствия и умиротворения, мягкой мудрости и тепла. Вот теперь она была готова. Помешав ещё немного, он аккуратно снял котелок с огня, поставив смесь остужаться — но отходить не стал, а лишь смотрел с замиранием сердца, как над маленьким медным котелком клубится ароматный парок, свивающийся в спирали.