Сдержи своё слово: дежавю

На носу главная задача для каждого ученика — благополучно сдать экзамены и получить достойный балл; знать и гордиться тем, что время попросту зря не терял и в нужное русло свои силы в занятые бессонные ночи направлял; получил желанный результат, которым грех не хвастаться перед родственниками. Однако всё вышесказанное отходит в сторону всего лишь на один день, которым называют выпускным вечером и сплошным весельем, пропитанным самыми искренними моментами. Девочки приходят в огромный зал вместе со своими родителями или партнёрами по танцу, хохочут и жаждут взять со стола бокал игристого шампанского — стесняются при родных, ведь в некоторых семьях строгий контроль, что, конечно, упрекать ни в коем случае нельзя. Мальчишки же всей компанией заходят в большой зал и о чём-то своём трепещут. Если по лицам судить, то все откровенно рады. Хитоми с отцом не торопились, однако первая всю дорогу одно твердила: «Быстрее, быстрее, опоздаем!». Чуя-то за временем следить умел и не беспокоился об этом, а его дочери просто от безделья хотелось снять туфли на каблуках и побежать или же прямиком на них вперёд рвануть. Рыженькая дева наряжена хорошо: тёмно-зелёное платье почти до пола, подчёркивает фигуру — в особенности точёную талию — и с интересным вырезом на спине. Она была чрезмерно рада увидать на своей кровати лежащее платье, сразу к Чуе побежала целовать да обнимать, весь вечер кричала: «Спасибо, спасибо!». К слову, Чуя, когда в её комнату зашёл с новой одеждой на выпускной, бережно положил на кровать, а сам, возвращаясь обратно и собираясь выходить, краем глаза заметил неизвестную ему куртку, висящую на стуле. Её он видел ранее в магазине, и Хитоми умоляла приобрести, однако никаких покупок он не совершал. Если он купить не в состоянии, то где деньги отыщет она? Он хотел на днях спросить как-то помягче, но Хитоми, по её же словам, устала слишком за день и сразу спать идёт. Отыщет иной день для допроса, а пока — слепое наблюдение. Дочь у него действительно хитрая, как лиса, и шустрая, как белка. Куртку, которую долго выпрашивала, подарил Акихико, и это очень смело и неожиданно с его стороны. Они находили часик-второй после школы сходить в торговый центр. Парень таким образом ей подарки и приобретал, и не только несчастную за безумные деньги куртку — он купил ей платье и был на все сто процентов уверен в том, что одноклассница согласится примерять и в конце концов забрать домой. Нет же, она отказалась от такой роскоши, а тот упёртый очень и к себе домой забрал. Платье, между прочим, нравилось ей: донельзя пышное, насыщенное красное с интересными блёстками — для принцессы одёжа, если говорить проще. Короны только не хватает. Подходя к крыльцу школы, Хитоми уведомила отца, что должна отлучиться на недолгое время. Он подался в зал, а девушка за угол школы забежала. — Ты что, боишься ему показываться? — прямиком задала вопрос и упёрла руки в боки. — Кому? Отцу твоему? Ни в коем случае! — шатен выставил руки вперёд и нахально улыбнулся. — Выглядишь ты, конечно, изумительно, но я тебя заставлю немного измениться. Идём в раздевалку. — Что ты выдумал, негодник? — Тебя ждёт королевское платье, дорогуша. Идём же, времени совсем нет, заждался! Хитоми толком сказать ничего не успела. Её за руку, как ребёнка маленького, повели через другой вход. Она прошла в женскую раздевалку, где на первом попавшемся крючке висела вешалка с огромным платьем. Как итог, глаза засверкали, охнула и, переодевшись быстро, на Акихико накинулась, обняла крепко-крепко. Но подобных сюрпризов больше не хотела ждать. — Отец меня прибьёт. — Как можно ругать такую миниатюрную девочку в прекрасном платье? Они в зал пошли, освещённый слабым синим светом повсюду, где-то в сторонке остановились. Хитоми немного побаивалась подходить к отцу и только теперь осознала, что поступок ею проделанный далеко не приемлемый. Всё-таки разборок дома не избежать. В самый последний момент она согласилась с раздвоением пожеланий и хотела было побежать переодеться обратно, но время истекло — пора вставать на свои позиции и готовиться танцевать вальс. Тогда-то рыженькую и заметили абсолютно все, однако не Чуя: он-то её вовсе не узнал поначалу. Накахара готов сорваться с места в эту же минуту, подбежать, схватить за локоть и отвести с чужих глаз как можно дальше, вопрос задать: «Какого чёрта ты творишь, Хитоми? Откуда это платье? Что за цирк ты устраиваешь?». Включают музыку, и это как красный свет для него. Начинает нервничать, но виду не подаёт. Только бокал шампанского крепко держит и убирает мелкие пылинки с воротника чёрно-синего смокинга. Следит за своей дочерью, как сторожевой пёс, и старается улыбаться. Вдруг к нему неизвестная женщина подходит. — Видно, что ваша дочь. Прекрасно выглядит. Платье наверняка бешеных денег стоит, — замечает она. — Несомненно, — кратко отвечает он и понимает всю глупость этой ситуации, что приключилась. — Впрочем, любая действительно хорошая вещь сейчас недёшево стоит. Совпадение интересное, что у вашей дочери платье красное, а у моего сына — смокинг. — Но сочетание, согласитесь, безупречное. Женщина немного задумалась, ибо замолчала на некоторое время, но позже продолжила: — Вы мне кого-то напоминаете, — с азартом покосилась на Чую. — Фото с вашим лицом случайно не были в газетах? Чуя поражён наповал, вспоминая минувшие дни, где его лицо было эпицентром внимания в прессе. Тогда он состоял в мафии и гордился должностью, однако теперь покрывается краской и сомневается в действиях, хочет показать себя с правильной стороны. — Нет, нет, я человек тихий. Быть может, это фото было связано с событиями, связанными в Йокогаме во время так называемой «Временной чумы». — Вы из Йокогамы? Город действительно хорош. Благо, пятнадцатиметровая стена оберегает нас от тех невзгод. — Поверьте на слово, — он ладонь, облачённую в перчатку, приложил к сердцу и на миг прикрыл глаза, обращаясь к женщине, — хуже уже не будет. — Верно подмечено. Вы чудом остались в живых, и я примерно понимаю ваше облегчение, когда пересекали границу родного города. К несчастью, мой муж погиб, — она на секунду примолкла, — хотя обещал вернуться. Впрочем, я представляю, в какой кошмар он попал. Странно лишь то, что он умер не от укуса заражённого, а от потери крови. Его кто-то убил в «Небесном казино». Страшно представить, что происходило там. Однако всё позади, и это позитивная новость, — незнакомка утешительно кладёт ладонь на его спину, и Чуя реагирует на это по-своему интересно: скалится. — Вы правы. Женщина улыбнулась и отошла от Накахары. Ему стыдно за многое: неохотно вспоминать похвалу умершего босса, совместно пройденные и созданные трудности Осаму. Он — ранее верный пёс распавшейся организации. Хотя распавшаяся — мягко сказано. Портовую Мафию нагло стёрли из Йокогамы. Минусов было достаточно, но на плюсы Чуя привык закрывать глаза. Босс дал ему смысл существования, и даже если когда-то молодой и порой глупый парнишка не видел в этом абсолютно ничего, то с возрастом начинал понимать всю ту затею в свои шестнадцать лет. Мори Огай дал ему цель, и это было фонарём посреди тёмной дороги его бытия в этом ненужном, бесполезном тогда существовании. Однако если бы был у него шанс вступить в ряды мафии, безусловно бы отказал и даже посмеялся. Нынче его сердце не твёрдое и холодное, а воспламеняющееся заботой и делами. У него есть обязанности, от которых отказываться не смеет и не хочет. Об убийствах и речи быть не может. Кровь не привлекает, но и сочувствия к чьей-то смерти не испытывает. Интерес к этой работе погас, и не хочет он зарабатывать бешеные деньги за это занятие, не хочет воспринимать косые взгляды как норму и слушать от дочери то, что её выгнали из высшего учебного заведения за всем известную фамилию — Накахара. Да и как бы отреагировала сама Хитоми? Она бы боялась собственного отца, могла попросту сбежать от него на веки вечные и презирать за такую работу. Он боится ступать на ту же дорогу. Чуя бы с радостью пошёл работать куда-нибудь, да только хотя бы три человека из десяти узнают в лицо и выгонят, откажут, скажут полиции. Если правоохранительные органы сравнят события, фото в газетах и по возможности отыщут давно брошенные дела полиции Йокогамы, то наверняка удивятся появлению скрывающегося мафиози. По возможности он во время продажи дичи старается выглядеть частично небрежно: волосы торчат в разные стороны, хвост завязан неудачно, щетина не украшает лицо. Таким образом люди хотя бы не распознают в нём того самого Чую Накахару, входившего в состав Портовой Мафии и выполняющего указы босса. Женщина смогла распознать его по чисто интуитивному случаю: в этот день привёл себя в порядок, помолодел на лет пятнадцать и привлёк к себе лишнее внимание. Его могли бы спутать со старшеклассником или чьим-то братом, если смотреть издалека, а вблизи он по-прежнему мужчина, у которого есть дочь. После окончания танца одноклассники разбежались по углам зала, а некоторые повиновались заводному ритму музыки. Хитоми же танцевала рядом с Акихико и ослепительно улыбалась до той поры, пока заряжающая позитивом музыка не переключилась на медленную, более схожую на плавный танец. Акихико пригласил её, естественно, но Чуя, настоятельно упрашивая строгим тоном, выкинул: — Думаю, украду-ка я своё прекрасное сияющее солнце на один танец. — Разумеется! — не стал спорить парень и, подмигнув Хитоми, ушёл куда-то. — Как это понимать? — начал отец девушки тихо, на ухо шепча и как-то внаглую улыбаясь, обнимая за талию. — Я позже всё объясню, честно-честно! — она, видно, оправдывается, и Чуя недоволен. — Сейчас ты рассказываешь мне причину своих сделанных проделок, или мы без каких-либо разговоров уходим домой в сею же минуту. Я жду. — Пап, не нужно… — Я решил пойти тебе навстречу в этот день и сделать всё возможное. Нет же, тебе нужно всё вверх ногами перевернуть. Прости, но ты делаешь действительно возмутительные вещи сегодня. Дома тебя ждёт разговор, — на этих словах он покинул дочь, отойдя ближе к выходу, где было мало народу. Позже его попросили отметить галочкой пару, которая достойна звания короля и королевы сего вечера. Он, конечно, ставил ставки на свою дочь и парня, чьё имя — Акихико Кимура. Он его запомнил с прищуренным взглядом и хмыканьем. Уж не нравился он ему так-то. Ведущие приказали уделить минуту внимания. Пришло время награждать победителей голосования. Минута трепета и интриги — и объявлены победители, на чьих головах в скором времени будут прекрасные короны, и их получили Хитоми и Акихико. Чуя не был удивлён, только на мать Акихико посмотрел, которая стояла на другой стороне зала, улыбнулись друг другу и подхватили аплодисменты с другими. Пара вышла на сцену. Корона Хитоми была как никогда к лицу, она малость покраснела и ярко заулыбалась — Акихико же момент не упустил и вовлёк девушку в нежный поцелуй, что и стало причиной азартных посвистываний и подобных реакций. Улыбка на лице Накахары тотчас пропала, он строго посмотрел в глаза женщине, имя которой неизвестно ему, и увидел копию своих эмоций. Теперь они точно знают в чём дело. Их дети тайком встречаются и помалкивают об этом. Чуя поражён наповал. Чем его дочь думала? Головой или быстро бьющимся сердцем? И почему стыдно не ей, а ему? Почему именно он снова ощущает ту самую боль внутри, когда в подростковом возрасте видел целующуюся с одноклассником Тину? Только теперь он не роняет слёзы — намерен требовать подробных объяснений дома и немедленно, будет кричать и бить по столу, лишь бы услышать правдивую историю, уйти подальше от дежавю. Хитоми спустилась со сцены. Чуя не стал терять времени. — Мы уходим домой, — рассерженно сказал бывший мафиози. — Что? — удивлена она. — Почему? — Не придуривайся. Марш домой. Идти против отца она побаивалась. Сейчас он явно не в настроении, поэтому молчаливо пошла к выходу. Чуя напоследок пересёкся с матерью Акихико, они друг друга поняли и попрощались только ненавистными взглядами. Парень побежал к выходу, но мать остановила и приказала оставаться в зале. Он всё равно выбежал, звал девушку громко-громко и не останавливался. Когда же он увидел идущую её с отцом, то, подбежав, схватил за руку и задал вопрос: — Куда ты уходишь? И ему бы она ответила, если бы Чуя не разорвал их связь и не ответил резко вместо дочери. — Домой. Она уходит домой. Ему и Хитоми категорически запрещено встречаться с неизвестной им семьёй, хотя после рассказа своей истории женщина ему кажется не такой уж и незнакомкой. Он не мог понять одного: неужели Осаму и был тем самым умершим мужем и неужели Акихико — сын, который потом жил лишь с матерью. Идентичная ситуация, донельзя однотипная и схожая с Чуей. Новый план или просто игра покойника Дазая? В любом случае им не стоит общаться и видеться. Благо, осталось немного — и всему настанет конец. Хитоми и Чуя дома. На дворе ночь. В их доме включён свет и слышатся крики — тот самый допрос. — Чёрт возьми, Хитоми! — мужчина долго суетился, пока не оказался возле стола и не ударил по нему кулаком, что девушка вздрогнула, сидя на диване. — Почему именно он? Почему ты сблизилась именно с ним, с этим подонком, который не несёт добра? — Ты ошибаешься, пап! Ты ни разу не говорил с ним! — Враньё! Я знаю, чей он сын, и мне мало будет придушить его, если идёт по стопам отца и планирует завербовать тебя в свои ядовитые когти! — Почему… Почему у тебя такое отвратительное отношение к парню, которого ты совсем не знаешь! Одумайся! — она встаёт и подходит к столу. — Хватит, пап. Он действительно добрый человек. Я люблю его. — Запрещено! — Чуя внезапно срывается и не контролирует себя, в тот же миг даёт дочери пощёчину, и в глазах его кипит искренний, ярко выраженный гнев. Её щека покраснела до неузнаваемости, накрыла ладонью, носом шмыгнула и удалилась в свою комнату. И только потом Чуя осознал ошибку, тот самый промах. Он впервые поднял руку на родную дочь. У неё большая обида и страх, отец следует за ней. — Хитоми, прости, — виновато говорит. — Не трогай меня! Хитоми закрылась в комнате, и заходить к ней сейчас лучше не стоит. Она наверняка плачет, и Накахара это слышит: всхлипы, шмыганье, громкие и нервные вдохи. Его сердце болезненно сжимается, голова начинает болеть. Он хочет уберечь её, единственную дочь, единственного человека. Всё оказывается провальным и неизбежным. Но не только в их доме сейчас ссора. Не только в их доме сейчас разорение и страсти, ведущие к разрыву мнений и нерешительных проблем. — Я запрещаю встречаться тебе с этой девицей. Ни слова более! — Ха, не смеши меня! Уж в выборе пары ты мне точно не указ! — Как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном? — Как ты смеешь запрещать мне встречаться с человеком, которого я люблю. Вот, что действительно нечестно. — Она — дочь опасного мафиози. Я не могу рисковать твоей жизнью, Акихико, пойми! — Плевать я хотел на твоё мнение. Её отец не осмелится прикончить меня. Уж слишком я люблю находить с людьми общий язык.

***

Чуя рад вспоминать моменты детства дочери. Донельзя забавная ситуация произошла, когда ей было четыре года и когда она впервые в жизни собирала конструктор. Тина сидела на полу и помогала строить большой замок, а Чуя тем временем занимался просмотром скучных программ по телевидению и молвил: «Не дай Бог одну деталь конструктора вы оставите на полу, не дай Бог на неё кто-то наступит», — он покосился на Хитоми, грызущую прямоугольную серую деталь, — «Или ещё хуже — проглотит». Когда девчонки всё-таки собрали величественный замок, позже из оставшихся частей Хитоми самостоятельно сделала мини-вазу для маленьких искусственных цветов, входивших в комплект конструктора. Девочка поместила их в вазу и, бегая по всей квартире неугомонно и смешно, кричала: — Кому по лицу, кому по лицу? И нужно было видеть выражение лица Накахары, когда он услыхал это и оторвал взгляд от статьи в газете. Думал, что послышалось, — врёт сам себе, а слух подтверждает то, что реально выскальзывает из уст дочери. — Нет, не нужно, — отказывает он и улыбается, а когда дочь убежала к маме, то пробубнил под нос, беря газету вновь в руки: — Хоть не по морде. Ситуация забавная и просветилась для него лишь тогда, когда поделился этим с Тиной поздним вечером и практически перед сном. Оказывается, что Хитоми неправильно выговаривала слово «пыльца» и говорила «полица». Чуя с добрым расположение духа проснулся в выходной день, лениво потянулся и пошёл к дочери в комнату. Сегодня у них по плану, как обычно, тренировка, да и давно пора Хитоми поработать над хорошим ударом. Мужчина позабыл и об их ссоре вечерней, однако вспомнил сразу же, когда в комнате рыжей красавицы было пусто. Она нагло сбежала и не известила. Недопустимо. — Хитоми! — окликает её бывший мафиози — результат неисправим здесь, в доме. — Хитоми! — он безустанно повторяет имя, выбегает на улицу, движется вглубь леса и надеется на удачный поиск; девушки не оказалось и на месте тренировок, и Чуя, оббегав две четверти известной ему глуши, лесной и дикой, обминая каждое дерево и оглядываясь в постоянных надеждах, беспощадно упал на колени; он в истерическом состоянии бьёт влажную землю кулаками, склоняясь вперёд. — Блять! — выпускает наружу то самое напряжение, страх и злобу наружу в открытой форме, правильной ему самому, когда можно громче кричать, выражаться непристойно. — Блять, блять, блять! Чёртов идиот! Сукин сын! Винил он себя и только себя. Удивительно, что за сегодня не подумал о, как сам назвал, негодяе Акихико. Проделанное никак не исправишь. Накахара вмиг опомнился, застыл на долю секунды и поднялся, убегая прочь. Установленные им же ловушки рушатся после его целеустремлённого, но всё-таки, как может показаться, бессмысленного торопливого шага. Раз чуть не угодил в скрывающийся за листьями и скошенной травой капкан: только штанину успел ухватить и порвать. Если на него сейчас смотрит Тина свысока, с небес голубых и головой качает, то что ему делать? Куда ему идти, чтобы найти? С кем ему связаться, чтобы попросить о помощи? Каким людям, в конце концов, довериться, протянуть руку и крепко ухватиться? Чуя отгородил себя и дочь от всего на свете, но и подумать не мог, что момент в жизни её, который не сможет контролировать именно он, окажется любовь.