Storge

      Голова раскалывалась, словно у Эрики наступило очередное похмелье. Но вместо огромной кровати в собственной квартире или небольшой и удобной в доме Грэма, под ней оказался твёрдый деревянный стул. Вернув запрокинутую голову в нормальное положение, девушка проморгалась, чтобы убрать пелену с глаз. Это удалось спустя небольшой промежуток времени. Белл, кое-как убрав пряди с лица движениями головы, смогла, наконец, осмотреться вокруг и оценить всю плачевность ситуации.       Она сидела, привязанная к стулу толстыми веревками, посреди небольшой комнатушки под крышей дома. Об этом говорил скошенный потолок. Стены и пол были грязно белого цвета, словно в этой комнате когда-то начали делать ремонт, но так и не закончили. По углам тут и там свисали клочья паутины, с запутавшимися в них опилками, мухами и сухими широкими листьями. В чердачное окошко дул пронизывающий октябрьский ветер.       Эрика с трудом подавила внутреннюю панику и не позволила себе звать кого-то на помощь. Она наверняка не одна и чем позже похитители заметят, что жертва очнулась, тем лучше.       С другой стороны, девушка понятия не имела, что теперь ей делать. В каком-то фильме она видела, как герой специально раскурочил стул, на котором сидел, чтобы выпутаться из верёвок. Но Эрика не была на столько сильной, чтобы оттолкнуться от пола связанными ногами и упасть спиной назад. Паника медленно, но верно сжимала свои мерзкие липкие пальцы на шее девушки.       Дверь в комнату отворилась совершенно неожиданно. Эрика даже не сразу заметила, в стене слева есть эта самая дверь, из-за того, что та сливалась со стенами.       — Ну здравствуй, падчерица, — в комнате, вопреки ожиданиям, оказалась женщина средних лет.       На коже шеи уже виднелись признаки старости, как и на усыхающих губах, но в целом похитительница цвела и пахла: опрятный, пусть и не дорогой вид, собранные в пучок цыганисто чёрные волосы, огромные изумрудные глаза в пол лица казались Эрике очень знакомыми.       В голове Белл прояснилось. Её похитил не какой-то случайный незнакомец, нет. Шприц с препаратом держал её старший сводный брат Родерик — высокий, очень худой и бледный латино-американец с явными признаками наркотической зависимости. Но Эрика не верила, что он мог совершить все те преступления самостоятельно. Уж слишком он зависел от дури и… от своей мамочки.       — Вы Марла, — хриплым голосом удивилась Белл. — Мать Ачо и Родерика, да?       Женщина улыбнулась, даже благосклонно склонила голову. Но во всём этом было столько показного спокойствия, что Эрика занервничала сильнее прежнего.       — Помнишь нас? Это приятно, — Марла подошла ближе, на расстояние вытянутой руки. — Вот только теперь у меня только один сын.       На лице Эрики красноречиво появилось удивление. Затем в голове проскользнула опасная, жуткая мысль, но девушка постаралась задвинуть её на подкорку:       — Ну да, Ачо ведь в интернате, — дрожащим от напряжения голосом произнесла Белл, следя за реакцией своей похитительницы.       Та хрипло, истерично-звонко рассмеялась, словно хрустальные бокалы разбили:       — Мой милый Ачо уже не в этом мире, дорогая, — смахнув выступившие слёзы, улыбнулась Марла.       — Вы не могли… — тихим, полным непонимания голосом, сказала Белл и подняла глаза на женщину.       И поняла. Могла. Могла и сделала.       Убила своего младшего сына.       — Но зачем? — срываясь на крик, спросила Эрика, подаваясь вперёд. — Как ты могла?       — Твой отец, девочка, забрал Ачо, — Прошипела она, мигом меняясь в лице от хладнокровия, до пылающего гнева. — Но он всё ещё мой сын, а значит я делаю с ним то, что хочу.       Эрика впала в ступор. «Делаю что хочу». Маленький чернявый мальчик пятнадцати лет. Умный, начитанный, любящий свою мать, вопреки тому, что та его избивала. Глаза Белл оставались сухими, ей не хотелось рыдать. Ей хотелось сорваться с этого стула и вцепиться в волосы этой женщины… Этого чудовища, что сейчас перед ней говорит о том, что убила своего ребёнка. Потому что он её, будто это скот, которое можно откормить и пустить на мясо.       — Твоя мать и я забеременели от Тома, твоего отца, с небольшой разницей, — неожиданно сказала Марла, вдоволь насмотревшись на смену настроений на лице Эрики.       — Мой сын старше тебя на три с половиной месяца, он имел больше прав на наследство, — она резко наклонилась к Эрике, обдавая лицо той горячим дыханием, — твоя больная мамаша родила тебя недоношенной, иногда мне кажется, что мне назло.       — Назло? — воскликнула Эрика, враз теряя всякую боязнь этой неуравновешенной. — Вы сумасшедшая.       Короткий взмах и на щеке девушки остался красный след от сильной пощечины. Голова мотнулась в сторону, но Белл выпрямилась, горящими глазами прожигая лицо Марлы.       — Не дерзи мне, девчонка. Я лучше знаю, что тогда происходило! — она перешла на визгливый крик, — Том женился на твоей матери, бросив меня с Родериком на руках! Даже не помогал нам! Это честно?       — То есть всё ради денег, Марла? — девушка брезгливо отвернулась от лица женщины. — Вы столько всего натворили только ради денег моего отца?       Женщина вскипела и вцепилась в плечи Эрики, почти забираясь острыми ногтями под кожу. Девушка зашипела от боли и, не растерявшись, боднула женщину в лицо. Марла отшатнулась, освобождая плечи девушки и схватилась за разбитый нос. На пол упало несколько густых капель крови, прежде чем она выпрямилась и ударила пленницу кулаком в лицо. Что Марла, что Эрика вскрикнули. Первая стала трясти разбитым запястьем. А Белл опустила голову, чувствуя как рот наполняется кровью из рассеченный губы. Бывшая отца била сильно, от души.       Придя в себя, женщина вновь стала кричать:       — Мой сын, мой Родерик! Я всё сделала ради него! И смотри во что мы превратились! — она брызгала слюной, задыхаясь от крика. — Мы почти нищие!       Эрика взбрыкнула, откидывая растрепавшиеся волосы и, сплюнув кровь под ноги, неприязненно прошипела:       — Если бы вы со своим сыночком не подсели на наркотики, то ничего этого не было бы, — говорить было больно, но сейчас девушка была даже рада этому отрезвляющему чувству. — Вы сумасшедшая, одержимая, старая тварь, - припечатала она.       Новый удар пришёлся по левому уху, но смазался и Марла попала по челюсти Эрики.       — Как ты смеешь?! — визжала она, потрясая разбитыми руками. — Ты не знала нашей жизни! Твой папочка бросил всех вас! — она вновь наклонилась к девушке. — Даже тебя, свою любимую дочурку, он не забрал с собой в Европу! Даже когда я убила двоих! Ему всё-равно на всех его детей! А я забочусь о сыне!       Эрика опустила голову, невольно соглашаясь с правдой об отце. Он просто покинул детей и, зная, что их всех убивают одного за другим, не предпринял никаких мер, кроме тех, что предлагало ФБР. Сэр Том Белл почти такое же чудовище, как и его бывшая любовница Марла.       — Вы специально сделали так, чтобы я нашла те тела? — тихо спросила Эрика.       Её похитительница рассмеялась:       — С Джефферсоном получилось случайно. А потом я решила показать тебе, что всех вас ждёт. — Она резко успокоилась, словно вспоминая радостные времена. — Но ты так редко выходила из своего дома, что получилось показать тебе только двоих. Ты не представляешь, как сложно тащить на восьмой этаж даже половину тела.       — А Родерик? — спросила Белл, поднимая голову. В левом ухе пульсировало, щека наливалась синевой, а рассеченная губа стремительно опухала.       Марла лучисто улыбнулась:       — Он мне помогает. Мой мальчик слушается маму.       Эрика хрипло, с покашливаниями рассмеялась:       — А он ведь хотел меня предупредить, — Корчась от нервного смеха, прошептала девушка, — названивал постоянно. А я думала, хотел просить деньги на наркотики вам с ним.       — Ты лжёшь! — вновь перешла на визг Марла и, толкнула ногой стул, на котором сидела пленница.       Та не удержалась и опрокинулась на пол, сильно ударяясь затылком. В глазах потемнело.

***

      — Мы схватили его два часа назад в его доме в окружении шприцов с наркотиками. Камера наблюдения у светофора засекла его и мисс Белл в одном автомобиле, — протараторил агент, выслуживаясь перед начальником.       Джек только махнул рукой, приказывая уйти.       Они с Уиллом стояли перед окном окном в допросную и наблюдали. Мужчина, примерно ровесник Грэма сидел на стуле, с прикованными к столу руками. Карие глаза, так похожие на глаза Эрики, обводили взглядом помещение, а буйные чёрные кудри торчали во все стороны. Мужчина выглядел бы симпатично, если бы не густые тёмные круги под глазами, впалые щёки и исколотые, покрытые синяками вены, выглядывающие из-под рукавов потёртой джинсовки. Родерик Сарконо явно принимал наркотики. Об этом, кроме внешних признаков, говорили многочисленные приводы в полицию его и его матери, Марлы Сарконо. Младшего сына Ачо, расчленённое тело которого лежало сейчас в морге, забрали у женщины в возрасте трёх лет. Ему скоро должно было быть шестнадцать.       — Я должен допросить его сам, — упрямо сказал Уилл, смотря только на мужчину за стеклом нечитаемым взглядом.       Внутри Грэма бушевал пожар. Он представлял, как заходит в допросную, достаёт пистолет и спускает всю обойму в этого подонка, но Уилл себя одёргивал. Родерик точно знал, где сейчас Эрика, потому что он её и похитил. Если бы он не оторвался от машины, в которой сидели полицейские, охраняющие детей Белла, то подозрения на мужчину так и не упали бы. Хотя Уилл предполагал, что именно те, кто не получили поддержку от отца, и будут убийцами, за стеклом сидел отнюдь не жестокий человек. Родерик казался сломанным и зависимым на столько, что мог бы продать себя самого за новую дозу. А ведь Эрика говорила, что ей названивает сводный старший брат.       К сожалению, наряд полиции в квартире, где жил Сарконо с матерью, никаких следов жертв не нашёл. Как и следов той самой матери. Джек подозревал, что у семейства вполне мог быть дом за городом, где и держали пленников. В голове Уилла всё начинало складываться.       — Не уверен, что стоит доверять это тебе, — вырвал его из размышлений голос Джека.       Грэм посмотрел на коллегу прямым, не мигающим взглядом.       — Я могу понять, врёт он или говорит правду, когда буду вести допрос.       Агент Кроуфорд тяжело вздохнул:       — Ты можешь понять это и просто смотря сквозь стекло.       — Джек, — Уилл сжал зубы и, не спрашивая более разрешения, подошёл к двери допросной.       Офицер, стоящий рядом с ней, посмотрел на агента Кроуфорда и тот, спустя долгую упрямую минуту, кивнул.       Уилл стремительно вошёл в помещение, на всякий случай пряча сжатые кулаки в карманы пиджака. С момента пропажи Эрики Белл он так и не переоделся, оставаясь в тёмно-селом клетчатом костюме и рубашке.       — Когда я смогу выйти? Мне нужно помогать маме, — Нетрезво покачиваясь, спросил мужчина.       — Ты в офисе ФБР. Вряд ли вы с ней ещё увидитесь, — заявил Уилл, присаживаясь напротив психа.       Родерик Сарконо, смотря куда-то за левое плечо мужчины, вяло рассмеялся:       — Я рад. Мне надоело помогать мамочке, — он сплюнул, словно счищая с языка последнее слов. — Она вечно меня унижала и лупила, сука.       Уилл посмотрел на зеркало, ровно туда, где сейчас стоял по ту сторону специального стекла Джек.       «Он невменяем» — Красноречиво говорил взгляд Грэма.       — Где вы с… мамочкой держали тех людей? — и, не выдержав, пылко добавил, — Куда ты отвёз Эрику Робс?       Псих склонился над столом, словно собирался поделиться секретом:       — Она красивая, — прохрипел он. — Мне жаль сестричку. Она была хорошим человеком.       Он мерзковато, слишком тонко захихикал, тихо переходя на плачь.       «Во что эта женщина превратила собственного сына?» — проскользнуло в голове Грэма.       Он медленно поднялся на ноги и вдруг, совершенно неожиданно подхватил стул, на котором сидел и припёр его спинкой ручку двери. Понимая, как мало у него времени, чтобы сделать хоть что-то, Уилл метнулся к Родерику.       — Что ты делаешь? — тонко взвизгнул тот, переставая хныкать.       Уилл вцепился в чернявые волосы задержанного и, коротко подтянув его вверх, резко ударил лицом о столешницу. Из разбитого носа брызнула кровь, размазываясь по лицу.       — Где сейчас Эрика Робс? — вкрадчиво и, на удивление холодно, спросил Грэм. Не дожидаясь ответа, он ударил Родерика по лицу.       А потом ещё и ещё, игнорируя завывания задержанного и саднящую боль в разбитых костяшках.       Снаружи во всю колотились в допросную, но Уилл будто не слыша, продолжая раз за разом находить всё новые места для ударов, не давая опомниться жертве ни на секунду. Ему хотелось причинить этому человеку боль. И плевать на историю Родерика, на его мать, на всех прошлых погибших детях Белла. В голове пульсировало только имя девушки и слово «была», слоящее в одной фразе с ней.       Она просто не может умереть.       Она. Жива.       Уилл сам не понял, когда двое агентов оттащили его от заключенного. Джек Кроуфорд грозной тучей навис над другом:       — Что ты, чёрт возьми, устроил? — рявкнул он. — Ты сам на себя не похож, Уилл! Дело в этой Эрике Белл?       Ответ давать не пришлось, как ни странно, но положение Грэма спас Родерик. Он, видимо реагируя на крики агента Кроуфорда и не особо разбирая, о чём тот говорит, прикрылся руками и прохныкал:       — Я скажу, только не трогайте больше, — и мужчина расплакался, смазывая кровь, слюни с слёзы по изувеченному лицу.       Уилл вырвался из рук агентов, и замер, смотря только на Родерика:       — Где. Эрика. Белл?       Грэм боковым зрением заметил неодобрительный взгляд Джека, но тот его не останавливал пока, а значит можно было продолжать.       — За лесополосой на юго-западе города есть заброшенная ферма, — подвывая и всхлипывая выдал Родерик. — Она там.       — Он не врёт? — спросил Джек, холодно глядя на друга.       Уилл покачал головой.       — Поехали, у нас мало времени, — и, не дожидаясь новых расспросов от друга, покинул допросную.