По разные стороны завала

Горо родился в самой обычной семье шиноби. Они жили в Ивагакуре столько, сколько вообще себя помнили. Горо знал, что его дед был шиноби, и прадед, и даже самый первый член их семьи, которого все почтительно называли Предком, был ниндзя, хотя и без деревни: Ивагакуре в те времена еще не существовало. Но это было настолько давно, что Горо казалось, будто деревня стояла всегда. В Иве дети, обучаясь приёмам шиноби, учились и любить свою страну. Им рассказывали о величии Ивы, об её славном прошлом, величественном настоящем и грандиозном грядущем, и повествовали о подвигах предков. Горо обожал уроки истории еще и за то, что на них частенько заглядывал Ооноки, старый Цучикаге, который по праву считался мощнейшим шиноби деревни и мог многое рассказать о своём героическом прошлом. Горо с радостью был готов стать таким же могучим, непобедимым, великолепным ниндзя… Но Горо неплохо понимал, что ему не оставить своего имени в легендах. Горо родился в заурядной семье шиноби. Его родителям просто повезло, что они сумели дожить до тридцати трех лет — весьма приличный срок для ниндзя, особенно для таких не особенно способных, как они. Горо, когда они умерли, был уже достаточно взрослым парнем, чтобы понять, отчего это произошло. Просто они не обладали особенным талантом, а в мире шиноби талант либо был у человека с рождения, либо его не имелось вовсе. Горо родился без кеккёй-генкай. Он не был особенно силён и не хватал звёзд с неба, поэтому ему ещё со скамьи в Академии втолковывали, что таким обычным, заурядным шиноби уготовано два пути: или погибнуть совсем молодыми в массовой атаке, как пушечное мясо, которое никто не считает, или же прожить в безвестности до старости, не зная, о каких своих подвигах рассказать потомкам. Горо ещё в детстве решил, что прятаться не будет, но и умирать в первых рядах — тоже. Конечно, ему, как и любому мальчишке, хотелось славы, величия, громких побед, и он, ещё будучи совсем маленьким, даже имел глупость верить, будто всё-таки отыщет в своём тщедушном теле силы, которых у него отродясь не было, натренирует до бешеного уровня ниндзюцу и тайдзюцу и всё-таки заставит посмотреть на себя не как на глупого Горо, всего лишь одного из множества шиноби Ивагакуре, а как на человека, способного изменить мир. Но после одной судьбоносной встречи Горо понял окончательно, какой разрыв существует между талантливыми и обычными шиноби. Понял, что такое талант. И понял, что всё равно не умрёт в безвестности и не погибнет мальчишкой. Потому что этот человек вдохновлял его.

***

— Цучикаге-сама, — тихо сказал Горо, поднимая взгляд от выбитого стекла, — я исполнил ваш приказ. Дети эвакуированы из Академии. Сейчас там работают чуунины из двенадцатого отряда. Докладывают, что угроза обрушения здания устранена, но я всё равно поставил печати на всякий случай. Старый Цучикаге парил почти что внутри пустого оконного проёма, скрестив руки на груди. Горо видел лишь его спину и потому не мог угадать, какое у старика сейчас настроение. Но сам он пребывал в растерянности. Нет, даже не так. Он был в ужасе. Конечно, Горо всегда понимал, что Дейдара не из милосердных, что у Дейдары, скорее всего, даже не полный порядок с головой, и всё-таки… Всё-таки Горо никогда и предположить бы не мог, что тот самый мальчик, который был его другом, нападёт на собственную деревню — вот так подло, ни за что, нанесёт по ней сокрушительный удар. — Подбавил же ты нам жару, Дейдара-чан, — задумчиво сказал старик и повернулся к Горо лицом. У Горо полезли на лоб глаза. Сейчас, когда деревня ещё лежала в окуренных дымом руинах, а из-под завалов доставали пострадавших и трупы, Ооноки действительно назвал мятежного ученика ласково, как внука, «чан». Горо не мог поверить своим ушам. — Прикажете выступать на его поиски? — чтобы стряхнуть с себя оцепенение, спросил Горо. Ооноки покачал головой. — Пока у нас довольно работы в самой деревне. Честно сказать, поступок Дейдары даже для меня нонсенс. И куда, интересно, он собирается податься? Сегодня вечером я буду выступать перед народом. Объявлю его нукенином. Горо не сумел сдержаться. Мощная внутренняя сила, вскипевшая внутри, задала ему такого толчка, что он рванулся вперёд и крикнул: — Стойте, Цучикаге-сама! Глаза старика расширились. — Что? — Не объявляйте его нукенином… прошу… пока… не надо, — едва дыша, пробормотал Горо. Ооноки заложил руки за спину и описал по разгромленному кабинету медленный внушительный круг. Прямо за выбитым окном суетились четверо АНБУ: из последних сил они оттаскивали от парадного входа в резиденцию громадную аморфную глыбу: это обрушился монументальный подоконник на верхних этажах. До ушей Горо всё ещё долетали отдалённые стоны и крики. Дейдара нанёс по Ивагакуре всего один удар, оказавшийся сокрушительным. Вся деревня сейчас выглядела так, словно по улицам её прокатилась свирепая битва. — Вот как, — сказал Ооноки, и его глаза заблестели недобрым хитрым огоньком. Горо прижимал руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Думаешь, ты всё-то знаешь лучше меня. — Вовсе нет, Цучикаге-сама, — отчаянно потряс головой Горо. — Я всего лишь прошу вас… я не говорю о том, что Дейдара должен уйти безнаказанным… и не прошу простить его; каковы бы ни были причины его поступка, они непростительны. — Он уничтожил то, что мы столько лет, такими трудами, возводили, — медленно и чётко сказал Ооноки. — И бежал чёрт пойми куда. Если он не отступник, кто же он тогда? — Он преступник, — тихо сказал Горо. — И чего же ты тогда хочешь? — Я не прошу его простить! Я прошу, чтобы вы отправили меня на его поиски! Одного ли, с отрядом АНБУ — как вы пожелаете, Цучикаге-сама, ведь я знаю, что вы будете его искать, я умоляю лишь, не приказывайте убивать его… не оставляйте меня в стороне! Я обязуюсь вернуть отступника Дейдару в Ивагакуре! Я верну его… чтобы вы назначили ему то наказание, которое он заслужил! Брови старого Цучикаге изогнулись, и из-под его усов вырвался сухой, почти злодейский, смешок. — Не слишком ли большие запросы для такого маленького шиноби, как ты? — Я понимаю, что я прошу о многом, — сказал Горо, — но я чувствую свою ответственность за произошедшее. Прошу вас, Цучикаге-сама… я уверен, что сейчас будет сложно найти людей, которые смогут отправиться на это задание. Я буду там полезен! Быть может, я недостаточно силен, но я хорошо знаю Дейдару. Позвольте мне найти его, умоляю! — Ты о многом просишь, — повторил Цучикаге и вдруг подлетел почти вплотную к лицу напряжённого Горо, — и это начинает меня раздражать. А если ты не сможешь вернуть Дейдару в Ивагакуре? Горо стиснул зубы. Когда он был ребёнком, Цучикаге-сама прилетал на встречи со школьниками с веселой, хитроватой улыбкой, на переменах травил исторические анекдоты, от которых ребята покатывались с хохоту, и делился секретами искусства ниндзя. Но этот крошечный старик умел внушать ужас, который Горо сейчас ощущал каждой клеточкой своего тела. Он был ничтожен и незначителен перед лицом главы деревни, настолько древнего, что он своими глазами видел ужасного и несокрушимого Мадару Учиху, и настолько могучего, что он сумел выжить после этой встречи. — Если я провалю своё задание, — сказал Горо, наконец, — вы не услышите обо мне ничего сверх известия о моей смерти. Либо я верну Дейдару в деревню, где он будет наказан, либо я погибну, здесь нет другого пути. Ооноки прищурился ещё сильнее и описал кругом Горо круг. От его неторопливых движений в лицо юноше бросались порывы холодного ветра. — Что толкает тебя на такое безрассудство? Для АНБУ ты слишком уж горяч. — Дейдара был моим другом, — упрямо повторил Горо. — И я знаю его лучше всех, кто сейчас может отправиться за ним вдогонку. Я хочу быть полезен своей деревне. — Вот как? — протянул Ооноки. — Голый расчет и ничего сверх того? Горо покачал головой. — Ничего, Цучикаге-сама. Это была откровенная, но удивительно гладко прозвучавшая ложь. Потому что до недавних пор Дейдара из Ивагакуре был для Горо центром мироздания.