По разные стороны завала

Эту ночь Горо, как уже можно было бы догадаться, провёл ужасно. Он совсем не выспался, а потом был злым на весь мир и бесконечно усталым. Не в таком состоянии нужно было начинать погоню за одним из самых опасных нукенинов мира шиноби, но другого выбора у Горо не было. След Дейдары был свежим. Он должен был идти, иначе АНБУ сделали бы это за него. И уж они-то, конечно, Дейдару щадить не стали бы. Горо бросил в рот горькую солдатскую пилюлю и зажмурился, пока противный вкус расходился по горлу и языку. Отвратительная пилюля помогла: уже через десять минут Горо бодро сновал по своему маленькому лагерю и складывал палатку. Он затоптал костёр и замел его следы, вскинул сумку на плечо и энергичным шагом двинулся вперёд, придерживаясь указаний карты Цучикаге. Так могло бы показаться. На самом деле Горо двигался осторожно и расчётливо, краем глаза он следил за невыразительной пустошью у себя за плечо и покусывал губу. Он ждал, пока враг проявит себя. Конечно, он мог сколько угодно скрывать своё присутствие и маскироваться в воздухе, но Горо улавливал его чакру. В этом — в ремесле сенсора — он, пожалуй, был хорош, это же его пока и спасало. «Зачем он за мной идёт? — напряжённо раздумывал Горо. — Если бы хотел убить, уже сделал бы это. Почему он следит за мной? Хочет узнать, где Дейдара, и прикрыться мной, как щитом? Неплохой план, хотя и подлый. Но эта чакра… она мне чертовски знакома!» Горо развернулся и на всякий случай взялся за подсумок. Маскировать свою чакру под чакру знакомого жертвы шиноби-следопыты тоже умели. У них в арсенале вообще было много всяких подлых уловок, поэтому Горо ни в чём не мог быть уверен наверняка. И, вероятно, сейчас он поступил крайне глупо, однако ему казалось, что другого выхода у него нет. К тому же, он ужасно устал от этой бессмысленной и навязчивой слежки. Между ним и неизвестным лежала потрескавшаяся каменистая пустыня. Над пустыней парили на распростёртых крыльях редкие птицы, судя по их голосам и горбатым фигурам — падальщики. Падальщики всегда спешили к месту битвы, и Горо не мог не вздрагивать, стоило представить, что это он вот-вот окажется мёртвым на земле, и это его кровь и плоть будут терзать равнодушные птицы. Горо с усилием отогнал пораженческие мысли и покрепче упёрся ногами в землю. Преследователь, кажется, уже понял его намерения и остановился, но всё ещё не нападал. «Надо же, какой вежливый», — сердито подумал Горо и переступил с ноги на ногу. Небо над ними, в котором плавали падальщики, было пронзительно голубым и спокойным, а обдувавший их ветерок — ласковым, спокойным. Горо грозно крикнул: — Кто ты такой и зачем следуешь за мной? Покажись! Покажись, или я нападу на тебя! Воздух тут же отозвался бойким девичьим голосом, и у Горо волосы встали дыбом. — Спокойно, не устраивай сцен! Это я! Сейчас я сниму хенге. Ещё до того, как в воздухе медленно проступила знакомая фигура, Горо моргнул и обречённо пробормотал: — Куроцучи… химе… Едва живой ветерок всколыхнул её коротко обрезанные чёрные волосы. Куроцучи стояла, упёршись сандалиями в землю, как и Горо, за спиной у неё висела огромная торба, а на плечах болтался красный плащ со спущенным капюшоном. Хотя под плащом она вся была обвешана оружием, к Горо она протянула пустые руки — Что вы здесь делаете?! — тут же сорвался Горо. — Ведь Цучикаге-сама запретил вам идти за мной! — Дед мне не указ! — отрезала Куроцучи и встряхнула короткими волосами. Она блеснула глазами, чуть подумала и добавила: — И ты мне не указ тоже. Если захочу найти Дейдару-они-чана, то пойду и найду его. Вот так, — и она решительно подбоченилась. Горо всё ещё потрясённо хватал воздух ртом. Ему было настолько тяжело дышать, что, казалось, он вот-вот умрёт. — Нет, — наконец, сказал Горо, — вы хоть понимаете, что вы наделали? Ведь теперь вас провозгласят отступницей! Куроцучи повернулась к нему боком и беспечно махнула рукой. — А! Не бывать такому. Дед не допустит. — Да ведь он не знает, куда и зачем вы отправились! Куроцучи повернула к Горо голову, и её лицо посерьезнело. — А вот это уже глупости, — наставительно произнесла она, — мой дед один из каге и умный шиноби. Тут даже дурачок поймет, куда и зачем я пошла, он уж — тем более. — Он ведь будет беспокоиться о вас! — Дед? — зачем-то переспросила Куроцучи и снова махнула рукой. — А, побеспокоится и перестанет. Он отлично знает, что я смогу себя защитить. Горо был настолько растерян, что не мог не только сделать шаг, но и хотя бы махнуть рукой. Все его тело словно оцепенело. Куроцучи, тем временем, деловито спустилась по осыпающемуся склону каменистого холма, подошла к нему и панибратски хлопнула по плечу. На её лице застыло странное выражение: смесь нетерпеливого озорства, любопытства и серьёзной, взрослой решимости. Перед ними расстилались ещё многие километры такой же ровной, безлюдной пустыни. — Когда Дейдара покинул деревню, — серьёзно сказала она, — я поклялась себе, что я так этого не оставлю. Я не могу доверить его поимку АНБУ или энтузиастам вроде тебя, братишка. Если кто-то и может разобраться в том, что произошло, то это я. Я сказала себе: будь что будет, а я встречусь с Дейдарой снова, даже если в итоге кто-то из нас умрёт. Горо неловко выдохнул. Они шли по ровной земле, и все же ему не хватало воздуха. Солнце начинало припекать. — Но… почему вы пошли за мной? Куроцучи слегка раздражённо повела плечами. — А за кем мне ещё было идти? В таком путешествии не обойдёшься без компании. Что мне было, высылать отдельную группу АНБУ? Но ведь они прикончат Дейдару, как только поймают, и будут в своём праве — после всего, что он содеял с деревней… Тёмная тень легла на лицо Куроцучи, и они ненадолго примолкли. Когда невдалеке показался ещё один пригорок, Горо поправил ремешок сумки на плече и осторожно осведомился: — Куроцучи-химе… — Да? — не поворачивая головы, откликнулась она. — Зачем вы за мной вчера следили? — Не знаю, — как-то слишком быстро ответила она и пожала плечами, — хотела рассмотреть спокойно, каков он, тот парень, о котором Дейдара так много мне рассказывал. — Он вам о мне рассказывал? — удивлённо воскликнул Горо и замер. Куроцучи тоже остановилась и посмотрела на него через плечо — как ему показалось, свысока. — А что в этом удивительного? У него почти не было друзей. Точнее, думаю, что у него их не было вообще, ведь он сам не считал никого другом. — Куроцучи тяжело вздохнула и поправила торбу за плечом. — Акацучи его не понял. Счёл это предательством. Тогда и мне стало ясно, что Акацучи с собой не беру. Мало ли, что он натворит с горя. Да и я в Иве, если честно, задыхаюсь. Дед мне не препятствует, что хочу, то и ворочу, зато от всех остальных проходу нет: Куроцучи-химе, Куроцучи-химе… как будто, если вы пожмете мне руку или подадите стакан воды, когда я устала, ваши родственники завтра же станут АНБУ, а вам самим шапку Цучикаге дадут. Ну бред же! — Согласен, — сказал Горо, — бред. — И поэтому тоже я ушла, — продолжила Куроцучи, — судя по тому, что я о тебе от Дейдары слышала, ты не начал бы приседать мне на мозги. А искать его с кем-то заодно лучше, чем в одиночку. Так меньше веры в то, что я чокнулась и нужно вычеркнуть его из головы. — Но, Куроцучи-сама, — рассудительно произнёс Горо, хотя от этих слов что-то неприятно щелкало внутри, — скорее всего, Дейдара не захочет возвращаться. Что же нам делать тогда? Куроцучи сжала губы и зашагала тяжелее. Горо опустил голову. — Простите… — Да нет, — тут же вскинулась она, — нормально, нормальный вопрос, сама себе его задаю. Если бы ты был один, ты бы умер, верно? Горо промолчал, но Куроцучи и без слов было все понятно. — Ну вот а я иду с тобой для того, чтобы шиноби Ивы не становилось меньше.