По разные стороны завала

Каменистые пустыни кругом еще долго оставались однообразными. Их массив тянулся единым унылым полотном, и, не будь Горо шиноби, он мог бы подумать, что и вовсе не движется с места. Но он улавливал, что шепот ветра становится суше, что переплетение трещин на земле образует совсем иной узор, что земля не так упруга, как сотней метров раньше. Куроцучи тоже это чувствовала, но ничего не говорила. Она вообще мало разговаривала. После первой встречи и беседы они не перекинулись и словом, но Горо и рад был молчанию. Ему о многом стоило подумать. Горо не собирался признавать, что пожалел о своем решении искать Дейдару. Дейдара натворил немало глупостей и заслуживал наказания. Он был чудовищем, преступником — и всё-таки Горо упрямо считал его своим другом и наставником. Он просто не мог бросить Дейдару вот так, когда от него отвернулись все. Однако Горо уже не был уверен — в особенности после разговора с Куроцучи — что Дейдара вообще захочет с ними разговаривать. Пока они молча шагали по измученной солнцем пустыне, Горо как никогда четко осознал, что движется самой смерти в когти. К закату очередного дня странствий Куроцучи и Горо заметили вдалеке дымок, а затем — и крыши неприветливых строений, жавшихся друг к другу, словно дети без матери. Куроцучи повела плечами, поправляя торбу, и сказала: — Ну вот и первое селение на нашей дороге. Зайдем туда, отдохнем и справимся о Дейдаре. Горо обернулся. Они так давно не разговаривали, что, несмотря на путешествие бок о бок, он совсем забыл о существовании Куроцучи. Та совсем не казалась бодрой, хотя по-прежнему улыбалась: угас притягательный блеск в глазах, без которого она казалась бездушной куклой. Им давно уже не попадались источники на дороге, так что Горо боялся и представить, как же выглядит он сам. Когда строения вдалеке стали видны яснее и обозначился пустой ров, за которым местные хоронились от врагов, Куроцучи вдруг схватила Горо за плечо и придвинула к себе ближе. От неожиданности Горо пошатнулся и несильно толкнул её плечом. — Куроцучи-сама, вы чего… — Слушай внимательно, — быстро заговорила Куроцучи и сузила глаза. — Особенно много в этой деревне не болтай. Горо возмущённо дёрнулся. — Куроцучи-сама, всё-таки я шиноби и… — Нет, ты меня до конца дослушай, — упрямо сказала Куроцучи. — Здесь есть особая причина, по которой я требую твоего молчания. Дед мне об этой деревне рассказывал, добра от неё ждать не стоит. Горо скептически посмотрел на маленькую деревушку. Даже с близкого расстояния она не казалась грозной или хоть сколько-нибудь опасной, скорее, бедствующей и унылой. Но Куроцучи была настроена очень серьёзно. — Это перевалочная база для ниндзя-отступников, — сказала она, — проще говоря, здесь очень много тех, кто пользуется услугами людей вроде Дейдары. — Значит, — задумчиво сказал Горо, — если будем расспрашивать слишком открыто, Дейдару предупредят и он сбежит дальше. И мы его уже вряд ли найдём. — Не это самое страшное. Здесь вполне может оказаться куча других отступников, и если они навалятся на нас всем скопом, то, во-первых, выйдет шумиха, во-вторых, это просто опасно, — сосредоточенно продолжала Куроцучи, — поэтому давай сделаем вот что… Она спокойно сдёрнула с себя протектор, размахнулась и перечеркнула символ родной деревни не дрогнувшей рукой. Горо замер, точно замороженный. Куроцучи сделала еще несколько шагов, обернулась и нахмурилась. — Делай, — с нажимом произнесла она, — и убери этот протектор куда подальше. Только идиот, будучи странствующим отступником, станет носить перечеркнутый протектор так, чтобы его все видели. Если затребуют доказательств — тогда покажем. Горо растерянно повертел свой хитай в пальцах. Он казался тёплым и надёжным, словно рука товарища (но Дейдара никогда не касался его руки). — Куроцучи-сама… как же можно перечеркнуть… это… ведь это же символ нашей деревни! Куроцучи смотрела на него в упор, и Горо начинал чувствовать себя идиотом. — Это необходимо, — сказала она, — делай, Горо. Перечеркнул ты протектор или нет, ты всё равно любишь Иву и служишь ей. Горо вздохнул, зажмурился и вслепую нанёс по протектору удар. Ощущение было таким мерзким и тяжёлым, словно ему пришлось дать пощечину родной матери. Трясущимися руками Горо затолкал протектор с перечеркнутым символом в сумку и сунул кисти в карманы, чтобы Куроцучи не заметила, как он взволнован. Куроцучи подошла к нему, положила руку на плечо и улыбнулась. — Эй, — сказала она, — всё в порядке. Пойдём дальше.