По разные стороны завала

Дейдара повернулся и сверкнул зловещей усмешкой. Не было на его лице сейчас ни признака человечности. Он казался монстром, потерявшим представления не только о чести и облике шиноби, но и о том даже, каково это — быть человеком. Горо застыл, потрясённый его видом. Если раньше их с Дейдарой разделяло лишь расстояние, то теперь казалось, что преграды, вставшие между ними, куда серьёзнее и страшнее, чем всего лишь это. Странное и жуткое это было ощущение: глядя на человека, от которого так много узнал, видеть в нём почти что чудовище. Почти что. У своей груди Дейдара надёжно удерживал женщину. Её растрепавшиеся волосы липли к лицу, по щекам ползли слёзы. Её рот кривился от рыданий, а глаза уже опухли и еле открывались. Она почти не стояла на ногах, её колени всё время норовили подогнуться, и руки висели вдоль тела, как переломанные. В ней Горо не чувствовал ни капли чакры. За спиной у него продолжало гудеть, расползаясь, пожарище. В его отблесках Дейдара казался совершенным безумцем. В этом искажённом лице оставались лишь слабые намёки на того человека, каким Горо его знал. И казалось, что они провели порознь не так уж много времени, чтобы Дейдара успел перемениться. «Если только…» Горо отшвырнул эту мысль и твёрдо выставил перед собой кунай. Ему потребовалось немало сил, чтобы рука, сжимавшая знакомую рукоятку, не трепетала. — Дейдара, — сухо скомандовал он и с трудом сглотнул, — отпусти её. — И не подумаю, — сухо и нагло отозвался тот. — Мне кажется, что ты слишком много воображаешь о себе, чтобы выдвигать мне такие требования, хм. — Ты знаешь, кто я, — процедил Горо. Недоумение, боль и ярость боролись, как змеи в рассвирепевшем клубке. Он уже и не знал, для чего держит перед собой кунай: то ли чтобы ударить Дейдару, то ли чтобы спастись от него. Всё перепуталось — совершенно безнадёжно. Он ещё никогда не ощущал подобной беспомощной растерянности. Деревня гибла в яростном пожарище. Люди кричали и носились кругами, переворачивая повозки, где-то ржали кони, ревели быки и коровы, отчаянно визжали свиньи, а от топота растерянных гражданских как будто и сама земля содрогалась. Небо над ним и Дейдарой словно раскололось: Горо стоял на одной крыше, и за спиной у него синее небо алело, будто ему пустили кровь. Дейдара же был охвачен непроглядной синевой. Женщина в его руках почти не двигалась, только слабо всхлипывала. Дейдара дёрнул её ближе и с жестокой весёлостью спрятался у неё за плечом. — Ну? — провокационно спросил он и покрутил у горла женщины рукой — пока что пустой. Горо тут же напрягся. — Что делать будем, а? Так и собираешься на меня смотреть? — Ты преступил наши законы, — выдавил Горо. Ему нужно было что-то произнести — хоть слово. Иначе эти оковы так и не спали бы. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Ты представляешь, сколько проблем и бед принёс нашей деревне? Хватит сеять разрушение и дальше! Оставь в покое эту женщину… и возвращайся с нами! Пусть тебя и накажут… ты ведь понимаешь, что Ооноки-сама дал эту миссию нам, потому что мы единственные можем вернуть тебя… и больше никому не причинять вреда? — Вернуться? — протянул Дейдара, и его голубые глаза вспыхнули. — Что за чушь ты порешь, а? Подвергнуться наказанию? Чёрта с два, да! Я достиг того, о чём вы даже мечтать не могли. То, что мне теперь подвластно — настоящее искусство, и, чтобы творить, мне не нужна никакая деревня! Дейдара раскрыл ладони, поворачивая их к Горо, и бесстрастный в своём безумии всполох пламени осветил их. На Горо уставились мелкие зубастые рты, которые, как хищные рыбы, трудолюбиво что-то жевали. Горо пошатнулся. Казалось, мир переворачивается кругом него. Дейдара всё ещё стоял напротив, с заложницей у своей груди, и его волосы развевались по ветру. — Ты идиот! — прокричал Горо. — Что ты с собой сотворил?! Зачем променял деревню и людей, которые понимали тебя… — Заткнись! — осадил его Дейдара хриплым голосом. — Вы меня понимали? Никто из вас так и не понял, что было мне нужно! Вам было наплевать на мою любовь к искусству. Для вас это был просто пустяк. Ты и сейчас не понимаешь, что мне нужно, так что заткнись, да! — Тогда скажи мне об этом сам! — отчаянно выплюнул Горо. Сзади него оседали в объятиях пламени маленькие хижины, дороги вспыхивали, словно подсвеченные десятками разноцветных огней. — Скажи мне сам, чтобы мне не пришлось гадать! Дейдара только усмехнулся, и женщина неожиданно вылетела у него из рук — как камень — к земле. — Это мне уже не нужно, — процедил Дейдара. — Стой! Порыв горячего ветра отшвырнул Горо обратно. Он успел только ухватить обессилевшую женщину за воротник и притянуть к себе ближе, чтобы она не размозжила голову о землю. Их обоих впечатало в дом, и у Горо застонал позвоночник, а по клетке ребёр пробежалась мощная электрическая искра боли. Перед глазами у него помутнело, но всё же он увидел — и, на свою беду, достаточно отчётливо — как Дейдара величественно воспаряет в небо на огромной белой птице, которая так странно контрастировала с борьбой мрачного синего и безумного алого цветов на небе. — Тебе меня догнать не суждено, хм, — бросил Дейдара, и птица взвилась ещё выше, окружённая снопом яростных искр. — Ни тогда, ни сейчас, тупица, ты не осознаёшь всего величия прекрасного.