сделка

      Такого ажиотажа у городской больницы Литтлтона не наблюдалось за все года работы. Люди толпились в холле, перекрикивая друг друга, санитары пытались отбиваться, тыча в лицо суровыми правилами клиники, но семейству Клиболдов — всем, кого только успели собрать за те несколько минут, как врачи доложили о попадании сюда Дилана — было абсолютно наплевать, по всем канонам заботливой американской семейки.       — Вы не понимаете, там мой сын! — кричала на всю больницу Сью, пытаясь оттолкнуть от себя настойчивую медсестру, которая едва не силой выпихивала её за дверь кабинета, где располагался больной. — Я хочу знать, что с ним случилось!       — Миссис Клиболд, к нему нельзя, — строго отчеканил врач лет сорока, поправляя очки, всё время сползающие на переносицу.       — Почему? — заверещала на всю клинику мать, даже не пытаясь стереть слёзы, капающие прямо на холодный пол злосчастного заведения. — Вы не хотите ничего объяснять! Просто скажите, что с моим сыном!       — Дилан попал в автокатастрофу, — отрезал врач, пока дверь за его спиной распахнулась, будто была выбита с ноги, и в общий коридор вышел худой парень с уставшим побледневшим лицом. Следом за ним выскочила до смерти перепуганная девушка, крепко хватаясь за рукав куртки молодого человека.       — Эрик! — истошный визг Сью заставил двух санитарок схватиться за уши, в то время как Харрис холодным взглядом окинул страдающую мать, кажется, не высказывая и капли заинтересованности в ней и её присутствии здесь. — Что с Диланом? Просто скажи мне, ладно?       Парень перевёл на неё пустой взгляд и отрицательно помотал головой, положив одну руку на талию своей спутницы и медленным шагом направившись к чёрному входу больницы под пристальным надзором персонала. Чета Клиболдов предприняла очередную попытку пробиться к сыну.       — Вам нельзя, — сухо повторил врач, и Эрик хмыкнул, услышав эту фразу, пока они с Триш заворачивали за угол. Деньги творят чудеса.       — Двести баксов, и вы держите язык за зубами по поводу причины попадания сюда этого парня, — безжизненным голосом произнёс Харрис, заглядывая прямо в глаза насупленному врачу. Тот на мгновение вздрогнул, будто испугавшись напора нахального мальчишки перед ним, а после искривил губы в кислой усмешке.       — Его родители разнесут нас на кусочки, — услышав эту фразу, Эрик сразу понял, что врачишка практически на крючке. Хмыкнув, он понимающе кивнул.       — Четыреста? — парень выложил на стол все деньги, что были у него с собой, и эта сумма являлась последним, что осталось у него с заработка в «BlackJack Pizza». Эти сбережения они с Диланом откладывали на покупку патронов для NBK, но ситуация резко изменилась, и Харрис решил действовать, несмотря на риск провалиться. В конце концов, у него не было никаких гарантий, что этот продажный врачишка не сдаст их.       — Боже, Эрик, — Триш рядом с ним дрожала, как осиновый лист, не в силах вымолвить и слова без истерических содроганий.       — Да, у нас классное свидание, детка, — отшутился парень, вновь переведя взгляд на раздумывающего врача. — Ну?       — Идёт, — сглотнув слюну, мужчина кивнул, сгребая примятые купюры со стола. Эрик хмыкнул, и на его губах появилась тень улыбки.       «Я так и думал».       Состояние Дилана оставляло желать лучшего, телефон буквально разрывался от звонков, а девушка под боком дрожала, как жертва посттравматического синдрома, постоянно повторяя его, Харриса, имя, и Эрик понятия не имел, что делать со всем этим бедламом. В один момент, словно по щелчку пальцев, его жизнь превратилась в неразборчивую кашу, где больше не было ни белых, ни чёрных полос. Всё казалось таким однообразным и… серым.       Эрик понятия не имел, почему поступок Дилана произвёл на него столь сильное впечатление, но отделаться от мерзкого душащего чувства вины попросту не мог. Харрис во всём винил собственную халатность, ведь, возможно, отправься он на поиски раньше, этого можно было избежать. Может, если бы он не поехал на свидание с Триш, а просто позвонил ему и позвал играть в «DOOM», Водка даже не подумал бы о том, чтобы мчаться куда-то на ночь глядя. Эрик мучился воспоминаниями, так некстати всплывающими в его уставшем от вечных недосыпаний мозгу, и подмечал все мелкие детали, которых не видел ранее. Каждый тоскливый взгляд Дилана, появившийся в подсознании, приносил с собой тупую боль в области груди, и Харрис не знал, что с этим делать.       Их отношения с Триш перешли в режим ожидания. Парень понятия не имел, почему эта нахальная стерва, которой явно ничего не стоило отвоевать какого-нибудь отбитого красавчика в своей школе, продолжает возиться с ним, названивая каждый вечер со своим испуганным: «Ты в порядке? Есть новости?». Её голос дрожал, и если бы Эрик не знал Триш достаточно хорошо, он решил бы, что она стеснялась говорить с ним. Но нет, эта девчонка просто не умела смущаться, достаточно было провести с ней пару часов, чтобы понять эту незамысловатую истину. Триш с готовностью вливала в себя и вино, и пиво, да вообще всё, что только можно было влить, смело исполняла самые нахальные желания в уже приевшейся игре «Правда или Действие», да и вообще творила что-то несуразное, от чего читать её с каждой встречей становилось всё сложнее.       Во всяком случае, Эрик решил больше не приставать к ней со своим неоднозначным поведением, отказавшись даже от поцелуев, а Триш совершенно не спешила переходить на новый этап отношений, давая ему время. По негласному соглашению в вечер происшествия с Диланом они превратились в двух близких друзей. Девушка иногда даже играла с ним в «DOOM», но Харрис каждый раз с горькой усмешкой признавал, что до Водки ей далеко.       — Молчал бы лучше, — сердито шипела Триш, вдавливая сразу пять кнопок на его клавиатуре, от чего Эрик каждый раз морщился, едва сдерживая подступающий к горлу гнев. — Я никогда не играла в эту игру!       — Расслабься, детка, ты сейчас сломаешь мой стол, — говорил Эрик, насмешливо фыркая, глядя на то, как она с надутыми губами барабанит руками по поверхности, проигрывая очередную схватку кровожадным монстрам.       Их с Диланом сделка переносилась на неизвестный срок, и двадцатого апреля Харрис лишь с тоской сорвал очередной листок календаря, стараясь игнорировать навязчивые мысли. Он уже не раз задавал себе вопрос, действительно ли хочет этого. И спросил об этом у Клиболда в тот же вечер, как насупленный врачишка доложил ему, что Дилан вышел из комы и может поговорить с ним, правда, недолго, чтобы не нагрузить своё едва проснувшееся сознание.

***

      Вломившись к нему в палату, Эрик схватил Клиболда так крепко, что у того, казалось, хрустнули кости. Дилан испустил растерянный вздох, неловко похлопывая друга по плечу, и Харрис просиял светлой улыбкой — такой удивительно несвойственной ему, что парень на несколько секунд замер, рассматривая счастливое лицо Реба. Несмотря ни на что, этот новый образ вместе с сияющим рядом белых зубов ему невероятно шёл.       — Выглядишь… живым, — фыркнул Дилан, оценивающим взглядом окидывая Эрика. Казалось, за это время он изменился до неузнаваемости: никаких синяков под глазами, посвежевший внешний вид, приглаженная одежда, уже не обвисающая на нём мешками. Тем не менее, дьявольские искры до сих пор вспыхивали в глазах Реба, когда он говорил о чём-то интересном для себя.       — А ты нет, — хмыкнул Эрик, осторожно присаживаясь рядом. Кровать скрипнула, словно протестуя, и Харрис недовольно прошипел что-то себе под нос. — Отстойные условия, чувак.       — Выбирать не приходится, — невесело ответил ему Клиболд, слабо усмехнувшись. Он слегка приподнялся, чтобы поправить тонкое одеяло, и Эрик заметил плотный слой бинтов, обмотанный вокруг его запястий. Харрис недовольно сощурился: увиденное доставляло ему почти физическую боль.       — И нахуя ты это сделал? — кисло поинтересовался он, внимательно уставившись на друга. Клиболд пожал плечами.       — Не знаю. Я просто заебался, Реб, — всё так же устало ответил Дилан. — Что ты нагородил моим родителям? Сегодня моя мама зашла в палату и смотрела на меня так, будто я не вскрылся на переднем сидении, а бросился под немецкий танк.       — Я заплатил врачишке, чтобы он не пускал к тебе никого до тех пор, пока ты не приобретёшь человеческий вид, — с каждым сказанным словом Эрик становился всё мрачнее. — Они не спрашивали тебя про руки?       — Нет, — Дилан хмыкнул, грустно улыбнувшись. — Я обмотан бинтами по всему телу. Не знаю, как медсёстрам удалось заговорить им зубы, но мама, кажется, купилась. Правда, я до сих пор не выяснил, на что, — Клиболд наклонился к нему, намекая на возвращение к уже заданному вопросу.       — Я сказал, что ты попал в автокатастрофу, — Эрик устало сморщился, потирая переносицу. — Мне пришлось отмывать твою тачку от крови и подгонять под дом, чтобы это выглядело правдоподобно. Твои родители даже предлагали мне деньги за ремонт, – он болезненно усмехнулся. – Пиздец, вся эта хуйня держится на белых нитках. Скорее съёбывай отсюда, и забудем всё это.       — Всё? — заговорщицки прошептал Дилан, наклоняясь ещё ближе. Харрис недоумённо посмотрел на него. — А как же наш план? Ты уже забыл про NBK, Реб?       — Как хочешь, — он пожал плечами, готовый дать себе пощёчину за эти слова. Одной из причин визита Эрика был разговор об их сумасшедшем плане, который с каждым днём становился для Харриса всё более чокнутым. — Но я уже не испытываю былого энтузиазма, понимаешь?       Клиболд бросил на него пронзительный взгляд, а затем погрузился в собственные раздумья. Эрик не мог понять, над чем он думал, и это заставляло его терзаться в сомнениях и угрызениях совести, которая внезапно проснулась, хотя чуть ли не все семнадцать лет до этого мирно спала в подсознании, свернувшись миролюбивым клубочком в какой-нибудь темнице.       — Что у тебя с Триш? — спросил резко Дилан, и Харриса прошиб холодный пот. Серьёзность, с которой Клиболд задал этот вопрос, вызвала в нём непонятный страх. Эрик не знал, что последует за этим, да и, к тому же, понятия не имел, что стоит ответить. Он и сам не до конца понимал.       — Кажется, всё неплохо, — неопределённо ответил парень, пожав плечами. — Она спрашивала, как у тебя дела, и желала поскорее поправиться, — подумать только, Реб передаёт слова девушки, которая едва знает Водку. Каким сентиментальным нытиком он стал. — В общем, мы всё решим после твоего возвращения в мир земной, — встряхнув головой, уже спокойнее ответил Эрик. Дилан неопределённо кивнул.       — А что будет, — внезапно тихо спросил он, едва не заставив Харриса подскочить с кровати. Резкие вопросы Водки почему-то пугали его. — Если один из нас выполнит условия сделки, а другой нет?       — Я не думал над этим, чувак, — Харрис неловко рассмеялся, задумчиво почесав затылок. — Я рассчитывал на то, что мы окажемся такими закомплексованными девственниками, что ни одна баба не захочет пойти с нами на выпускной.       — А ты уже пригласил Триш? — снова резкая перемена в голосе, и Эрик вновь вздрагивает, ощущая табун мурашек по коже.       — Нет, даже не подумал над этим, — пробормотал в ответ он, кажется, услышав вздох облегчения со стороны Дилана. Списав всё на нервы, Харрис решил, что ему причудилось. Ну, не мог же его друг желать ему смерти в руинах школы?       — Послезавтра меня выписывают, — оповестил Клиболд, резко меняя тему. Эрик поднял на него удивлённый взгляд.       — Блять, а нельзя было сразу сказать? — фыркнул парень, и Дилан слабо рассмеялся.       — Я думаю положить письмо в шкафчик Робин, — Клиболд потянулся к ящику прикроватной тумбочки и извлёк оттуда примятый конверт с двумя каплями крови.       — Выглядит жутко, — Эрик усмехнулся. — Не хочешь переписать?       — Нет, — вновь резко ответил Водка, и на этот раз в его голосе почувствовался холод. — Во всяком случае, идти одному в школу вместе с обрезами, пока ты будешь трахать Триш в своей комнате, я не хочу.       — Да, звучит пиздец херово, — Эрик стукнул его по плечу, вставая со скрипящей кровати. — Ну, тогда до послезавтра? Уверен, Андерсон просто ломается.       — Увидимся в школе, — вяло отозвался Дилан. Как только силуэт Харриса скрылся в дверях, он откинул голову и сдавленно застонал. Клиболд окончательно запутался в этих сделках и обещаниях, и последнее, что ему хотелось сделать после выхода из больницы — прятать письмо в шкафчик улыбчивой Робин, которая каждый раз мило здоровалась с ним в коридорах и раньше казалась ему самым прекрасным созданием на свете.       Дилан устал. Он не хотел ничего делать и предпринимать попытки покорить чьё-то сердце, чтобы потом пригласить этого кого-то на выпускной бал. Единственное, чего ему хотелось — вечного покоя.       И чтобы Эрик всегда вот так сидел рядом с ним.