Глава 1. Безумие Гарри
24 августа 2019 г., 13:01
Маленький Гарри сидел на пыльном полу чулана и играл со сломанными солдатиками своего брата Дадли. Ему доставались только старые игрушки и одежда брата. Даже если эти самые игрушки были совершенно негодны для использования, а в одежде могли поместиться ещё минимум три Гарри. Дадли же покупали всё самое лучшее, потому что он был любимчиком тёти Петуньи и дяди Вернона. Потому что его любили, в отличие от Гарри.
Сначала Гарри не понимал, почему тётя и дядя так к нему относятся. А потом, когда они начали говорить, что родители мальчика наркоманы, алкоголики и, вообще, уроды, он сумел сложить два и два. Он решил, что тётя и дядя просто боялись того, что и сам Гарри может вырасти таким же, как его родители. После этого недоумение сменилось жалостью по отношению к его опекунам. Он не представлял, каково это было каждый день видеть перед собой человека, который мог вырасти тем, кого ты ненавидишь больше всего на свете.
Гарри был совсем маленьким — ему только исполнилось восемь, но он уже понимал многие вещи лучше своих сверстников, потому что всё своё свободное время мальчик проводил в чулане под лестницей. А там не было ничего, что бы могло хоть как-то развлечь ребёнка. Вот и приходилось думать. О школе, о друзьях, о опекунах... Обо всем, что волновало ребёнка. И мысли его, как правило, никогда не бывали весёлыми.
Иногда он даже игнорировал очевидные факты, чтобы картина его мира не была слишком печальной. Как в этом случае, когда он пытался оправдать поведение тёти и дяди. Мальчику было слишком сложно смириться с тем, что он вообще никому в этом мире не нужен. Даже своим опекунам, на плечах которых лежала задача стать для него вторыми родителями. Конечно, и говорить ничего не стоит о том, что Дурсли явно не справлялись с возложенной на них ролью. Но Гарри не знал, что такое настоящая семья, и не желал знать, потому что тогда это бы полностью разрушило его мир.
А Гарри столько времени потратил на то, чтобы построить его! Не могло всё просто взять вот так вот и разрушиться. Никогда!
— Иди есть! — Гарри услышал громкий стук в белые двери его чулана и грубый голос своей тётушки. Он неуклюже встал, аккуратно сложил свои игрушки на стол и направился к выходу. Гарри всегда прибирался в своей каморке, потому что не хотел, чтобы тётя с этим заморачивалась. Он и без того считал, что тётя страдает, потому что вынуждена его терпеть, а тут ещё и это... Ну нет, Гарри сам приберётся в своей комнате и будет поддерживать в ней абсолютный порядок, дабы никого не напрягать.
— Хорошо, тётя Петунья! — крикнул Гарри, уверенный, что кому-то в этом доме интересно, придёт ли он есть.
Мальчик пришёл на кухню и послушно сел за своё место. Он сидел отдельно от всей семьи. Есть за общим столом ему не разрешалось, потому что, как говорил дядя Вернон, уродам не место рядом с нормальными людьми. То, что Гарри ненормальный, он уяснил ещё с пелёнок. Он не совсем понимал, в чём заключается его ненормальность, но не хотел перечить дядюшке. Обычно это плохо кончалось.
— А вы не любите меня, потому что я ненормальный, да? — спросил Гарри, когда все сели на свои места. Его голос звучал так, будто он спрашивал о прогнозе погоды на завтра, и его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой отстранённости.
До его слов все весело щебетали о чём-то. Но как только он начал говорить, все резко замолчали. Тётя и дядя неловко переглянулись, не совсем понимая, что им стоит на это ответить. Но если взрослые обладали хоть какой-то тактичностью, то Дадли всегда говорил то, что думал. И сейчас, весело уплетая бекон, он сказал:
— Да, это потому что ты урод, как и твои родители.
Петунья и Вернон переглянулись ещё раз. На этот раз на их лицах была паника.
— Чего уставился? — грубо спросила Петунья Гарри, — Жуй молча, а то опять отправишься в свой чулан без еды.
— Вот именно. Должен быть благодарен за то, что мы тебе приют над головой дали. А вместо этого пытаешься нам чувство вины навязать? Я тебе ещё устрою! – пообещал дядя Вернон, тоже принимаясь за еду.
Гарри решил, что сначала они поедят, а уже потом он будет задавать тёте и дяде вопросы. Однако мальчик привык к тому, что еду у него часто отбирают. Поэтому он приучился есть с невероятной скоростью, умудряясь при этом хорошо всё прожёвывать и не давиться. Его родственники же не обладали талантами маленького Гарри. У них ведь никто никогда не отбирал еду, так зачем им такое умение? Поэтому он съел все гораздо быстрее остальных и начал ждать, когда родственники тоже закончат трапезу. Но ожидание затянулось, и мальчик откровенно заскучал.
Устав ждать и, на всякий случай, положив в карманы побольше печенья, украденного со стола, Гарри начал:
— Я знаю, что вы не любите меня из-за родителей. Мне больно это осознавать, но я ничего не могу изменить. Вы часто говорите, что я плохой мальчик. Но это не так, — Гарри посмотрел на застывших тётю с дядей и невинно улыбнулся. Его изумрудно-зелёные глаза недобро блеснули, а голова наклонилась чуть набок. Петунья сжала губы, а Вернон зло посмотрел на мальчишку. Но ему было плевать. Он уже взял с собой запас еды и был готов к тому, что его лишат ужина. Возможно даже и завтрака. Но на обед его точно пригласят, потому что тёте и дяде не нужны проблемы с врачами, которых придётся вызвать, если Гарри упадёт в голодный обморок. Поэтому об этом можно не думать.
— У меня в чулане очень много тараканов. Обычно они перемещаются в маленьких компаниях. Наверное, со своими семьями или друзьями. Но вчера я увидел таракана, который был совершенно один. Я взял его на руку и спросил: «Ты ведь тоже никому не нужен, верно? Тебе тоже больно, потому что у тебя никого нет?», — Гарри говорил увлечённо, будто рассказывал о новой серии любимого сериала. Он улыбался. Отстранённо и очень непринуждённо. А в глазах мальчика горел какой-то огонёк, от которого окружающим стало немного не по себе.
— Замолчи, чёртов мальчишка! — взревел Вернон, громко ударив по столу. Все присутствующие в комнате вздрогнули и со страхом покосились на мужчину. Все, кроме Гарри. Он продолжал так же непринуждённо говорить, будто ничего и не слышал.
— Я решил, что никто не достоин такой боли. Я ведь урод, а тот таракан нет. — На этом моменте Гарри не выдержал и расплакался, — Я заслужил это, а он нет, — мальчик еле выговаривал слова от слёз, но продолжал свой рассказ.
— Замолчи! — взревел Вернон, возвышаясь над крохотным столом огромной грозной скалой. Но Гарри и не думал его слушать.
— Я нашёл старый сломанный канцелярский нож, который Дадли кинул мне в чулан. Он ещё сказал, что раз я подбираю его обноски, то и ваши обноски должен подобрать. Я избавил того таракана от боли и убил его. Я ведь правильно поступил, верно? Теперь вы меня полюбите? — говоря последние слова, мальчик посмотрел прямо на тётю с дядей. Гарри легонько обнимал своё худощавое тело и сильно дрожал. Его голос ломался, он то кричал, то говорил почти шёпотом. Половину слов было сложно разобрать из-за того, что ребёнок захлёбывался слезами. Но общий смысл дошёл до родственников мальчика.
— Гарри, мы… — сердце Петуньи сжалось, и она хотела было обнять мальчика, успокоить его. Но её муж не дал ей этого сделать.
— Заткнулся и пошёл в свой чулан, — совершенно спокойно проговорил он, — Сегодня остаёшься без ужина. Завтра посмотрим, — Мужчина взял стакан сока и отпил из него немного.
— Но ведь я… — Гарри встал со стула и потянулся крохотными ручонками к дяде. Он хотел немного любви. Но никто из присутствующих здесь был не в силах дать ему то, в чем он так сильно нуждался.
— Пошёл вон, я сказал, — прошипел Вернон, и Гарри поплёлся в свой чулан. Его голова была опущена, ноги еле шевелились, а из изумрудных глаз текли слезы. Все его родственники смотрели ему вслед. Дадли откровенно смеялся над братом, Петунья сочувствовала племяннику, Вернон же не чувствовал к нему ничего, кроме презрения.
— Зачем ты с ним так? Он же всего лишь мальчик, — пролепетала Петунья, когда Гарри скрылся за дверью своего убежища.
— Забудь. Он же из этих… — Вернон сморщился, будто бы слово, которое он хотел произнести имело вкус самого кислого яблока на свете, — тьфу ты, даже произносить это противно, — сплюнул он презрительно.
— Да, думаю тут ты прав. Отправим его к мисс Фиг? — Петунья слабо улыбнулась, успокоив себя тем, что мальчик заслужил такое отношение своим отвратительным происхождением.
— Да, на все выходные. Чтоб не мешался сопляк. — Вернон сел обратно за стол и принялся уплетать еду.
— А на карусели сходим? — весело спросил Дадли, будто ему было совершено все равно на недавно произошедшее с его кузеном.
— Конечно, милый, — улыбнулась Петунья. Она уже окончательно успокоилась и перестала себя винить.
***
— Привет. Ты тоже один? – спросил мальчик у крысы, которую держал на своих руках. Его губы были растянуты в улыбку и слегка подрагивали. А в зелёных глазах поселился огонек безумия. Сколько прошло времени с того момента, как Гарри в последний раз выходил из своего чулана? Сильно ли разозлились его родственники? Как его накажут и какое время ему придётся сидеть без еды? Мальчик не знал. Но его не пугало то, что, скорее всего, он очень сильно получит за свою выходку. Интуиция подсказывала ему, что рассказывать кому-то о том, как он избавляет других созданий от страдания, не стоит. А он не послушался, несмотря на то, что интуиция никогда его не обманывала. Вот и пусть платит теперь за то, что ослушался. — И я один, – грустно ответил Гарри, проведя ладонью по мягкой спине крысы. Гарри всегда мучало его одиночество. Даже тогда, когда он придумал какое-то оправдание действиям своих родственников. Мальчик искренне считал себя уродом и думал, что заслужил это. Но когда он видел, что кто-то другой так же, как и он, страдает от одиночества, Гарри становилось не по себе. Ему хотелось немедленно избавить то существо от страданий. Однако, не имея перед собой примера заботливой семьи и крепкой дружбы, он не понимал, как это можно сделать. Вот и решил, что смерть, для изгоя, — лучшее решение всех его проблем. — Но это ничего страшного. Гарри все исправит, — заверил мальчик своего «собеседника». Впервые такие мысли посетили мальчика, когда ему было пять. Он что-то натворил, но уже не помнил, что именно. Но помнил, что в качестве наказания его отправили к мисс Фиг. Странной пожилой женщине, устроившей в своём доме настоящий кошачий питомник. У мисс Фиг был невероятно сварливый характер, и находиться рядом с ней всегда было скучно. Всё время, которое Гарри проводил рядом с этой женщиной, они смотрели старый фотоальбом с изображениями семьи мисс Фиг и её многочисленных питомцев. Женщина рассказывала одни и те же истории, связанные с её семьёй и кошками. И даже их порядок не изменился за всё то время, что Гарри довелось у неё провести. Слушать её в первый раз было относительно весело. Конечно, пятилетнему ребёнку не очень интересны рассказы о том, какие сорта кормов предпочитает каждая из кошек и по сколько раз в сутки они ходят в туалет. Но, по крайней мере, на него никто не кричал, не называл уродом, не бил. Во второй раз мальчик уже откровенно зевал. В третий — даже не пытался вникнуть в слова своей соседки. В четвёртый — уже сам мог без запинки пересказать всё, что ему говорила мисс Фиг. И однажды, разглядывая эти фото, Гарри заметил, что есть коты и кошки, которые всегда находятся где-то в стороне. Он сравнил себя с этими пушистыми созданиями и ему стало их жалко. Он решил, что на нём лежит миссия избавить их всех от страданий и одиночества. Но не решил, каким именно способом это сделает. — А этот кот всегда в сторонке. Это значит, что он одинок, да? Как я? — спросил тогда Гарри у мисс Фиг, почти плача. — Наверное, да, — спустя некоторое время ответила растерянная женщина. — А как можно спасти их от одиночества? Я не хочу, чтобы кто-то страдал, — сообщил Гарри. В его глазах горел недобрый огонёк, и, уже тогда, мисс Фиг заподозрила что-то неладное. Но сделать, увы, ничего не смогла. — Я не знаю, мой мальчик, — Женщина растерялась ещё больше. Она не понимала, что должна была на это ответить. Но слова мальчика приводили её в неподдельный ужас. — Тогда можно я посижу с котами? — попросил Гарри, и мисс Фиг ему разрешила. Она решила, что общество милых животных поможет ребёнку. И, в какой-то степени, оказалась права. — Гарри хороший мальчик, и он не сделает тебе плохо, — пообещал он, почувствовав, что тельце животного слегка подрагивает. Крыса дрожала от холода, ведь у мальчика были ледяные ладони. Но Гарри решил, что она боится. Пока женщина ставила свой фотоальбом на место, Гарри успел схватить нож со стола. Он не совсем понимал, что будет с ним делать. Но интуиция, которой мальчик доверял совершенно беспрекословно, подсказывала, что нож нужен. Поэтому он и взял его в свои руки. Как только деревянная рукоять коснулась ладони мальчика, его рассудок будто бы затуманился. Ему показалось, что нож — продолжение его руки, его неотъемлемая часть, и с ним ему всё будет по зубам. Он водил серебристым лезвием по бледной коже, умудряясь не причинить себе вред, любовался световой игрой на острие. Гарри даже попробовал сделать несколько трюков с ножом, на подобие тех, что показывали по телевизору. И, к его удивлению, у него всё получалось почти с первой попытки. Казалось, что он всю жизнь занимался метанием ножей, и именно это занятие являлось его предназначением, судьбой. — Скоро ты станешь счастливым, — широко улыбнувшись, пообещал мальчик. Гарри показалось просто жизненно необходимым найти ту самую кошку, что всегда держалась в стороне от остальных. Фотографии мисс Фиг были не самого лучшего качества, и на них всё было размыто. Но Гарри помнил, что у той кошки было огромное тёмное пятно вокруг глаза. Он ещё подумал, что это пятно чем-то напоминает фингал. Как у боксёров по телевизору, передачи о которых постоянно смотрит дядя Вернон. И благодаря этом сумел быстро найти ту кошку. — Я никогда не стану счастливым, —нахмурил брови Гарри, — Но я клянусь, что сделаю таковым тебя. Он отнёс её подальше от дома мисс Фиг и одним ударом распорол кошачью грудную клетку. Когда мальчик увидел, что кошка не мертва и страдает уже от боли, а не от одиночества, он со всей силы ударил ножом в шею. Потом ещё раз и ещё. И так до тех пор, пока кошачье тело не превратилось в мясной фарш. — Ну же, иди ко мне, — крыса хотела убежать, но мальчик не дал ей этого сделать. Когда Гарри закончил, он сильно испугался. Мальчик бросил нож рядом с кошкой и убежал обратно домой. Расспросы мисс Фиг он полностью игнорировал и старался привести своё дыхание в норму. Ему было очень страшно, ведь только что он лишил кого-то жизни. — Вот так. Хорошая крыса, — Гарри сунул ей кусочек украденного со стола печенья и она перестала вырываться из его рук. Но потом, когда Дурсли забрали его, и ему вновь пришлось испытать это невероятное чувство одиночества и тоски, он понял, что для той кошки так будет лучше. К счастью, убил Гарри ту кошку не на территории мисс Фиг, поэтому она так никогда и не узнает, что же на самом деле случилось с Пушистиком. Мальчик был невероятно горд своим поступком, ведь на своём примере понимал, от каких мучений он избавил бедное животное. — Ничего не бойся, — почти пропел мальчик. После этого Гарри убил ещё нескольких кошек, которые, по его мнению, выглядели одинокими и несчастными. Тоже случалось со всеми тараканами, пауками, крысами, мышами и прочей живностью, водившейся в его родном чулане под лестницей. Он даже соорудил маленькое кладбище, в котором погребал всех убитых зверушек. Оно располагалось на заднем дворе дома, в котором ребёнок был вынужден обитать. Он решил, что никто и никогда не узнает о его секрете. — Пусть ты и был несчастен, но знай, я люблю тебя. Мальчик горько усмехнулся и погладил крысу, сидящую на его ладони и мирно поедающую печенье. Гарри отпустил её на почти сгнившую тумбочку и достал коробку со всей коллекцией осколков от бутылок, сломанных открывашек и маникюрных ножниц, канцелярских ножей и кухонных ножей, украденных со стола. Он достал любимый чёрный канцелярский нож и, резко схватив крысу за тело, ударил по её шее. Из пушистого тела брызнула кровь прямо на лицо мальчика. Почувствовав, что животное мертво, Гарри улыбнулся. В его зелёных глазах горело настоящее безумие. Увидь его тётя с дядей в таком виде, они бы немедленно отправили его к психиатру. Но им было плевать, поэтому безумие ребёнка прогрессировало с каждым днём. Он больше не боялся убивать и даже получал от этого некое удовольствие. Что же станет с магическим миром, когда последняя его надежда превратилась в полную копию того, кто мог бы легко разрушить этот самый мир?…
