Мастер убийств Гарри Поттер

      — Ты прости меня за то, что хоронить тебя приходится в пакете, — с искренним сожалением говорил Гарри, заворачивая убитую крысу в бумажный пакет, — К сожалению, все коробки от подарков Дадли закончились, — так же грустно сообщил он, кладя труп животного в огромный карман своих брюк. Они явно были не по размеру мальчику. Но мальчик очень любил эти брюки за то, что в них были огромные карманы, помогающие ему не попасться своим родственникам с украденным печеньем и трупами животных. К тому же, мальчик никогда не чувствовал себя в безопасности, из-за чего всегда носил с собой огромный канцелярский нож. А эти брюки были единственными, в которых нож предательски не торчал из кармана.       Конечно, приходилось постоянно носить на них ремень, дабы они не падали. А так уж случилось, что именно ремень «заслужил» наибольшую ненависть мальчика.       Когда он был маленьким и не мог сам одеваться, Гарри одевала его тётя. Она часто злилась из-за того, что приходилось покупать мальчику новые штанишки, ведь те, что были сняты с её сына, были велики. Мало того, они даже не держались на невероятно тощем ребёнке.       Тогда Петунье в голову пришла «гениальная» мысль. Она сильно утянула штаны своего сына на племяннике ремнём так, что тот с трудом мог дышать. Снимать ремень ему запрещалось, иначе лишали ужина. Поэтому мальчику приходилось терпеть ремень, который сильно сдавливал ему живот, пока Гарри не научился одеваться самостоятельно.       Любое напоминание об этом элементе гардероба вызывало в мальчике отвращение. Ему не хотелось вспоминать о том, что тётя Петунья делала с ним. Но Гарри предпочитал напоминание об ужасных событиях, нежели появление новых воспоминаний. А они непременно бы появились, провались мальчик хоть раз.       — Судя по тому, что по дому давно никто не ходил, они спят. Поэтому сейчас самое удачное время для проведения Избавления, — Гарри говорил нараспев, неестественно растягивая слова. Он то шептал, то практически кричал, умудряясь чудом никого не потревожить. В его глазах было пусто, но губы искривились в дьявольской ухмылке.       Мальчик пытался рассмотреть числа на циферблате его личных сломанных часов. Но, поскольку он не отличался хорошим зрением, сделать это не удалось. Поэтому, вновь прислушавшись к тишине дома, нарушаемой лишь мирным сопением его жителей, Гарри тихонько толкнул дверь своего чулана и осторожно вышел наружу. На всякий случай оглядевшись по сторонам в поиске тех, у кого могла быть бессонница, Гарри осторожно прикрыл дверь. Буквально порхая, словно бабочка, он направился к выходу.       Проходя мимо кухни, мальчик решил взять себе немного еды. Он прекрасно понимал, что тётя Петунья и дядя Вернон сильно злятся из-за его дневной выходки, поэтому возможность поесть представится ещё не скоро. А значит, стоило бы запастись некоторым количеством.       Гарри осторожно подкрался к холодильнику и открыл его. Найдя в нём несколько пачек лапши быстрого приготовления, он взял одну для себя. Да, приготовить сомнительное лакомство ему явно будет не на чем. Но мальчик привык грызть «всухую» такие продукты, поэтому для него это не было страшно.       Закрыв холодильник, Гарри быстро направился к выходу. Он испытывал сильнейшее беспокойство, потому что никогда не чувствовал себя в этом доме в безопасности. Всегда что-то неприятное происходило в нём и всегда с ним. Поэтому приходилось постоянно держать ухо востро.       Однако, как только Гарри оказался на улице, он сразу ощутил почти полное спокойствие. Вероятность того, что на улице его поймают за чем-то непотребным была мала. Да и родственники мальчика никогда не устраивали разборок на улице, потому что боялись испортить этим свою драгоценную репутацию. Поэтому Гарри мог не бояться получить по шее или прилюдно лишиться ужина, когда находился на улице. Да, в таком случае тётя и дядя могли просто напросто завести его в дом и наказать уже там. Но Гарри предпочитал не думать об этом.       — Сейчас начнётся Избавление, — всё так же нараспев проговорил он, направляясь на задний двор.       Избавлением мальчик называл сам процесс похорон и считал, что он является самым важным после убийства. Избавление волновало Гарри гораздо меньше, чем сама смерть. И ему Поттер почти не придавал никакого значения, потому что оно не приносило столько эмоций, сколько приносило убийство. Однако он не мог отрицать того, насколько всё же этот ритуал «важен» для его работы, потому что копить трупы в своей каморке ему совсем не хотелось. «Так ведь можно легко попасться!» — предусмотрительно думал мальчик.       Однако, если бы трупы исчезали как по волшебству, Гарри никогда не стал бы проводить Избавления. Но увы, волшебства в его мире не существовало, и приходилось действовать своими силами.       Дойдя до мини-кладбища для животных, Гарри оглядел это место. Это был клочок земли, на котором раньше ничего не росло. Сейчас же здесь было много прекрасных цветов. Названий ни одного из них мальчик не знал, но ему было известно, что многие из этих цветов растут только на полях. Поэтому они значительно отличались от тех, что выращивали на своих клумбах жители Тисовой улицы.       Для Гарри это не имело никакого значения, поскольку он не считал, что другой значит плохой. Мало того, его радовало то, что хоть чем-то место, в котором он проживал, отличалось от домов на Тисовой улице. Уж слишком все дома были похожи друг на друга.       Тётя Петунья же была в ужасе от того, что ЭТО растёт в ЕЁ дворе. Мало того, что такие цветы ни один нормальный человек не посадит, так они ещё и растут где-то на заднем дворе. В конце концов, для них есть специально отведённое место – клумба и нигде в другом месте, как считала Петунья, им расти не полагается. Однако, как бы она не старалась, вывести эти цветы ей так и не удалось. Ведь благодаря стараниям Поттера в этой земле было огромное количество питательных веществ. Вот и получалось так, что одну «партию» цветов тётя Петунья вырывает, а на следующее утро там уже вновь огромный прекрасный сад.       Конечно, было весьма странно то, что эти цветы так быстро прорастали — всего одна ночь и их будто никто и не трогал. Гарри клялся, что как бы он ни любил их, он ничего не делал для того, чтобы они прорастали за одну ночь. Но ругали за это, почему-то, всегда его.       Спустя некоторое время, тётя и дядя махнули рукой на это. Гарри обрадовался, потому что его перестали бить и заставлять ходить по острым камням во дворе, в качестве наказания. Зато теперь опекуны придумали для него новую пытку: лишение еды. Иногда мальчику казалось, что родственники только и ищут повод поиздеваться над ним.       При мыслях об этом Гарри обиженно насупился. Ему не нравилось жить с родственниками, и он не понимал, почему те так к нему относятся. Мальчик пытался строить какие-то догадки, как-то оправдывать их. Но даже это не всегда помогало ему справиться с болью.       После сегодняшнего инцидента Гарри решил, что больше не станет искать каких-либо оправданий действиям тёти Петуньи и дяди Вернона. Если они прогнали его из кухни и наказали за вопрос: «Почему меня никто не любит?», то он отказывался считать их своими родственниками. Он им не нужен — они ему тоже совсем не нужны. В мире много миллиардов человек, и обязательно найдётся тот, кто сумеет его полюбить. Конечно, вера в это гасла с каждым днём, но она всё ещё жила в мальчике. А значит, ещё был шанс на то, что Гарри не замкнётся в себе окончательно.       Грустно улыбаясь и едва не плача, мальчик легонько провёл рукой по бутонам синих васильков. Его несказанно радовало то, что его садик до сих пор жил и имел такую, поистине сказочную способность к регенерации. Ему нравилось думать, что это души умерших прорастают в холодной земле, дабы порадоваться солнечным лучам. Или погибшие от его рук таким образом хотят сказать ему спасибо за Избавление. У Гарри даже была огромная книга, полностью заполненная засушенными цветами с этого места. Он очень любил эту поляну и приходил на неё каждый раз, когда у него появлялась такая возможность. Всё лучше, чем находиться с Дурслями, в тёмном чулане, в компании одноклассников, будто не замечающих его…       Грустно усмехнувшись, Гарри принялся копать ямку среди цветов. Он прекрасно знал, что они вырастут снова в наискорейшем времени и нагло этим пользовался.       Копал Гарри голыми руками: земля, благодаря его «стараниям», давно стала очень рыхлой. Её было приятно держать в руках и пересыпать из руки в руку, потому что она была очень мягкой. И выкопать неглубокую ямку никакого труда не составляло. А у Гарри, изрядно натренировавшегося в этом деле, работа не заняла и пяти минут.       — Ты обязательно подружишься с ними, — с улыбкой проговорил он, аккуратно выкладывая крысу из своего кармана в сырую яму.       — Это тебе., — Всё с той же улыбкой мальчик положил на бездыханное тельце крысы недавно сорванную сурепку, — Покойся с миром, — всё так же весело улыбаясь, сказал Гарри.       Представляя, как крыса будет вести себя в мире мёртвых, Гарри принялся закапывать трупик. Мальчик думал, что все мёртвые попадают в какой-то иной мир, выглядящий как огромная лесная поляна. На ней летают бабочки размером с человеческую ладонь, всегда светит солнце и растут самые прекрасные цветы. А ещё в том мире живут красивые лесные эльфы, помогающие умершим освоиться в новом для них измерении. И где-то среди этих сказочных созданий есть его мама и папа, что любят его и ждут.       — Я надеюсь, что скоро сумею занять твоё место, — гладя сырой холмик крысиной могилы проговорил Гарри.       За всё то время, что он провёл вне ненавистного дома, с его лица не сходила по-детски милая улыбка. В жизни он мало улыбался и обычно выглядел очень хмурым. И единственным занятием что хоть как-то «стирало» часть вечной угрюмости на его лице, было чтение. А читать Поттер любил совсем не детскую литературу: кровавые убийства, ужасы, расчленение и прочее.       Он никогда не сочувствовал жертвам. Напротив, ребёнок испытывал радость, когда кто-то кого-то убивал. Всем жертвам, без исключения, он сильно завидовал, потому что мечтал однажды оказаться на месте одной из них. А их убийцами восхищался, ошибочно считая их объектами для подражания. Он даже мечтал во взрослой жизни занять их место и таким же способом «спасать» всех одиночек.       Так и получалось, что единственными радостями мальчика были убийства и книги о них.       — Они не любят меня, — практически шипел Поттер куда-то в пустоту. Слёзы водопадом стекали на его бледные из-за постоянного сидения дома щеки. Эмоции переполняли мальчика, и он даже не мог дать им названия. Больно не было — просто чувств скопилось слишком много и их необходимо было выплеснуть.       — А знаешь, как я поступлю? — издав смешок, спросил Гарри непонятно у кого, — Я никогда не буду любить их в ответ, — будто пытаясь взять какую-то доселе неизвестную ноту, так же нараспев говорил он. Выражение лица мальчика в этот момент на мгновение могло даже показаться счастливым, если бы не безумие, горевшее в его изумрудно-зелёных глазах. — Я обязательно встречу того, кто сможет меня полюбить, — всё так же, захлёбываясь слезами, продолжал он, — Ты мне веришь? — вопрос прозвучал, хоть рядом и никого не было. — Нет, — ответил Гарри его больной разум, и мальчик вновь начал безудержно плакать.