Мастер убийств Гарри Поттер

< Спустя несколько лет >       Через несколько дней у Гарри день рождения. Через несколько дней ему исполнится одиннадцать. Но, похоже, никто, кроме него, даже и не помнит эту дату. Нет, Дурсли, конечно, обязательно опустят несколько «ласковых» по поводу его дня рождения и даже сделают ему подарок. Пару дырявых носков Дадли или ржавый цент, к примеру. Но в остальном этот день не будет отличаться от других ничем, кроме одного — именно на праздниках ощущение одиночества Гарри переходило все мыслимые и немыслимые границы. И это сильно раздражало мальчика.       Он не понимал, почему на свой день рождения его брат получил 32 подарка, съездил в зоопарк и встретился со своими друзьями, неплохо проведя с ними время. А Гарри лишь из года в год получал в два раза больше подзатыльников и насмешек, чем обычно, и всё так же продолжал исполнять обязанности личного домработника семьи Дурслей. Нет, мальчик совсем не был глуп и понимал, что к чему. Но ему совсем не хотелось верить в то, что его не любят. Мало того, он даже мысль об этом допустить не мог, всё так же продолжая обманывать себя и навязываться Дурслям, которым явно был совершенно не нужен.       — Вот так вот. Мне исполняется одиннадцать лет. Такой праздник! Но в праздник ведь веселятся, верно? А мне, почему-то, совершенно не весело, — говорил мальчик опечаленно, нараспев, совершенно обыденно укладывая трупики мелких мышек и тараканов в пакет, — Вот за что они так со мной? Непонятно, — Мальчик пожал плечами, завязывая пакет.       За последние несколько лет он уже потерял счёт тем животным, которых убил. Но, учитывая то, что в его каморке почти не осталось живности, и даже мисс Фиг начала жаловаться на постоянные пропажи своих кошек, убил он много. Гарри больше не заморачивался над тем, в чём хоронить своих зверушек и где. Избавление от трупов стало важным делом, просто потому что попасться было нельзя. И лишь сам факт убийства радовал мальчика.       — Я спрячу вас чуть позже, когда все будут спать, — Гарри уложил пакет с трупами в самый дальний ящик старого шкафа. Единственное, что осталось неизменным с тех пор, как ему было восемь — нездоровое увлечение острыми предметами и невыносимая жажда любви. Во всем остальном он сильно изменился. Стал менее импульсивным, эмоциональным, более скрытным, хитрым. Начал читать и убивать всё больше и больше. Его безумие прогрессировало. Возможно, в скором времени мальчик даже перешёл бы на людей. Но его судьбу навсегда изменил один случай. Тот день не отличался ничем от остальных. Ранний подъем, крики тётушки с дядей, насмешки Дадли… Гарри хотелось убежать от них, потому что ему было больно и очень обидно. Но он не мог этого сделать, ведь идти ему было некуда. Других родственников у него не было, друзей тоже. Не жить же где-то на вокзале, верно? Хотя иногда Гарри казалось, что даже на вокзале ему будет лучше, чем рядом с родственничками. Так же, как сейчас, когда дядя Вернон, отпустив похабную шутку, какие обычно рассказывают друг другу пьяницы в пабах, ударил Гарри по затылку и отправил за почтой. Мальчику хотелось расплакаться от обиды. Но он взял себя в руки и, похоронив ее где-то глубоко в груди, выдавил из себя:       — Да, дядя Вернон. И поковылял к выходу, чтобы забрать почту. Среди ненужных, по его мнению, газет и заказных писем, мальчик нашёл конверт, который привлёк его внимание. Он выделялся на фоне остальных своим цветом: все они были белые, а этот светло-коричневым. Гарри провёл по нему ладонью и понял, что на ощупь конверт напоминает пергамент. Имена отправителя и получателя были написаны красивым витиеватым почерком, а не напечатаны, как на остальных. И на изнаночной стороне красовалась объёмная бордовая печать. Такие печати Гарри видел лишь в фильмах, действие в которых происходило в далёкую эпоху Средневековья. Не веря своим глазам, мальчик даже провёл рукой по этому атрибуту далёкого прошлого, как бы проверяя — настоящая ли она. И... она действительно была реальной! Твёрдая, гладкая, с неровными краями. А надпись в верхней части конверта гласила «Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру». Гарри почувствовал, как его руки начали дрожать от волнения и губы невольно растянулись в улыбке. Ему написали письмо! Интересно, кто бы это мог быть? Хихикнув, Гарри бросил взгляд строку «отправитель». Но от любования письмом его отвлек крик из зала.       — Ну где ты там?! — рявкнул дядя Вернон, и Гарри вздрогнул от неожиданности. Его сердце бешено заколотилось. А что, если дядя отберёт у него это письмо? Вдруг в нём что-то важное и опекуны захотят лишить его этого? В панике запихнув письмо в огромный карман джинс, Гарри крикнул:       — Бегу! На всякий случай перепроверив, лежит ли письмо в кармане, Гарри побежал обратно к своим родственникам. Он раздал им их почту и направился в свой чулан под лестницей. Мальчик постарался быть как можно более незаметным, чтобы опекуны не дали ему новых заданий. Он сильно нервничал: дыхание сбилось и вечно холодные ладони сильно вспотели. На некоторое время Гарри даже бросило в жар.       «Кто же его написал?» — с волнением думал он, вбегая в свою каморку. Отдышавшись и присев на кровать, он аккуратно достал письмо из кармана и ещё раз глянул на строку «отправитель». И... она была пуста! Недоуменно повертев конверт в руках, он решил подумать, что же это могло значить. На конвертах ведь всегда писали имя отправителя. — «А если это кто-то посмеяться решил?», — тут же наполнила мальчика паника. Его радостное настроение тут же сошло на нет. Он запер двери и, все ещё находясь в раздумьях, вернулся на свою кровать. Та со скрипом прогнулась под весом его тела.       «Я не хочу, чтобы надо мною смеялись», — грустно думал мальчик, задумчиво теребя конверт костлявыми пальцами. Он боялся его открыть, однако любопытство мучило его. В конце концов решив, что он просто выбросит письмо, если в нём окажется что-то неприятное, дрожащими руками Гарри вскрыл конверт. В конверте оказалось два листа. Один из них был похож на письмо, а второй на какой-то список. Гарри решил начать с письма.       «Здравствуйте, уважаемый мистер Поттер,» — Гарри весь зарделся от такого обращения к себе. В школе учителя много раз называли его «мистер Поттер», но никогда к нему не обращались со словами «уважаемый мистер Поттер». Поэтому от этого обращения его искусанные губы невольно растянулись в улыбке, а бледные щеки заалели. «Мы ради сообщить вам, что Вы зачислены в школу чародейства и волшебства Хогвартс».       «Что?!» — в недоумении подумал мальчик, — «Школа магии и волшебства Хогвартс? Неужели, такая действительно существует?» С ещё большим интересом мальчик принялся за дальнейшее чтение. «Что?» — при окончании чтения его мысли окончательно запутались и руки вспотели ещё больше. Его зачисляют в эту магическую школу? Неужели, он может уехать от Дурслей? Гарри хотелось вопить, словно сирена, от счастья. Ему больше не придётся терпеть мерзкого Дадли и его друзей, которые часто подкарауливали его из школы и били. Гарри с этого дня может больше не вставать рано, чтобы приготовить всем завтрак и, в качестве награды, получить наказание в виде лишения еды за какую-то незначительную оплошность, в виде неправильного взгляда или слова. Не приносить пульт мерзкому дяде Вернону, когда тому лень поднять свою жирную тушку с кресла. Не ссориться со своими опекунами из-за малейших пустяков, не прятаться в чулане, когда по телевизору хоть как-то упоминается тема волшебства и магии. (Гарри не совсем понимал, почему именно так. Но он много раз замечал, что тётя и дядя становятся очень злы на него, если кто-то где-то упоминает слово «магия». Конечно, после получения письма у него появились некоторые теории по этому поводу. Но он не хотел об этом думать, потому что считал, что теперь это не имеет никакого значения). Гарри радостно представил, как он входит в класс, полный разных девочек и мальчиков. Как он подходит к ним, чтобы познакомиться и… ему рады, с ним знакомятся в ответ! Ему по-настоящему пожимают руку, хлопают по плечу, улыбаются… И никто не отказывается от дружбы с ним из-за страха перед Дадли! Но радостное настроение мальчика улетучилось, как только он прочёл второй лист, явно представлявший из себя какой-то список. Первая строчка гласила: «Всё, что нужно иметь первокурснику». Как только Гарри прочёл этот заголовок, его сердце пропустило удар и желудок приготовился вывернуться наружу. И с каждой прочтённой строчкой мальчику становилось все хуже и хуже. — Дурсли никогда меня не отпустят, — пролепетал он, дочитав список до конца. На его глаза наворачивались слезы, губы дрожали. «Они ни за что не купят всё это, и меня не примут в Хогвартс,» — разочарованно подумал он. Скомкав конверт и всё его содержимое в один огромный бумажный комок, мальчик со всей дури бросил его в стену. Хотелось кричать на весь мир от досады, но Гарри ограничился лишь тихими всхлипами и рыданиями: Дурсли могли прийти на крики и тогда мальчику сильно бы досталось. Много лет он жил, желая получить хоть капельку человеческого тепла. И вот, когда у него появилась такая возможность, всё просто в миг обрушилось. Сотрясаясь от беззвучных рыданий, мальчик медленно сполз на пол. Его тело дрожало, и руки, натренированные убийством, обвивали его костлявые колени в старых поношенных джинсах. Он не понимал, почему мир настолько несправедлив именно к нему. «Я просто хочу, чтобы меня любили»! — крутилось в его голове, и от этих мыслей становилось ещё хуже. — Но ведь ты попусту никому не нужен, — будто в насмешку заявил больной разум мальчика, — Неужели ты думал, что это письмо спасёт тебя? Гарри заткнул уши руками и зажмурился. Хотелось убежать куда-то, затаиться, спрятаться, чтобы больше ничего подобного не могло потревожить его. Но если убежать от своих опекунов, ненавидящих его, он мог по достижении шестнадцатилетия, то убежать от самого себя было проблематично. Поэтому всё, что ему оставалось — беззвучно плакать, чтобы никто не услышал и в очередной раз не назвал его «ни на что негодным хлюпиком».

***

— Мы разослали письма всем будущим первокурсникам Хогвартса. Самое время посетить тех, кто вырос в семье магглов, — добродушно проговорил пожилой мужчина, теребя свою огромную серебристую бороду, – лимонную дольку, Северус? – все так же добродушно спросил он. — Спасибо, Альбус, но я откажусь, — довольно сдержанно ответил высокий человек в черной мантии. Его голос будто был выкован из стали, а угрюмые глаза напоминали огромные черные тоннели, из которых не было выхода. — Как скажешь, — улыбнулся старик, сложив руки на стол перед собой, — присаживайся, — дряхлой рукой он указал на огромное бордовое кресло для гостей, — Что привело тебя ко мне? — вопрос прозвучал, как только Северус уселся на кресло, за всем время разговора тон старика не изменился. Он старался быть как можно более мягким по отношению к своему гостю, потому что тот явно был чем-то встревожен и выглядел явно суровее, чем обычно. — В этом году Гарри Поттер должен поступить в Хогвартс, — начал Северус, нервно барабаня по подлокотнику и избегая смотреть собеседнику в глаза, — Вы же понимаете, что опекуны ни за что не отпустят его в Хогвартс? Нужно, чтобы за ним пошел кто-то, кто мог бы, в случае чего, настоять на его обучении. Сомневаюсь, что Хагрид компетентен для этой роли. — Но, Северус, больше некому, — притворно воскликнул Альбус. В такие моменты Северусу казалось, что Альбус разговаривает с ним, как с маленьким ребенком, который совсем недавно начал изучение этого мира. Северуса раздражала такая манера общения, потому что так он чувствовал себя ещё более ущербным, чем обычно. Ему хотелось ударить этого человека. Но вместо этого он лишь сказал: — Он совершенно некомпетентен. Да, он несомненно настоит на обучении Поттера в Хогвартсе. Но каким способом он это сделает? Превратит семейство Дурслей в жаб, как в маггловских сказочках? И что нам тогда делать? — спросил Северус, глядя прямо в глаза директора школы Магии и Волшебства Хогвартс. Он прекрасно понимал, что это спор заранее им проигран. Но даже микроскопический шанс подружиться с сыном некогда любимой им женщины заставлял его использовать все свои козыри для того, чтобы добиться этой встречи. — Расколдуем, — равнодушно заявил профессор, — к тому же, у него ведь нет волшебной палочки. Следовательно, никого заколдовать он не сможет.       Эти слова заставили кровь Северуса кипеть от нечеловеческой ярости. Но он не позволял взять эмоциям верх над разумом. – Да, конечно. А в зонте у него, наверное, зефирки лежат, — парировал зельевар, — Альбус, вам лет больше, чем моей бабушке, а вы делаете вид, будто наивны так же, как первокурсник! — воскликнул Северус, параллельно проводя очищение разума. Сейчас нельзя злиться, потому что любые эмоции, в том числе и ярость, мешают думать. А сейчас стоило цепляться даже за самый мизерный шанс стать провожатым Поттера.        — Десять лет я представлял, каким он стал, как он выглядит, как улыбается, чем увлекается. Как он подходит ко мне, жмёт мою руку, и мы идём вместе с ним покупать школьные принадлежности. Как мы ходим по магазинам, а он держит меня за руку и распрашивает меня о магическом мире! — в уголках глаз Северуса появились слёзы и, обычно холодный голос, сорвался на крик, — неужели за все то, что я сделал, Альбус, я не заслужил этого? — будто пытаясь выжечь взглядом дыру в своем собеседнике, прошипел Северус. — Северус? — нахмурился старик и встал из-за стола. — Десять лет я мечтал об этом! А вы хотите получить все Хагриду, который вообще ничего не может толком поведать мальчишке, — Северус почувствовал острую боль в области сердца. Он схватился за это место руками и зажмурился. — Мальчишке нужен кто-то, кто мог бы рассказать ему о волшебном мире, — прошипел он, стараясь не замечать сердечную боль. — Держи, — Альбус протянул Северусу флакон с зельем. Он знал о сердечно-сосудистых заболеваниях своего подчинённого и потому всегда имел при себе флакончик зелья, на всякий случай. Старик знал, что зельевар ни за что на свете не позаботится о себе, и старался позаботиться о нем сам. Дрожащей рукой Северус взял холодный флакон и, вытащив из него деревянную пробку, влил содержимое себе в рот без остатка. Спустя несколько минут, когда боль в груди отступила и мужчине стало легче дышать, он протянул упаковку обратно Альбусу. — Спасибо, — кивнул он. — Ты так хочешь увидеть мальчишку Поттера? — спросил директор, забирая флакон обратно. Его тон был серьёзен и отвечать стоило немедленно. — Я не хочу увидеть Поттера, — сказал Северус, все ещё изредка всхлипывая, — я должен его увидеть, — более твердо добавил Северус. — Даже так, — задумчиво теребя подбородок, проговорил Альбус. — Так ты? — не веря в свое счастье, неуверенно начал зельевар, но директор его перебил. — Да, ты можешь навестить Поттера вместо Хагрида, — сказал старик, садясь на своё место, — но помни. Никаких тесных контактов с ним, — серьезно добавил он. Не в силах говорить от нахлынувших эмоций, зельевар ошеломленно кивнул. — Я могу идти? — нерешительно спросил он. — Да. — кивнул старый волшебник, и мужчина направился к выходу. Но не успел Северус положить ладонь на ручку двери, как Альбус его окликнул. Сердце мужчины тут же упало и он сжал губы в тонкую линию. «Если он решил, что не даст мне Поттера, значит, он никогда мне его не даст. Не стоило и расписаться перед ним,» – с горечью подумал он. — Да? — медленно обернулся зельевар, приготовившись к самому худшему. — Зайди к нему до 31-ого. Это день его рождения, — хмуро проговорил Альбус. На сердце у второго волшебника тут же отлегло и он с лёгкой улыбкой произнёс: — Я приду к нему 31-ого, чтобы поздравить с днём рождения.       На это старик лишь неловко улыбнулся и мужчина поспешил убраться восвояси. Он не один год был рядом с Альбусом. Поэтому он прекрасно понимал, что, если бы он остался, то наслушался бы ещё кучу трогательных историй из молодости старика. А делать этого ему совсем не хотелось. Вот и попытался сбежать от этого, пока есть возможность. Как только Северус оказался на свободе, его лицо тут же украсила радостная улыбка. «Купился!» — довольно подумал он, выпивая антидот к тому зелью, что дал ему Альбус. Сердце у него никогда не болело. Приступ, произошедший с ним в кабинете директора, не более чем качественная актерская игра. Потому стоило немедленно выпить антидот, иначе сердце действительно начнет болеть и тогда никакая игра не понадобится. «Неужели он действительно считает, что зельевар моего уровня не способен позаботиться о своем сердце? — с усмешкой подумал он, — хотя, какое это имеет значение, если я всё-таки могу увидеться с Поттером?» Мужчина испытывал сильную радость. Ему не верилось, что он действительно сможет поговорить с сыном некогда любимой им женщины. — Я должен подготовиться к визиту, — все ещё пребывая в состоянии эйфории, неизвестно кому сказал Северус. Он повернулся в сторону своего кабинета, еле сдерживаясь от того, чтобы не затанцевать от радости. «Я увижу мальчишку Поттера.» — крутилось в его голове. И эта мысль с каждой секундой делала его все счастливее и счастливее.