Ржавый запах сентября

      Распиздон, наверное, всё же будет, потому что в офис я метнулся не молодым кабанчиком, а вполне откормленным таким боровом. Пока пешком вернулся, пока уговаривал машину завестись, пока объезжал место аварии… в общем, Марго недовольна.       Но никак пока это не выражает, кроме косого взгляда. Это у неё манера такая, по какой мы выговор получаем — приходим в её кабинетик-аквариум и несколько минут стоим навытяжку, ждём, что скажет. Но я сейчас ничего не боюсь, от безделья рассматриваю обстановку. Дрэйм, похоже, сдался, орхидея ничуть не пострадала и теперь заняла законную постоянную позицию на шкафу. Марго даже лампу для неё раздобыла, наверное, со склада списанную — старую, с облупившемся плафоном, на кривой ноге. Припоминаю, что та стояла в кабинете бывшего шефа на столе — не удивлюсь, если Гейл от неё избавился в первую же секунду, как увидел. Не с его стремлением к минимализму держать рядом с собой пережиток военных времён, который Марго осовременила, вкрутив витую энергосберегающую лампочку.       — Что, продавать цветок передумала? — нарушая традицию, спрашиваю.       Марго поднимает на меня глаза и говорит вполголоса:       — Бля, Гирт, как мне хуёво, если б ты только знал!       — Ты выпила всего ничего!       — Ага, а потом нравоучения полночи слушала. Хочу умереть во сне, — Марго упирается лбом в скрещенные на столе руки.       — Так что с цветком?       — Да некогда с его продажей возиться, стоит и стоит, зарплату не просит.       — А лампочка?       — Мужики, вы совсем все ёбнулись, что ли? Сначала один звонит, спрашивает про эту былку рогатую и требует ей лампу поставить, теперь ты. Если заявишь, что лампочка не такая или горшок стоит не по фен-шую, я тебя убью из всех последних сил.       — Потрать их лучше на то, чтобы отдать мне документы.       — Возьми вот эту папку, — Маргарет высвобождает одну руку и не глядя указывает.       — Светло-синию?       — Нет, рядом, белую.       — Тут две белых, — продолжаю я косить под дурачка, потому что к искомой папке приклеен стикер с инициалами шефа.       — Ту, которая толще.       — Толще, чем какая?       — Толще, чем твой троллинг. Не смешно, Гирт.       Беру нужную папку, оказавшуюся весьма увесистой, сдерживаюсь от того, чтобы погладить Марго по плечу. Я не чёрствый, но с похмелья раздражает что угодно, даже дрэйм отсел подальше, на спинку стула и деловито чистит перья.       — Так кто тебя заставляет в офисе страдать, поезжай домой.       — Тогда весь штат разбежится, — нудит Марго.       — Ну и пусть разбегается.       — Если бы шеф не дал месячную норму задания на два дня, я бы поехала. Мы тут все ебашим, как эльфы Санты в декабре. И он постоянно звонит и требует отчёты, террорист.       — Что, при старом шефе лучше было?       Марго поднимает голову, сужает глаза и ехидствует:       — Конечно, если скажу, что лучше, ты шефу и доложишь. Шпион ты, засланец.       — Разумеется. На посылках, как шотландская русалка.       — Зато после третьего желания можешь утащить шефа к себе на дно. Кстати, об этом. В дверь ему не стучи, в почтовый ящик документы кинь, мы так договаривались.       — А говоришь, я шпион. Теперь, выходит, опальный, — улыбаюсь. — Была бы не осень, как почтальон, на дорожку бы из окна машины кинул.       — Я тебе кину, — шутливо угрожает Маргарет. — Если хоть одна бумажка пропадёт, у тебя хрустяшка тоже из зарплаты улетучится.       — Ты же сказала, что её совсем не будет?       — В долги залезешь. Всё, иди уже, — у Марго звонит телефон, и она вяло машет на меня рукой.       «Мерс» опять чихает, как престарелый астматик, пока я ему не угрожаю, что за руль больше не сяду. А как на техосмотре, так без проблем заводился, и ремонтники ничего не нашли. Хотя надо было на проблему пожаловаться, конечно, но теперь-то что уж. Может, и в самом деле пора на «Macan» пересесть, пока шеф ещё с нами. Хотя вон как серьёзно к делу относится, всех загрузил работой, и сам не переставал впахивать даже при смерти. Сдаётся мне, что с прошлого офиса его не выставили, а сам сбежал, от папочки с его грандиозными планами подальше. Интересно, а если бы мой отец был жив, он бы от меня требовал «наследников рода» или нет?       Стоя на светофоре у академии, впервые не раздражаюсь, а рассматриваю учащихся в пёстром потоке. Есть понурые, постарше, еле тащатся — у них пора экзаменов. А те, что моложе, бегают быстро, улыбаются — у них всего лишь подготовительные курсы. Не все из выпускников станут Мечами и Щитами, боевой факультет всего один и с бешеным конкурсом. Интересно, успел ли тот бродяжка попасть в список зачисленных хоть куда-то?       Окна дома Гейла сейчас лиловым не светятся. Наверное, потому, что в них и так бьёт прямое солнце, растения должны быть довольны. Ну или хозяин забыл о них, потому что занят кое-чем поинтереснее?       Отгоняю странные мысли, но ловлю себя на том, что внимательно осматриваю окрестности — не припаркована ли где тачка «уважаемого человека». Всё чисто.       А почтальона точно уволят, потому что на почтовом ящике не только варварски сломан замок, но и сама дверца выломана и потом, погнутой, просто приставлена. Подойдя поближе, осторожно её отодвигаю. Дождя сегодня не было, но, наверное, ещё туман с ночи накопился — внутри ящика небольшая лужица и вялый коричневый листочек. Как я туда положу бумажную папку без риска получить-таки распиздон?       Тем более, что за тайные шифровки? Если шеф дома не один, так это его личное дело, не имеющее к работе отношения, а приехал я по рабочим делам. Не развалится, хуй из жопы вытащит и заберёт свои документы!       Накрутив сам себя до глухого раздражения, поднимаюсь на крыльцо и стучу в дверь. Тишина, никто не открывает. Стучу второй раз. Снова тишина. Звоню.       Наконец, дверь отворяется совсем на чуть-чуть, успеваю заметить только недовольный глаз шефа и нахмуренную бровь, а ещё вытянутую руку:       — Давай сюда.       — Ты дверцу-то пошире открой, не влезет.       И это чистая правда, которая становится очевидной и шефу. Он приоткрывает дверь чуть шире и показывается наполовину. В домашней пижаме и пушистых тапках, на вид — злой и заспанный, а вот на запах…       Я, втянув воздух из комнат поглубже, надеялся учуять вероятного любовника Гейла и уже перестать нервничать. Но вместо этого понял только одно — у дражайшего шефа течка.       Что он только подтверждает, нервно впившись в папку с бумагами, которую я не спешу отпускать:       — Мисс Набэ тебе не сказала, чтобы ты положил её в ящик?       — Сказала, только ящик этот слонопотамы грабили, сломали и внутрь нассали. Не веришь — сам проверь. А Марго предупредила, что документы должны быть в целости.       — Отдай и убирайся подальше! — Гейл психует, почти истерит.       Странно его таким видеть. Вообще никогда не сталкивался с омегами-мужчинами в этот период так близко. Что, они как альфы, тоже злятся?       — Да на, забирай, — выпускаю папку резко, шеф отшатывается.       — Спасибо.       — Я не собирался тебя насиловать или ещё что. Я, кстати, не знал, что у тебя… ну… — мнусь.       — Что у меня течка, — хладнокровно заканчивает Гейл. — Да, вот так вот, у меня течка, можешь погромче поорать, это же так необычно!       Привлечённый спором или моим присутствием, из-под ног шефа выворачивается Сэну и бегает вокруг, помахивая крылышками. Вот он мне, в отличие от хозяина, рад.       — Да всё, всё, — отступаю на пару шагов. — Успокойся, не кусаюсь. Я спросить кое-что хотел.       — По телефону поговорим, — шеф захлопывает дверь.       — Гейл, — снова упорно стучусь. — Я всего лишь хотел спросить, не нужна ли тебе помощь.       — Лучшая помощь от тебя будет, — голос шефа из-за двери звучит глухо, — если ты сейчас отсюда уберёшься и никому не скажешь, почему меня нет в офисе. Завтра ты выходной, и все альфы тоже. Я выйду на работу.       Но слышу же, что что-то недоговаривает, тоже мне, сильный и независимый. Самомнение какое, вдруг я на его жопу вероломно позарюсь! Да кому она нужна, кроме «уважаемого извращенца»? Я просто помочь хочу, омеги в течку слабеют, потому что перед ней дня за три аппетит теряют, и во время неё тоже не едят. Так вот почему шеф на пикнике так ни к чему и не притронулся, кроме шампанского!       — Уберусь, не сомневайся. Если Сэну меня отпустит, правда, малыш?       Наклоняюсь и почёсываю дракончика между рожек. Ощущений никаких, но дрэйму нравится, он тихо попискивает и пытается забраться мне на руку. Конечно же разрешаю.       — Если ты пришёл поиграться с Сэну, то уйди и приди в другой день.       — Но? — почувствовав слабину, решаю шефа дожать.       Раз от двери не отошёл, разговор не окончен. Конечно, это странно, вот так общаться, но не в дверь же ломиться?       — Но ты действительно можешь кое-что мне привезти. Сейчас напишу список.       — А как же по телефону позвонить?       Понимаю, что шеф уже ушёл в комнаты и не слышит, потому что Сэну меня покинул, просочившись через дверь. Никакого предельного радиуса взаимодействия дрэймов и омег нет, но звери предпочитают находиться к хозяевам поближе самостоятельно. Может, какие-нибудь исследования в этом направлении и велись, а может, никто дрэйма так и не смог уговорить. Потому что они — не рабы омег и даже не домашние питомцы. Что-то вроде друзей, полуразумных, воспринимающих, скорее, только эмоции хозяина, а не слова и мысли. И они безусловно защищают хозяев в снах, ведут их по ним, тем и незаменимы.       И все — очень милы, даже те, что похожи на насекомых, а уж про Сэну и говорить нечего — вернулся и снова карабкается по моей штанине, как котёнок по шторе. Ему это не нужно, но я принимаю правила игры: опускаю руку и «подсаживаю» дрэйма на плечо.       — Вот, я тут отмечаю, — вновь слышу голос шефа. — Небольшой список покупок и ещё кое-что нужно будет заехать и оплатить лично, в той конторе нет электронных счетов. Если уже готово, забери заказ, пожалуйста. Вот.       Дверь приотворяется всего на толщину блокнотного листа, который в эту щель и пропихивается. Не успеваю его поймать, и он планирует на крыльцо. Пока подбираю под оживлённое топтание Сэну по моим плечам, дверь захлопывается и запирается. Вот теперь точно конец беседы.       — Не торопись, — неожиданно мягко добавляет шеф. — Все вещи мне будут нужны не раньше сегодняшнего вечера. Куча работы ещё. До встречи.       Дрэйм, на прощание пискнув, растворяется в двери. Ну да, всё, чем я могу быть полезен — гонять за покупками. Сколько у шефа потрачено на это желаний? Два? А после какого можно утаскивать в озеро, чтобы плавники отращивал? Надо будет уточнить.       Усевшись в машину, изучаю список. Половину надо прикупить в аптеке, в остальном это простые бытовые вещи вроде кофейных чашек и грелки. Не указано, какой. Если для растений, то одна, для людей — другая. Уточнить? Как-то гордость мешает. Тем более, если техническое задание составлено некорректно, ответственность за косяки исполнения приятнее переложить на заказчика! Который, тем не менее, кладёт мне деньги на карточку — на телефон приходит SMS с суммой. Ого, на меня оформил, что ли? Или доверенность? Как бы то ни было, денег Гейл, похоже, не особо считает. Не гнушается пользоваться папиными? От машины же не отказался. Ох, дойдёт скоро до родителя, что можно будет лишить сыночка материального довольствия, тогда и выяснится, насколько воля шефа тверда.       В аптеке бета-фармацевт смотрит на меня с пониманием, когда выдаёт всё по списку. В основном это таблетки. Уж не противозачаточные ли? Можно, конечно, и почитать, но это что-то из области «не твоё альфячье дело».       А вот кофейные чашки ставят меня в тупик. Не указано, сколько, какого объёма, материала. Гейл что, до сих пор надеется, что у меня безупречный аристократический вкус? Скорее на то, что я сумею подавить ребячество и не куплю одну с петухом, на которую сейчас смотрю, нагнувшись к слишком неудобной полке в посудном отделе гипермаркета, а вторую — ярко-оранжевую, от детского сервиза в отделе напротив. И ведь хотелось же так и сделать! Но решаю побыть скучным, хорошим… занудным мальчиком, и выбираю две чашки. Просто белые. Две — минимальное множество, белый — самый нейтральный цвет для посуды, тем более, отлично впишется в кухню, на которой ничего нет.       Укоряю себя за то, что не догадался спросить грелку в аптеке. Но и тут тоже продаются, электрические, с терморегуляторами и прочими наворотами. Когда я последний раз мёрз так, что мне нужна была грелка? Пожалуй, никогда. Если консультанта позову, он с моих ушей не слезет. Выберу такую, чтобы дорогая и симпатичная. Какая-то сиротливая у шефа кровать, и вот такая вот грелка, с вязанным чехлом с узорами вполне подойдёт. Не понравится шефу, что тот ярко-красный в крапинку — снимет. Обрадованный, что половина работы выполнена, по ошибке расплачиваюсь своей собственной карточкой. Не мелочь, потом надо будет себе на счёт перекинуть, если по распиздяйству не забуду, конечно.       До конторы, где у шефа заказ, номер которого скрупулёзно указан в блокнотном листике, после моего чрезвычайно аккуратного обращения выглядящего так, как будто его готовили для подтирания задницы, ехать не просто далеко. Ехать столько, что, когда увидишь указатель «дохуя», будет только полпути. За город, да ещё и по незнакомой трассе. Нет, пересаживаться на «Porshe» в таких условиях ну никак не выйдет. Я, когда наконец-то паркуюсь в ведомых только шефу и навигатору ебенях, опасаюсь, что и «мерс» угонят, хоть он и на сигнализации. Что тут вообще происходит? Судя по тому, что по дороге я проехал отели, выставку ландшафтных скульптур, забегаловки для дальнобойщиков и свалку старых машин, а сама контора наполовину в лесу, — не удивлюсь, если тут торгуют людьми.       Кажется, что так и есть, потому что запах даже в офисе, с полуоткрытой покосившейся дверью, какой-то специфический и смешанный. Ну и ещё своеобразное амбрэ от трёх альф, которые меня встречают. Чертовски опасно, я и одного-то из них в случае чего не завалю. Ладно, может, это и не подстава — за ножи-пистолеты они не схватились, угрюмо ждут.       — Вот, я приехал забрать заказ, — отдаю одному из них листик.       Ну и лапища, которой он его сгребает! Я-то думал, что здоровый, но эти ребята… Сглатываю.       Изучив бумажку, альфа буркает:       — Фамилия.       Едва не называю собственную, но спохватываюсь:       — Джеролт.       Отец бы меня слышал, как я чужой фамилией представляюсь, и за омегу себя выдаю! Хотя сомневаюсь, что шеф ездил сюда когда-либо лично, не совсем же он поехавший.       Альфа долго ковыряется в допотопном компьютере, пока не изрекает:       — Есть такой, готово. Ребята проводят.       — А что у него? — осведомляется один из альф.       — В углу заберёте справа. Белая гофра.       Хорошо, что у меня не спросили, за чем приехал. Может, что не убьют — деньги вперёд не просят, сначала повели заказ показывать. Проходим мимо мастерской, и тут уже пахнет приятнее, смолой и древесной стружкой. Интересно, что наш шеф себе заказал?       А хрен его знает. Даже когда вижу эти два одинаковых набора плоских, окрашенных досок, понятия не имею, зачем ему они. Забор собирается ставить, чтобы никто не видел, как он в трусах по газону ходит? Так зачем деревянный, ещё и с искусной резьбой по верху каждой доски? Ну, вопросы я себе могу задавать сколько угодно, а изображать знатока нужно. Поэтому трогаю пару отбеленных и лакированных досок пальцем на срезе, якобы внимательно осматриваю качество резьбы. На самом деле слежу за альфой-мастером краем глаза, не нервничает ли. Нет, спокоен, как камень. Значит, в работе уверен.       — Запаковывайте, — распоряжаюсь.       — Вернитесь и оплатите, — бурчит мне на это альфа, даже не прибавив «пожалуйста», но идёт к рулонам плёнки неподалёку.       Тут я уже карточки не путаю, а поскольку не в курсе, сколько стоил заказ, не могу знать, обсчитали меня, точнее, Гейла, или нет. Но парни вроде серьёзные. Один из них с таким умным видом разговаривает по допотопному стационарному телефону, что хоть фотографируй и на рабочем мотивирующем календаре печатай.       Погрузка в машину тоже входит в услугу, только вот в багажник забор не влезает, приходится класть на заднее сиденье, а торчащий из окна край мне заботливо и криво облепляют красным скотчем и светоотражательной лентой.       Вот хорошо, что я за досками в последнюю очередь поехал, в городе с таким багажом не развернуться было бы, да и дорожные полицейские бы пристали. И сейчас могут доебаться, поэтому не буду петлять, поеду сразу к дому шефа. Тем более, что уже темнеть начинает. Время, конечно, детское, но раз темнеет, значит, под понятие «вечер» подходит.       Только вот припарковаться приходится на противоположной стороне улицы, потому что прямо перед домом шефа стоит шикарная тачка. Даже не так. Роскошная. Или… короче, там припаркован чёрный, как смоль, «Bugatti», и неподалёку от него уже собралась небольшая компания детишек, которые фоткаются на фоне на телефоны. Я и не удивлён, уж такой машины наш город точно не видел. А я очень хочу посмотреть, кто же на ней к шефу припёрся. За рулём никого нет, значит, без водителя. Догадываюсь, что альфа, раньше, чем чую его вонь. Ещё висит в воздухе вперемешку со сладкой нотой одеколона.       Тихо рычу перед дверью. Она не открыта — взломана, от косяка отломаны щепки. И Сэну меня не встречает. Плохо дело. Несмотря на то, что видеть меня шеф не хочет, придётся его спасать.