Ржавый запах сентября

      Наверное, выгляжу глупо, вот так молча пялясь в чашку. К такому заключению прихожу, потому что Гейл меня тормошит:       — Прости, что я вывалил на тебя свои проблемы. Я разберусь.       — Нет, — качаю головой немного рассеяно, — нихуя ты не разберёшься. Мало кто вообще в этом разберётся. Я пытаюсь что-то придумать.       — Это на самом деле только мои проблемы, Гирт. Поезжай домой.       — Да нихрена, — оборачиваюсь к Гейлу. — Течка у тебя там, не течка — мне плевать. Первая ошибка жертвы — думать, что, если маньяк убежал, он не нападёт снова. В тот же день. Уж прости, но я бы и сам так и сделал. Дверь, тем более, ломать уже не надо.       — Наверное, ты прав, — стушевавшись, Гейл опускает взгляд.       Замечает, что у него расстёгнута пижама, начинает лихорадочно приводить себя в порядок. Дались мне его ключицы, тоже мне. Конечно, омежий запах повсюду, и он мягко говоря тревожащий. Но не так, как в пропагандонской литературе писали, что альфа не может сдержать своих желаний, а омега теряет разум и думает только течной дыркой. Но вот, сидим же, пьём кофе и беседуем.       Иронично, что нас всех сначала создали, а потом объявили злом. Люди прошлого поколения хотели построить для себя красивую жизнь — кто-то из богачей вложился в генную инженерию, пролоббировали законы накануне войны — и вот уже в матках суррогатных матерей завозились первые альфы, омеги и беты. Мы должны были служить «настоящим» людям, но оказалось, что ничем от них не отличаемся, кроме пола. И что наши гены — доминантны. Конечно, люди цеплялись до последнего — создавались и колонии «чистых» на островах и в лесах, проводилась агитация, когда таких, как мы называли «зверьём», только уже через сто лет людей почти не осталось. Конечно, традиции сильны — например, в некоторых странах омег мужского фенотипа содержат в резервациях, а гражданами считаются только альфы и беты. Но всё рано или поздно упирается в демографию — и вот резервации уже становятся поселениями, а затем совсем исчезают. Я ещё в школе проходил, что на сегодняшний день «настоящих» людей больше не осталось. Нигде. Никаких. Официально вымерший вид, впервые во всей эволюции угробивший сам себя. В музеях можно посмотреть. Так и стоят экспонаты, рядом с неандертальцами. Homo sapiens sapiens уступил место Homo sapiens triplex. Разумный тройственный. Богословы ядом давились, у них триединым мог быть только Бог, а теперь — человек. Ещё и в двух ипостасях. Может, именно поэтому верить во всяких богов больше непопулярно, когда ты сам живое доказательство ошибочности теории создания мира сверхсуществом и божьего промысла.       — Ты собираешься тут всю ночь просидеть?       — Если у тебя нет, где полежать, — шучу немного неуместно, и Гейл мрачнеет.       — Кровать одна.       — Я и не претендую, — миролюбиво поднимаю руки. — Я бы в машину пошёл, но на помощь ты позвать не успеешь. Давай для верности хоть дверь изнутри подопрём, дует же.       — Но чем? — разводит руками Гейл.       Вспоминаю, что обстановка в его доме настолько спартанская, что и подпереть действительно нечем, только если стул из-под любой из наших жоп забрать. А сидеть тогда будем на наркотиках!       — Доской подопру, я их дохрена привёз, — решаю. — Кстати, зачем они тебе?       — Ты привёз ширмы? — радостно изумляется Гейл.       Отставляет кружку и торопится посмотреть, шаркая пушистыми тапками. Я иду за ним, потому что его с крыльца похитить — проще простого. Пора у Марго ещё на одну должность оформляться, телохранителем.       Посматриваю по сторонам, но «Bugatti» нигде не паркуется. Может, и не приедут. Не хотелось бы только, чтобы они вернулись в сопровождении кучки головорезов. Но тогда и полицию можно вызвать. Хотя даже такие соседи, как у Гейла, которые решили проигнорировать взлом его двери, заподозрят неладное. Так что «этот» и хлыщ не пойдут на такое. Тем более, что они не все возможности подкупить меня и Гейла ещё испробовали.       Смотрю, как он с истинно омежьим восторгом затаскивает пачки реек в дом. Хотел помочь, но Гейл на меня только фыркнул. Но вот со сборкой этих и вправду ширм он один не справился. Конечно же думал, что справится, но после того, как пару раз чуть не уронил всю конструкцию, всё же обратился ко мне за помощью:       — Гирт, не мог бы ты…       — Мог бы, — закрывая входную дверь старым, как мир, способом — на полотенце, — отвечаю я. — Но я очень голоден.       Наглею, конечно, но разведка не прошла даром, я видел забитый до отказа холодильник, и просто обязан спасти продукты в нём.       — Да, у меня есть еда, — оживляется Гейл. — Я с тобой перекушу.       Его «перекушу» оказывается стаканом мультифруктового сока. Природа как-то по-особенному издевается над омегами. Женщинам хорошо — им механизм голодовки по большому счёту и не нужен, но какая радость в похудении! А вот омеги мужского типа страдают. Если б я так долго не ел, уже б ослаб и издох. Хотя нет, до этого кого-то всё-таки убил бы и проглотил. Гейл, с другой стороны, истощённым не выглядит и довольно пьёт свой сок, пока я, обнаружив микроволновку сбоку от холодильника, на полу, пресмыкаюсь перед ней, моля о разогретой пище. Омеги, всё у них бля через жопу!       Накрошив себе блюдо по рецепту «всё салат, что не надо подогревать», и выложив лазанью на тарелку, заключаю, что так жить можно. Гейлу всё-таки предлагаю, но больше в шутку:        — Может, хоть кусочек огурца?       — Кусочек? — Гейл подозрительно смотрит в тарелку. — Ты имеешь в виду вот этот добрый четвертак или вот эту половину? Нет, спасибо.       — Слушай, я ничего в этом не понимаю, но не хочется есть… это как? Как будто ты болеешь, от еды тошнит?       — Нет, — качает головой Гейл. — Просто еда перестаёт казаться съедобной. Вот смотришь на неё — как будто из глины сделана.       — А запах что же?       — И на запах. Как у вещи. С жидкостями легче, их и воспринимаешь, как жидкость. Не утихают споры, где кончается грань между смузи и полноценной едой. У всех по-разному, кто-то в состоянии пить даже молоко, я — только сок. Есть что-то можно, но это как кусок бумаги жевать.       — В чём-то удобно, — тяну.       — Ага, задницу не надо подмывать, — нервно отвечает Гейл. — Доедай, я тебя подожду.       Но вместо того, чтобы остаться со мной на кухне, оставляет стакан на столе и уходит в спальню. Интересно, а где и как он посуду моет? Ни раковины, ни посудомойки на кухне нет. Как в военные годы.       Придётся, как последняя свинья, оставлять тарелки на столе, что и делаю. После еды настроение улучшилось: альфы, угрожавшие Гейлу, уже не кажутся непобедимыми, а проблема — серьёзной. Да и Гейла похоже больше ширмы волнуют, чем будущее. Значит, пора их собрать, надо же ночью чем-то заниматься, не приставать же друг к другу.       — Не входи! — требует Гейл, но уже поздно.       Наверное, в спальню надо было постучаться, но я не подумал и вломился. Ничем постыдным шеф не занят, книжку читал. Только вот у него есть, что от меня скрывать. Ещё одна штука, которой стесняются омеги — «гнездо». Кто знает, какие инстинкты заставляют их его сооружать, но так они себя спокойнее чувствуют, и мешать «гнездованию» не рекомендуется. Вот и сейчас на меня Гейл смотрит, как какая-нибудь кайра-чайка, у которой я попытался птенца отнять. «Гнездо» — вещь условная. Омеги просто стаскивают в один угол комнаты то, что кажется им уютным, одеяла, подушки, меховые изделия… в общем, моё одеяло из машины тоже там, на нём валяется Сэну, и никто мне его теперь не отдаст. Не жалко, новое куплю. Вообще, глядя на шефа и дрэйма, я становлюсь подозрительно щедрым.       — Ну хорошо, хорошо, — примирительно приподнимаю руки. — Но только я уже вошёл.       — Как вошёл, так и вышел, — решает повоевать со мной шеф.       — Всё я уже увидел. И это нормально. Я грелку купил. Принести?       — Принеси, — неохотно бурчит Гейл, отводя взгляд.       Вроде как стесняется, непонятно, правда, чего. Вроде как обычное дело. Считает несолидным? Или дело в том, что я подчинённый, а он вроде как босс? И что? Это даже не сплетни, все омеги так делают. Это всё равно что про альфу слухи распустить, что он что-то сломал или на кого-то наорал во время гона. Естественная фигня.       Сэну, едва меня завидев, бросается меня сопровождать, деловито копается в пакетах, как будто помогает. Торжественно усаживается на грелку, когда её несу шефу. Как на какой-нибудь алтарь зловредного божка, который ещё и кривится, принимая теперь уже подарок:       — Яркая такая.       — Решил, что в твоём доме что-то такое нужно, кроме Сэну. Опробуешь, или пойдём дальше собирать твои ширмы?       — Я бы сказал, что да, — качает головой шеф. — Очень хочу спать. Но ты же воспользуешься моей беспомощностью.       — Вот ещё, — фыркаю.       — Так и я пошутил, но сам знаешь…       — Ага, альфа и омега наедине не подумают читать молитвы?       — Главное, никому не рассказывать, — пожимает плечами шеф и встаёт, чтобы выйти в коридор.       Я так и не понял, он намекнул, что не против интима, или наоборот, заявил, что никто не поверит, что у нас ничего не было, если узнают. В любом случае прямым текстом мне никто ничего не предложил, поэтому будем считать, что второй вариант.       Тем более что шеф уже воодушевлённо расставил доски вдоль стены и изучает крепления. Присоединяюсь к нему как раз вовремя — ловлю одну из досок, что грозилась упасть и ударить незадачливого заказчика по голове.       — Надо было оплатить ещё и сборку, — нервно улыбается Гейл.       — Ничего, разберёмся. Инструменты я у тебя видел.       — И что это даст? Они инструкцию не положили, — Гейл приподнимает пакетик с креплениями, разглядывает его на просвет и встряхивает.       — Ну тут два варианта, — я осторожно отбираю у него пакет, тоже рассматриваю. — Или мы два гения, которые всё сделают правильно. Либо два дебила, которые всё угробят.       — Третий тоже есть, — не соглашается Гейл. — Мы найдём инструкцию в интернете и повысим свою квалификацию в сборке панелей.       Оказывается правым. Те суровые мужики-альфы всё-таки разместили на сайте инструкцию по сборке, но совсем не такую понятную, как для мебели из какой-нибудь «Икеи». Поэтому собираем первые две пары досок вверх ногами, отчего конструкция разваливается, и в этот раз я подхватить её успеваю лишь частично. Гейл трёт ушибленную руку, но не ругается, лишь шутливо упрекает:       — Поменьше обнюхивай меня, побольше делай.       В проёме входной двери я оставил стратегическую щель, из которой тянет прохладным и свежим воздухом, поэтому с ума от омежьего запаха не схожу. Можно сказать, почти привык к нему и как афродизиак он не действует. В жизни всегда так и получается, что романтичные фильмы и порнуха — безбожно врут. Ну этот затасканный сюжет, когда альфа чует божественный запах омеги, сходит с ума и они предаются вечной любви/жёсткому сексу в зависимости от возрастного рейтинга фильма.       А в прозаичной жизни мы таки дособирали одну из ширм и водрузили её в спальне. И теперь я понял, нафига она нужна была. Гейл зажёг ядовито-розовый свет, но в комнату тот теперь еле пробивался тонкими полосами у пола и потолка, в остальном же мягко рассеивался, погрузив спальню в какой-то особенный полумрак, я бы сказал, что романтичный, но промолчу.       Пока собираем вторую ширму, слышу шелест шин около дома. Район, где живёт Гейл, спальный. Кто-то из соседей, или альфы вернулись? Так и подмывает выглянуть наружу, но сдерживаюсь. Сэну бы послать на разведку, а то только что бестолково крутится в ногах, иногда тщетно пытаясь укатить лапой болтик или вгрызться зубками в дерево. Может, по его мнению, тоже помогает.       — Гейл, — зову шефа, — а сколько ты в дом вообще вложить планируешь?       — Много, — отзывается. — Он и так мне по дешёвке достался. Его бывший владелец повесился.       — Чего? — чуть крепёж не роняю.       — Не знаю я, чего. Повесился и повесился, — спокойно отзывается Гейл. — Мебель на барахолку, ремонт по-быстрому сделали и на продажу. Только слава-то нехорошего дома пошла, вот и цену сбросили.       — А ты… ну… не боишься?       — Разве что рэкетиров и коллекторов, которые не знают, что должник уже не с нами. Гирт, это же такая чушь. Умер и умер. Кстати, рисовал он красиво.       — Холсты сохранились?       — Не совсем, — шеф улыбается. — Говорю же, ремонт быстро делали. Обернись и открой вот ту дверь.       От любопытства слушаюсь, дёргаю за ручку. Дверь должна вести в мини-кладовую, и я подсознательно жду чего угодно — кучи картин, скелета, который выпадет, или даже самого висельника. Нет, ничего такого. Гейл щёлкает выключателем на стене, и понимаю, что кладовая почти пуста — так, пара ящиков на полу. Но вся изнутри, от потолка до пола и включая их — разрисована мельчайшими цикличными узорами, перетекающими один в другой. Смотришь на одну часть стены — она кажется центром рисунка. Но чуть переводишь взгляд — всё смещается.       — Я такие и в ванне нашёл, там одна из плиток отвалилась. Мне кажется, так весь дом расписан, но после ремонта всё утрачено. Бета этот был гением.       — Он был сумасшедшим, Гейл, — поёживаюсь.       — И это тоже, — шеф загадочно улыбается и закрывает дверь. — Борюсь с желанием всё здесь отчистить.       — Кладовой достаточно, — успокаиваю его.       Вот так вот просто выкупил дом сумасшедшего самоубийцы и поселился. Ещё и заявляет, что всем доволен. Интересно, в какой степени и он сам псих? Ну, вроде не буйный. Хотя есть с чего с ума сойти в таких обстоятельствах. Надо бы у Марго поинтересоваться, что в таких случаях омегам прописывают врачи.       Наконец, вторая ширма собрана и торжественно перенесена в зал, где Гейл так же довольно зажигает свет. Зато теперь в его доме можно спокойно сосуществовать и людям, и растениям. А вот как людям сосуществовать между собой…       Бросаю взгляд на часы. Почти два ночи. Скорее всего альфы уже не вернутся, можно и домой ехать. Но Гейл предлагает другой выход:       — Будем спать по очереди? Тогда я первый, — как бы в доказательство зевает.       — А мне что делать? На тебя смотреть?       — В душ сходи. У меня ноутбук есть, незапаролен. Посмотришь что-нибудь. Если ты не передумал меня охранять и всё такое.       Я-то передумал, но теперь-то не отмазаться. Только кивнуть и остаётся. Сэну увязывается за мной в душ, запрыгивает на сушилку для полотенец и свешивает с неё голову на длинной шее. Подглядывать вздумал, маленький подсекатель? Интересно, а он расскажет шефу всё, что я тут делать буду, или они только на эмоциональном уровне связаны? Наверное, всё же второе, иначе дрэймов давно бы использовали для кражи информации и в шпионаже, а против одних духов снов выставляли бы других. Слышал, что дрэймы могут взаимодействовать друг с другом и даже подраться, и будто бы когда-то существовали арены для их подпольных боёв. Очередная городская легенда, скорее всего. Но делать то, что обычно делаю наедине с самим собой, пока купаюсь, остерегаюсь — неудобно же, квартира чужая. Ещё и замечаю у бортика ванной кусок бесконечной мандалы, уходящей под целые плитки. Узор похож на полуприкрытый глаз и пугающ. Если шеф всё отковыряет и реставрирует, в гости к нему больше и за деньги не сунусь.       Когда выхожу из душа, Сэну беззаботно едет у меня на плече, позёвывая — не удивительно, его хозяин давно спит. Гейл улёгся в «гнезде», подтянув колени к груди и прижав грелку к животу. Может, у омег в этот период что-то внутри болит? В любом случае будить я его не буду, беру предложенный мне ноутбук с пола, иду на кухню сварить себе ещё кофе. Кто же не хочет узнать грязные тайны начальства?       Содержание ноута — скучнейшее. Похоже, шефу нечего скрывать вообще, даже историю запросов в браузере не чистит, но там ни одного знакомого значка порносайта. Всё про какие-то биодобавки, мебель и исследования артефактов сна. Такое чувство, что он вообще не позволяет себе расслабиться. Только за цветами ухаживает с какой-то маниакальностью, и так же точно работает. Нет даже привычных личных данных — каких-нибудь фото друзей или из путешествий. Конечно, семейных точно не будет, но хоть что-то, кроме вкладышей из каталога в папке загрузок? Нет? Ну разве что несколько рисунков дрэйма, похожего на Сэну. Как я понимаю, это его «первая» форма, если можно так сказать. На одном есть схема правок: небрежно и кривовато нарисованы отличия Сэну — рожки, крылья, длина гребней и количество когтистых пальцев, но зато всё скрупулёзно, аккуратно и последовательно подписано. Похоже, не только отца Гейла интересует этот дрэйм, но и хозяина тоже. Для меня это всё непонятно, как и ценность Сэну. Может, он как уже упоминавшийся «пандакот», редкий потому, что бесполезный. Омеги их просто не ловят. Хотя подсознательно знаю, что будь это так, от Гейла бы не требовали родить ребёнка.       А вообще мы в тупике, и шеф прав в том, что теперь я втянут в историю по самое не жалуйся. И если эту ночь мы перетерпим, то что делать потом? Допустим, шеф опять переедет, но разве это выход? За ним так и продолжат гоняться. Своими силами мы не справимся. Но и план на несвежую голову не придумается.       Захлопываю ноутбук, допиваю кофе. Вкусный он, но меня берёт только пойло из кафе, это так, кипяток подкрашенный считай. Спать охота. Выношу в коридор стул, подпираю им дверь наискось. Кроме шуток — если кто-то попробует открыть или попытаться взломать — стул ёбнется с таким грохотом, что и мёртвый проснётся. А вот что мне точно не помешает — нож под рукой. Столовый вполне подходит для самообороны, так же?       При попытке стащить матрац-футон и хоть одну подушку, Сэну просыпается и умилительно шипит на меня, растопырив крылышки. Я ему, конечно, понравился, но не настолько, чтобы не охранять имущество хозяина. Так же шипя, бежит за мной проверять, куда я его понёс. В зал, конечно, ещё я в одной комнате с шефом не спал! Одеяло бы, но то в прочной оккупации.       Впрочем, и так не холодно, это больше привычка. Ставлю будильник на половину шестого. Раньше проснусь, раньше разбужу шефа и на работу отвезу. Пусть там свои проблемы решает уже без меня и Марго достаёт.       Заложив руки за голову, внимательно принюхиваюсь ещё раз. Нет, ничего. Никакого страстного желания изнасиловать шефа или ладонь. Но, конечно, запах намекающий на «а что, если», и сны мне приснятся те ещё.