Ржавый запах сентября

      Надеюсь, хозяйка дома не обидится, что омега вот так присвоил её старые вещи. Выглядит он в женской блузке по моде прошлого века и вельветовых укороченных брюках по меньшей мере странно. Но меня хотя бы перестал напрягать факт его беременности. Ну то есть не пялюсь на живот каждые три секунды, его округлости теперь не видно.       — Значит, ты понятия не имеешь, кто я?       В доме стоит такая тишина, что слышу наше дыхание. Шуструю зеленовласку сдуло по магазинам, так что только мы здесь. И дрэйм-бабочка.       — Мне кажется, я тебя где-то видел. Но не помню, где, — осторожно отвечаю.       Омега будто задумывается, представляться мне или попытаться сохранить остатки секретности. Но рассудив, видимо, что я и так узнаю, холодно и сухо называет своё имя:       — Витус Лив.       Вот теперь всё срастается. Только что же дело было, по всем новостям трубили и из каждого утюга. Знаменитый фигурист погиб в автокатастрофе на самом пике карьеры. Страшная трагедия, мир в трауре, все дамы плачут и скорбят. Курган цветов на могиле, интервью с убитыми горем родственниками и всё такое, что я всегда переключал на что угодно, хоть на сопливую мелодраму. А получается, что он нифига не погиб, сидит напротив вот с постной располвиненной лезвием конька мордой и бровью не ведёт.       — У тебя тоже криминальная история?       — Не совсем, — отвечает. — И что значит «тоже»?       — Потому что я по уши в неприятностях из-за одного омеги, — ворчу. — Ты тоже источник проблем, как я вижу.       — Нет, — отрицает Витус. — Я сам-то беспроблемный. Всего лишь никто не должен знать, что я жив и здесь. Потому что вот это… — косится на живот. — …только это проблема.       — Конечно, уйти красиво надо уметь.       Омега молчит, как бы изучая моё лицо, пытаясь понять, шучу я или издеваюсь. Отвечает тихо и отрывисто:       — Мне просто надоело. А ребёнок… ни в чём не виноват. Но и не остановил бы меня. Если бы я хотел. А я — не хочу. Не знаю, чего хочу и как…       — То есть у тебя ни денег, ни документов, ни планов? Просто сбежал? — удивляюсь.       — Да.       — Недалеко.       — Я пока ещё в форме, — Витус обижается, его дрэйм нервно взмахивает крыльями. — Но уже тяжело. И нет смысла прятаться где-то в глухой деревне, где все на виду. Меня никто не ищет, я мёртв. Мне нужно отсидеться.       — Примерно месяца три-четыре, — прикидываю. — А дальше что? Ты без документов, ребёнок без документов и больничного учёта, страховки…       — Мне потом помогут, — уверенно заявляет в ответ. — У меня есть кое-какое имущество, у которого могут «всплыть» бумаги на определённое имя. Но сейчас… сейчас мне нужно где-то остановиться. И наличных денег у меня не осталось.       Вроде бы ничего не просит, всего лишь бесстрастно объясняет ситуацию. Но точно знает, что я, как альфа, не смогу его вот так выгнать на промозглый холод. Ещё, как будто ему подыгрывая, по стеклу и крыше тихо забарабанил дождь. Вот так и получится, что он здесь как бы не навсегда жить останется. С другой стороны, он будет мне должен, и это ещё один человек, который не связан с мафией отца Гейла. А знаменитого омегу в таком положении, без банковского счёта и официально мёртвого, чем можно подкупить, кроме тихого угла, в котором он уже отсиживается? Даже если я ему откажу и прогоню — все узнают, и Марго с Гейлом меня с двух сторон сожрут. Никлаус… с Никлаусом будет сложнее. Он подозрителен. С другой стороны, дом-то купил я, мне и решать, кому в нём жить.       — По крайней мере сегодня ты останешься здесь.       Омега после моих слов видимо расслабляется. Чуть разжимает руки, позволяет себе немного сползти в кресле. Дрэйм взмахивает тонкими крыльями и перелетает со столика на подлокотник, ползёт по нему.       — Но не думай, что это всё просто так. Я здесь буду жить не один, и тебе как-то придётся за всё расплачиваться.       — Я расплачусь, — омега отвечает не задумываясь. — Собой, если потребуется.       — Вот этого точно не потребуется, — поспешно возражаю, пока фантазия не подкинула отвратительный образ. — Но помогать хотя бы будешь. Если ты в состоянии, собери свои грязные шмотки, поищем здесь стиралку.       — В подвале? — резонно замечает Витус. — В ванной её нет.       Полоумная бабка-хозяйка вроде говорила, что в подвале какая-то мастерская. Но где ж ещё стиралке-то быть? Не могла же она всю жизнь в прачку все вещи сдавать? Дом огромный, для большой семьи, о которой тоже упоминала. Может, давно ей не пользовалась, карга довоенная, вот и позабыла. Она домой-то когда вернётся с документами?       — Ну я пойду поищу, ты пока пособирай всё и подожди, что зря по лестнице таскаться.       — Ты… — Витус неожиданно улыбается. — Такой вот прям альфа-альфа. Женат?       — Ты хоть бы моё имя спросил раньше, чем уже второй раз в постель проситься, — хмыкаю.       Омега хочет что-то сказать, но только глупо приоткрывает рот и тут же закрывает. А мне и правда пора дом целиком осмотреть, всё-таки хозяином хочется быть, а не чужаком.       Лестница в подвал оказывается неожиданно изношенной, но не крутой и не опасной. Тем более, прекрасно ярко освещается. Стены выкрашены в приятный оттенок бежевого, внизу целый ряд выключателей — никакой дрожащий фонарик или лампа для похода в подвал не нужны, свет вспыхивает охотно. И не заперто, дверь вообще не имеет замка снаружи, открывается просто толчком. Художник бабка, наверное, скульптор, вышивает, цветы выращивает… Белый кафельный пол настораживает, но только до тех пор, пока не поднимаю взгляд. Мастерская?!       Вдоль стен — ряды вбитых металлических колец, через многие из которых пропущены цепи. Операционные столы. Два стока. Прозрачные пластиковые занавеси и лотки для инструментов. Подпольная операционная? Нет, потому что у цепей ещё стоят миски. Для животных?       Почему-то не решаюсь зайти, сделать хоть один шаг, осознать, что это реальное помещение, всё в нём не декорации. Хоть нигде нет ни капли крови, всё в идеальном порядке, нет и крипово выглядящих инструментов и не пахнет ничем, невыразимо жутко. Бездоказательно, спинным мозгом осознаёшь, что всё это использовалось, а на цепях держали здесь вовсе не собак…       Отступив, захлопываю дверь, как будто отрезаю страшный мир. Вырубаю свет, словно оттуда что-то может вырваться и расползтись. Хочется чем-то подпереть дверь. Это что же… что же здесь было? Стараюсь глубоко дышать. Нужно валить отсюда и немедленно, не нужны никакие больше доказательства, что дом проклят и маньяк вот-вот вернётся. Даже если этот маньяк — выжившая из ума ветхая старуха, я не настолько самоуверен, чтобы её не бояться.       Поднимаюсь по лестнице так быстро, как только могу. Одеваться и валить. Звонить надо Никлаусу и нормальным юристам, пусть всё разруливают. Нельзя тут оставаться.       — Нашёл?       Чуть сердце не остановилось. Но это всего лишь Витус, не маньяк и не её подельник, а омега без собственных чистых трусов.       — Нет, — стараюсь полуврать спокойно. — Там полно нафталинового хлама, того и гляди развалится. Никакой стиралки.       — Она около кухни, — отзывается омега.       И теперь я действительно различаю тихий гул. Вот же…       — Буду знать, — сухо отзываюсь.       — Если мы надолго одни, то…       — Я не хочу считать, сколько раз ты будешь мне это предлагать, — раздражаюсь.       — Прозвучит не очень, но я хотел тебя попросить показать, где я буду спать. Один.       Хочется вообще из дома сбежать и даже омегу этого с собой прихватить. Но вот если бы я не попёрся в подвал, всё бы было спокойно, так же? Пили бы чай, болтали. Тихо в доме, никем посторонним вроде не пахнет, я-то так себе нюхач, но Витус бы точно знал. Мой дом — моя крепость, в конце концов. Найти все дополнительные выходы, запереть.       — Вот где тебе понравится, там и ложись. Тут вроде много народу раньше жило. Совсем не наглей и не посередь дороги. Разберись, в общем.       Омега на такое обращение не обижается, но и не в его положении. Проходя по комнатам, замечаю, что в гостиной пропали чашки чая, а на креслах как и не сидел никто. Вздрагиваю. Если б не гудящая машинка и не запах, можно тут и в призраков поверить.       Кроме одного чёрного входа в конце коридора, который я с наслаждением запираю на засов и задвигаю сервантом с жалобно звякнувшей внутри посудой, никаких других потайных выходов из дома нет. Ну если только он не в злополучном подвале — и вот в этом я уже сомневаюсь. Но туда точно больше не сунусь. Но ведь каждый выход — это вход с обратной стороны. И он должен быть в пределах участка.       Набросив куртку, выхожу. Замки бы сменить, конечно, но срочно до возвращения полоумной бабки этого сделать не получится. А что, если маньяк-то не она, а кто-то из её родни? Запретить пожилой родственнице ходить в подвал, потому что там «мастерская» мог кто угодно. Сглатываю. Надеюсь, он точно не вернётся. Хотя бы не сегодня.       От телефонного звонка вздрагиваю — неожиданно и не привык ещё к мелодии. Марго не терпится:       — Гирт, тебя похитили и убили?       — Конечно. А ещё на том свете роуминг, говори быстрее.       — Снял нам логово?       — Не совсем снял…       — Кто ещё время тянет! — шипит Марго.       — В общем, дом есть. Адрес… сейчас…       — Тот, по которому мы тебя послали. Я за шефом, Никлаус сразу к тебе.       — А тебя он поохранять не хочет?       — Они не знают мою машину. Только внимание привлекать будет.       Несдержанно вздыхаю. Что спорить, всё уже давно без меня обсудили и решили. Хорошо бы вообще о своих планах в известность поставили. Бросает трубку Марго по обыкновению, неожиданно и не прощаясь. Информация передана, и хорошо.       Побродив ещё по участку, позаглядывав за деревья и попинав особо подозрительные кочки и кучи листьев, прихожу к выводу, что потайного хода здесь всё-таки нет, а если и есть, то он надёжно спрятан.       Ради интереса обхожу участок по периметру. Интересно. Такой большой, деревья вроде б и не густо растут, но соседских домов не видно. Или наоборот, всё посажено так, чтобы соседям не было видно происходящее тут. И ведь деревьям не один год… у кого-то была обострённая паранойя.       — Осматриваешь владения?       Я не услышал машины Никлауса и не заметил. Хотя что тут разглядишь, через яркую-то листву. А что машину он оформил в прокате самую неприметную, можно не сомневаться.       — Вот, прикупил, — картинно повожу рукой.       — На какие бы шиши ты это купил, интересно, — Никлаус и слушать не хочет. — Показывай, где там наш арендованный угол.       Пожав плечами, следую за ним ко входу в дом. Зайдя, Клаус принюхивается и прислушивается. Тихо спрашивает у меня:       — А с хозяином можно познакомиться?       — Мы с тобой уже лет десять знакомы, — вздыхаю. — Меня Гирт зовут, если забыл.       — Хорош, — Клаус почти раздражён. — Омега где? Или почтенная дама.       — Витус, тебе всё-таки придётся показаться, — кричу в темноту коридора. — Отсидеться не выйдет.       — Мне нужно придумать новое имя, — омега как будто отделился от одной из теней в комнате справа и вышел на свет. — Будем знакомы.       — А, я тебя знаю, — безмятежно заявляет Никлаус.       — А я вас — нет, — Витус ничуть не боится альфы.       — Вот и меньше знаешь, дольше живёшь. Где твоя мать или кто она тебе? Где хозяева?       — Никлаус, — раздражаюсь уже я. — Хозяин этого дома — я. Тут временно будем жить все мы, включая Витуса. Ему есть, что скрывать, сам понимаешь.       — Факт своей жизни и ещё кое-что, — Клаус прищёлкивает пальцами. — Лишь бы не мешал.       Омегу дважды упрашивать не надо — он уже в обозримом пространстве отсутствует. Никлаус не спеша разувается, сбрасывает куртку. Ходить по дому в обуви так и не научился. Может, и хорошая русская традиция, особенно когда на улице слякоть.       Мягкий желтоватый свет в гостиной и шебуршащий дождь успокаивают. Кажется, что Никлаус просто приехал погостить, а мы не в логове маньяка сейчас вовсе. Кстати, он всё-таки опытнее и бесстрашнее меня будет, попробую обмануть. Хлопаю его по плечу:       — Я тут без году час как хозяин, не успел освоиться. Кажется, тут есть подвал. Давай до приезда особо охраняемой персоны осмотримся?       — Что-то мне не хочется с омегой общаться. Они когда на сносях… хрен их знает, что им в головы взбредёт, — ворчит в ответ.       — Ну тогда комнаты я осмотрю, а ты подвал и кухню хотя бы. Ходы-выходы, оружие.       — Оружие, — хмыкает Никлаус. — А бывшие хозяева-то где? Продали и уехали? За пять минут-то?       — Уехали к юристу. Там бабка — божий одуванчик и внуки, — привираю. — Привезли-увезли. Обещали к ночи заскочить с готовыми документами.       — Ага, или с концами съебались.       Никлаус ходит по комнате, осматривая мебель и иногда трогая тканевые обои на стенах, словно в поисках тайника.       — Что-то не так?       — Запах тут будто знакомый, — друг видимо озадачен. — Как будто… да нет, бред. Что там с подвалом?       — Ничего, иди смотри. Я в комнаты.       Конечно, никуда не пойду. Везде я уже тут был и всё видел. Пусть теперь Клаус осмотрит логово маньяка. Может, всё безобидно, может, тут когда-то действительно была частная ветеринарная клиника или что-то такое. А я просто струсил, как последний омега. Чёрт, всё неправильно. Позвонить Марго, что ли, как они там?       — Всех забрала, всё привезу. Мы в магазин заскочим, что купить?       — Сейчас, — поднявшись с кресла, иду на кухню. Открыв холодильник, тут же соглашаюсь: — Всё купить. Тут шаром покати. И никаких соков или что там Гейлу надо.       Слышу недовольное ворчание. Точно он разговор подслушивает. Ну Марго никогда тихо и не болтала:       — Ого, значит, вот оно что, — голос вдруг хитрющий. — Заедем, купим.       Только когда снова бросает трубку, понимаю, что её так позабавило. Я шефа по имени назвал. Ну, кота в мешке не утаишь. Она теперь точно уверена, что между нами что-то есть. И Никлаус уверен. Небось в моё отсутствие и обсудить успели. Вот что за нездоровый интерес к моей личной жизни? А у меня какой интерес в этом деле вообще? Нет, ну теперь на моё имя дом оформлен, но…       — Ты же меня специально туда отправил, — Никлаус возникает на пороге кухни весьма озадаченным. — Зассал заходить?       — Почему, заходил, — пожимаю плечами, напустив на себя самый безразличный вид. — Пыточная как пыточная. Хотелось, чтобы ты свежим взглядом посмотрел.       — Я и посмотрел. Следы жёлтых ментовских лент, сломанная печать. Запертый люк в полу. Ключа нет нигде. Должны быть инструменты, и много. Ничего нет. Изъяли?       — Ага, — стараюсь оставаться спокойным. — Как вероятное орудие убийства. Ты действительно думаешь, что я мог купить вот так вот с рук за час абсолютно «чистый» дом?       Клаус загадочно молчит на это. Неожиданно широко улыбается и хлопает меня по плечу так, что это напоминает удар:       — Сукин ты сын хромой собаки! Гениальный ты сукин сын! Нас же тут никогда и никто не подумает искать! Дома, в которых кого-то убили, годами продаются и никому нахрен не нужны. Соседи за солью не приходят, пацаны через забор воровать малину не лазят. Так и догнивают, пока какой-нибудь несуеверный не купит и всё тут не перестроит.       — Я суеверный и меня всё устраивает.       — То есть ты знал! Ну мог бы и посильнее меня напугать. В подвале бы запер, погрохотал чем-нибудь, позавывал. Кто маньяк-то? Внук? Бабка?       — Не знаю и знать не хочу. Тебя это вообще не беспокоит?       — Ничуть, — Клаус невозмутим. — Если всё проверено-опечатано, так маньяк давно срок мотает. Вот приедут с документами, спроси, сколько ещё ему чалиться. Мне — не интересно.       — Скоро приедут только Марго и Гейл.       — Ага, и бухло привезут, — мечтательно тянет Клаус.       — В смысле, — возмущаюсь. — Ты вроде говорил, что у нас боевая операция!       — Говорил, — пожимает он плечами. — Но, во-первых, пока мы будем сидеть в засаде. Желательно, до того момента, как твой этот Гейл перестанет быть способен к зачатию. Ну или подсуетись сам побыстрее.       — Кла-аус…       — Хорошо, шутка неудачная, — неожиданно покладисто соглашается. — Любому его ребёнку будет грозить опасность, я так понял.       Мрачно киваю, а Никлаус продолжает:       — В любом случае отсидимся. И во-вторых, нужно выпить за встречу всем нам. Беременным — сок.       — Есть и в-третьих?       — Есть. В-третьих, дорогой и хороший алкоголь помо…       Хлопает входная дверь, в коридоре слышится какой-то шум, потом тонкий девичий голосок зовёт меня:       — Гирт, помоги пакеты донести.       Клаус, услышав этот голос, принадлежащий зеленоволосой для меня до сих пор безымянной омеге, срывается с места как бегун со стажем. Удивлённый, вскакиваю и бегу за ним. Мало ли что ему показалось.       Омега выглядит весьма жалко — дождь успел её как следует промочить, зелёная шевелюра намокла, завилась, и теперь выглядит, как тёмные кудряшки, обрамляющие милое личико, которое мне кажется вдруг смутно знакомым. А ещё у неё потекла и размазалась косметика, и я замечаю около брови крупную выразительную родинку, но додумать одно к одному не успеваю, потому что девушка слабо выдыхает только:       — Коля?       Никлаус же моментально сгребает её в охапку, прижимает к себе, и шепчет только:       — Настя, Настя…       Подпинываю укатившийся мандарин. Кажется, мне придётся долго объяснять свою невнимательность и глупость. Но и объяснения Насти, зачем она пряталась от родного брата который год, с удовольствием послушаю.