Ржавый запах сентября

      Почему-то во всём я виноват. Есть, конечно, и положительный момент — как зовут зеленоватую омегу всё-таки узнал. Её Клаус упорно зовёт Настей, а она его поправляет, что Николь. Но подшучивать над моей внимательностью они не прекратили. И если Никлаус иногда прерывается на сокрушения по поводу прекрасных белокурых локонов сестры, которые теперь сожжены «всякой химией и зелёнкой», то сама Николь беспощадна.       Самое досадное, что нас и Витус слушает. Умудряется быть совершенно незаметным, будто часть мебели, никакого участия в разговоре не принимает, только иногда отхлёбывает премерзкий на вкус чай. Готовил его Клаус, и чем отравил — я и знать не хочу, но им с сестрой такое пойло по вкусу.       — Если хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу, — потешается Николь.       — Скорее, посади перед самым домом, — вторит ей Клаус.       У него глаза от счастья светятся, почти и не обижаюсь. Пытался оправдываться, что не зря же она так хорошо маскировалась, но стало ещё хуже. Теперь просто сижу и жду, когда их поток насмешек иссякнет сам собой. Ещё о чём-то шутят между собой по-русски, смеются. Наверное, особенно оскорбительно, и если бы я хоть слово понял, перестал бы с ними дружить навсегда.       Звонок в дверь — избавление. Это Маргарет наконец-то привезла шефа. Но у него такой вид, как будто это он её привёз и за главного. Несмотря на непрекращающийся дождь, причёска у Гейла ничуть не пострадала, как и костюм. Пакеты он держит так, как будто они ничего не весят и вообще не существуют. Вместо приветствия мне достаётся только холодный взгляд и кивок, шеф тут же принюхивается. Понятно, почуял Клауса. Зато Сэну мне рад, спрыгнул с плеча, бегает вокруг меня, радостно попискивая.       Маргарет, совсем неизящно ввалившись вслед за шефом, вручает мне свои пакеты и нюхает воздух. Только уже не Клаусом интересуется, а Витусом.       — Я попытаюсь вас всех как-нибудь познакомить.       — Мы сами прекрасно перезнакомимся. Я — Никлаус, можно Клаус, а этот вот, — он сгребает несчастного Витуса в охапку и тянет, — этого ты должен знать.       — Я его знаю, — холодно кивает Гейл. — Здравствуй, Николь. Никлаус, отпустите, пожалуйста, мистера Лива, если я не ошибаюсь.       Холодная такая вежливость. Только вот Гейл не гордо стоит посередине столовой, а опасливо выглядывает у меня из-за спины. Понятное дело, течка, и Клауса он закономерно, хоть и безосновательно, боится. Инстинкты сильнее разума. Только вот я тоже альфа. Кажется, это ни от чьего внимания не укрылось, особенно ехидно ухмыляется Марго. Да пусть что хочет думает!       — Ага, спасибо, — выпущенный из слишком пылких объятий Витус трёт шею. Его дрэйм суетливо мечется под потолком. — Надеюсь, мы вас не потесним?       — Гирт, ты купил на мои деньги общежитие?       Вот таким вот невинным голосом. Сразу всех непрошенных жильцов на место поставил. И пусть деньги были не его, напоминать об этом не хотелось. Зачем? Отношения портить? Тем более, когда Гейл только-только слегка расслабился — Сэну перестал угрожающе ходить боком, и уже совсем спокойно и нахально начал восхождение по моей штанине.       — Он купил на твои деньги целый военный штаб, — невозмутимо ухмыляется Клаус. — Даже с тюрьмой для врагов.       — Скажи, что всё это несерьёзно, — Марго подозрительно осматривается, продолжая принюхиваться.       — Если бы, если бы, — разводит руками Клаус. — Тут подвал с пыточной комнатой, возможны ловушки.       Я, только начавший разбирать принесённые пакеты, в один из которых уже сунулся любопытный Сэну, вздыхаю. Вот ещё какую-нибудь неделю назад всё было так тихо, так мирно…       Марго, сгрузив ношу на пол, тяжело опускается в пустующее кресло, на спинку которого тут же пикирует Грэгори, игнорируя тот факт, что дрэйм-кошка Николь на него шипит и прячется под стол.       — Клаус, ты же не мог научиться так несмешно шутить и одухотворённо врать? Только не мне. И я знаю историю этого дома с детства. Думала, его снесли уже и вообще всё это страшилка, — голос Марго вздрагивает, она кажется запуганной маленькой девочкой.       — А что не так? — интересуется Николь.       Мне тоже интересно, что с этим проклятым старым домом не так, но что-то разбирать выпивку и продукты мне помогать никто не торопится. Но и обрывками слушать интересности, бегая туда-сюда к холодильнику и назад, не хочется.       — Вам детскую версию или про реальное расследование? — Марго немного оживилась.       Я оглядываю комнату. Действительно, все неместные собрались. Николь давно, но понаехавшая, Клаус в гостях, Гейл только прилетел фактически, а Витуса мы сегодня впервые видим вживую. Во всех смыслах. Я бы, может, что-то знал, но переехал в эти Ебеня близ Объединённого Города не в самом раннем детстве, а потом ещё и успел пожить, где придётся. Словом, только Маргарет здесь аборигенка.       — Ты видишь тут детей? Ну, не считая будущих, — Клаус склабится, оглянувшись на Витуса. Тот игнорирует.       — В общем, дом был как дом, приезжала сюда семья как семья. Дети, внуки… и бабушка. Милая такая старушка, божий одуванчик, которая тут жила. Очень семью свою любила.       Сглатываю. Мне не особо нравится, куда клонит Марго, а она продолжает:       — Невзаимно. Мотив убийства — одиночество.       — Хочешь сказать, бабка всех порешила?       — Конечно нет. Натуральный маньяк, альфа. Только вот в этом доме, — Марго не удержалась и нагнала жути в голос. — И всю бабушкину семью. Родственники приехали навестить старушку на Рождество — и не уехал никто. Никто. Двенадцать человек.       — А с бабушкой что? — робко подала голос не на шутку встревожившаяся Николь.       — Ничего. Не нашли состава преступления. Она якобы ничего не знала, и маньяк у неё числился квартирантом. А когда полицаи уже совсем плотно интересоваться начали этим домиком, маньяк возьми и умри. Чаем отравился. Сам.       Витус давится сладким чаем, Николь и Клаус тоже не сговариваясь смотрят в свои чашки. А я некстати припоминаю, что у того напитка, что заваривала мне лично бабка, был странный запах. Я же не пробовал его? Или пробовал?       — Ну вы и бледнючие, — нервно хихикает Марго в повисшей тишине.       — Получается, в этом доме убили дюжину человек, — невозмутимо уточняет Гейл, его словно вся эта история совсем не впечатлила. Ну да, сам же дом психопата-суицидника выкупил. — Значит, тут что-то не так с Разломом.       — Хоз… кхм, хозяйка меня уверяла, что всё хорошо, — кашлянув, замечаю.       — То есть никаких внуков не было, и ты припёрся в логово к маньячке. Ещё и дом у неё купил, где вся ткань снов перекорёжена. Отлично, — подытоживает Клаус.       — Но дрэймы не беспокоятся, — резонно на это замечает Гейл.       Ему, Щиту, из нас всех лучше знать, что вообще бывает в местах массовой резни. И он прав, все дреймы успокоились, привыкнув, даже кошка Николь выбралась из-под стола и запрыгнула к хозяйке на колени. Грэгори словно задремал, спрятав голову под крыло, а бабочка-дрэйм присел на носик чайника.       — То есть тебя тут всё устраивает? — Никлаус от нас, похоже, не отстанет.       — Ну вот этот стиль grand manierе меня не устраивает. Я больше за азиатский минимализм.       — Это вот это вот дорого-богато так называется? — любопытствует Николь.       — Насколько я могу судить, да. Успешное подражание ему.       — А мне нравится, — подаёт голос Марго. — У моей прабабки так же был дом обставлен. А я её… наверное, любила.       Странно, что она вообще подняла эту тему. Из присутствующих вряд ли даже Клаус в курсе, что у Марго помимо дрейма имеется ещё и неплохое приданое. Особняк, который она может получить только тогда, когда выйдет замуж. И этот факт она по понятным причинам не афиширует –хочется ей любовь найти, а не альфонса. Я вот на роль жениха давно не рассматриваюсь, мне и можно было разболтать.       — Это не самое важное. А вот кое-что надо проверить.       Гейл плотно сжимает ладони перед грудью, потом с видимым усилием их пытается развести. Ещё бы, между ними загорается и пульсирует розовато-лиловое сияние, как будто дыра в пространстве. А так и есть — это ткань Разлома, не субстанция, а скорее портал. Раздвинув ладони ещё немного, Гейл их резко схлопывает. Тишина звенит. Витус, Марго и Николь выглядят весьма впечатлёнными, только Клаус ляпает в тишину:       — Позёр.       Как ни странно, Гейл не обижается, соглашается:       — Есть немного. Зато выяснили, что тут всё в полном порядке. Ткань снов либо не нарушена, либо наоборот, ещё крепче стала. Если тут и правда убивали, то по особому ритуалу. Этот маньяк, о котором ты рассказала, Маргарет, был совсем непрост.       Конечно. А теперь по законам всех хреновых ужастиков мы должны обшарить дом ещё раз, найти на чердаке или в потайной комнате книгу для ритуалов, прочитать её сатанинский язык неведомым путём, посмеяться, а потом загадочно умереть точно в том порядке, и тем способом, который соответствует вызову какого-нибудь демона.       — Или это всё бабка, — встреваю в разговор.       — Или она, — соглашается Гейл и добавляет: — Ну раз мы всё выяснили, не буду более смущать никого своим состоянием. Комнаты как-то распределены?       — Я занял одну, — тихо отмечает Витус.       — Тут их точно больше, чем одна, — тепло улыбается ему Гейл. — Проводишь?       Только когда Гейл и Витус покидают комнату, я замечаю, как был напряжён Клаус — он откидывается в кресле и глубоко вдыхает, бормоча:       — Он всегда такой в течку активный? Не может где-то отсидеться?       — Вот и будет здесь отсиживаться, — отвечаю, пожав плечами.       Запах Гейла я чувствовать не перестал, но и только. Точно к эндокринологу пора, не бывает же импотенции у альф моего возраста. Не бывает же?       — Тебе-то что, принюхался. Трахаетесь?       — Коля! — Николь, возмутившись, едва не проливает чай, который собиралась отнести на кухню — пить его уже никто не хочет.       — Я не хочу с тобой обсуждать эту тему. Снова, — с нажимом повторяю.       — Хорошо, а пить со мной за встречу ты хотя бы будешь? Маргарет, куколка, ты же всё купила?       — Куколка тебя в секс-шопе ждёт, Клаус, — совсем не злится Марго.       — Но у них нет таких шикарных си…       Николь звонко шлёпает братца по голове, и тот замолкает на полуслове. Я только сейчас понимаю, что хрупкая омега — его старшая сестра, и для неё Клаус так и остался мелким слюнявым братишкой. Но смотрится это сейчас забавно.       — Купила, купила, — Марго закатывает глаза. — Не нужно тут этих ваших семейно-драматичных разборок.       — Меня больше интересует, — тут Клаус почти угрожающе понижает голос, — знала ли ты о Николь. То, что она моя сестра.       — Я? Да ты что!       Врать у Марго получается неубедительно, а ещё и сама Николь быстренько ретировалась на кухню совсем неспроста.       — В любом случае надо сначала вы…       У Клауса снова не получается договорить. Дружеско-родственные посиделки дождливым вечером прерывает стук в дверь. А когда стучатся в логово маньяка, пусть и бывшее, как-то ничего хорошего не ждёшь.       Все переглядываются, но идти открывать точно мне. А как иначе, купил дом, и всё в нём, хозяин, гостей встречай. Хотя в такую погоду хороший омега дрэйма из дома не выгонит, и все мои близкие друзья-знакомые уже тут. А родня воскресать не планировала. Храбрюсь. Не, ну даже если это бабка вернулась, что она сделает-то? Чужими руками жар хорошо загребать, а если быть чуть поумнее Алисы и не есть и не пить ничего, что она предлагает — так и бояться нечего. Ну и омеги тут, конечно. Сам себе или даже с Клаусом наедине я как-то ещё могу высказать опасения, но не при них. Глазка в двери нет, цепочки тоже. Воров хозяйка не боялась, а семью встречала радушно. И звала в подвал. Сглатываю, нажимаю на дверную ручку, поворачиваю.       Почтальон в жёлтом дождевике. Не тот распиздяй, что доставлял корреспонденцию Гейлу, точнее не доставлял. Другой. Потягивает мне объёмную бандероль и бланк для заполнения. Быстро черкаю на нём, чтобы не намок. Загадочный свёрток в моих руках хотя бы не тикает и вообще странный. Какой-то неопрятный, что ли. Бумага серая, всё выглядит дёшево. Невнятная печать.       — Документы на дом? — высказывает свою догадку Марго, высунувшись у меня из-за плеча.       Затворив дверь за спиной, борюсь с желанием такой сюрприз куда-нибудь выкинуть или кому-то отдать. Похоже, омега права — там действительно документы.       — Надо бы Гейла позвать, пусть посмотрит…       — Нет уж, не зови, — возражает Клаус. — Я всё понимаю, но он у вас что, малость того? Качает ладонью у головы.            Понятно, намекает, что шеф с огромным прибабахом. Ну я с каждым днём только крепче в этом убеждаюсь. Да и на Витуса он не среагировал никак. Совсем. То ли от течки такие странности, то ли по жизни.       — Ну сами тогда, — вздыхаю.       Я-то в таких документах совершенно не разбираюсь, а Марго уже заинтересованно шурудит шпагатом. Николь тоже интересно, наклоняется над столом. Первым всё равно выпадает незапечатанный конверт и планирует на пол. Наклонившись, подбираю его и достаю миниатюрный, не больше стикера, листок бумаги. Почерк разобрать сложно, но что писала бывшая хозяйка дома, можно не сомневаться — вензеля и у букв такие, как на мебели. Как там? Дорого-богато?       — Что там? — теперь Марго упирается мне в плечо своими достойными всяких похвал си… вот именно ими, и интересуется уже написанным.       — Извиняется, — перевожу королевские строки на удобоваримый язык. — Пишет, что отправила полный пакет документов и нотариально заверенные копии. И, похоже, возвращаться не планирует.       Вот это уже совсем странно. Старенькая бета собиралась словно на короткую прогулку, никак не уезжать. Впрочем, если её с домом больше ничего не связывало… Я упорно не могу себя заставить думать о благообразной старушке как о кровожадном и расчётливом маньяке. Может, и правда нет никакого состава преступления? Допустим, квартирант-альфа действительно убедил её, что строит в подвале всего лишь мастерскую? И действительно покончил с собой? А старушку не тронул, потому что она… не знаю, была приветлива и напоминала ему покойную матушку. Не могли же ничего не доказать, должны же были остаться хоть какие-то улики!       Но, может, стоит ко всему относиться проще, с философской позиции Клауса — маньяк мёртв, потенциальный заказчик убийств далеко, значит, нам ничего не грозит. По крайней мере, проблемы менее реальны, чем преследование Гейла со стороны его отца, и чем охота за Витусом.       Да, вот оно. Вот что меня беспокоило! Рассеяно взяв протянутый Клаусом стакан и отхлебнув даже без тоста, ловлю сформировавшуюся мысль. Витус ведёт себя слишком уж странно для омеги, которому нужно просто спрятаться, и о котором все вокруг знают, что он мёртв. Он бы мог ходить совершенно свободно по улицам и поселиться в любом отеле, просто заклеив приметный шрам. Но он сколько уже не менял одежды? Где был и как долго, если у него все наличные успели закончиться, а сколько он их должен был взять при побеге? Думается, немало. Если он подстроил свою смерть, то и план побега должен был иметь! Если только за ним не пришли однажды ночью, и не пришлось выпрыгивать в окно.       — Николь, — отхлебнув пойла ещё пару раз, зову омегу.       Она отрывается от почему-то увлекательного спора с Марго по поводу какой-то строчки договора, поднимает обсохшую, и уже пушистую, как молодое деревце, голову.       — Да?       — Давай только честно и обстоятельно. Где ты нашла нашего нового друга на сносях?       — Ту? Ну… мы с ним не так давно знакомы, — мнётся.       — Настя, — в разговор уже влезает Клаус. — Это важно. Видимо, тоже заметил что-то странное в поведении Витуса. Ещё и раньше меня. Но это уже не удивительно.       — Если честно, то у борделя, — вздохнув, неохотно рассказывает Николь. — В самом Объединённом Городе. Вчера ночью.       — Мне тактично не спрашивать, что ты там делала, или не напоминать, что это опасно? — взрыкивает Клаус.       — Спасибо, братец, и то, и другое, если можно. О моей личной жизни потом поговорим. В общем, там, да. Его отгоняли, и он не выглядел… ну, как тот, кто там работает. Кто к этому привык. И потом я сразу почуяла, раньше, чем увидела… что у него будет малыш. Предложила ему помощь. Он сначала согласился. Потом резко отказался. Он весь такой. То ли просить стесняется, то ли ему действительно что-то нужно. И… ладно, всё.       — Нет, договаривай, — Клаус на сестру едва не давит.       — Мне кажется, он чего-то боится, — только подтверждает наши догадки омега.       — Тут можно бояться много чего, — Марго вот, вопреки своим словам, совершенно успокоилась и кажется довольной. — Маньяков, злых альф-насильников, раскрытия личности — сколько уже о нём узнало? Ну, о том, что он живой, оказывается. Раз, два, три… — считает, тыкая в нас пальцем.       — Интересно, почему вы с Гейлом совершенно не удивлены, — подозрительно интересуюсь.       — Я после того, как этот дом увидела, сама для себя решила ничему не удивляться. Тут или гробница Иконокласта должна была оказаться с мумией, или сам маньяк жив-живёхонек, или ещё какие чудеса. Живой мёртвый фигурист — вот это не то чтобы невидаль. А ещё тебе не кажется, что всё это может быть связано с нашим шефом?       Рассеяно и мрачно киваю. Кажется. Ещё как кажется.