Ржавый запах сентября

      Странно, но голова не болит. Всё-таки то, что мне подливал вчера весь вечер Клаус, было весьма недурного качества. Это я помню. А вот где находится то место, где я лежу и созерцаю высокий потолок с подёрнутой паутиной лепниной, понятия не имею совершенно. Сажусь. Я в трусах хотя бы. Отлично, значит, был достаточно вменяем, чтобы либо их не снимать, либо потом надеть. Факт успокаивает.       — Будешь чай?       Оборачиваюсь. Гейл. Сидит за столом с ноутбуком и выглядит как-то уютно и в то же время странно. В новой, но не по размеру футболке и домашних штанах, волосы просто расчёсаны, на них ни следа геля. Улыбается мне. Так что же это выходит, между нами что-то было?       Должного шока подобное умозаключение не вызывает. Если и было, то омега недовольным не выглядит — уже хорошо. Наоборот даже, протягивая издевательски-несопоставимую с моим сушняком чашечку. Но лучше, чем ничего. Осушаю одним глотком, отдаю обратно и только тогда осознаю, в каком доме нахожусь и чем тут чреваты чаепития.       — Ещё? — интересуется Гейл непосредственно, протягивая руку к пузатому керамическому заварнику с синей бабочкой на боку.       Киваю. Мог бы весь чайник отобрать и высосать. Хоть чай на вкус и омерзеннейший. Если это вообще чай. Выпив ещё одну крохотную чашечку, всё же комментирую:       — Ну и дрянь.       — Не дрянь, а маття. Неплохо заварен, кстати, — насупливается Гейл. — В твоём состоянии очень хорошо для здоровья.       — И давно ты о нём заботишься?       — Если бы действительно заботился, не дал бы тебе вчера напиться, — ворчит Гейл.       Но понятно, что это напускное — на кровать ко мне запрыгнул Сэну и суетится по простыням вокруг, помахивая крылышками. Дрэйм всё равно настроение омеги выдаст. Сэну рад меня видеть, значит, и Гейл не злится за вчерашнее. И вроде бы ничего не было, так? Мы взрослые люди, ничего не случится, если я уточню.       — А мы…       — Хорошо выспались, — бросает Гейл, утыкаясь в ноутбук и пытаясь показать, что резко занят. — Ничего не было.       — Жаль? — ляпаю.       — И не будет, — омега убийственно-несерьёзен, Сэну вовсю резвится у меня на коленях.       — Но все уже подумали.       — Их проблемы, что они там подумали, — омега хмыкает. — Сходи в душ и возвращайся, дело есть.       — Интимного характера?       — Ещё какого интимного. В семь точек нужно съездить, отвезти им копию договоров, подписать и привезти обратно.       — Ты вот сейчас серьёзно? — возмущаюсь.       — Да, а что? — омега похлопывает по невесть откуда взявшийся на столе пухлой папке.       — Тебя хотят похитить, изнасиловать, потом держать лет пятнадцать в тюрьме!       — Хотят, — Гейл выдыхает это и прикрывает глаза. — Но это не повод, чтобы всё бросать. Я всё ещё ваш директор, если я всё брошу, всем нам будет нечего жрать в следующем месяце.       — Всем?       — Всем. Мне заморозили счета, так что этот дом мы купили не зря.       Гейл открывает глаза и снова мне улыбается. Немного измученно, но искренне. И это очень странно, не так я себе представлял покупку собственного дома для семьи. Сначала продажу своего холостяцкого логова, потом долгие скитания по риэлторам, осмотр множества вариантов жилья, когда беременная жена уже торопит, но всё же и садик ей у дома нужен, и детская с окнами на запад. Для семьи?       — Мы?       — Ты, — не поняв мою мысль, неловко поправляется Гейл. — Если ты меня отсюда выгонишь, я не против. Деньги были не мои, а этого.       — Не выгоню. Дом настолько же твой, настолько и мой. Плевать, что там по документам.       Хотелось сказать что-то тёплое, вышло грубовато. Но Гейл немного расслабился. Как вчера, когда прижимался к моей груди. Я бы мог попытаться сделать для него больше. Гораздо больше. Просто потому, что я альфа, а он — омега. И потому, что творится жуткая несправедливость, фактически готовится убийство. Нет, даже хуже. Убийство неожиданно и фатально, а каково носить под сердцем ребёнка, зная, что не сможешь его воспитать, не увидишь, как он повзрослеет? Знать, что умрёшь только потому, что твоему отцу и всем его подельникам нужна марионетка с особым дрэймом? Каждый день? Год, два, десять? Скорее всего связанным и где-нибудь в тюрьме или психушке. Чтобы не покончил с собой. Просто продержать тело. Больше того, именно это и случилось с его омегой-отцом.       — Вот ещё что, — Гейл отрывает жёлтый листик от пачки и быстро там что-то пишет. — Помнишь вчерашнее растение?       — А ты уверен, что оно вообще живое? — перебиваю.       — Это сансевиерия, Гирт. Больше чем уверен.       — Хорошо, дописывай всё и адреса своих деловых партнёров. Я точно в душ.       — Возьми вот…       Гейл неожиданно стягивает через голову футболку и протягивает мне. Снова не нарочно созерцаю его соски, тёмными пятнышками выделяющиеся на гладкой безволосой груди. Или нарочно?       — Маргарет мне покупала, но ошиблась с размером. Сильно.       Приняв из его рук футболку, задаю очень дурацкий вопрос:       — А ты сам не мог выбрать?       — Видишь ли, я предпочёл посидеть в машине, — тактично отвечает Гейл.       Мне уже всё равно совестно. Естественно я не подумал, что ему в течку не очень-то хочется появляться в местах большого скопления людей. Ещё и тогда, когда объявлена охота. Но Марго действительно очень сильно ошиблась. Будто специально. Или покупала футболки всё же Никлаусу, а Гейл не разобрался толком?       — А ты в чём ходить будешь? В одних штанах?       — Ревнуешь? — беззлобно отзывается. — Их много накупили… разных размеров. Есть даже с принтом. Летающая корова. Маргарет обожает распродажи, ты знал?       — Знал, — вру. — И ты сам с цветочной распродажи точно не уйдёшь с пустыми руками. Психология так устроена.       — Хорошо, что ты не добавил «омег».       Гейл снова утыкается в ноутбук, шелестит клавиатурой. Надо же, какой серьёзный. Дрэйм вспрыгивает ему на плечо и зыркает на меня — вот теперь я зря мешаю. Лучшей подсказки по отношениям и не придумаешь. Отношениям?        Подцепив с пола джинсы, всё-таки волоку себя в коридор. Почти не тошнит, этот омерзительный чай на самом деле какой-то чудодейственный. Но всё равно кофе бы не помешал. Окончательно проснуться и сходить на разведку, что там о наших с Гейлом отношениях уже все надумали. Но в доме крайне подозрительно тихо, и ванная свободна.       Уже приняла обжитой вид — появилась целая орда полотенец с вульгарно вышитыми на них символами полового неравенства — буквами А и О. Да, бет в подобравшейся компании не наблюдается, хотя это странно даже на уровне чистой статистики. Завелись куски мыла, гели для душа и аккуратно, но безо всякого стеснения разложенные принадлежности омежьей гигиены. В общем-то, омеги тут в большинстве, и за покупками ходили тоже они. Зато мне бы не пришло в голову купить арбузный шампунь. А здорово пахнет.       Морда лица у меня конкретно припухшая, причёску даже не пытаюсь сделать — как высохнет, так и будет. Альфам простительно. Вообще всё простительно, и поеду я по делам именно в этой мятой и слегка ношеной футболке, пусть Гейл даже не сомневается. Очень представительно. Только сначала кофе.       У кухонного уголка, совмещённого с гостиной, как ни странно, стоит Клаус. И уже изучает кофейный аппарат, на вид довоенной древности. Тоже в очевидно новой футболке, с залежавшимися стрелками на плечах. Вот кому понравилась летающая корова.       — На меня насыпь, — бормочу.       — Точно! — соображает Клаус и открывает дверцу сверху. — Нет тут картриджей, насыпать надо!       — И тебе доброе утро, — отзываюсь, опускаясь в кресло.       Победив автомат и поставив в него прозрачный чайничек, Никлаус садится в кресло напротив, недолго смотрит на меня и начинает:       — Насчёт вчерашнего…       — Не предлагай мне похмелиться по вашей русской традиции, пожалуйста, — слабо прошу.       — Ты ж сдохнешь, — беззлобно констатирует Клаус. Чую по дыханию, он-то традицию соблюдает. — Я насчёт того, что ты вчера видел.       — С каких пор ты о своей репутации начал беспокоиться? Как строитель мостов ты всё равно в историю не войдёшь, а вот как ёбарь всего живого — вполне.       — Я и не за себя. За Витуса.       — Мог бы подумать до того, как ему хуй в жопу пихать, — ворчу из чистой вредности. — Не вышло большой любви?       — И не планировалось. У вас зато всё хорошо, ты омегой воняешь сильнее, чем собой.       Конечно, в футболке-то с Гейлова плеча.       — У нас всё хорошо, — произношу с нажимом, чтобы Клаус тоже понял, о чём надо бы прекращать пиздеть.       Не понимает и совершенно неправильно воспринимает:       — Конечно же, а то я тебя не знаю. Покажешь свою великую силу альфы и на бок, спать. К омегам разве такой подход нужен?       Хочется зарычать. Не только потому, что это не его собачье дело, но и потому, что он прав, как никогда. Никогда не задумывался, что причина скоротечности моих романов в этом, и что продолжительность секса не равна его качеству. Не только: я постоянно забывал не только о назначенных встречах или обещаниях купить безделушку, днях рождения или дате знакомства — я забывал даже, как зовут очередную девушку и как она записана в телефоне. И не думал интересоваться её жизнью. На любом сексе при таком раскладе отношения не удержатся.       — То, что ты донашивал за мной слишком болтливых шмар, не даёт тебе право меня учить.       — Да кто учит, — миролюбиво отзывается Клаус. — Так, подсказываю. А то мне этот твой Гейл тоже понравился, знаешь ли. Уж побольше Витуса.       — Не смей даже заикаться, — почти рычу.       — Ого, псина показала клыки, — Никлаус невозмутимо встаёт, поворачивается ко мне спиной и идёт разливать сварившийся кофе.       — Напомни, почему ты ещё мой друг?       — Потому, что настоящий и искренний, а ты не ценишь.       От предложенной чашки не отказываюсь. Но все поползновения Клауса в сторону Гейла надо пресечь сразу, резко и на корню. Не ревность, соображения безопасности.       — Тогда ты сейчас искренне поклянёшься, что даже дышать в его сторону не будешь. Я очень рассчитываю на тебя и твои крупицы здравого смысла в мозгу, а не в члене, которым ты постоянно думаешь. Не. Приближайся.       — Да твоя территория, понял уже, забор ты со всех сторон уже обоссал, разит за километр. Химия. Мог бы мне изначально не пиздеть, что ничего между вами нет. На мальчиков перейти никогда не поздно и не зазорно. Больше тебе скажу, это с девочками — извращение.       — Избавь меня от уроков истории, — фыркаю.       Клаус говорит очевидные вещи — омег создавали специально, чтобы их трахали альфы. Только мужского фенотипа, конечно же, женщины выжили совершенно случайно, и уже совершенно специально заводили отношения с новым видом людей. Так что, несмотря на безусловно выдающиеся достоинства, омеги-девушки — всего лишь помесь. И одна такая удачная помесь как раз собирается присоединиться к нашему застолью.       — Пьёте кофе, и без меня, — Марго ворчит, потирая заспанное лицо.       — Ты точно хотела выйти к нам с таким птичьим гнездом на голове, не в обиду Грегори? — спрашивает Клаус.       Дрэйм, услышав свою кличку, расправляет крылья и вновь складывает. Видок у Маргарет действительно так себе, зато она где-то раздобыла пижаму с кусочками тортиков и мягко говоря заметно, что омега не надела под неё лифчик. Взгляд отвести очень трудно, это не Гейлова плоскость. Просто несравнимые понятия, фенотипически противоположные.       — Не хотела. Но если вам прямо не скажешь, вы не догадаетесь сварить кофе на всех.       Высказавшись, Марго бредёт по коридору дальше.       Я тактично всё-таки выжидаю, прежде чем пойти в том же направлении. От созерцания её обтянутой весёленькой тканью попы я б не отказался, но она тоже не дура, и с такого же, а то и покруче, похмелья — получу такой отлуп, что мало не покажется.       Гейл всё так же работает, и протягивает мне папку с прилепленным стикером не глядя. Вот же ответственный!       — Там кофе раздают. Бесплатно, — пытаюсь его растормошить.       — Ага, — рассеяно отвечает, не прекращая что-то читать и редактировать.       С надеждой смотрю на Сэну, но дракончик делает вид, что помогает хозяину — иногда трогает бесплотной лапкой клавиши. Первая личность в Гейле победила, теперь это снова шеф всея конторы, можно и не пытаться найти в нём что-то человеческое.       Вздохнув так, чтобы он точно услышал и осознал, на какие титанические жертвы я иду в это похмельное утро, ухожу.       — Гирт, лови, — Клаус окликивает меня, как только возвращаюсь, и бросает какой-то блестящий предмет. Кошка Николь, выбравшейся на запах кофе и не менее растрёпанной, чем Марго, пытается перехватить его в полёте, просто для развлечения. Ловлю. Ключи от машины.       Ну да, Клаус же пригнал из проката какую-то колымагу. Менять третью машину за неделю шикарно, не спорю. Только ни одна из них не моя. А вот «Рorsche» шефа — его приданое однозначно. Приданое?       Носки можно и не пытаться найти, а в чём я там был? У двери меня дожидаются кроссовки. Так себе обувь для осени, но погода сегодня просто восхитительная. Светит и греет солнышко, поют оставшиеся зимовать птички, деревья ещё не совсем облетели и по-прежнему яркие. Гулять и гулять с девушкой под ручку.       Ехать и ехать во все концы города на раздолбаннейшей тачке — вот мой выбор. Затрудняюсь сказать, что за колымага, похожа на «Volkswagen», но с неё все знаки отличия благополучно скрутили. Представительному мне в майке — представительная машина.       Впрочем, перед кем бы я тут выделывался. Гейл послал меня точно не в официальные фирмы, едва ли не притоны. На первой же точки мне открыл дверь альфа настолько бандитской наружности, что я стал серьёзно опасаться за сохранность своих рёбер. Обошлось, подпись поставили быстро, — но мне мало хочется знать, каким же должен быть шеф такого бугая. А я течным омегой благоухаю. Отлично.       На второй и третьей точке ситуация похожая, только подозрительные типы разных национальностей. Какие-то связи со всеми диаспорами сразу шеф пытается намутить, и от этого мягко говоря тревожно. Удачное для этого выбрал время и период своей жизни, ничего не скажешь.       Зато последние адресаты все из офисов в районе с такой застройкой, что припарковаться между тех же «Рorsche» и «мэрсов» негде, и приходится подниматься на зеркальных чистейших лифтах на нужные этажи, а на меня вообще не смотрят — как на доставщика пиццы. Хотя нет, эти ребята фастфудом не питаются. Схватить бы шефа и вызнать, как у него получается на настолько разных уровнях вести наш бизнес кто бы знал куда. Смена профильной деятельности как-то не так должна выглядеть, по-моему.       Хотя чтоб я понимал, альфа на побегушках. И не ясно: это пренебрежение, доверие или просто требование исполнить свои профессиональные обязанности?       Зато теперь очень понятно, где искать всё то, что написано на жёлтом листочке. И список очень короткий, в отличие от прошлого. То ли растение менее капризное, то ли шеф о чужом меньше заботится. Хотя теперь оно уже моё, ведь так? Вместе с домом?       Заводится обшарпанная тачка тоже так себе, не с первого раза, но это не кармические предсказания моего рабочего мерина, а вполне соответствующие техническому состоянию проблемы. Пока шуршу ключом, звонит телефон. Номер незнакомый.       — Вам удобно разговаривать?       А вот голос — очень даже знакомый.       — Да, — оставляю попытки завести машину.       — Прошу прощения, что так споро вас покинула. Обстоятельства моего договора с пансионатом сложились наилучшим образом, мне это сообщил юрист. Вы получили документы?       — Да, разумеется, — веду беседу очень осторожно.       — Надеюсь, вы не держите на меня зла?       По тону понимаю, что престарелая бета вот-вот положит трубку. А это единственный шанс что-то узнать.       — Нет, не держу, но подвал…       Гудки. Отличный из меня переговорщик, ничего не скажешь. Пожалуй, не буду говорить остальным об этом звонке. Разве что Гейлу, если он вдруг как-то заинтересуется документами.       Хмыкаю. Интересно, а почему? Чем он такой особенный и когда успел стать мне более доверительно-близок, чем Клаус и Марго? Могу оправдаться перед собой только тем, что деньги-то, с оговорками, были его. Или вообще не оправдываться, а уже ехать в магазин.       Пока мне подбирают всё по списку, хожу между стеллажей, тесно заставленных разнообразными растениями, цветущими и нет, колючими и пушистыми, ярко-зелёными и даже кислотно-розовыми, пёстрыми, острыми, высокими, низкими, длинными и шарообразными… словом, вообще всякими. Чувствую себя в точности как Марго, которую угораздило купить шефу отвергнутую грабительски-дорогую рогатую былку. Я постараюсь не совершать её ошибок.       И поклясться могу, что помню заковыристое слово, но как только обращаюсь к продавщице, оно выветривается из башки почти начисто:       — А есть у вас… с… сан… такие длинные тонкие растения?        — Сандал?       — Точно не он. Много палок в горшке, в общем, — сдаюсь.       — Сансевиерия? — неуверенно предполагает бета.       — Точно, она! — выдыхаю с облегчением. — Это магическое слово! Так есть?       Продавщица мило мне улыбается. Может, слегка заинтересованно. Беты чуют плохо, футболка на мне для неё — просто футболка. Так даже лучше.       — Разумеется, вам какую-то конкретную?       — Самую редкую, какая у вас есть, — чему-то я всё-таки совсем не учусь.       — На той неделе мы продали красивую вариегатную робусту…       Я принимаю крайне туповатый вид, и девушка замолкает. Все эти названия растений попахивают чёрной магией. Мне кажется, если начать читать учебник по ботанике вслух, из Разлома вылезет какой-нибудь тентаклиевый демон и утащит.       На продавщицу подействовало, она отправилась на поиски. Вернулась с маленьким горшочком, в котором на камушках затаилась мелкая несуразная каракатица с болезненно-желтоватыми пятнами на листьях. Точно не похожая на сухие палки.       — А это точно… вот это вот? — даже не пытаюсь больше произнести название.       — Конечно, сансевиерия Кирка вариега…       — Достаточно, я её беру.       — Вам запаковать, как подарок?       Подарок? Ну, да, это подарок. Киваю.       На вручённую мне коробочку со слишком большим для неё бантом стараюсь не дышать. Мало ли что, эта малявка не очень-то похоже, чтобы была взрослой и здоровой, а мне её до шефа надо хотя бы довести. Поэтому отставить дозаправку сатанинским кофе — опять эта дура на нелепой тачке подрежет. И время уже обеденное, поздновато. А омеги вроде бы в дом еды закупили на месяц.       Сглотнув, подавляю желание пристегнуть цветок ремнём безопасности, но всю дорогу на него поглядываю. Несу в дом бережно, и только разувшись понимаю, что мимо Клауса и остальных не пройти — их голоса слышно из гостиной. И достаточно глубокого кармана, чтобы сунуть подарок, у меня нет. Просто опущу руку вниз и понадеюсь, что не заметят.       — С кольцом припёрся?       Как же, не заметят!       — Завидуй молча, — огрызаюсь на Клауса.       Николь хихикает. Уже нормально причесалась и оделась, хоть и в домашнее, но прилично. А ещё тут сидит Витус, но поклясться могу, если бы не синий дрэйм, я б и не заметил его. Далеко от Клауса. Судя по всему, про «крепкую дружбу на одну ночь» всё правда. Да мне, собственно, и до пизды.       В доме пахнет жрачкой, вот что важнее, но сначала всё-таки надо заявиться к Гейлу с цветком. Заодно омегу и растормошить, какой день уже ничего не жрёт, может хоть молока попить сподобится.       Вламываюсь нагло и без стука, но Гейл лишь бросает в мою сторону косой взгляд и снова работает. Сэну дрыхнет на столе и вообще никак не реагирует, даже когда я коробочку почти под носы им обоим ставлю. Гейл успевает рассеяно потеребить кончик ленточки, прежде чем всё-таки отвлекается:       — Гирт, это чего ещё такое?       — Это тебе. Открывай.       Любопытство в шефе всё-таки сильнее вредности, лентой он шуршит. Придирчиво осматривает подарочек со всех сторон, хмурится. Вот же чёрт, как знал, что больную косую херню продали!       — Слишком дорого, — Гейл осторожно отодвигает растение подальше. — Я не могу его принять.       Сэну открывает глаза, зевает и сонно крутит рогатой головой, пытаясь понять, что случилось. Замечает цветок и пытается на него поохотиться, припав к столу почти по-кошачьи. А я да, совсем без внимания, сколько там с моей карты списали. Но точно не столько, сколько потратила Марго. Надеюсь.       — Можешь и примешь. Я обратно её не понесу, могу в грядку закопать на улице.       — Никакой грядки!       — Тогда вот сам с ней и мучайся, — ворчу.       Гейл, который теперь уже совсем не строгий шеф, а просто молодой омега, закусывает губу, молчит. Потом всё-таки поясняет почти шёпотом:       — Мне неудобно. Ты столько потратил, Маргарет тоже… ещё и сама вызвалась поехать проверить все растения у меня дома…       Инстинктивное чувство опасности взвивается по позвоночнику. Гены у альф — волчьи. И если звериное чутьё вопит об угрозе, значит, так оно и есть.       — Марго что? — переспрашиваю.       — Поехала ко мне домой, чтобы… — обескураженно повторят Гейл.       — На своей машине?       — Ну да… наверное. А что?       Рычу. Что? Да целое сферическое нихуя у нас теперь вместо Марго будет, вот что. Ладно Гейл, но Клаус-то как допустил!