Где эльфа последнего дом. Изгнанник

      То, чего ожидал Глетчер, не сбылось. Зачем он вообще сюда вернулся? Особенно тяжело было видеть изгаженную лодорами землю. Вырубки были тут и там, на земле лежали и гнили поверженные стволы, испещрённые и источённые прожорливыми и совершенно равнодушными жуками. От сырой гниющей листвы поднимались вверх испарения, земля была тусклой от мертвеющей травы.       — Где обитают эти твари? — хмуро спросил юноша.       — Лодоры? На севере, у подножия Поднебесных гор.       — А что они едят?       Две переливчатые трели раздались из кармана эльфа. Стоило упомянуть о еде, шусты тут же проснулись.       — Что это? — удивился Дейл.       Когда из карманов высунулись две пучеглазые рожицы, эльфы с испуганным вскриком отпрянули. Таких существ они, разумеется, никогда не видели. Глетчер со смехом выудил из кармана Элла, который ничуть не возражал, и пощекотал пальцем у шуста за ушком, Элл замурлыкал и зажмурился на неподвижное солнце. Алл сам выбрался из кармана, проворно вскарабкался эльфу на плечо и уселся там, внимательно и с любопытством разглядывая эльфов.       — Как это называется? — Дейл протянул к шусту руку.       — Осторожно, — предупредил Глетчер, — если он испугается, может и укусить.       Дейл поспешно отдёрнул руку:       — Так что это такое?       — Шусты.       — Что-что?       — Шусты. Что именно они такое, я тебе сказать не могу: сам не знаю. Но на клички отзываются.       — Откуда ты их взял?       — По пути пристали… Целая стая! А эти два за нами увязались, ну я и взял их с собой.       Алл недовольно повёл розовыми ушками и нырнул обратно в карман.       — Гадость, — с отвращением сказал Дейл. — И не противно тебе с ними якшаться? Мерзость же.       — Не нравится, так и не смотри, — грубо отозвался Глетчер и спрятал Элла в плащ, но поймал себя на мысли, что ведёт себя, как ребёнок, который прячет игрушку.       Слабая улыбка, почти тень, пробежала по его лицу.       Впереди показался город. Это был Стартон, но Глетчеру поначалу не верилось. Каким он оставил Стартон? Почти деревня: ряды маленьких уютных домиков, бьющие прямо из-под земли фонтаны… То, что он видит сейчас, — может ли это быть Стартоном? Эта внушительная крепость, угрюмо возвышающаяся над пожухлыми лугами, — Стартон?! Глетчер присвистнул, но не особо удивился: естественно, выстроили крепость, чтобы защищаться от врагов.       — Теперь повсюду так. Понастроили крепостей, отгородились стенами, — сказал Расс. — Вилор приказал.       — Это он правильно сделал, — пробормотал юноша.       Странное дело, теперь Стартон напоминал Каверну, а Эльфрис — страну гоблинов: те же разрозненные крепости, угроза в воздухе…       — И помогает?       — Не слишком. Лодоры запросто через стены перелетают. Так, чтобы себя успокоить… Осторожно! — Дейл указал вверх.       Глетчер проследил глазами и увидел, как по небу пронеслась прозрачная тень: точно небо расслоилось. И тут он припомнил, что уже видел нечто подобное.       — Что это? — негромко спросил он.       — Лодорский соглядатай. Почти невидимки, только глаза светятся серебром. Неспроста пролетел! Всегда так: сначала разнюхают, потом нападают. У них мечи — ничем не сломать! Ими они тени обрубают, — тихо и испуганно заговорили эльфы, перебивая друг друга.       Тут Глетчер немного пожалел, что не вампир больше: у тех-то теней вообще не было.       Крепость грозно смотрела на идущих каменными провалами бойниц. Стены её были увенчаны клинообразными башнями, на верхних площадках которых (благодаря своему острому зрению, юноша ясно различил каждого, некоторых даже узнал) стояли напряжённые как струны эльфы с оружием наготове. Лица их были испуганными и строгими одновременно, волосы трепетали на ветру. Воткнутые в камни факелы испускали теплящийся свет, пополам с чадящим дымом, и воздух оттого был горек и неприятно щекотал горло. Глетчер раскашлялся.       — Привыкай. — Расс хлопнул его по спине. — В городе теперь чадят.       — Зачем?       — Лодоров в дыму лучше видно, к ним копоть пристаёт.       — Что толку, если вы их всё равно сразить не можете? — пробормотал юноша, прикрывая рот ладонью и ещё раз энергично кашляя.       Он ненавидел пыльные города. Его душа была в заливных лугах или в бескрайнем просторе морей. Пусть даже в горах, только не в сырости и чахлости стен.       Стартон прежде был чудесным местом! А теперь… Когда они подошли и крепость нависла над ними, Глетчер почувствовал идущий от камней промозглый холод. Веяло сыростью и страхом. Тяжёлые ворота, в которые Дейл стукнул подвешенным молотком, глухо отворились, в них показался эльф. Юноша узнал Марра, одного из эльфийских кузнецов. Он всегда был подтянутым и щеголеватым, подтянутость осталась в нём и сейчас, но поверх одежды была накинута прочная кольчуга. Марр узнал Глетчера сразу же, на Карину бросил косой взгляд. Глетчер перехватил его и нахмурился.       — С возвращением, — ровно сказал Марр, пропуская их.       Внутри было не лучше. Одинокое дерево стояло возле фонтана, листва его безжизненно шелестела, как будто оплакивая умирающую страну. Дерево было живо, у него была тень. Возле стояли эльфы-охранники. Возившиеся возле фонтана эльфята и широко раскрытыми глазами смотрели на пришедших. Если бы не их заострённые уши и характерный цвет кожи, Глетчер не признал бы в этих чумазых взъерошенных ребятишках эльфов. Теперь они напоминали детей из южных городов.       Вот и дом. Кажется, ничуть не изменился. Краски вот только на стенах потускнели немного, наверное, от чада.       Сбегались эльфы. Казалось, какой-то водоворот образовался вокруг. Голова Глетчера закружилась. Но гомон вокруг скорее походил на «шепоток», что-то сумрачное стояло за этим оживлением.       — Я вернулся, — просто сказал эльф, и голос его перекрыл все голоса.       И только теперь Глетчер понял, как он изменился. Даже и внешне. Несмотря на трудные времена, эльфы были такими же цветущими. А он был исхудавшим от скитаний и размышлений. Его осунувшиеся черты были серьёзны, но в глазах горела жизнь — теперь-то он знал ей цену!       Лёгкий вскрик. Глетчер быстро обернулся — на пороге появилась Сэлма. Она, держась за сердце, привалилась к косяк — мать, к которой вернулось её дитя… Но материнское сердце говорило ей, что это ненадолго.       — Мальчик мой! — Она бросилась к нему на шею.       Глетчер порывисто обнял её, но ему было нехорошо. Он смутился от её слёз, от того, что может теперь её обнять, когда в ту ночь не мог…       — Тише, — сказал он мягко, отстраняясь.       Эльфы, не то чтобы растроганные их воссоединением, ждали, что он тут же начнёт рассказывать о том, где был и что видел, но Глетчер сказал с виноватой улыбкой:       — Я расскажу о путешествии позже, я чертовски устал с дороги.       При этом «чертовски» многие вздрогнули. Грубые слова казались громом среди ясного неба. Эльф поспешно взял девушку за руку и ввёл её в дом следом за Сэлмой.       — Это Карина, моя невеста, — представил он.       Сэлма с тревогой взглянула на него, но тот не уловил её взгляда, поглощая то, что было вокруг. Всё на своих местах. Распахнул дверь в свою комнату — словно и не уходил…       — Хочешь отдохнуть? — предложил Глетчер Карине.       Эльфийка, которая явно чувствовала себя неловко, кивнула.       — Располагайся, я потом к тебе присоединюсь. — И он закрыл за ней дверь.       На лице матери написалась ещё бо́льшая тревога. Глетчер опять этого не заметил. Он бухнулся на диванчик и закрыл глаза:       — Дома! Наконец-то… — а когда открыл, то увидел, что радости во взгляде матери мало. — Что такое, мама? Ты мне не рада?       — Как ты изменился… — почти прошептала она, робко садясь рядом и касаясь его ввалившейся щеки.       — Изменился? Изменился, чего уж там… — Глетчер со звоном бросил корону на стол, туда же полетел пояс с мечом. — Сотни лет достаточно, чтобы изменить любого. Я бы поспал… — Он запрокинул голову на спинку дивана. — Знала бы ты, как я устал…       — Я сейчас постелю тебе.       Глетчер, глаза которого подёрнулись сонной поволокой, махнул рукой и заснул прямо сидя.       — Мальчик мой… — Сэлма погладила его по щеке.       Тут же она вздрогнула. На его шее всё ещё виднелись оставшиеся с прошлой ночи следы, более чем намекающие, что ночь он провёл бурно. Сэлма испуганно дотронулась до его шеи, Глетчер моментально очнулся и перехватил её руку — по вампирской привычке. Увидев, что это мать, а не враг, он отпустил её и со вздохом облегчения вновь откинулся на спинку дивана. Эльфийка поспешно спросила:       -Что с твоей шеей, Камир?       — Что с моей шеей… — растерянно повторил эльф. — Что с ней?       — Я хочу, чтобы ты мне это сказал.       Глетчер встал и подошёл к зеркалу. О да, следы были хорошо заметны! Он вспыхнул:       — Что об этом говорить… Ты и сама знаешь.       — Что ты такое говоришь! Что всё это значит? — Сэлма указала на дверь спальни.       Юноша провёл по волосам, золотые пряди рассыпались по плечам, закрывая шею.       — То и значит. Я вернулся, собираюсь взять её в жёны…       — Тебе никто не позволит на ней жениться! — предупреждающе сказала мать.       — Как будто мне нужно чьё-то разрешение!       — Закон запрещает жениться на чужеземках!       — Она такая же эльфийка, что и ты. Там, за Морем, эльфы тоже есть.       — Камир! — Мать схватила его за рукав.       — Если уж на то пошло, я обязан на ней жениться.       — Ты нарушил Тайну?! — В её глазах вспыхнул настоящий ужас.       Эльф с досадой махнул рукой:       — Тайна — такая же чушь, как и всё остальное. Я люблю её — вот что важнее. А мы только сами себе жизнь осложняем.       Между ними воздвиглась высокая стена, Глетчер это сразу понял.       — Ты нарушил Тайну, Камир?!       — Я не совершил никакого преступления. И смотреть на меня, как на сэктиола (преступника) только за то, что я знаю, откуда эльфята берутся, — это ведь глупо, мама!       — Камир!!!       В дом заглянул Дейл:       — Эй, отдохнул уже? Все хотят твой рассказ послушать. Не болтал бы ты лишнего, — понизив голос, предупредил он.       — Всё предрешено, — глухо сказал Глетчер, одёргивая камзол и расправляя воротник рубашки.       Он решительно вышел на улицу, сразу же заметил в толпе собравшихся эльфов (а собралось тут не менее трёх десятков) Фарру и остолбенел, потому что только теперь понял, что эльфийка всегда его любила. Как он мог не замечать этого прежде? На руках у неё был эльфёнок — ребёнок Дейла… Глетчер отвёл глаза и уселся на крыльцо.       — Могу рассказать, если хотите. Я начал свой путь в Таге. — Лицо его стало холодным. — Это порт у моря. Вы знаете, что такое море? Это бесконечное небо, сотканное из воды… Когда корабль идёт по волнам, кажется, что он бесконечно одинок, вообще единственный во всём мире. Но чувство одиночества и чувство свободы…       — Дальше, дальше, не увлекайся! — раздалось несколько голосов; видно, хотелось услышать о приключениях, а не его рассуждения.       Глетчер мрачно и криво улыбнулся:       — Если уж хотите слушать, так слушайте всё, либо вообще не слушайте. Это вам не летописи читать, перескакивая со страницы на страницу. Важно ведь не то, что со мной было, а то, что я узнал и чему научился.       После этих слов слушателей значительно поредело, осталось меньше десятка. Среди них были Линн, Дейл, Расс, Фарра, ещё несколько молодых эльфов. Сэлма тоже вышла послушать, но тревога была написана на её лице, и она не думала её скрывать.       — В Таге я получил первый урок жизни: всегда быть начеку. Если не хочешь, чтобы тебя убили… — И Глетчер пересказал им приключение с гоблином.       Этот рассказ произвёл на всех большое впечатление. Эльфийки побледнели.       — Потом я сел на корабль. Я видел закат. Знаете, что такое закат? Когда солнце багровеет, как созрелая вишня, и начинает медленно катиться за горизонт. Закат в море — это потрясающее зрелище! Вода становится алой, и кажется, что корабль плывёт по морю крови…       — Крови? — растерянно переспросил кто-то. — Почему крови? Кровь же золотая, а не красная?       — А, да, — объяснил эльф, — у людей в Большом Мире кровь красная. Я хотел увидеть и рассвет. Я вышел на палубу утром, и она тоже была красной, но не от солнца… — Лицо его болезненно исказилось. — Там повсюду была кровь, всех убили оборотни… люди-волки. И этот ужасный запах крови вокруг…       Глетчер осёкся, глаза его широко раскрылись, но он не видел ничего — смотрел в прошлое. Он ясно помнил этот запах, и ему так хотелось снова… Он тряхнул кудрями, отгоняя наваждение.       — Там был человек, он ударил меня, я потерял сознание… А когда очнулся — в подземелье, связанный…       Говорить становилось сложнее. Глетчер с трудом подбирал слова. Заново переживать случившееся… Волосы сами собой шевелились.       — И он привёл меня… Это был князь той страны.       — Тот, что тебе корону подарил? — перебил Линн.       — Нет, — мрачно ухмыльнулся юноша, — другой. Этот был вампиром.       Испуганный шорох прокатился между слушателями.       — Что? Вампиры — это которые…       — Вампир. Тот, кто пьёт живую кровь. Мертвец, воскресший по зову Зла, — жёстко сказал эльф. — И он меня таким же сделал.       Безмолвный ужас был ему ответом. Глетчер медленно обвёл взглядом каждого. Он знал, что так будет, но продолжил:       — Я сто с лишним лет был вампиром, со всеми вытекающими последствиями. Я ненавидел себя за это, но ничего не мог изменить. Заклятье было сильнее. И я был вампиром.       — Ты… — побледневшими губами прошептал Дейл, — ты пил кровь? Значит, то, что рассказывала Сэлма…       — Я встретил их, когда уже был вампиром, да, всё верно. Я мог бы убить их, если бы они подошли ближе. Я скажу страшную вещь: у вампиров нет семьи, со смертью рвутся все связи. Кровь — их семья, смерть — их семья. И я был таким же. А потом… потом появился тот священник…       Глетчер вновь перескочил с темы на тему, и рассказ его становился всё запутаннее и с каждой новой подробностью ужаснее.       — Я хотел покончить с собой, но даже этого не вышло. Думал, если убить того князя, освобожусь, и опять не вышло. Туманы… туманы унесли меня в другую страну, но вампиры были и там. Да, всё, как обычно… Я привык. Потом священник… Я думал, что умираю. Так больно… Вампиры не чувствуют боли, но эту я чувствовал: как будто тысячи ядовитых змей впились в тело… Я умирал…       Глетчер спрятал лицо в ладонях, его душили слёзы.       — Не могу… не могу… — бормотал он. — Я умирал… умирал…       Глетчер умолк. Эльфы выжидающе смотрели на него, но он молчал, словно и не видел их больше. Юноша почувствовал себя необыкновенно измученным, этот рассказ давался ему с трудом.       Дейл осторожно спросил:       — Камир, а дальше?       Глетчер очнулся, светло, совсем по-эльфийски, улыбнулся и сказал:       — А дальше уже другая история.