Где эльфа последнего дом. Изгнанник

      — Дальше уже другая история, — повторил он, и черты его смягчились.       Сэлме показалось, что он стал прежним Камиром. Таким, каким его все знали…       Глетчер распрямился и заговорил, голос его был нежен:       — Я умирал. Но девушка — та, с которой я пришёл сюда, — меня подобрала и выходила. Там, в Блэкдейле, есть некое… существо, которое… если его попросить от всей души, помогает. И оно помогло, я стал прежним, опять стал эльфом. Изо всех чудес, виденных мною в Большом Мире, это самое впечатляющее. Я… сто с лишним лет не видел солнца — и вновь получил такую возможность. Я смог дышать, чувствовать биение сердца. Я смог… Я снова смог плакать! Вы не поймёте, нужно на своей шкуре прочувствовать, чтобы понять. В общем, я снова стал эльфом, и мы решили вернуться домой. И пожениться.       Домеан (ему было 750, так что в Законах он хорошо разбирался) возразил:       — Ты не можешь на ней жениться, Камир.       — Почему, если я этого хочу?       — Пусть и хочешь, но — не можешь.       — Хм?       — Эльф должен жениться только на эльфийке, так гласит Закон.       — Она эльфийка.       — Она не эльфийка. Посмотри на неё, она не похожа на нас.       — Знаю, но она всё же эльфийка.       — Твоё упрямство ни к чему не приведёт.       — Это не упрямство. — Эльф даже стукнул кулаком по крыльцу. — Карина — эльфийка.       Домеан снисходительно спросил:       — И с чего ты это взял?       — В Большом Мире тоже живут эльфы, — не колеблясь, сказал Глетчер.       Волна негодования прокатилась среди слушающих. Дейл сделал юноше знак прекратить рассказ, но Глетчер его не заметил. Или проигнорировал.       — Да! Я видел место, где жили эльфы. Там были надписи на староэльфийском. Это во-первых. Во-вторых, Блэкдейл, где тоже живут эльфы. Карина оттуда.       — Наши летописи гласят, — сурово прервал его Домеан, — что нет других эльфов, кроме нас.       — Это не так.       — Камир! — воскликнула Сэлма.       — Это не так, — повторил эльф, опираясь рукой о крыльцо и слегка приподнимаясь, готовый противостоять чему угодно: он-то знал правду!       — Хочешь сказать, что летописи лгут?       Глетчер не решился сказать это прямо:       — Возможно, часть их утеряна. Но я точно знаю, что другие эльфы существуют. Нет, даже не «другие», они наши родичи. Их предок, Вернон, был сиблингом Оберону.       — Что за крамола! — фыркнул Марр.       — Это правда! — Глетчер вспыхнул. — В Песчаном Поясе я нашёл тому доказательства. Там есть фреска, где написано, что Оберон и Вернон — братья, и…       — У тебя всегда было богатое воображение, — безжалостно сказал Марр, — но это уж чересчур. Может, ты выпил лишнего? Думаю, слушать его нечего, пусть идёт проспится. А этот полупьяный бред…       — Хайэнн?! Что?! — Глетчер вскочил, кровь прилила к его лицу.       Марр отступил на шаг. Дейл удержал юношу за локоть:       — Успокойтесь оба! В самом деле, лучше завтра поговорить.       Но Глетчер уже пришёл в себя. Он выдернул руку и опустился обратно на крыльцо. Эльфы всё же разошлись, остались только Фарра с Дейлом. Глетчер долго сидел молча.       Эльфёнок, спящий на руках у Фарры, проснулся и расплакался. Эльфийка попыталась его успокоить, но тщетно: он хныкал и хныкал, пока Дейл не взял его на руки.       — В роли «папаши» смотришься довольно глупо, — заметил Глетчер.       — Да ну тебя! Лучше скажи, на кого похож? Как думаешь? Свежим взглядом…       Глетчер поднял наконец голову и посмотрел на эльфёнка. Тот сидел на руках у отца, крепко держась за его шею, и широко раскрытыми глазами смотрел на самого Глечтера. Глаза у него были карие. Ни у кого из живущих в Стартоне такого цвета глаз не было.       — Необычные глаза.       — И ты туда же… Все так говорят. Так на кого похож больше: на меня или на Фарру?       В эльфёнке не было ничего от обоих родителей, вероятно, получился в кого-то из предков.       — Ещё эльфят заводить не думаете?       От этого невинного на первый взгляд вопроса Фарра вздрогнула. Дейл покачал головой:       — Камир, ты слишком волен.       — Что на этот раз? То, что холостой эльф и знать не должен, откуда эльфята берутся? Я это знаю. И ты знаешь, почему.       — Замолчи, пожалуйста! Тебя не узнать! — впервые за всё время сказала Фарра.       — Как скажешь… — Юноша дёрнул плечом.       — Скоро Вилор приедет, — сумрачно сказал Дейл, опуская маленького Камира на землю. — Уж Марр позаботится, чтобы он узнал о твоём возвращении… и о том, что ты плетёшь!       — Да ну? — усмехнулся эльф. — Марр — и чья-то шестёрка?       — Расскажи лучше, что потом с тобой было, — попросил Дейл.       — Много чего. На обратном пути чуть было опять вампиром не стал. — Тут Глетчер поёжился, потому что почти ощутил покалывание в шее. — Опять с князем встретился…       — И?       — Убил его, разумеется.       — А что насчёт короны? Кто её тебе подарил?       — Вилору скажу. — Глетчер опять усмехнулся.       — А при чём тут Вилор? — насторожился Дейл.       — Помнишь, о чём я тебе по дороге сюда говорил?       — Ну… да.       — Вот при том.       — Что ты знаешь, Камир? — ещё больше встревожился Дейл.       — М-м-м, многое.       — И о чём именно хочешь Вилору сказать?       — О том, что знаю. Я не хочу отвечать сейчас, Дейл… до того, как всё начнётся. Я хочу отдохнуть немного… — Он наколдовал себе эля, отхлебнул порядочно. — Я очень устал за этот путь.       — Тогда, быть может, расскажешь, почему ты такой худой? — поинтересовался Дейл. — Голодом тебя, что ли, морили?       — Вампирская жизнь виновата.       — Как это? Ужасно, конечно, но ты ведь хорошо питался?       — Крови-то было достаточно, но не в этом дело. Вампиры всегда худощавы, у них волчья стать. Да вот, хочешь посмотреть, каким я был?       Дейл с любопытством кивнул. Юноша поднялся и повернулся вокруг себя. На нём не было короны, она не сдерживала его волшебство, так что он легко принял вампирское обличье. Дейл вздрогнул, отшатнулся.       — Что, страшно? — Глетчер от души рассмеялся. — Вот таким я и был. Ну, как тебе?       — Мрачное зрелище… Слушай, а ты не мог бы обратно, а?       Глетчер вновь стал собой.       — Уф… А как… — Дейл не договорил, только пожал плечами.       Глетчер сел на крыльцо:       — Ну и набегался я тоже порядком. Меня даже доходягой называли.       — Подходящее прозвище, — хохотнул Дейл. — От кого бегал?       — От кого только не бегал! Хотел даже от прошлого убежать, да только не вышло. Я не трус, ты же знаешь, но… Бежал я так быстро, как никогда не бегал.       — Страшное что-то увидел?       — Ну, представь себе громадину, которая мечтает тебя догнать и съесть… Я когда это увидел… — И эльф опять засмеялся.       Дейл содрогнулся:       — Так что же, получается, в Большом Мире одни ужасы?       — Вовсе нет. Прекрасного там много, но и опасности на каждом шагу подстерегают. Были там, к примеру, цветы ядовитые. Погода зависела от колдунов, звери и птицы оказывались шпионами Зла. Но зато я оставил там лучшее, что только мог найти… — Глетчер легко улыбнулся.       — Что?       — Друзей. Тех, которые за тебя в огонь и в воду.       Маленький Камир тем временем отполз уже на достаточное расстояние, чтобы исследовать лужу. Дейл водворил его на место за шиворот, эльфёнок снова захныкал.       — Мой тёзка, похоже, не слишком доволен, — заметил юноша.       На лице Дейла опять появилась тревога.       — Наверняка проблемы с именем возникнут…       — Очередная глупость.       — Камир!       — Ну, а что? Почему не может быть двух одинаковых имён? Чем обосновано?       — Это Закон. Какие могут быть обоснования или сомнения?       Глетчер опять прихлебнул эля:       — Ладно, как угодно. Глупость, всё равно… Впрочем, имя у меня другое теперь, я ведь говорил…       Ветерок слабо тронул облака, и они полетели к северу, теснясь и наталкиваясь друг на друга. Глетчеру показалось, что небо… струится, что ли. Он зевнул, накрыл рот ладонью:       — Пойду-ка я вздремну…       Он вернулся в дом, Сэлма стояла у окна.       — Мама… — позвал эльф.       Она обернулась.       — Послушай, я не хотел… чтобы так вышло. Но ничего не поделаешь. Знаю, что ничего хорошего из этого не получится, но… — Он смутился.       — Я не понимаю, Камир.       — Я просто… узнал кое-что об отце… — тихо сказал эльф.       — Что?!       — Торр, мой отец, был прямым потомком Первого Короля.       — Что ты такое говоришь! — С её лица сбежала краска.       — Это так, и это важнее всего, что я узнал. Эта корона, этот меч (он подошёл к столу, дотронулся до регалий) принадлежали Оберону… моему предку. Ты была женой Короля Эльфов, мама.       — Твой отец не был королём, — испуганно сказала она. — У этой страны есть свой Ильэйм.       — Я и не хочу этой короны, но от неё мне уже не избавиться. Как и от того, что я знаю. Ничего хорошего не выйдет, знаю, но…       — Не стоит тебе об этом говорить.       Глетчер кивнул и потянулся:       — Завтра видно будет. Я — спать. — И он взялся за ручку двери в его комнату.       — Камир! Там же эта девушка спит!       — И что с того?       — Это уже слишком! — гневно сказала мать. — Своим распутством ты бросаешь вызов всей этой стране!       — Хм, в чём же моё распутство? Пока не поженимся, ничего такого не произойдёт.       — Но раньше происходило?!       — Хочешь знать? — Эльф вспыхнул. — Я нарушил эту чёртову Тайну! Сто раз уже её нарушил или больше! Это всего лишь часть жизни, а мы…       — Как ты изменился! Как ты разговариваешь с матерью?! — гневно воскликнула Сэлма.       Глетчер немного остыл:       — Прости, погорячился. Но ты ведь хотела услышать правду — ты её услышала. К Тайне я приобщился.       — И ты рассказываешь направо и налево о преступлении! Тебя изгонят!       — Любить — не преступление.       — То, о чём ты говоришь, не любовь.       — Так мы никогда не договоримся, мама. Мы теперь по-разному смотрим на жизнь…       Сэлма с возмущённым видом покинула дом.       Глетчер тяжело вздохнул, вошёл в свою комнату. Карина спала, тихо улыбаясь. Юноша посмотрел на неё, обвёл взглядом комнату и вдруг почувствовал такой ужас, что кровь в жилах застыла! К чему бы это…       Эльф сел на пол возле кровати, положил подбородок на кровать. Он уже понимал, что придётся покинуть эту страну: здесь они пожениться не смогут. Для всех них он — преступник.       Но он решил испытать судьбу до конца и дождаться приезда Вилора. Что будет дальше, он не знал.       Вскоре его веки смежились, и он так и уснул: сидя на полу, уронив голову на руки.       Ему приснился странный сон.       Будто бы он, Глетчер, очутился в каком-то подземелье, сыром, но светлом. Со стен свисала паутина, под ногами были змеистые корни, с потолка хлюпала вода, в углах ехидно перешёптывались крысы. Дверей в этом подземелье не было, одно лишь маленькое зарешеченное окошечко.       В углу что-то темнело. «Подойди посмотри», — шептал ему внутренний голос. Глетчер сделал шаг, но этот шаг дался ему необыкновенно трудно. Когда же он всё-таки приблизился, то увидел, что в углу стоит на двух каменных подставках закрытый чёрный гроб. Тяжёлый свинцовый запах исходил от гроба: пахло мертвецом. «Посмотри внутри», — шептал прежний голос. Глетчер заколебался, но потом взялся за крышку. Она была деревянной, но эльф не мог её сдвинуть — точно каменная! Напрягая все свои силы, миллиметр за миллиметром он её отодвинул, и она с грохотом упала на пол. Приторно запахло воском и ладаном. Поверх мертвеца лежал чёрный креп. Эльф протянул руку и сдёрнул его.       В гробу лежало тело, одетое в бархатный камзол, местами потёртый и изъёденный молью. Руки, сухие и жилистые, с длинными костлявыми пальцами, были скрещены на груди; веки и мертвенно-синие губы — сжаты. Тёмные спутанные волосы разметались вокруг, точно это существо не было мертво, а просто спало. В его чертах Глетчер с ужасом узнал самого себя.       Вдруг существо открыло глаза. Юноша отпрянул от гроба, а оно захохотало и указало на него костлявым пальцем. Глаза существа зеленовато светились.       «Ты кто?» — крикнул эльф, но слова прозвучали всего лишь прерывистым шёпотом в этом подземелье.       «Догадайся», — продолжало хохотать существо.       «Моя смерть?»       «У тебя нет смерти».       «Моя жизнь?»       «У тебя нет жизни».       «Кто же тогда?» — отступая на шаг, спросил он.       «Твоя Судьба, — отвечало существо, расправляя смятый камзол. — Никуда ты от меня не денешься. Я везде тебя найду, куда бы ты ни спрятался. Я — твоё внутреннее Зло…»       «Замолчи!» — Глетчер закрыл уши руками.       Существо подошло к эльфу, взяло его лицо в ледяные ладони и дунуло в его широко раскрытые глаза. Юношу пронзил холод, будто он сам превратился в кусок льда.       А существо сказало: «Я заморожу твою душу, заледеню твоё сердце, иначе ты не сможешь достойно встретить свою участь. Оно оттает лишь тогда, когда ты, Странствующий Король, найдёшь свою Настоящую Судьбу. Путь тебе укажет к ней когда-нибудь твой Предок. А пока ты в моей власти, я твоя Судьба, и до тех пор ты от меня не избавишься». И оно ещё раз дунуло в лицо эльфу, и это дыхание было как поцелуй самой Смерти.       Глетчер попытался вырваться, но существо держало его крепко и прошептало ему прямо в губы: «Глупец! Тебе не вырваться, я безраздельно владею тобой. Я твой крест».       «Отпусти меня!» — закричал Глетчер, отталкивая его.       Но существо успело дунуть на него и в третий раз. Ноги юноши, скованные холодом, подкосились и…