Где эльфа последнего дом. Изгнанник

      Глетчер всё-таки уснул. Забылся сном, вернее. Когда же очнулся, у него ужасно болела голова, будто накануне он пил, причём много пил.       Лёгкий шорох… Юноша с трудом открыл глаза и увидел шустов. Мордочки их были печальными. Или ему показалось?       Эльф слабо пошевелил пальцами и пробормотал: «Её больше нет…»       Он перевёл взгляд в потолок, и перед глазами его побежали образы… Вот она впервые наклонилась к нему… Тот глупый случай с розами… И перебранка у озера… Всё то, через что они прошли… И вот теперь — горстка пепла где-то в росе?!       Глаза эльфа увлажнились, по щекам потекло. Глетчер провёл рукой по лицу и стеклянно уставился на пальцы. Они были в крови. Глаза заливала золотая муть. Кровь вместо слёз. Совсем по-вампирски. А что, если… с её смертью закончилось и то колдовство? Глетчер вскочил, но в его голове ударил колокол, и он пошатнулся, держась за висок. Кровь закапала на пол. Юноша, шатаясь, подошёл к зеркалу и взглянул на себя. Глаза казались воспалёнными, из уголков сочилась кровь, веки были распухшими, ресницы слиплись в золотые стрелы, пятна под глазами темнели как бездна, щёки ещё больше ввалились, а среди золотых волос всё больше проступало серебро.       — Что со мной? — прошептал он и, внезапно разъярившись, сорвал зеркало со стены и грохнул его об пол.       Дальше было как в забытьи. Эльф повязал плащ, присвистнул шустам, чтобы те спрятались в карманах, застегнул пояс и глубоко надвинул корону на лоб. Она почти врезалась ему в кожу, но он не чувствовал боли. Должно быть, вид его был сейчас ужасен.       Глетчер бухнулся обратно на диван, некоторое время сидел недвижимо. Нужно всё обдумать, что-то решить насчёт Вилора… но перед глазами стояло только её лицо, и мысли леденели и терялись в воспалённой болью голове.       На душе было гадко. «Что я такое? — спрашивал он сам у себя. — Ничто, я ничто. Зачем я всё ещё живу? Чтобы приносить другим боль и смерть? То существо из сна сказало правду…» Эльф потёр грудь там, где сердце. Оно не болело. Его словно и не было, как будто оно и не билось. Было ли оно вообще?       На пороге послышались шаги. Глетчер исподлобья взглянул на вошедшего. Дейл (а это был он) отшатнулся, едва не сбив с ног возвышающегося за его плечом Марра, и испуганно прошептал:       — Что с тобой, Камир?       По воспалённому лицу эльфа пробежала усмешка.       — Всего лишь боль… утраты.       Марр оттолкнул Дейла и сказал высоким, до неприятного пронзительным голосом:       — В наказание тебе за то, что ты Законы нарушил!       Глетчер вскочил. Марр спрятался за спиной Дейла, но юноша прошёл мимо, к окну, опёрся о подоконник и, глядя куда-то в нездоровое небо, произнёс:       — Вилор уже здесь?       — Здесь. Мы за тобой пришли.       Глетчер повернулся к ним лицом, и оно опять было прежним. Исчезли все следы уродства. Остались лишь тени под глазами, неестественно темневшие и подчёркивавшие его бледность, и худоба. Вид эльфа был величествен и страшен одновременно. Он был ровен и равнодушен, он был почти мёртв. И этот вид был куда страшнее прежнего.       — Так пора с ним и познакомиться. — Глетчер криво улыбнулся. — Идём?       Он вышел на улицу, не дожидаясь эльфов. Они поспешили следом. Дейл поймал юношу за локоть:       — Подожди, Камир.       — Ну что? — Глетчер с досадой обернулся, ему хотелось поскорее со всем покончить.       — Не болтай лишнего, — предупреждающе шепнул Дейл.       — О чём шепчетесь? — Марр хмуро посмотрел на них.       В глазах Глетчера вдруг что-то озорно сверкнуло, он хохотнул и что-то шепнул Марру на ухо. Тот побледнел и отшатнулся:       — Ты… ты…       — Что ты ему сказал? — встревожился Дейл.       — Да так… — Эльф прищурился. — Кое-что кр-райне неприличное, тебе этого знать не нужно.       — Допрыгаешься, — неодобрительно покачал головой Дейл.       — Уже допрыгался… — едва слышно пробормотал юноша.       Марр приотстал и пошёл позади, сквозь зубы процедив:       — Дошутишься!       — Иди Вилору пожалуйся! — равнодушно ответил Глетчер.       Марр его мало волновал. А вот на Вилора было интересно взглянуть. Сейчас, оглядываясь на свою прошлую жизнь, юноша понимал, что знал бесконечно мало. Он даже не знал имён эльфов из других сеттльментов!       — Сколько лет Вилору? — спросил он вдруг.       — Ему девяносто пять.       — Что? — поразился эльф. — Хочешь сказать, что этот мальчишка будет меня жизни учить и распоряжаться моей судьбой?!       — Камир! — Дейл вспыхнул. — Он наш Ильэйм, побольше уважения!       — Да я его знать не знаю… Девяносто пять? Чёрт возьми, я его в два раза старше! Как же насчёт Закона об уважении старших, а? Не работает больше?.. И куда мы, кстати, идём?       — В Джастериум.       — Куда? — Это название Глетчер слышал впервые.       — В здание суда.       — А-а, ясно.       — Построили, как эльфы начали Законы нарушать и…       — Чёрт-те что…       — Не ругайся.       — Извини. Само собой вырвалось.       Глетчер, говоря это, оглядывался по сторонам. Эльфов нигде не было. Зато впереди показалась каменная громада с арками, сводами, узкими окнами — уродливое здание!       — И кто ж его построил? — с отвращением спросил юноша.       — По проекту Вилора.       — Вот ужас… Чтобы эльф такое создал? Такого уродства я даже в Югоземелье не видел… Фу!       — Идём, — грубо оборвал его Марр, — если не нравится, самому Вилору и скажи.       — Уж скажу, не сомневайся…       Они вошли в здание. Внутри царил полумрак, слабо серебрился воздух над рядами стеклянных скамей. Три ряда, заполненные эльфами. На первом — старики, на втором — в расцвете сил, на третьем — совсем молодые. Взгляды сидящих обратились к вошедшим. В них была явная неприязнь.       — Марионетки… — пробормотал юноша. — Где же кукольник?       У окна Глетчер увидел тёмную фигуру. Она шевельнулась, выступила в полосу света. Это был эльф, но с не-эльфийскими чертами лица, разве что уши острые. Бледно-синий камзол оттенял его по-рыбьи бледные глаза.       «И это эльф? Полукровка, должно быть», — подумалось Глетчеру.       — Вилор, — шепнул Дейл.       — Я и сам догадался.       Вилор уселся на трон и сделал повелительный жест рукой:       — Назови себя.       — Назвать? Разве никому из присутствующих не известно моё имя? — Глетчер обвёл взглядом эльфов. Те опускали глаза, когда он смотрел на них.       Бледные глаза пусто взирали на юношу.       — Не паясничай. Это суд, а не игрище.       — Суд? Вот как… Ну, простите, не знал. — Глетчер иронично поклонился. — Так, быть может, скажете, кто тут судья?       — Я судья, — резко сказал Вилор.       — Хм… И за что это вы меня судить собираетесь?       — Ты расскажешь о своём путешествии, а мы уж решим, за что, — сурово сказал Вилор. — Назови своё имя.       — Какое именно ты желаешь услышать? Моё родовое или то, что я взял себе на Юге? — Глетчер вскинул голову и грубо улыбнулся.       По рядам прокатился шепоток. Эльф бросил вызов и прекрасно знал это. Но ему уже нечего было терять.       — Ты отказался от своего имени? — зловеще сказал Вилор, делая знак Марру.       Тот поспешно стал записывать.       — Пришлось.       — Назови себя!       — Раз настаиваешь… Моё имя было Камир из рода Торра. Моё нынешнее имя Глетчер Айс.       — Вот как? — криво улыбнулся Вилор, его бледные глаза тускло блеснули. — И как прикажешь тебя называть?       — О, как тебе больше нравится. — Глетчер вновь слегка поклонился. — Называй меня так, как тебе хочется. Но ты этого сделать не сможешь, не нарушив Правила.       — Эльф Глетчер Айс умничает, — процедил Вилор.       — Да нет, просто… раз уж я один тут здравомыслящий… как не помочь честной компании!       Это было откровенным издевательством. Вилор потемнел лицом, но пререкаться не стал.       — Рассказывай, — только и сказал он.       — С чего начать? — с убийственной улыбкой поинтересовался Глетчер.       — С начала, разумеется.       Глетчер наколдовал себе кресло и развалился в нём:       — Ну, с начала так с начала.       По рядам опять пронёсся шепоток. Оно и понятно: осуждаемый не имел права сидеть в присутствии Ильэйма. Вилор и тут смолчал. Марр ещё быстрее застрочил на своём свитке.       Глетчер начал свой рассказ. Говорить было легко. Он ничего не скрывал. Когда он дошёл до того, что произошло на корабле, Вилор вскочил, многие эльфы тоже.       — Ты нарушил Тайну?! — почти проорал Вилор, стараясь перекрыть поднявшийся шум.       Глетчер ответил негромко, но в наступившей тишине его слова прозвучали громом:       — Я спал с той девушкой, но я не вижу в этом никакого преступления. Кто сказал, что нельзя любить?       — Ты совершил преступление и ещё стараешься оправдать его? — почти прошипел Вилор.       — Я не оправдываюсь, — перебил его эльф, — и я ничего преступного не совершил. Оправдываться? О, нет! Тайна — глупость, которую невесть зачем выдумали.       Вилор, скрипя зубами, сел обратно на трон:       — Здесь всё ясно. Продолжай.       Глетчер пожал плечами и продолжил. Эльфы внимательно его слушали, Марр всё делал какие-то пометки, Вилор был мрачнее тучи.       — И я стал вампиром.       Голос юноши дрогнул, но он продолжил. Спокойно рассказывал, как охотился в течение ста с лишним лет, как убивал людей… Эльфы всколыхнулись. Вилор опять подскочил, лицо его было искажено ужасом.       — Ты убивал?!       — Я же сказал, что…       — Скольких ты убил?!       — Не считал. Каждую ночь по одному, а то и по двое. Те, кого оставлял в живых… может, и они умерли. Кто знает!       «Убийца!» — прошелестело по рядам.       — Я был вампиром. Я делал это, чтобы выжить.       Вилор вперил в него бледные глаза и, сглотнув, приказал:       — Дальше!       Глетчер кивнул. Самое интересное ведь было ещё впереди. Пора было рассказать про Блэкдейл. И он им рассказал. Ледяное молчание было ему ответом. Все замерли и как будто даже перестали дышать.       — Повтори, — медленно сказал Вилор.       — Мы не единственные.       — Это уж слишком. Ты все Законы нарушил, а теперь ещё…       — Законы? — Глетчер вскочил. — Пришло время сказать вам… Чему вы поклоняетесь? Вы только вдумайтесь! Какие законы! Всего лишь набор слов! Бессмыслица!       — Может, докажешь? — Вилор с угрозой сделал шаг вперёд.       — Если просишь… — Глетчер уже себя не контролировал. — Как там было: «Мир. Братство. Жизнь»? И где же оно, это Братство? Сплошная грызня! Что там ещё… «Покой. Счастье. Равенство»? Равенство, ха-ха! Где? Неужели никто ни разу не задумался, что его и не было никогда? Если над эльфами стоит Ильэйм, Равенство ли это?       Глетчер обвёл глазами сидящих и увидел, что многие растерялись. Неужели на самом деле никогда об этом не думали?       Вилор, бледный как смерть, указал на юношу:       — Да он безумен!       — Нет, я-то в своём уме. В отличие от некоторых.       — Ещё что-нибудь желаешь сказать? — поинтересовался Вилор со зловещей усмешкой.       Глетчер опустился в кресло:       — Пару слов только. Боюсь, тебе они не понравятся.       — Говори.       — Ты не ильэйм.       — Что?! — ужаснулись эльфы, а Вилор медленно поднялся.       — Ты не ильэйм, — повторил юноша, — ты не потомок Оберона.       Вилор сделал шаг вперёд, бледные глаза его нехорошо загорелись.       — Ты смеешь оскорблять меня? Смеешь оскорблять своего ильэйма?!       — Да он точно спятил! — воскликнул Марр.       Вилор нервно приказал ему замолчать и с издёвкой спросил:       — Так, может быть, ты тогда знаешь, кто настоящий? Уж не ты ли?       — Как знать.       Между ними электрическим разрядом пробежала неприязнь. Павиллон примирительно поднял руку, хотя видно было, что он взволнован и ещё больше встревожен происходящим:       — Тише, тише! Не дело эльфам ссориться. Позволь, ильэйм…       — Говори, — сумрачно приказал Вилор, сжимая кулаки.       Павиллон встал и вышел вперёд:       — Ссорой ничего не решить. Предположим, на трон Оберона появился ещё один претендент… Пусть предоставит доказательства. Чего проще!       — Ильэйм — я!!! — вспылил Вилор. — И род мой испокон веков…       — Не совсем «испокон», — перебил его Глетчер, который хоть что-то да знал в летописях, — да и в истории достаточно белых пятен. Приведи свои доказательства, а то их могли уже и позабыть, я — свои. А там посмотрим.       — Разумное предложение, — одобрил Павиллон, но тут же оговорился: — Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в ильэйме… но выслушаем и другую сторону.       — К чему? — совсем разозлился Вилор.       — Если ты и в самом деле ильэйм, — коварно заметил Глетчер, — то тебе нечего бояться. Зачем устраивать сцены? Если ты прав.       — Хорошо сказано, — пробормотал Домеан, — толково…       Вилор явно был недоволен тем, какой оборот приняло дело. Эльфы, несмотря на всю «преступность» Глетчера, всё ещё чувствовали к нему уважение — за его ум. В этом Вилор Глетчеру проигрывал и ещё больше разозлился.       — Ладно уж, — резко сказал он, — пусть так. Говори.       — Сам говори, — возразил Глетчер, усаживаясь обратно в своё кресло.       — Как ты со мной разговариваешь!       — Как и положено. Старшему полагается говорить первым, — ухмыльнулся Глетчер.       — За словом в кармане не лезет, — заметил Павиллон. — Но на этот раз он прав, говорить должен старший.       — Возраст не в счёт, естественно, так? — фыркнул юноша.       — Помолчи пока, — увещевательно сказал Домеан.       Глетчер согласно наклонил голову, и все стали слушать ильэйма. Вилор пространно рассуждал о своей причастности к роду Оберона, а потом и вовсе заявил:       — Из летописей следует, что у всех потомков Оберона есть родинка на шее.       Он отогнул воротник и указал на крупную коричневую родинку. Глетчер едва сдержал смех.       — Что-то хочешь сказать? — напустился на него Вилор.       — Да родинки у кого угодно быть могут, что за ерундовое доказательство!       — У тебя-то нет.       — И незачем. Если позволишь, спрошу у тебя кое-что.       — Ну? — Вилор сел на трон.       Глетчер встал и прошёлся по залу. Потом остановился:       — В летописях говорилось о короне. Если твой род от Оберона, где же корона Первого Короля?       — Сгинула в борьбе с северцами, — быстро сказал Вилор.       — А почему же тогда в летописях об этом не сказано? Или это… семейная легенда? — Глетчер сверкнул глазами, но этот блеск остался незамеченным. — Или пустая выдумка?       — У тебя другая версия есть? — поинтересовался Павиллон.       Юноша снял корону и протянул её старому эльфу:       — Вот корона Оберона. Я отыскал её в скалах у Песчаного Пояса. И ещё много такого, о чём здесь давно не помнят.       — Долго придумывал? — с насмешкой предположил Марр.       — Ты меня во лжи обвиняешь? — Эльф быстро повернулся к нему, тот отпрянул.       Павиллон долго рассматривал корону, потом сказал:       — Это не доказательство. Ведь мы никогда не видели её, откуда нам знать, что это именно она.       — А меч Оберона? — спросил Глетчер у Вилора.       — Утерян.       — Тоже? Вот и меч. — Глетчер вынул Ллайтар из ножен, тот слабо засветился.       — Ты мог всё это материализовать, — дёрнул плечом Вилор, — как и любой здесь. Вещи доказательствами являться не могут!       — У меня-то хоть какие-нибудь есть. А у тебя что? — Эльф направил меч острием вверх и провёл по его лезвию ладонью. — Только настоящий потомок Оберона может держать его меч в руках, так ведь говориться в легенде? Попробуй взять его.       — Ты мог его заколдовать, — трусливо подал голос Марр.       — Тогда… — Глетчер воткнул меч в каменный пол. — Пусть нейтрализуют моё колдовство.       В Законе было упомянуто о «спорных вопросах»: если возникал спор, неважно по какому вопросу, старейшины накладывали на спорящих нейтрализующие волшебство чары, чтобы спорщики могли решить всё по-честному, без использования волшебства.       — Хорошая идея, — согласился Домеан. — Если ильэйм позволит…       — Приступай! — Вилору, очевидно, не терпелось разделаться с Глетчером, он даже притопнул от нетерпения.       Домеан подошёл к Глетчеру и положил ему руки на плечи, легонько дунув ему в лицо:       — Айтун-эллар! Забираю твою силу!       Эльф вздрогнул, отступил и почти упал в кресло. Тело казалось бесконечно тяжёлым, будто открылись все прежние раны, что он успел получить за эти годы. «Вот как себя чувствуют люди…» — подумалось ему.       — Вся его сила сейчас у меня, — сообщил Домеан. — Стало быть, и на мече заклятья нет. Поэтому я сейчас возьму его и…       — Не выйдет… — негромко сказал Глетчер, откинувшись на спинку кресла.       Домеан подошёл к мечу и взялся за его рукоять. Меч легко подался из камня. Глетчер вздрогнул, а Вилор расхохотался:       — Я же говорил! Одна сплошная ложь!       Но тут меч ослепительно сверкнул и с силой воткнулся обратно в камень, загудев как разгневанный улей. Домеан вскрикнул, перехватывая руку рукой. Все замерли.       — Вздор! — Вилор подскочил на троне.       — Сам попробуй, — посоветовал Глетчер.       — И попробую… Это всё штукарство!       Вилор подошёл к мечу, насмешливо, неторопливо, взялся за его рукоять. Но как он ни старался вынуть меч из камня, ему это не удалось. Вилор с досадой топнул ногой:       — Твои штуки!       Глетчер поднялся и шагнул к нему:       — Каким образом? Домеан забрал у меня силу. Хочешь сказать, что и он лжёт?       Юноша взялся за меч и легко вынул его из камня. Ллайтар довольно зазвенел, оказавшись в руке хозяина.       — А теперь верни мне мои чары, Домеан…       — Самозванец! — Вилор затопал ногами. — Всё из-за тебя! Из-за тебя все наши беды!       Глетчер, не обращая на него внимания, протянул руку, и его сила серебряным лучом потекла к нему.       — У него была сила! Он не всю её Домеану отдал! — вопил Вилор. — Это же ясно как день!       Глетчер гневно повернулся к нему:       — Тот, кто всё время обвиняет других во лжи, сам лжец!       — Что?! — Вилор выхватил меч и бросился на юношу, тот легко отразил удар.       Эльфы вскочили и растащили их.       — Вызываю тебя! — рявкнул Вилор.       Глетчер с вызовом вскинул голову:       — Принимаю вызов.       — Немедленно!       — Довольно! — вмешался Павиллон. — Хотите драться, отправляйтесь на луг, как и следует по Закону. Только не сейчас, а завтра. Может, к тому времени и передумаете.       — Ни за что! Он заплатит мне за оскорбления! — Вилор вырвался из рук державших его эльфов и оправил плащ.       — Да будет так, — спокойно сказал Глетчер и ушёл.       Никто не пытался его удержать.