Белый демон. Продолжение

Эгестебел тем временем наслаждался тихой, почти безветренной погодой. Его мысли давно были уже собраны в мозаику и понял, что Динозаврам с Востока не надо доверять дружбу. Лучше находить друзей со стаи, они хотя бы не будут такими, каким был Элька. Ну и что его уж тут вспоминать, уплёлся к себе домой — и славно. И теперь главное было одно, дожить до конца своих лет с Дегалом. … Наконец он пришёл в пещеру, Дегал лежал на стоге сена с расслабленным видом. Он вообще пытался ни о чём не думать, а только о Эгесте и чем займутся завтра. — Эгест, помнишь, какой завтра день? — вдруг вспыхнуло в голове у Дегала. — Завтра день… — поторопил друга, но тот лишь склонил голову на бок. Дегал подивился. — Ну? Ты что забыл? — Эгест продолжал голову, держа её в той же позиции, и глаза сузились. — Ну, говори же! — для большей проницательности громко провозгласил он. — Какой-то праздник, или что? — его интонация поменялась в иную сторону, с более резкими словами и интонациями к ним. — Ну то веселье, где… догадаешься? — на его морде сияла улыбка и думал, как будет хорошо, если он сможет разгадать его слова. Хотя и сам уже давно всё понял, пытаясь запутаться сам. Дегал поглядел на друга, тот недовольно фыркнул. — Ну ты что, завтра будет очередное представление… — Которое закончится тем же, — иронически закончил за него Эгест. Дегал кивнул, но и пытался возразить, что его реплику окончил друг. Эгест закатил глаза, но Дегал этого не увидел, так как был занят над размышлением, может быть, завтра в очередной раз выиграет его любимый Динозавр — Вечный гром? — Я так предполагаю, снова будешь болеть за Вечного грома? — язвито произнёс Эгест и посмотрел в глаза Дегалу. — Именно, мой друг, — подхватил Дегал. — Потому что он всегда убивал Белых куда больше остальных… — вдруг его морда, словно бы посинела, и его самого осенило. — Ах, если бы только не Тонкий зуб… — А чем тебя не устраивает зуб? — каркнул неугомонно тот. — Скажем так, у него нет той скорости, ловкости, которая присутствует у грома. — усмехнулся меж тем Дегал. — Ха, — гордо поднял Эгест голову и выдвинул грудь вперёд, — но зато у зуба есть нечто особое, то, чего нет у твоего любимого громика! — Ха, — гордо поднял Эгест голову и выдвинул грудь вперёд, — но зато у зуба есть нечто особое, то, чего нет у твоего любимого громика! — И что же это? — Дегал терял терпение, ему уже было интересно, что же это может быть. — Невероятный ум и терпение, благодаря которым он и прошёл до конца и будет сражаться за победу с твоим громом. Ах да, и ещё, — посмешил отметить он, — он уничтожит больше Белых, чем твой и станет вечным победителем! Дегал не стал показывать вид, что ему стало тошно от этого разговора и сглотнул ком в горле, и продолжал смотреть на Эгеста, чтобы тот признал, что Вечного грома никто не сможет обогнать и станет вечным победителем. И зачем сейчас спорить, когда жизнь почти на исходе, и лучше не надо спорить из-за какой-то ерунды, а надо прийти на ту арену и посмотреть. М-да каждый за кого-то болеет: Делал за Вечного грома, Эгест — за Тонкого зуба, и кто-то там ещё за кого-то, но опять же это просто развлечения у Динозавров, чтобы не было так скучно в стае. Но не могут же они целыми днями, как Ошована, сидеть в пещере. Им больше нравится подвижность, чтобы истратить энергию и прийти в пещеру не чувствовать лап (у них это развлечение похоже, как у нас, развлекательные шоу по телевизору, только они это всё видят в живую). Аис продолжал гулять по лесу и не беспокоился, что его могут найти или следить. День был хорошим: снова слышались пения Кровозьё и Лакупасов, Трапины с напряженными видами смотрели в сторону своей трапины и выжидали добычу, Фундры тем временем не чуяли козырного запаха, так как старались находиться повыше к небу, Змей не было видно на территории, где сейчас находился Аис. Силеволы снова ходили по всему лесу и не факт, что можно было встретить их сейчас. Вдруг он услышал топот, много шагов, бежавшие неподалёку, и стал прислушиваться, и думать, кому могут принадлежать тот стук копыт, — но он был уверен в одном, — это были не Динозавры. Он обернулся — за густыми кустарниками бежали Кэни. Ему, наконец, удалось увидеть их в живую. Они превышали полдюйма высотой, тело, ноги и шея были длинными, а хвост ещё длиннее. В основном в стае могли водится только пять-шесть особей, не больше, но когда смотришь их из далека, то, кажется, что внутри стаи их намного больше, чем можно вообразить. Кэни же, они Пятитогетолы, свободно бродили по лесу, как Силеволы. Конечно, гулять днём для него было опасно, но пока нет Белых, то почему бы не использовать этот шанс. Он ещё раз взглянул на длинных Кэни и решил уж пойти дальше. А назвали этих животных — Пятитогетолами — из-за того, что они живут по пятьсот лет. Они в реальности не обычные Звери по всей совей фигуре, глаза же у них выглядели, как бусинки, смотревшие осторожно по сторонам. Они промежали мимо него очень быстро, две секунды, оставив за собой гору пыли. Аис краем глаза заметил летучих Змей, прыгавшие с дерева на дерево, хватались хвостами за бревно, резко отрывались и цеплялись на другой горд. — Надеюсь, они меня не учуят. — съёжившись, пробормотал Аис. Он поплёлся дальше, и как он подумал, Змеи не полетели за ним. Змеи вели охоту на Пятитогетов и до него им не было дела. Хотя они спокойно могли отправить пару Змей за ним, они всех убивают, за исключением только Шайовов и редко охотились на Динозавров с Трапинами. О да, и на Белых, Силеволов с Фундрами давали лов. На Якимину они физически не могли, как и на Кровозьё с Лакупасами. Может они и могли летать, но только с дерева на дерево, а вот влететь к облакам — ну уж нет, спасибо! «Как же однако хорошо, что ещё ни разу не повстречался глаз о глаз с этими Зверями» — он глубоко выдохнул. Думая о прохладе и жидкости, в горле резко пересохло, стало пекло, как в Бзыбу, он пытался сглотнуть ком в горле, но тот не лез вниз. Глаза сделались сухими и вот-вот треснут и, упадя на землю, разделятся на острые кусочки, как из стекла. В пустыне, вестимо, имеется песок, но большую часть занимает треснутая земля. «И как они вообще могут жить, Якимину?». Якимину очень быстро приспособились к данной температуре в Бзыбу и ни разу не покидали это жаркое место. Их можно сравнить с обычными тараканами, ползущими в жарких стациях, но при такой температуре — от пятидесяти до семидесяти градусов — только они могут так жить. В лесу было бы безопасно, если бы не Динозавры, Трапины, Шайовы и Змеи Любви. Но поскольку они всё же там есть, то незачем в обще знать, где это место обитает. И лучше бы было, чтобы там жили только те, на которых охотятся, но только не Хеиси, их бы тоже исключить из этого проклятого места. И тогда можно свободно прогуливаться по лесу, не боясь за свою жизнь. Вам, должно быть, заинтересовало, как в конце концов выглядят Кровозьё с Лакупасами. Кровозьё имеют вытянутый клюв, большие проницательные, чёрные глаза, что и означают на гибель. В лапах скрыты острые когти, чтобы хватать добычу и держаться на деревьях. Лакупасы же наоборот, владеют маленьким клювом, как и размером, в их лапах тоже есть когти, но не такие страшные, как у Кровозьё. У них также есть большие глаза, только белых цветов. Они не бросаются на людей, которые забрели в лес. Но тогда чем же они питаются? Они изредка выбираются в пустыню и убивают Якимину. Аис в очередной раз пришёл к траве, где обычно проводил время и никто его здесь не найдёт. Это место находилось внутри леса, но об месте знал только он и вряд ли кому в голову придёт заходить сюда. Он иногда вспоминал свою любимую стаю, как же ему хочется вернуться, вернуть незабываемые дни провождения там, где он спокойно мог наблюдать за закатом из пещеры и, конечно же, за рассветом. Но сейчас он это тоже может делать — только в своей пещере, стоящей на небольшой горке. Он также себе каждый напоминает, что этого сделать невозможно по причине своего проклятого изменения, и, если бы молния начала бы снова сверкать, он, не отпустив её, встал бы снова у одиночного дерева и тогда вечным превращениям пришёл конец. Но дождя по расписанию, через каждые двадцать три года, не было, как и сверкающей молнии с громом, как в тот последний раз. Но разве можно судить погоду только за одно? Разумеется, нет, природа сама знает, когда ей показывать яркие лучи солнца и проскальзывать во внутрь леса или же дать долгожданный дождь. И Аиспол со своими вечными изменениями не является угрозой исчезновения чего-либо, как думают Белые. А ведь к этому их подтолкнул Капотэй Лории, выдумщик и лжец, который на удивления всех оказался прав, ну по крайне мере для генералов. Хотя, что тут скрывать, за эти двадцать лет он смог переубедить и остальных. Однако Ошоване это было всё равно, её не интересовали сказки Лории. Она продолжала верить, что Аис жив и вернётся, ей так хотелось обнять, прижать его тело к своему. И чтобы он рассказал, где же он был все эти годы, почему, как и зачем оставил её одну. Одно было хорошо — Авана навещала каждый день и не давала заскучать. Авана прекрасно понимала её горе, потерю сына, она бы тоже не выдержала этого, если бы её сын пропал, как она признаётся подруге. — Но у тебя будет по боевее характер, — утверждала Ошована. — И ты бы не стала сидеть в пещере просиживать хвост, как я. Авана приблизилась к подруге и постаралась сделать такую улыбку, от которой Ошоване захочется посмеяться. — Да что там характер, — отмахнулась она, — надо быть самой настырной… — И не в коем случае не показывать свои слабости. — закончила перечень слов Ошована за Авану. — Эм, ну да, — кивнула та. Ошована эмоционально посмотрела на Авану. От весёлых слов подруги, улыбка на неживой Ошованы начала проскальзывать, глаза стали показывать начинавшуюся жизнь. Авана, смотря на это, была рада за неё, что снова показывает улыбку и на пару минут оживает. — Ну, — начала Ошована сомнительно, — как тебе Ахади? Стала ль ты бабушкой? — её мышцы по всему телу напряглись, но сама держалась уверенно. Авана снова отмахнулась, мол, пока нет. Та смотрела на подругу и тоже была за неё чрезвычайно рада, хотя бы за то, что Кортез был рядом. — Не переживай! — радостно толкнула она плечом в подругу. — Можешь приходить в гости и знай, мы всегда будем тебе рады. — Спасибо, — искренне сказала она и улыбнулась настоящей улыбкой, так, чтобы её теплоты хватило каждому уголку пещеры. — Правда, спасибо. Авана, разглядев её настоящую улыбку, улыбнулась тоже. Ей на секунды показалось, что она забыла про утраты в жизни и в неё поселилась радость. Это был тот просвет в её душе, которой давно не было, утратив с того момента, и появился. Ей было легко смотреть на Ошовану, снова улыбающуюся и живую. Ошована была права, Авана и вправду может развеселить, даже если у неё было паршивое настроение. Авана — настоящая подруга. А кто такой Кортез и Ахади? Кортез как раз-таки был сыном Аваны, который, имевший хороших друзей, не попал тгда в ту погоду двадцать четыре года назад, а спрятался в пещере. Сейчас он живёт счастливой жизнью: каждыми днями валяется на траве, ест её, а ещё в его жизни появилась та самая Ахади. Ахади — это его Белиха, которую встретил буквально два года назад и живёт с ней в отдельной пещеры, от Аваны. Но они также навещали Авану, как и она их тоже. — Нам ещё долго? — ныл уже под носом Алькёл. Ему было сложно приподнять лапу на миллиметр и, ставя её, он чуть ли не падал. — Мы шли практически всё утро, ещё день и ты хочешь сказать, что будем топать вечер или ещё ночь? — Нет, ночь мы не трогаем, мы отдыхаем ночью. И с чего ты взял, что мы будем ходить ночью? — озадаченно спросил Макиато и отошёл на шаг вперёд. Алькёл кивнул головой в сторону усталых Белых, которых за весь путь стало намного меньше, чем сначала. Их за эти двадцать лет поджидали много опасностей, большая часть Белых умирала от ядов Змей и от Шайовов, которые звали их за собой своим ржанием. Лучших солдат нет, но остались в живых Макиато с Алькёлом и ещё пара Белых. — Ну может тогда сделаем отдых на… — Это не означает тот факт, что мы должны были уже давно найти Белого демона, ну или услышать, или учуять. И никакого отдыха, — он развёл лапами в стороны, — я чувствую, он где-то рядом. Ха, — он резко обернулся в сторону, но перед ним стояли лишь деревья с валунами и никакого демона. Он явно уже сходил с ума от этого похода, голова не варила и от каждого шелеста ветра по листве, ему казалось, будто демон здась. — Ну да. Может его сейчас нет, но он явно следит за нами, хочет узнать, сколько мы ещё протянем здесь искать его. И мне абсолютно наплевать, сколько он может нам жить, но мы, — он машинально показал лапой на брата и на остальных, — мы найдём его и не отдадим эту победу какому-то там Сайроку или Доноло. Я, Макиато, не сдамся и не за что не отступлю с полпути, я… — он вдруг остановился и сделал задумчивый вид. От голода голова совершенно перестала работать, да и не хотела. «Он перестал соображать, — понял Алькёл, — а это значит лишь одно, — он позволит отдохнуть». Он посмотрел на Макиато с большими глазами, старался залезть в его душу и позволить сказать ему «отдых». Макиато взглянул на траву и слюни уже подскакивали наружу, и от запаха этой великолепной, сладкой травы, он упал на неё и крикнул. — Отдыхаем пару минут. После этих слов Макиато даже и не заметил, как настал день. — Алькёл! Вставай! — слышался голос сверху. Алькёл подёргался, прогоняя кого-то во сне, и дёргал лапами, словно бы убегал. Его маленькие лапки смешно перебегали во сне, а особенно это было здорово смотреть, когда он спал. Макиато не сдержал эмоций и стал трясти брата, но тот вовсе и несопротивлялся и продолжал бежать. — Да вставай же!!! — Скажи резон, из-за чего я должен вставать! — яростно воскликнул Алькёл. Макиато от испуга отпрыгнул назад, он не ожидал этого. Брат встал на лапы и посмотрел за плечо Макиато, — а где все? — Мак, скажи, а куда подевались остальные? Макиато рассердился, но всё же повернулся. Перед ним, на огромное изумление, стояли только шесть Белых, включая их самих. — Где все? — возвысил Макиато голос. — Почему здесь находятся… всего четыре. Что случилось с остальными? Где они? — он ощущал, что слова начали путаться, но, однако он не показывал этого, по крайне мере пытался не показывать. Макиато взглянул на брата, тот пожал плечами. — А чего ты на меня смотришь?! — возмутился он. — Я вообще спал! Тут до Макиато дошло — они же находятся в глубине леса и здесь может всё что угодно произойти, особенно утрата Белых. «М-да, вечно здесь что-то происходит» — подтвердил он свои мысли. Макиато шёл всю дорогу молча, размышляя о том, что произойдёт, если они вернутся без никого — без демона и без Белых. Кем же он станет? Ну уж точно не правой лапой Цемзора, сначала одно не сделал, второе, а потом, потом и третье? Но с другой стороны, как же он мог стать правой лапой? Конечно же, с помощью своего драгоценного ума, ловкости и слегка хитрости. Но он добился того, чего не ожидал и гордился этим, Алькёл тоже радовался за него, и всё же сейчас был в недоумении, почему те Белые хотя бы не кричали на помощь. «А, может это Шайовы? Нет, вряд ли, они же охотятся ночью и при чём здесь день с вечером… Вечер?.. Надо скорее находить убежище, чтобы хотя бы они не исчезли! — Алькёл шёл следом за братом и дрожал, при этом думал, как это он остался в живых, ведь его и брата тоже могли слопать. А почему тогда не трогали их вообще? Это просто — у тех, кто съел тех Белых, были набиты животы вот, наверное, и не стали нас трогать». Но всё равно это вызывало много вопросов, непонятных, хотя и ясно известных, событий в лесу. Живи двумя законами — и тогда, возможно, выживешь. А коли не можешь протянуть и дня, то тебе незачем здесь находиться, можно спокойно, без последствий, покинуть это ужасное и неживое место. Ну, а если и не хватает сил выбраться отсюда, то не сопротивляйся, смерть сама за тобой придёт. Стоп… ну разве можно так говорить?.. в этом лесу — да. — Что за чёрт! — послышался грозный, очень злой звон Макиато. — Что ты будешь, чёрт возьми, делать! — его голос звучал холодно, ледяными, как глыбами, словами кричал он в пустоту. Его тон очень настораживал, Алькёл смотрел и на брата, и в стороны, думая, не привлечёт ли он кого. Поведение брата можно понять, он так стремился достичь нечто такого, с чего их родители будут им гордиться, радоваться за него тем, чего он добился в жизни. И тут, вот, пожалуйста, двенадцатая утрата Белых. Это было просто ужас! Макиато, конечно, подозревал, что в глубине леса так опасно, но чтобы потерять больше половины Белых — это же даже не назовёшь утратой, скорее огромной потерей. Алькёл хотел было подойти, но лапы его самого остановили, от чего чуть не упал. Но сдержал равновесие и выпрямил плечи, и грудь выпятил вперёд. Макиато обернулся на брата, тот шёл и шёл не просто так, — а с улыбкой. Макиато ухмыльнулся, прищурив глаза. Кто-то сзади фыркнул, и, обернувшись назад, все Белые были на месте, а тот фырк был всего навсего обычным чиханием. — Почти ночь, — метко заметил Макиато, — надо бы найти укрытия до завтра. — Алькёл взглянул на остальных и те, слушаясь Макиато, отправились на поиски какой-либо пещеры. … Когда они наконец пришли к нужному месту, то все сразу, ждав этого момента, без задних и без передних лап упали и захрапели. Макиато смотрел на порог пещеры и старался ничего не опустить, потому как к ним могут пожаловать незваные гости и разнести здесь всё, и при этом ещё пару Белых поубивать. Но сам он не заметил, как потянуло в сон, и он больше не мог этому сопротивляться, уж больно сильно клонило. И так захотелось спать, что глаза сами собой вырубились, и он больше ничего не чувствовал, а лишь только, как парит над пещерой. Утром Макиато проснулся от шелест сильного ветерка по листьям на деревьях и на кустах, стоявших рядом. Больше всего хотелось крикнуть ветру: «Хватит!», и дальше спать, но время не ждёт, надо дальше продвигаться по лесу. Он заметил спящего брата, который свернулся в клубочек от прохладного ветерка, Макиато не спорил с ним. Погода в действительности стала намного холоднее, и пасмурность с набегающимищи тучами это доказывало. «Походу дождь скоро» — радостно, жмурясь, подумалось в голове. Это был бы настоящим сюрпризом, что вот тучи набегают и где-то там уже течёт слезами дождь и скоро он накроет и их. От этих приятных мыслей пробежала неблагоприятная дума: «А что, если демона уже нашли и уничтожили, от чего тучи уже набегают?». Он выкинул это из головы и, сев на траву, наблюдал за тучами. — Ого! — машинально крикнул Алькёл и вскочил на лапы. — Ничего себе, я даже и не подозревал, что такое может происходить. Правда я всегда видел такую погоду, но эта… не знаю, другая. Необычная. Как ты считаешь? — обратил внимание на брата. — Признаюсь, я тоже не ожидал, — кивнул Макиато. — Кхем, ну в общем-то, здесь нет ничего необычного, погода как погода перед дождём, ничего необычного. Но всё же здесь может быть зацепка на это. Например то, что демона нашли и того, — он притормозил, дав понять брату то, что он имеет в виду, — вот и долгожданный дождик начнётся. — Ты в этом уверен? — поинтересовался Алькёл. И даже это настоящая истина, что их действительно ждёт незабываемый дождь, который ещё ждали год назад и, наверное, он будет капать дольше одного месяца, так как задержался и не пошёл в точности по данному расписанию. Макиато вновь кивнул. — Но однако это не отрицает тот факт, что демона не нашли или его не убил, например, Шайов или Змея Любви, которую мы все тщательно остерегаемся. — А что если это… магия? — вопросительно для самого себя спросил Алькёл. — Магия? — невзначай переспросил тот. — Какая магия? Она же не уместна в лесу? «Хм, а что если это так? — задумался он, подставив лапу под подбородком. — Что, если данную роль и правда сыграла магия?». Насчёт этого ответы не так просто приходят, как вопросы, которые уже накопились в голове и скорее хочется задать их, чем напрять голову. Наверное, именно так они оба и думают, даже можно сравнить по жизненным обстоятельствам — вопросов значительно больше ответов. Но пусть играет магия, но она всё равно не причастна к природе, к погоде. Она здесь в обще не к чему. И погода, которую наблюдают братья, ни с чем не связана. Можно подумать, что Аиспол, двадцать четыре года назад, превратился в такого при помощи небывалых сил с неба. Что, якобы погода специально следила за ним для того, чтобы некая легенда о Звере Паддо продолжалась и что это живая легенда. Но нет, магия никак не играет эту роль, — просто погода всегда была такой и всегда становилась такой через каждые две тысячи лет, пытаясь только прикоснуться к одиночному дереву. Но ведь к дереву, стоявшему на одному на поле, даже можно подойти и прислонился и когда идёт дождь с громом и молнией. Но ты не будешь превращаться, потому что это просто стихия данного воздуха, носящий с собой эти чудесные, созданной природой, украшения. Воздух или небо носят в себе гром, молнию и дождь, земля — землятресения, вулканы, извергающие лаву, огонь носит за собой уничтожения потрясающих мест, лесов и городов, вода же может просто затопить. Но всё это объединяется в одном слове — природа. — Знаешь, я сомневаюсь, что в этом виновата магия, — после небольшой паузы заговорил Макиато. Алькёл подозрительно посмотрел на него, наклонив голову на бок, и пытался заглянуть ему в светло-карие глаза. Тот не стеснялся глаз и тоже смотрел на брата, но от чего-то сильно заморгал. Глаза не выдерживали такой нагрузки — смотреть и не моргать. — Почему ты так думаешь? А может магия — это проблема нашей жизни?.. — вопросов у Алькёла было предостаточно и очень много, их можно задавать, вот только ещё надо подобрать нужные слова для ответов, которые, словно парили в голове, как Фундры перед тем как спрятаться в земле. — Мне, кажется, это не уместно говорить сейчас о таких вещах, к тому же такого не существует, и это точно! — оборвал вопросы собеседник тот и топнул лапой. Ну, или хотел топнуть. Алькёл его опередил и самовольно топнул сам, чтобы тот всё внимание бросил на него. — Прекрати! — яростно и неожиданно воскликнул Макиато на брата, от чего тот отошёл назад и наклонил также голову, с вытаращенными глазами, мол, ты чего это. — Ты должен меня слушаться. Я был старше, и я — правая лапа Цемзора, и ты обязан меня слушаться. — он приглушил звук тона. — Конечно, в первую очередь, как старшего… — Подумаешь, всего на каких-то три месяца, — стремительно отрезал речь брата Алькёл. Маккиато не кивнул, хотя это и была правда, а, наоборот, набрал всю скопившуюся злость, бурлившую внутри, нахмурился. — Не перебивай, когда старшие говорят… — Всего на три месяца, — уже ехидно проговорил Алькёл. По Макиато было видно, что он уже не мог сдерживать эмоции и слова, которые так и хотели выкрикнуть на брата, и которые язык очень хорошо мог произнести. Но не хотелось с ним ругаться из-за того, что находятся в опасном месте, где каждый шаг, шорох ветра и треск сучьев может стать угрозой для жизни. Ведь если они разойдутся в спорах, то есть два варианта: первый это то, что они разойдутся и не захотят друг друга видеть или, второй, на их крики сбегутся все хищные Звери, в том числе и Шайовы. Также это может быть это фактом тому, что они молча разойдутся и не будут тревожить других жителей. — Помогите! — послышался голос один из Белых, но братья и вовсе не обратили внимания, может, позвучало не так звучно, для спасения. Они продолжали спорить и говорить о своём, тем временем как за одним голосом поднялись остальные три и тоже кричали те же слова, что и первый. Но и это на братьев никак не среагировало. Макиато смотрел на Алькёла, Алькёл — на Макиато, и у обоих были напряжённые глаза, они дышали ровно, но почувствовали, как сердца стучали, и не хотело останавливаться. Ветер сменился на северный, ерошил шерсть каждому, от чего у тех побежали мурашки, в частности по спине, а на других участках тела мурашки не бегали, а прыгали с места на место. Вероятно, поэтому и казалось, что озноба было больше на спине. — Помогите!!! — все разом крикнули Белые за их спинами. Макиато обратился к ним и хотел было открыть рот, как перед глазами заметил огромную стаю Змей Любви. Они яростно набрасывались зубами и хватали хвостами за шеи, а те моментально начали их сбрасывать с себя, только вот эти Звери не перед чем не остановятся, чтобы опробовать кусочек своей жертвы. Алькёл замер на месте и старался не дышать. Так Змеи реагируют и ползут на тепло, но ведь это не как не поможет, чтобы спастись от проклятых животных, как Змей. Алькёл надеялся на это, однако ничего не помогло. Одна из Змей, высунув длинный язык, ползла к нему и шипела, громко и также пылко, как можно себе вообразить. — Спасите, Макиат… — один из них старался донести до правой лапы, но не успел он договорить последние слово «о», как в его шею, высунув свои клыки, бросилась Змея и словно бы всасывала в него свой яд в него, и тот упал, хотя и был ещё в сознании. Мак смотрел на происходящее и ощущал, что сердце забилось быстрее, активнее. Змея, всё ещё ползающая к брату, начала слегка подпрыгивать, чтобы скорее попробовать лакомый кусочек Алькёла и продолжала шипеть, чувствуя страх и дрожь своего фраера. Макиато знал, что его брат боится змей, особенно этих. Да и он этого не скрывал, все животные здесь страшились Змей Любви, но так и не могли разгадать, почему именно эти Звери в Фарланде оказались страшнее Динозавров или Трапинов, или Шайовов. Силеволы, знавшие о жизни в лесу абсолютно всё, тоже не могли этого сказать, так как тоже тряслись от одного вида Змей. Ещё по словам Эндрю Райта, даже Шайовы, на втором месте по страхам в лесу, тоже остерегались этих Зверей и Трапины, охотясь только на Фундр и на людей, редко вылезали из своих убежищ, когда эти Змеи находились неподалёку от них. Людям, которые приходили туда, и подозревать не могли насколько страшны и опасны они. Конечно, по их розовому цвету кожи в гречку не скажешь, что они ужасны, но стоит лишь подойти поближе, как они тут же покажут какие они на самом деле. Макиато понял, что чем дольше он стоит, тем больше Белых он потеряет со Змеями. Он же правая лапа — и не должен никого бояться, в том числе и самих Змей. Однако лапы не хотели идти, словно были прикованны к земле и поднять было тяжело, хотя бы одну из них. Глаза забегали по всей морде, зрачки, которые едва видны, вдруг расширились и глаза стали чёрными, как у Динозавра. Он вдруг вспомнил: он сидит на траве с маленьким Алькёлом и играют в игру — кто дольше протянет смотреть друг на друга. Как тут к ним приползла Змея, брат отскочил назад, а он, не испугавшись, набрал в себе смелости и, вспомнив тогда слова мамы, начал от момента к моменту прыгать возле её и делать так, тчоб у той закружилась глова. А потом он внезапно наступил на её хвост, и та зашипела от боли и, открыв вои клыки, что были спрятаны внутрь, втиснула их в саму себя. Она-то думала, что укусила того негодяя и сама же, от своего собственного яда, умерла… разве это возможно, чтобы владелец мог сам себя убить собственным фосгеном? Видно, да. Макиато встал рядом с братом и приказал Змее ползти или прыгать на него, и выпрямил грудь вперёд, показывая — вот крест, здесь и кусай! Он заметил, как она ухмыльнулась и, спустившись на землю, предпочла дальше ползти, так как до брата оставалось всего ничего. И когда она окончательно подползла к нему, Мак начал прыгать, сказав Алькёлу, чтобы оставался на месте, тот кивнул. Потом Макиато медленно, словно пританцовывая, стал приближаться к Змее, продолжая выполнять некий танец. Змея теряла равновесие и не могла различить, где он сейчас прыгает, а только слышала, как кто-то приближается к ней с громкими шагами. Она начала вертеть в разные стороны головой, эти шаги словно бы глушили её и глаза в обще не могли сообразить, куда ей надо нападать. Алькёл стоял и не мог понять, что происходит — брат танцует, а Змея отворачивается и отползает назад, давая понять, что танец ей не по душе. Но на самом деле, если разобраться, то у этих Зверей был замечательный слух, от чего они могли без проблем услышать, где находится их еда. Но сейчас почему-то эта Змея никак не могла разобрать, где сейчас скачет Белый, чтоб напасть на него. Она смотрела в тсороны, пытаясь найти нужную точку опоры, но куда бы она не посмотрела, шум исходил с другой тсороны. Макиато всё ближе и ближе приближался к страшному Зверю и подходил к его хвосту, на который наступит и вмиг отскочит в сторону, а Змея, у которой глаза пойдут кругом, укусит саму себя и умрёт от своего собственного яда, как тогда. … И вот этот долгожданный момент. Алькёл в напряжении, сердце не перестало внутри гудеть, он теперь больше всего боялся не за себя, так как стоял в безопасном месте — за плечом брата, а за Макиато. «Если он выживет, то попрошу прощения, что начал ехидничать» — умолял он небо, продолжая смотреть на брата. Тот подходил всё ближе и не думал о том, что Змея найдёт его и острыми клыками, на которых просвечивались капли мокры зелёной жидкости вцепятся в него. Было уже заметно, что у Змеи пошло крувокружение, от которого она тщательно пыталась избавиться. Но он, Макиато, продолжал исполнять сольный танец и старался не обращать внимания на усталость. Макиато с волнением наступил, как можно больнее, на хвост Змеи и в тот же миг отскочил в сторону. А Змея, почувствовал, как кто-то наступил на хвост быстро среагировала на это и, подумав, что это он случайно наступил, направила собственный яд в свою кожу. Макиато, вестимо, не мог почувствовать ту боль, которую на себе испытала Змея. И как в детстве, Змея не успела в последний раз вдохнуть или выдохнуть и моментально упала на землю. Алькёл с потрясающей радостью набросился на брата с объятиями. Ему хотелось расцеловать бесстрашного брата, но не решился, думал, что тот же набросится со словами: «Прекрати!». И просто обнял, тот ответил взаимностью. Они оба были рады тому, что живы, а вот других Белых Змеи Любви успели влить свои рицинины в шеи и уползли. «Мне — конец!» — с тревогой подумал Макиато, увидев мёртвых Белых, они лежали везде, порознь друг от друга, куски их кожи с кровью тоже лежала по всей пещере. Кровь у каждого остыла на ветру и глаза смотрели в потолок. Лапы у братьев начали дрожать одновременно, показывая страх перед увидимым. — Всё, хватит! — наконец послышался голос Макиато, после большой тишины. — Хватит, я не могу так, я не могу тобой рисковать. Что скажет мама, если узнает, что тебя рядом со мной окажется? Нет, мы возвращаемся, я и так много Белых потерял… Макиато с трудом высвободил воздух из лёгких и пошёл в сторону стаи, Алькёл шёл за ним, изредка поглядывая на мёртвые тела Белых. Он старался держаться как можно ближе к брату, ему было очень страшно, даже не зная, на что он пошёл. Слава Богу, что, хотя бы они в живых остались и Макиато прав, хватит этих приключений, пора возвращаться домой, чтобы они не пострадали.