Белый демон. Продолжение

В стае было всё как обычно: маленькие Белые резвились на траве и жевали её, взрослые занимались своими делами, а подростки (по семьдесят-восемьдесят лет) уходили в стороны и вели свои «светские» беседы. В общем было всё так, как и всегда. Лорри продолжал рассказывать о Белом демоне, кто ещё не слышал, в частности Бельчата. Они с удивлёнными мордами вслушивались в рассказ Капотэя, что уже чуть ли не у носа сидели. М-да, родители им этого точно не расскажут и уж тем более про Белого демона, о котором они никогда не слышали от своих родителей. И теперь совсем юные Белые будут знать о происхождении такого существа, обитающий в их краях. Капотэю это тоже нравилось, что хоть кто-то слушает его и верит, и пусть это будут малыши, но зато они поведают эту историю, как просил назвать он своим слушателям. Так они будут её рассказывать, пока не пройдёт ещё две тысячи лет и, возможно, встретиться морда морду с этим Зверем, как Капотэй. Макиато с Алькёлом наконец добрались до стаи, оба измученные, словно по пути в стаю они снова повстречались с опасностью, с которой боролись и — выжили. Лапы у каждого были никакие, то шли ровно, то наперекосяк, не давая наступить тяжёлой лапой на землю. Они оба шли озабочены тем, что явились в стаю без никого, только они и всё. Показываться на глаза Цемзора не хотелось, может, идти домой и там через некоторое время выйти и увидеть, как празднуют победу Бидчер или Дидлс, а с ними и Цемзор радуется за них. Братья шли и думали лишь об одном: что они скажут Цемзору, если к нему явятся оба Белых. Алькёл увидел неподалёку, как Капотэй рассказывал маленьким о его демоне и ему так захотелось вернуться в детство, чтобы он сидел рядом и тоже слушал. Конечно, и сейчас можно это сделать, но силы не позволяли туда идти, а, словно приказывали идти за Макиато. Его брат ни о чём не думал, его морда ничего не выражала ни радости, что наконец в стаи, ни горести, что потеряли они много Белых. Ничего. Макиато даже было сложно повернуть голову на брата и хоть что-то сказать. Ему больше всего захотелось не славы за поиски демона, а пойти домой и лечь на сено. Он с тяжестью в сердце вспоминал, что с ними было после Змей, когда направлялись в стаю. С трудом также он поднимал лапу одну за другой, чтобы проделать пару шагов вперёд. Он мог только думать о мягком сене в пещере и сладкой траве, которую может преподнести ему мама. -… Ну как-то так. — закончил свою речь Капотэй. — А теперь можете задавать вопросы. — перед ним сидели практически все малыши от двадцати до пятидесяти лет, и все без исключения стали поднимать лапки кверху. Глаза Капотэя забегали, думал у кого бы услышать вопрос и явно каждый хотел спросить, но нужен хотя бы один вопрос, чтобы дать потрясающий ответ. И тогда он тукнул лапой на Белиху, сидевшую совсем близко. — Давай ты! — Расскажите про тот случай, когда вы не испугались Белого демона и дали ему под зад, от чего тот скрылся, поджав хвост! — другие Белые уже опустили лапы и стали дожидаться того восхитительного ответа от Лорри. Капотэй столько всего порассказывал, что уже вылетело из головы: «Как, у меня это было, и когда я это успел? А, должно быть, в начале рассказа». Но потом он в тот же миг сообразил, так такой случай действительно был и рассказал он его почти пять минут назад, он должен это помнить. — А, — одумался он, — это ты про тот случай! — он весело ударил себя лапой по лбу, от чего некоторые подали смех. А та кивнула. — Ну тогда слушайте. Стою я перед ним, глаза нахмурил и говорю ему: «Уходи по-хорошему, чтобы не было никаких последствий, а не то я сам провожу тебя в чащу леса», но он не собирался уходить. Он стоял и смотрел большими глазами на меня и мне казалось, что вот-вот набросится. Но я не дурак и первым же бросился на него с лапами и он, приблизив ко мне свою раскрытую пасть, увернулся от меня, хотел показать, что я промахнулся. Но я не собирался сдаваться и тогда… — он высвободил остатки воздуха и набрал новый, — и тогда я отпрыгнул от земли и полетел к его морде. И вот тогда, и только тогда ему не удалось увернуться, и я ему так врезал, что удалось вырвать у него его кожу, и вот она лежит перед вашими глазами. Это будет единственный и последний раз, когда вы видите его кусок кожи, но, — он остепенился, — может, если вам повезёт, то увидите его целиком. Увидите его «глаза-солнце», огромную пасть, а в ней пятьдесят зубов и четыре клыка. Всем Белым было давно понятно — он не плохой выдумщик, но однако великолепный лжец. И поэтому не верили в его россказни, а вот малышам это было интересно, да и он был рад, что хоть кто-то его слушает. Но однако ему было этого мало — малышей и тех генералов, ему хотелось, чтобы вся стая захотела выслушать его. — Можно теперь я? — нестерпимо крикнул другой Бельчёнок. Капотэй кивнул в его сторону и тот открыл рот со своим вопросом. — А вы встречали когда-то Змею Любви? И если да, то как вы смогли выжить? — Ну, — скромно начал Капотэй и пожал плечами. — Да у меня бывали дни, когда я встречался глазу на глаз с этой розовой Тварью. И поверьте мне, лучше бы я с ним не встречался. — он сделал грустный тон, стараясь добавить настоящей жалости, и повернулся боком к ним. — Вот. Вот, что случается с теми, кто без стука приходит в их тайное укрытие. — на боку виднелась длинная царапина, она была глубокой и на вид, как показалось малышам, страшной, будто никогда не видели такого. Но почему? Видели. И вы поверили? Нет, это не так. На самом же деле Капотэя покусал Белый из стаи, когда взбесил того. Но, сидевшие, этого не знали и ахнули. — Так что советую вам тоже не вступать в разговор с этим Зверем, так как Змеи тут самые опасные и любого могут загрызть… — А вы нам не расскажите, как победили этого Зверя? — с полным восторгом задал вопрос Бельчёнок. Капотэй заёжился, но всё же ответил. — Дело, короче, было такое. — он откашлялся и продолжил. — Иду я как-то один по лесу, было очень тихо, темно и… сыро. А потом через минуту набросилась она, Змея, вцепилась в мою шею и стала трясти в стороны… — А вы? — с нетерпением выкрикнул он же. — А что я? Я начал сопротивляться ей. Мне ещё повезло, что не высунула свои клыки с ядом, иначе бы я сейчас перед вами не сидел. Я скинул себя — и вовремя. Она уже выдвигала свой яд и, когда она упала на землю, то выпустила его на дерево. Змея зашипела от неудовольствия и поползла на меня, её глаза засверкали, как у Шайовов ночью. Но я не собирался уходить, я знал, что ей придётся дать отпор и тогда я пошёл на неё. А Змеи то существа не глупые, конечно, как и я и все мы. — он показал лапой на всех. — Так вот, идём мы друг другу на встречу и не боимся, в частности я, ведь любой бы Белый убежал, но только не я. А потом, эх, память подводит, — задумался, — А! А потом я кидаюсь на неё и также, как и она меня, тоже кусаю за шею. Но эта розовая зверюка и не думала уползать, и я понял, одного укуса мало, и тогда я начал кусать её до того момента, пока ей это не надо ест. Бельчата слушали очень внимательно, особенно как надо вести себя, когда встретишь Змею Любви. Но Капотэй не учёл важного слова — Змеи водятся стаями и не в одиночку. Может, сам забыл или в общем не стало это интересно это говорить. Однако, если бы он дрался со стаей голодных Змей — это было бы круто и неизбежно. Но как бы он тогда сказал это? Как дрался с одной Змеёй, а другие сидели в стороне и ждали своей очереди? Тогда бы Бельчата вообще бы ему. — А куда тогда подевался укус из шеи? — поморщился другой слушатель. — Эм, — задумался Лорри, — исчез. Но это же очевидно! — он начинал чувствовать, как капли мокрого и холодного пота стекали со лба и надеялся, что этого они не видят. Но никто даже глазом не моргнул на его лоб. — Тогда скажите, как царапина на боку осталась, а укус на шее — пропал? Это какая-то магия? — снова спросил тот Бельчёнок. Капотэю невзначай захотелось себя придушить, а и правда, как, как это произошло? Он хотел было открыть рот, как его опередила одна из мам этих малышей. — Эвелим, быстро домой! — голос прозвучал очень напряжно и строго, и тот ушёл тихо. После послышались остальные голоса мам, и все разошлись по пещерам. — Ну ладно, завтра расскажите, — на последок каркнул Бельчёнок. Капотэй иронично показал улыбку, мол, хорошо, буду ждать завтрашнего утра. Он уронил всё тело на траву и задумался, как же им это доказать. «А может они к завтрашнему дню это забудут» — с надеждой подумал он. Но у этих малышей хорошая память и запросто ему это напомнят, так что придётся придумывать. Он столько им всего рассказал, что и не заметил, как начался закат, понятно, почему их всех загнали по пещерам. Все остальные Белые тоже покрывались в своих пещерах, и Капотэй уж тоже решил пойти домой, где ждёт его у стены удобное, мягкое сено. Ошована глядела из пещеры на то, как всех звали своих детей домой и вспоминала, как Аиспол исчезал на весь день и к закату она звала его, и он вприпрыжку бежал к ней и с улыбкой, смотрел в её сторону. Она давала его любимую Сладкую траву и вспоминала, как заставляла его пить Горькую воду. Вспоминая, она улыбнулась сама себе с наступающими слезами. Она с радостью могла бы вновь возобновить семью, но жаль, что Веймут умер, а Аиспол пропал, но зато, наверное, он жив. И это могло дать маленькую веру, ведь она его сильно любила, как и Веймута. Конечно, здесь не бывает любви, но как не полюбить того, кого ценишь или продолжаешь ценить, даже когда его нет рядом. Да, наверное, можно сказать, что в Фарланде большинство Зверей просто терпеть не могут слышать это слово — любовь, поэтому то они и не любят никого, даже тех, с кем живут, когда в стае. А вот Белые и Силеволы — наоборот, они ценят и самих себя и других. Другие Звери, помимо Змей Любви и Шайовов, ценили себя, однако не любили; просто им была очень дорога своя жизнь, даже хищникам. Змеи Любви и Шайовы не любили, не то что других, даже самих себя, им бы только найти пропитание — они этому будут рады. Как и сама она была бы рада увидеть в живых любимого Веймута и Аиспола, который бродит где-то в лесу и никак не хочет возвращаться домой. «Надеюсь, что у тебя всё хорошо». Она при каждой мысли с трудом вздыхала и очень легко выпускала воздух наружу. «Хватит уже прятаться, пора показать им, кто я такой!» — всерьёз думал Аис, гуляя возле пещеры. Аис заметил ту же погоду, перед изменением. Такой же свирепый ветер и почти чёрные тучи, или это, обычная ночь. Он твёрдо решил, что покажется им и узнает, чего им всё же от него нужно. Может при его помощи пойдёт дождь и его оставят в покое. Хотя это и не может быть навярняка, но попробовать стоит. — И завтра же пойду! — решил он и притопнул лапой. — Да, завтра же! Мимо слов пронеслось огорчение; в животе, словно Трапиы кусали, от чего живот схватило. Но Аис не решился упасть, показывая свою твёрдость, смелость и отвагу, изобразив себе, как мама его встретит глазами. «Ей будет больно на это смотреть… Тогда надо сделать так, чтобы она меня не заметила». Так, наверное, будет лучше, чем она заметит его живым или как его уничтожают. — Ну, а сейчас пожалуй надо возвращаться, пока Шайовы меня не нашли. — он встал с травы и направился в пещеру. — Эх, как же всё-таки тяжело жить в одиночестве. С последними словами Аис закрыл глаза и постарался расслабиться, но дума не покидала его голову о том, что он будет говорить Белым, когда прибудет в стаю. И как они на это отреагируют, то что вот, Белый демон решился сдастся после стольких лет. В голове также вертелась мысль о том, что о нём говорили. То, что он может быть заодно с Шайовами, Змеями Любви, Цакумы и Трапинами. Но это невозможно! Зачем этим хищникам вдруг понадобился Аиспол и что он им может предложить, чтобы быть с ними? Разве что, отдать свою жизнь. И если б он захотел дождя, то дал его год назад, а не стал тянуть, как этого желают жители леса. Да и потом, как он может управлять погодой? Он же вообще не имеет такой способности, или к этому предназначается сила, связанная с превращениями? Это всё вряд ли, а вот, послушав легенду от Кординала об Звере Паддо, который предсказывает кончину всем, вполне возможно. И вот жить четыреста лет, или сколько там говорили, — это тоже не вероятно. Чай, они просто придумывали эту историю, так как не знают настоящей легенды об этом Звере. «И почему именно Паддо? — задумался Аис, подняв резко голову. Конечно, это понятно, Паддо — это падение, может быть, он умер так, падая от куда-то и куда-то. А где и куда можно упасть? Очевидно — это скала. — Кошмар, неужели Зверь Паддо предсказал себе басту у скалы!.. Ну уж нет! Я приду к Белым и заставлю их говорить и понять, чего они от меня хотят». И надо это сделать без присутствия Ошованы. Если она его заметит и поймёт, что это он, Аиспол, то тогда, увидев, как его мучают, она потеряет себя и до конца жизни не будет забывать только одного, что она ничего не смогла сделать тогда для спасения сына. Он иногда вспоминал её, представлял её огорчённую морду, как слёзы наворачиваются из глаз, а она пытается их скрыть, невидимо жмуря глаза. Но те стекают по щекам и не могут остановиться. Он стоит напротив и смотрит на неё, а потом бежит к ней и расставил лапы в стороны, чтобы обнять. Теперь он видит её улыбку, глаза показывают биографию того, чего ей пришлось пережить с тех пор, как он исчез. Но это уже было не важно, ведь чтобы с ним не сделали Белые, она всё равно будет его помнить, даже тогда, когда придёт её время покидать землю леса. Всё это звучит довольно стрёмно, но вполне реалистично. Истина — не обманывает и торжествует, а ложь — сгорает в огне. Аису стало абсолютно наплевать на того, кто его увидел и рассказал о нём всей стаи и, кто бы он не был, он воочию не очень хороший Белый. И если бы с ним встретился, то надрал бы хвоста. Ведь ему не хотелось, чтобы о нём вот так быстро все узнали и стали рыскать по лесам на его поиски. А теперь, чтобы они не истребили лес, надо идти и сдаваться, чтобы они уже успокоились и не трепали свои нервы. Аис прекрасно знал, какими характерами обладают Белые, они не за что не бросят дела, которые можно сделать сейчас, чем откладывать на другой день и потом вообще о них не вспоминать. Нет, они все не такие, как бы хотелось верить и, узнав об Белом демоне, не за что не покинут мысль о том, чтобы его словить и что-то сделать. А что именно хотят с ним сделать, это только им и известно, может поговорить, или убить, отправив в поле, где прибегут Цакумы и засмеют его. А потом и дождь после всего этого пойдёт и обмочит их шкурки, они упадут на траву и будут наслаждаться этим мгновением счастья. Но что произойдёт с Аисполом, до этого им будет уже чхать, им будет хорошо, что наконец дождь явился после кончины Белого демона. Хотя это одно и то же: Аиспол — Белый демон, Ошована — мать Аиспола и одновременно Белого демона. Но и это уже не будет носить смысла, так как Белого демона больше не будет существовать, а значит и Аиспол покинул землю, и теперь на века. И с этим никто не будет спорить, ведь такое может произойти завтра, если, знамо, не передумает. Высокие деревья вновь закрывали листьями проникновение солнца в лес, как и кусты, словно бы кричали им, что лучше не видеть этого тихого абзаца, который видят каждый день они. Но солнце упорно лезло вперёд и старалось проскользнуть в пещеры Зверей Новый день и новое испытание для выживания. Фундры выскочили из крон деревьев в небо, а потом полетели прямо, поставив свой новый маршрут для этого дня. Трапины с наслаждением, после хмурой погоды вчера тоже готовились к этому новому, без дождя дню, выходили из укрытий, начали строить ловушку для еды и снова прятались обратно. Ещё с рассветом послышались песни Кровозьё и Лакупасов, Пятитогетолы вновь табуном перебегали лес вдоль и поперёк. А Змеи и Силеволы пока оставались на местах, чтобы захватить последнюю секунду и отправиться то на охоту, или дальше бродить по Фарланду. В стаях Белых и Динозавров тоже ничего не менялось. Как всегда, Динозавры отправлялись на охоту и как по словам Ошованы, они их так и не могли учуять, словно это был знак, что есть надежда того, что Аис вернётся и словно сама природа была за это и перекрыла ноздри Динозавром. Но об этом снова можно только мечтать, всё равно когда-нибудь они их найдут, и тогда, когда Аис будет возвращаться домой, то не обнаружит никого, и он снова окажется один, но уже насовсем. Макиато с братом, выспавшись дома, пошли к Цемзору и совершенно не напрягали мозги, что они ему скажут, когда начнёт задавать вопросы про остальных. Пусть приходят слова сами, и то что будет они и будут говорить. Макиато ходил так, будто это его отправят на поле и там оставят, пока не придут Цакумы, а не пойманного демона. Как же это напрягало, мурашки чуть ли не бегают по всему телу и глаза не тоже, или зрачки не становились больше или уже, чтобы скрыться в глубине глазного яблока. А Алькёл просто шёл и тоже ни о чём не думал. Его голова была пуста, будто её действительно посетила пустота с тишиной. Он лишь надеялся на то, что Макиато расскажет обо всём, ведь он как ни как правая лапа и он должен докладывать Цемзору всё. А он просто будет стоять в сторонке и ждать, когда им разрешат покинуть пещеру. Вот она — та пещера, где ждёт их Цемзор с хорошими новостями. Но какие тут новости, когда они потеряли большую половину Белых. Если они об этом сразу ему не расскажут, он догадается, когда будет звать тех Белых на построение, и тогда начнёт задавать новые вопросы братьям. Макиато заметил Цемзора одного в пещере, здесь не было других, только он и… теперь они. Цемзор даже и не подозревал, что они стоят у порога, за его спиной и чего-то ждут. Когда язык сам собой заговорит или, когда он обернётся к ним и весело крикнет: «О, вернулись!». Однако этого не произойдёт, он сразу приступит к вопросом, которые, возможно, задавал в пустоте и думал, как правильней бы построить тот или иной диалог. — Кхе, — подал голос Макиато, хотя самому это не хотелось. Цемзор медленно начал поворачиваться назад и с каждым поворотом его улыбка становилась шире. Якобы так и думал, что те новости, которые принёс Макиато окажутся добрыми вестями для его ушей. — Явились уже? — Цемзор стремительно шагнул к ним, его морда не изображала ничего естественного, а только одно разочарование, словно зная о их поисках. — Эм, да, сэр! — ровно на месте сообщил Макиато, кивнул. Однако эти слова не чуть не обрадовали Цемзора, надо сейчас сжать хвосты в кольца и спокойно дожидаться, что он скажет следующее. — Ну и как демон? — подал тот голос, начиная переход к делу. — Отыскали ли вы его или отдали победу остальным? Которые, — с напором поднял голос Цемзор, — уже давно вернулись и что-то празднуют, неужто победу над поимкой демона! Как ты, Макиато, считаешь? — он резко повернул голову в его тыл. Макиато старался стоять твёрдо и не смотреть в другой бок пещеры, и, не скрывая глаз, смотрел на генерала. — Нет, нам не удалось его найти, — высказал слова он. — Что? — не утерпел благородный Цемзор слов. — То есть как? Вы хотите сказать, что вы все эти годы просто гуляли по лесу, когда Белые тех генералов уже вернулись!.. — Сэр! — неожиданно остановил речь генерала Алькёл. Тот бросил свирепый взгляд на него. — А что, если и им не удалось отыскать демона, и они вернулись об этом сообщить. Да, мы тоже его не нашли, но мы довольно-таки дольше их искали… — Довольно! — холодно ответствовал Цемзор, воинственно задирая голову. — Я хочу, воочию убедиться в ваших достижениях, ходьба по лесу может занимать несколько лет, но мне хочется знать, — он оглянулся на Алькёла, — почему вы не смогли найти и выполнить такое лёгкое задание? И теперь по вашей невнимательности Бидчер или Дидлс прячут демона и в нужный момент сами его уничтожат.! — Но мы, — досадно притормозил Макиато Цемзора. — Молчать! — тем же холодным тоном провозгласил генерал. Как это? Цемзор уже терял над собой контроль, раньше нельзя было заметить его таким злым, ведь тогда не было столь плохих новостей, каких он сейчас слышит. И если они ещё скажут, что всех Белых больше нет, то тут им придётся точно не легко. Макиато потеряет звание быть правой лапой и снова станет обычным Белым, живущим в пещере, заведёт семью и больше никогда не станет тем, до кого дошёл. Он с братом будет тем, кем были всегда со своими друзьями, они вернуться к ним, конечно, без Аиспола… Нет они предателей не прощают, по крайне мере Гарпона. Он их точно обратно не принет, так как они выбрали охранять стаю, нежели быть с ними всю жизнь (то есть быть простолюдинами). Но то что выбрали, обратно дружбу уже не купишь, даже если скажешь, что больше ты не входишь в число Белых, защищающих стаю. Гарпон, к сожалению, Макиато не помнит, он может стоять на своём и не за что не пригласит их обратно, так как он генерал их маленькой группы в стае. Макиато с Алькёлом мирно стояли и не открывали больше рты. Их сердца у обоих стучали, разрывались на части, и печень уже не выдерживало такой нагрузки, и тоже хотело лопнуть, как пузыри. Дыхание становилось быстрее, носы едва молиг захватить воздух и выпустить наружу. Хорошо, что, хотя бы лапы держались, да и падать перед генералом не хотелось, не хотелось показывать плохой тон поведения. К тому же, Макиато — пока ещё правая лапа и должен вести себя достойно, как и позволено вести себя правым лапам. Они впервые тоже видят генерала таким агрессивным, его глаза загорелись огнём, что уже было страшно проговорить букву и как он на неё отреагирует. Наверное, также, как на те слова. Алькёл не мог понять, почему ему так понадобился этот демон, что он хочет с ним сделать. Так же, как они поступили тогда с Капотэем или хуже? Он, Цемзор, точно был не в себе, охранять стаю уже не для него, как и для тех двух, им пора себя заменить направых лап. Но что же будет, если Цемзор выгонит их отсюда навсегда, тогда кто будет правой лапой и кого он поставит в будущем вместо себя. В этом случае ему придётся выбрать того, кто приглянулся ещё, помимо Макиато. Но сейчас не сообразишь, надо заново его испытать и проверить для начала годится ли для правой лапы, а там и для нового генерала. Цемзор впечатлял своим характером, ещё двадцать лет назад он казался спокойным, а теперь перед ними обратился, словно в чужого Белого. Он изменился и верно не будет прежнем, каким они его помнили. Но нельзя забывать, генералы должны быть строгими, иначе Белые останутся малышами и не смогут постоять за себя и за других, когда стае будет угрожать опасность. А как же Белый демон? Поймали его в действительности Белые Бидчера или Дидлса, а то от чего они там так радуются? Или просто празднуют возвращения Белых из леса. «Ну Сайрок точно вернулся!» — недовольно фыркнул Макиато. — А где остальные? — вдруг поинтересовался Цемзор, оглядывая пещеру. Алькёл съёжился, а брат показал выражение опатии. — Что молчите? — настойчиво крикнул генерал. — Где… они? — Ну там… такое случилось, — на этот раз съёжился Макиато, он говорил так, словно не слышал собственных слов. Цемзор настроил весь свой взор на правую лапу, на Макиато. Его взгляд начал Макиато пугать так, что хотелось поскорей окончить разговор и убежать как можно далеко, насколько это возможно. Но опять же, правая лапа не может и не должна себе это позволять, особенно в присутствии генерала Цемзора. Генерал смотрел на обоих и дал услышать хоть от кого-то ответа, но братья молчали, словно говорили про себя, что лучше молчать, нежели рассказать ещё одну плохую новость. — Ну? — продолжал Цемзор. — Кто-нибудь, говорите же! — Там Змеи их… — слова пришлось почти выпихивать из горла. — В общем их больше нет… Братья видели, как морда Цемзора краснела от гнева, и глаза наливались красной краской, его маленькая шерсть встала дыбом, готовившейся к атаке. Он, Цемзор, точно был уже в бешенстве, и из-за чего? За то, что правая лапа не уследила за Белыми и только спас себя и брата? Да и невозможно было противостоять всей стаи Змей, поскольку их тогда было всего девять, а их очень много. И то, Макиато смог справиться с одним гаем. И еле спас брата, чтобы та его не закусала, и это было не легко прыгать из стороны в сторону, для того, чтоб у Змеи закружилась голова и случайно отдала свой яд самой себе. Можно подумать, что Змеи, укусив себя, не почувствуют яд на своём теле и спокойно это переносят, но как оказалось у них есть свои слабости. Разумеется, у всех жителей есть свои слабости, но только не каждый о них может знать, вот, например, у Динозавров — долго бегают, и кажется, что они бегают дольше всех, но если приглянуться и дать им возможно бежать по пятьдесят километров каждый день, то можно заметить, как им становится сложно преодолевать большие расстояния. У Трапинов, их уязвимость, покажет другую сторону в том, какие они трусливые, они лишь только свяжут ловушку, пропитаются и обратно в своё место, к тому же, они никогда не покидают своего родного дерева. У Якимин другая слабость — если останутся без еды на пару тысяч лет, то уже и смерть не за горами. Что касается Цакумы и Шайовов, то тут можно подумать, что они в обще ничего не боятся, им приносит радость то, что их самих боятся. А ведь и правда, они не показывают свои страхи перед лесом, хоть и много раз говорилось о том, что Змеи Любви тут самые бесстрашные. Ну да так и есть, их все боятся, может поэтому-то Цакумы и поселились в полях, а Шайовы охотятся ночью. Да нет, это полная чепуха! Просто им так удобнее добывать себе пропитание. Или нет?.. И теперь братья стоят и просто не могут выговорить больше не слова, словно и в заправду проглотили языки, а Цемзор настойчиво ждал их слова, что ещё проговорят. — Змеи! — только и мог выговорить Цемзор и даже слегка приуныл. Наверное, вспоминал этих Белых, на сколько они были отважные, пока не отправились в тот поход. «Ах, что я наделал?!». Макиато заметил, как каждая мускула генерала неожиданно вздрогнула, но так быстро, что едва можно было это заметить. Цемзор посмотрел на Макиато и по его морде сразу можно было понять, что сейчас он покинет эту пещеру и должен забыть сюда дорогу, но он больше ничего не сказал. — Вы должны были это предотвратить! — не сдержал эмоций он. — Конечно, ме не удавалось встречаться морду о морду с этими Тварями, но вы прекрасно могли бы с ними справиться… — Но как? — не сдержал слов на языке Алькёл. — Их же была полная стая, а нас всего девять… — Поверить не могу, мои солдаты ничего не умеют, — сквозь зубы процедил Цемзор. Но что теперь об этом думать, нет больше Белых и даже похоронить верных солдат никак. Но особливо Макиато расстроил Цемзора, что не мог ничего сделать. Как он признался, не встречался с Змеями наяву, и уж тем более не знает, что на самом деле произошло, когда они встретились с гаями. — Простите, вы что-то сказали? — не подумав лянул Алькёл, пожав плечами. Тот разумно посмотрел на него, показал улыбку. — Я? Ах да, сказал, — генерал подал сомнительность словам и в голосе, — мне вот что интересно, как вы не смогли одолеть этих Змей, которые умеют только кусаться, а вы ещё и драться? — Мы хотели им дать под хвост, но их были через чур много и… — начал было объяснять Макиато, как тут перед глазами заметил хмкрый взгляд генерала, и он застыл.