Белый демон. Продолжение

День тоже не плохо для Фарланда, особенно если ты не добыча, но, однако и другим жителем быть не лучше. Нельзя забывать про Змей Любви, которые с радостью попробуют плоть хищников. Интересно, а есть ли тот, кто умеет убивать этих Зверей? Хм… жаль, но таких нет. Цакумы, они конечно, могут рассмешить кого угодно, но и хохот самых смешных жителей Змей не остановит. Конечно, были случаи, когда эти Змеи поддавались смехам Цакум, но, однако это был редкий случай. Да и сами Змеи Любви в основном не ходили на охоту, как и на Цакум, так и на Шайовах. «Но почему эти Змеи не ползают ночью, а то б Шайовы их за раз истребили» — так думали большинство Зверей. Братья, после вчерашнего утреннего разговора с Цемзором, покинули свою работу и со скуки спали в своей пещере. Им больше никто не был указом, ведь теперь можно вставать, когда захочешь, даже в полдень. Им одинаково понравилось это, но только они теперь не знают, чем заняться, можно, например, найти друзей и попросить прощения за то, что они выбрали защищать стаю, а не проживать с ними вместе, как они все первоначально в детстве задумали. Но жизнь двигается и надо проживать её с умом, а не с наслаждением, из-за которого можешь много потерять в жизни. Их всех с самого начала было восемь, но потом пропал Аиспол, а затем и братья их предали, уйдя на охрану стаи. Макиато проснулся раньше брата, хотя уже светил день на улице, это его не чуточки не напугало, ведь теперь можно спать и вставать во сколько хочешь. И главное — не беспокоиться об этом. Конечно, он скучал по своей работе, однако это не мешало наслаждаться от неё. Алькёл в первый день, когда покинул с братом то место, думал, чем они будут заниматься, ведь друзья же их обратно не примут. И к тому же не попросят. — Неужто мы такие тупые, что не смогли найти Белого демона? — говорил он в пещеру, бросив свой взгляд на Алькёла, который мило храпел. Макиато плюхнулся на камень и стал поглядывать на улицу. — Я не понимаю. Не понимаю, как меня, лучшего Белого, причём ещё и правую лапу могли выгнать, только из-за того, что не нашёл демона и привёл к смерти половину Белых… — Потому что ещё не имеешь опыта, чтобы самостоятельно с Белыми бродить по лесу, — резко оборвал его Алькёл и потянулся. Макиато признал себе, что, возможно, брат прав и он недостаточно был умён при борьбе со Змями и тоггда решил принюхаться к свежему воздуху, идущему в сторону их пещеры. — Да и секундочку, не мы тупые, а ты!.. — Алькёл, мне не хочется поднимать из-за этого бунт, — старался спокойно говорить Макиато. — Так что объясни мне это, почему, ты считаешь, что это именно я тупой? — Потому что не спас Белых, не давал нам передохнуть, когда все этого хотели… — Ну ладно признаю, — прервал речь Макиато брата, — да я не самый лучший Белый и правая лапа, но надеюсь, что я хороший брат? Алькёл поднял все глаза на брата и показал счастливую улыбку, которую, казалось, уже давно не показывал и не слышал таких слов от него очень давно, с тех пор, как попали к Цемзору: — Конечно, — кивнул тот и улыбнулся счастливой улыбкой. Такой какая уже давно не играла на его губах. Перед глазами появилась лишь одна картинка, где они в детстве хорошо проводили время со своими друзьями и тогда они не думали, что будут охранниками стаи. Они все дали друг другу клятву, что навсегда будут друзьями и мнения родителей не помешают им потерять друг друга. Кстати, а как там остальные? Ещё с рассвета Гарпон и остальные отправились в путешествие, хотя оно и находилось внутри стаи, их это не волновало. Они продолжали расследовать и следить за своим выдуманным врагом — Дильгием. Спрятавшись в кусты неподалёку от заброшенной пещеры, они стали наблюдать за происходящем. Их злодей заходил, как они представили, не один, с ним были ещё три Белых. — Смотрите, он заходит в пещеру, что делать будем, Гарпон? — обратился Салфест к главному. Тот повернул голову в сторону пещеры: — Надо тихо идти вперёд, — все ему кивнули. — Аиспол! — вдруг раздался голос Каотенко. Все упёрлись с непонятными взглядами на него, а Гарпон глянул на него серьёзным выражением морды. А потом он съёжился, стараясь свернуться в клубок так, чтоб не один глаз не выглядывал, но он не сделал это и не мог отрицать факт, кого видел. Может это была просто галлюцинация из-за того, что просто его вспомнил, или же Аиспол и вправду решился пойти в стаю? Гарпон подошёл к нему поближе и не мог убрать то выражение, остальные отошли назад, включая Секета, по которому пробежала маленькая дрожь. — Что ты сказал? — яростно показал Гарпон свой характер и по его словам ветер поднялся сильно, словно он с ним специально договорился на счёт этого. — Я… Я ничего не… говорил… — по его словам было слышно, как он заикается и не может собрать все мысли в мозаику. Но и это невозможно скрыть от Гарпона, ведь то, что он услышал, то и услышал. Секет начал волноваться и ждать, что он ещё скажет, помимо этого, но Каотенко уже молчал. — Мы же договорились больше не упоминать это имя, — начал кричать Гарпон, — его нет, его убил Динозавр. Это Каотенко прекрасно помнил, но однако не мог понять, это была правда, что увидел друга. Или же взаправду показалось, как он ему помахал и звал за собой. — Оставь его, Гарпон! — вмешался в разговор своим воскликом Секет и прикрыл своим телом друга, встав боком. Гарпону хотелось крикнуть на него, но сдержался и решил всё же не подавать виду остальным Белым, гулящим по стае. Гарпон лихо махнул лапой и хвостом, но продолжал смотреть на них. — Ладно, в пещере поговорим, если ещё останемся в живых, — он предпочёл не развивать конфликт из-за какой-то там ерунды. Да, они все скучали по Аисполу, но это не значило, что надо кричать. — А давайте, на наш крик пришёл один из Белых Гильдия? — предложил Трам. Все кивнули в знак согласия и, представив, что их несут за шкирки в пещеру Гильдия, позабыли ту обиду, но, однако Гарпон предупредил Каотенко насчёт таких разговоров и тот дал слово, что в следующий раз будет подходить к такому разговору осторожнее. Ошована спряталась в углу пещеры и не могла поверить словам подруги, что она ей тогда сказала. Ей было тяжело осознавать то, что это могло быть на самом деле. Она глянула в другой угол и вспомнила тот разговор: « — Я не уверена, что ты хочешь это услышать, — начала та, но не смогла проговорить следующие слова, как Ошована её остановила, встав с сена, подошла к Аване довольно близко. — Я уверена! — твёрдо заявила подруга. Авана села на стог травы поудобнее, выдохнула, думая, как правильней будет начать разговор. А Ошована с нетерпением дожидалась его слов, которые вот-вот выйдут из её рта и она их услышит. — Мне рассказывали, якобы Аиспол жив, — Авана придвинулась к подруге поближе. Та вся встревожилась, «так он жив, я знала!». Но она не стала её перебивать, может быть, она скажет, кто ей то сказал. — Я долго это скрывала от тебя и решила сейчас рассказать, мне это сказали пару недель назад, и пока хотела тебя не беспокоить… — Что, тебе это сказали давно, и мне ничего не сказала?! — возвысила голос Ошована, она заметила, как Авана вздрогнула при её звонком звучании. — И кто тебе это сказал? — её сердце забилось так, что она стала ощущать только его, а на другие конечности и на осевой скелет перестала обращать внимание. Ей уже не терпелось услышать ответа и, прыгнув ещё ближе, стала трясти подругу. — Скажи кто, кто тебе это сказал!!! — Успокойся, сейчас скажу, — старалась в сквозь тряску объяснять та, — только, пожалуйста, хватит меня… — не успела она договорить, как Ощована отпустила её и Авана, поправившись на месте, продолжила. — Мне сказал Кортез, а ему ещё кто-то, но я не знаю». Но почему-то Ошована так и не осмелилась выбраться из пещеры и покинут её, она теперь уж точно знала, что он живой и вернётся, наверное, ему просто надо… немного времени? Нет, времени было предостаточно, и она уже не может ждать, но и дом покинуть тоже не может. Она боялась, что если она уйдёт, то он вернётся, поймёт, что её нет и отправится за ней и это тогда в обще будет какая-то путаница, из которой они оба не выберутся. Авана обещала привести ей Кортеза, чтобы тот ей сказал, кто ему поведал эту «чудесную новость». Но со вчерашнего дня, как пообещала Авана, не было никаких известий, может, она забыла о её словах или ищет сына. Но зачем ей его искать, если он и так находился в стае и никуда не пропал, как Аиспол. Ну тогда где она может быть? Всё это ей казалось не страшным, а непонятным. — Шекени, пора возвращаться домой! — снова услышала Ошована голос одной из Белихи, которая звала своего дочь домой после очередного рассказа Лорри. То, что Аиспол жив, она догадывалась, но чтоб он не пришёл к ней — вот это её беспокоило. Если он в первые за двадцать четыре года появился в стае и не постарался даже заглянуть к ней, хоть бы на пару секунд — это совсем уже странно. Ей просто необходимо было поговорить по поводу этого с Кортезом и набраться мужественности, и отправиться за тем, кто его видел в живую. — Ах, ну где же Авана, она обещала, — она смотрела в сторону выхода и теперь ждала её. Но что-то её забеспокоило, что и как она начнёт разговор, что если… — Нет, держись, мама-трусишка, ты знаешь, что говорить, ты справишься. Она могла саму себя поддержать, зная, как ей сейчас не по себе. В любой ситуации — да, а вот по повод Аиспола, она была не уверена. Ей теперь стало интересно, кто же рассказал это, кто видел Аиса так давно, что лучшая подруга решила скрыть от неё только из-за того, что она и так перегружена этими волнениями. И если она бы это услышала раньше, то ей было, наверное, лучше, чем сейчас. «А может мне просто… Нет, нет больше времени распускать слюни, как Трапины при виде Фундр. Пора уже взяться за лапы и брать всё под свой контроль. Я знаю о чём буду говорить с Кортезом. Я слишком долго пряталась, пора показать себя в деле!». — Добрый день, Ошована, — послышалось на пороге, — вы хотели меня видет? — там стоял Кортез, но не один, рядом стояла Авана, видимо тоже хочет узнать истину. Ошована вздрогнула при виде их, но, сосредоточившись, встала ровно и помахала лапой в знак приветствия. — Кхе, да, хотела, — она мрачно кинула взгляд на подругу, но у той и мускул не дрогнул. — Что ж, перейдём сразу к делу, — она вовремя собралась и села на сено, пригласив остальных. Те с вежливостью присели. — Мне Авана рассказала вчера, что тебе рассказали, якобы видели Аиса, это правда? — не сдержалась на последних словах она и чуть не показала слёзы, но, мысленно ударив себя, она очнулась и продолжила. — Ты не мог бы мне сказать кто тебе это сказал? Тот склонил голову набор, стараясь вспомнить, кто это был. — Понимаете, это было так давно, что… — он начал было разговор, но остановился, заметив серьёзное выражение морды Ошованы. — А, кажется, вспоминаю, — едко признался он и почесал себя по затылку, — это был… эм… один из друзей Аиспола, но я не помню конкретного его имени… — не смог он продолжить дальше речь, как его остановила Ошована. — Спасибо, я достаточно услышала, — она вскочила с сена и направилась к выходу. Вернее, хотела пойти, но что-то её остановило. Она повернулась к Кортезу. — Ты не мог бы услужить мне услугу? — Да, какую? — Ты не мог бы привести этих друзей сюда, мне хочется с ними поговорить, пожалуйста, — она подошла к сыну Аваны, тот резко закивал. Авана следила за каждыми их движениями и тронул вопрос: «О чём она с ними будет говорить теперь?». Но об этом могла знать только Ошована и ей этого не суждено понять. — Отлично, буду ждать завтра! Авана схватила сына под лапу и пошла с ним к выходу, вновь оставив подругу одну. Та была уверена, как никогда, она словно уже чувствовала, что сын стоит перед ней и улыбается, а она улыбается ему. Аис, в теле Белого, заметил, как медленно движется солнце на закат, за горизонт. Сквозь стволы деревьев всегда можно было увидеть его, солнце, и как же приятно узнавать, что всё это время оно находилось над ним. Жаль только его не видишь среди листьев деревьев, но и сейчас заметить его не плохо. Он, после прогулки шёл в пещеру, которая находилась на небольшой горке и возможно было заметить, он был рад тому, что те Белые, ходившие недавно, не заметили его пещеру, иначе бы он умер раньше нужного срока. Он, словно мог предположить конкретный день своей басты. «О нет, неужели я уже превращаюсь в настоящего… Зверя Паддо?.. Нет, этого не может быть…». В его голове висела мысль, как же предыдущий Паддо предсказал себе смерть и сбылось ли это? Или же он продолжает бродить по лесу и говорить каждому свою смерть, а свою старается не воплотить в жизнь. Но ведь это бред, он жил ещё две тысячи лет назад и уж тем более не может дожить до этих годов. К тому же, если он и умер две тысячи лет, то тогда пришло время для Аиспола испытать такую же иронию жизни Фарланда. И если бы он был жив, с Аисполом бы такого не произошло, так что факт остаётся тем же — Зверь Паддо умер. Он, идя обратно, не выкидывал эту мысль. Но чего сейчас об этом думать, надо добраться до пещеры раньше, прежде чем Шайовы выберутся из своих убежищ и начнут охоту за теми, кто не спит в столь поздний час. И этим может оказаться Аис, если не поспеет вовремя, ведь он знал, что так не суждено умирать Зверям Паддо. Но, тогда как же? У него в глаза перебежали маленькие картинки, но они так быстро бегали, как Хеиси старались догнать автомобиль с пассажирами. Так что он ничего не мог понять, чтобы они могли значить, он только мог заметить знакомых ему Белых — друзей, маму и её подругу — но однако не мог понять, чтоб это всё значило. — А что если я уже схожу с ума и они… то есть уже предсказываю им смерть… Что же делать?.. — в панике начал кричать в лес, изредка хватаясь за голову, бес понятия, что с ним происходит. — Что это со мной, неужели я начал сходить с ума, как предыдущий Паддо? Нет, этого не может быть, я не… — он снова увидел картинки, которые так и продолжали быстро бегать. Но тут одна из картинок притормозила, и он заметил маму, сидевшую в пещере, она грустит и смотрит на выход, она ждёт его. Но что из этого он может ещё заметить? Только как мама сидит и не может его дождаться, или увидит нечто иное? Например, как он явится к ней или от тоски покинет землю. И, не выдержев, он моргнул, и картинка перелестала следующую страницу, где на этот раз заметил друзей, первых. Они заходили в пустую пещеру, некоторые были встревожены тем, куда они идут. Аис старался закричать, но вспомнил, что это всего лишь картинки и вряд ли они его услышат. — А что если они оттуда не выйдут? Но я не могу сейчас отправляться в стаю, у меня другая судьба. — картинки вновь забегали, как в первый раз и на этот раз ни одна из них не смела остановиться. Он не мог понять, что же он видел — настоящее или будущее? Но на прошлое, как он додумался, точно не было похожим. Ему было тяжело соображать, голова в обще не хотела не о чём думать, как же это сложно представлять других, а особенно будет тяжелее увидеть себя на этих картинках и узнать, что предстоит ему пережить. Но чтобы это не было, он точно знает, что ему нужно в жизни. Да, тот Зверь Паддо предсказал смерть тем, кто не верил ему, а также и самому себе. Вот только он, Аиспол, пока не видел свою и других смерть, он только видел картинки близких, но не видел, как бы они умерли. «Может я сломанный Зверь Паддо? Это было бы здорово, — с надеждой подумал он. — Но что если это только начало? И я предскажу им смерть, именно им. Что же теперь мне делать?» — повторился он. Аиспол заметил как уже совсем близко он находится от пещеры и стал торопиться. Ночь приближалась очень близко и быстро, думая обо всём этом. Вдруг Аис услышал первые звуки ночи. Шайовы — началось их время. Он в последний миг успел проскользнуть внутрь, однако тяжело жить Белым, особенно если ты не в стае. Но уже всё по зади — Аис в пещере, Шайвы в одиночке начали рыть дальше лес в поиске еды. На следующий день Аиспол проснулся, хотя уже и не надеялся увидеть очередной рассвет, как солнце восходит с горизонта и освещает землю, проскальзывая сквозь стволы толстых деревьев. Но это было чудно, что Шайовы так и не смогли отыскать его пещеру и поглощать его страх. Аиспол, думая об этом, вспомнил сон, в котором он встретил Шайова и сказал: «Мне ещё рано умирать!». «Чтобы это могло значить? — задумался он. — Неужели я действительно могу разговаривать с хищниками, даже и во сне? Но ведь это невозможно, тем более… О нет, вот оно — сумасшествие!.. Ну уж нет, я не стану сумасшедшим, не за что!». Он знал, что он просто не мог в него превратиться, ему мало было превращение из Белого в Динозавра и наоборот. Нет, он точно не сошёл с ума, как предыдущий Зверь Паддо или… Белый демон. В его голове промешались эти два слова и не мог решить, кто же он. Силеволы рассказывали о Звере Паддо, а Белые, которых встретил рядом у своей пещеры, говорили о Белом демоне. Он, в теле огромного Динозавра, вышел из пещеры и направился дальше бродить по лесу и больше ничего не делать. Этим же утром Кортез, как и обещал, привёл одного из друзей Аиспола. Того, кто тоже верил в существование о жизни Аиспола и своего друга. Он мог привезти двух сразу — и Секета, и Каотенко, но решил всё же обойтись одним и выбрал Секета. — Его зовут Секет и он видел Аиспола давно, — сообщил Кортез. Ошована кивнула в сторону наружу, чтобы он оставил её с Секетом наедине. Секету явно не хотелось оставаться один, ему стало страшно за то, что он раньше не рассказал матери Аиспола, что видел его и теперь жалеет. — Не бойся, я же не кусаюсь, — с ухмылкой произнесла она, чувствуя, как в груди бьётся сердце. — Лучше расскажи мне о Аисполе, где и когда ты видел его в последний раз. — Я его увидел… Спустя четыре года, когда он исчез, а… а потом нет. И вот спустя двадцать лет, мы его больше не видели, это всё что могу рассказать… м… можно я пойду. — в его голосе звучало тревога, словно чего-то недоговаривал или боялся. — Но я тебя ещё не дороспрассила о многом. — продолжала Ошована. — Пожалуйста, расскажи всё, что ещё помнишь… Ему, Аисполу, стало интересно то, а что, если он и вправду сходит с ума, но только медленно, не так быстро, как себя вёл тот Паддо. Что, если он так же, как и он начинал — сначала видел картинки своих близких, потом всех Зверей и предсказывал им смерть, а потом и самому себе. Как же хочется встретить Кординала и чтоб он дорассказал о дольней жизни Зверя Паддо, как он её прожил и умер ли он по назначению? — Но почему я не послушал его тогда! Надо было остаться с Силеволами, и они бы мне всё рассказали… нет, мне надо было пойти с ним… Ненавижу! — корил он себя за этот поступок и упал на Сладкую траву, хотя ему совершенно не хотелось есть. Он не мог сосредоточиться о еде, когда эти мысли крутятся в голове и не хотят уходить. Не стоит так себя убивать, только из-за того, что ты Белый демон, или кто там? Сейчас всё может решить его видение о дальнейшей его жизни и что его ожидает после того, как покинет эти земли. Пойдёт ли после него дождь и будет ли мама выходить из пещеры, как раньше? Но всё это может решиться, когда пройдут его видения, как у Синагмы, предсказавшая, что если Зверь Паддо умрёт от чужих лап, то не видать больше им дождя, если это в обще связанно с ним? — Чем ты не доволен? — Аиспол вскочил резко с травы, услышав спокойный голос неизвестного Зверя. Сердце запрыгало, словно бешенное так, как при изменении, только на этот раз было ещё сложно дышать и живот переворачивало вверх дном. Аис задумался, кто здесь может быть в столь ранее утро. Ах да, это же Фарланд, и от него можно всё что угодно ожидать. Но всё-таки, здесь животные могут разговаривать на своих языках, кроме Белых, Динозавров и Силеволов. Странно, но на голос Динозавра не было похоже, у Белых тоже не может быть такого, Силеволы — тоже не может быть, так как их голоса чуть ласковее будут. А этот какой-то странный и слегка грозный. И опять же — это не Динозавр. «Боже, кто это?» — взволнованно подумал Аис. Он постоял ещё немного, но дальше того же баса не послышалось, и даже слегка успокоился, однако сердце не переставало биться. А когда он услышал треск сучьев по земле, он вновь вскочил и, обернувшись назад, то увидел непонятного его Зверя. Аис практически не мог разглядеть его морды, так как она была тёмной из-за листьев, которые сдувал ветер в одну сторону. Туловище напоминало Динозавра и хвост, а лапы были с копытами. Его первоначальный голос не был похож ни на какой. Тот на удивление не стал нападать и к тому же, он был один, без никого. Это было очень странно. — Я кажется знаю тебя, или нет? — снова заговорил незнакомец или вообще не понятно кто. Аиспол так и не посмел с ним заговорить, он не мог говорить с тем, кого не знает и даже не встречал. А тот, должно быть, ехидно улыбнулся, а потом тот решил высунуть и показать свою морду. Морда не была тоже ни на что не похожа: вся в трещинах, ранах, глаза страшные с белым яблоком и чёрной щелью, которые смотрели прямо на Аиспола, а ниже глаза виднелась непонятная кожа, похожая на землю в пустыне. — Не бойся, я не… Аиспол не мог дальше слушать незнакомца и мигом побежал прочь отсюда. «Кусаюсь?.. — подумал он. — Так все говорят, а потом не сдерживают слова и кусают». Он вовремя примчался в свою пещеру и забился в угол, в самый тёмный. И свернулся в клубочек так, чтоб он не смог его заметить. «Кто это был?» — снова подумал он с ненормальным сердцем, как же тут можно собрать пазл из слов, вертевшиеся в голове, как те картинки и тоже быстро. Нельзя даже поймать хоть одного слова, чтоб понять, что и к чему. Сначала ему мешало, что он изменяется, потом узнал о Звере Паддо и думал, что и он таким будет, о Белом демоне, хотя и не знал конкретно, что он делает и то, что говорили те Белые, тоже не факт, что он может такое. Потом эти картинки, якобы предсказывающие смерть тем, кого он любит, и теперь это. Кто же это? Его тревожил тот факт, что возможно он ещё раз с ним встретиться и тогда он уж точно его не отпустит. Он вспомнил предыдущие мысли, но это чепуха. Зверь Паддо уже давно мёртв, и это значит, что это его очередь быть им. Однако это всё равно не меняет мнение Аиспола о том, что он может быть воплощением нечто иного мира, но где можно ещё встретить такой мир, как Фарланд — лес смерти?