Слепая зона

— На минуту закройте глаза, — спокойным голосом проговорила женщина.       Кир сидел за столом в небольшом кабинете, барабаня по столешнице карандашом. Помимо него здесь находились еще несколько человек, причём совершенно разного возраста. — Постарайтесь внутренним взором увидеть, что сейчас с вами происходит. Что вас мучает, а что, наоборот, радует? Постарайтесь увидеть образы.       Кир ничего не видел – одно сплошное чёрное пятно со вспыхивающими красными кругами под веками. Ему хотелось встать и убежать отсюда как можно скорее. Несмотря на то, что в помещении было тепло, всё ещё влажная одежда липла к телу и вызывала неприятные ощущения. — А теперь откройте глаза, — мягко продолжила женщина, — и не задумываясь выплесните на бумагу то, что сейчас увидели.       Парень вскользь огляделся по сторонам и отметил, что все до одного, словно прилежные ученики, бросились выполнять задание. Чёрным карандашом, который был изначально у него в руках, он стал вырисовывать круги на бумаге. Сначала маленькие, постепенно наращивая их круг за кругом. Размытые линии становились чёткими и жирными. Поменяв карандаш на другой, он добавил пару ярких оранжевых штрихов. Рисунком он был доволен – что от него хотели, то и получили. По идее, он мог вообще здесь не появляться, но проклятое чувство благодарности перед Аркадием Леонидовичем не дало ему так поступить.       Кирилл был желанным и любимым ребёнком в семье, по крайней мере он помнил, что ему всегда так говорили родители. У мамы диагностировали рак, когда ему было десять, а в двенадцать её уже не стало, и жизнь разделилась на «до» и «после». Самые светлые и радостные моменты исчезли быстро и безвозвратно. Память не стёрла только улыбку мамы, образ которой Кирилл трепетно берёг. Ничего уже не было как прежде, проблемы накапливались изо дня в день как снежный ком, пока не превратились в настоящую катастрофу… После смерти мамы отец очень изменился, начал пить, потом у него случился нервный срыв. Ещё через какое-то время он, вернувшись с работы домой как обычно под вечер, за ужином сообщил, что его уволили, несмотря на прошлые заслуги. Кир очень надеялся, что отец справится так же, как смог справиться он. Ему ведь тоже было плохо. Он ведь тоже остался с болью один на один. Поначалу было настолько невыносимо, что практически каждую ночь мальчишка выл в холодную и отсыревшую от слёз подушку. На протяжении года гнев, отчаяние и чувство вины были верными его спутниками. Но в конце концов он смог принять случившееся и начать двигаться дальше. Единственное, что Киру не удалось преодолеть, – так это чувство одиночества. Парень полностью погрузился в учёбу, отдавая себя всего, таким образом отвлекаясь от домашних проблем. Кир долго размышлял над тем, как взрослый человек может оказаться слабее ребёнка? Однако случившееся горе лишило отца смысла жизни, целей и жизненных ориентиров. Годы шли, но ничего не вставало на свои места. Ничего уже нельзя было склеить, не говоря уже о том, чтобы построить заново. — Нравится ли вам то, что вы нарисовали?       «Несомненно», — подумал парень, ухмыляясь.       Анна Валерьевна стала подходить к каждому из присутствующих, заглядывая в их работы. — Если бы ваш рисунок мог говорить, то что бы он сказал?       Кир откинулся на спинку стула, рассматривая на бумаге свои бессмысленные каракули. — Может, в вашем рисунке присутствуют какие-то страхи? — Женщина подошла к Кириллу. — Напишите рядом три ассоциации, которые вызывают ваш рисунок.       «Ничего не вызывают», — написал парень и отложил карандаш в сторону. Всё оставшееся время он молчал, даже когда к нему обращались, вполуха слушая мысли и рассуждения других. Он равнодушно смотрел на настенные часы и следил за секундной стрелкой, как она описывает круги вокруг циферблата.        После окончания занятия Кир неспешно шёл по коридору, не обращая внимания ни на что вокруг. Проходя мимо открытой двери соседнего кабинета, мазнул по нему взглядом и остановился. Это была студия, вся в белых тонах, с огромными окнами во всю стену. По центру в хаотичном порядке располагались рабочие места, видимо, для студентов. Преподаватель скользящей походкой огибал учащихся, оценивающе заглядывая в каждую работу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Кир стоял затаив дыхание. Со стороны он, вероятно, смахивал на бывшего алкоголика, который, пройдя курс терапии, находился на заключительном этапе лечения – встрече лицом к лицу со своей пагубной привычкой, и главной его задачей было выстоять и побороть тягу. Внутренне удивляясь, Кир с жадностью всматривался в работы. Все они были выполнены в различных техниках, совершенно непохожих друг на друга. Из всего множества ярких красок, витиеватых линий, динамичных мазков Кир выделил только одну работу, привлёкшую его взгляд. Карандашный рисунок казался настолько живым и одновременно нереальным, что на пару минут парень тупо залип. Он отчётливо слышал звуки кисти, скользящей по холсту; грифеля, царапавшего бумагу; чувствовал витающие в воздухе запахи красок и разбавителя. Карандаш невероятно легко скользил по бумаге, тщательно выводя лицо, фигуру человека, уделяя внимание малейшим деталям. Кир находился в какой-то прострации. Он стоял и вглядывался в портрет, с удивлением замечая потрясающее сходство и в то же время не узнавая себя.       Тихон, видимо ощутив за спиной чужой настойчивый взгляд, вдруг замер, карандаш так и повис в воздухе над рисунком. Он весь напрягся и обернулся. Они встретились взглядами, и Кир неожиданно для себя вздрогнул, точно по его телу пропустили электрический разряд.